Текст книги "Хроники Мартина Хьюитта"

Автор книги: Артур Моррисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

II

Наступил угрюмо-серый день, а «Никобар» лежал всего в десяти морских саженях,[6]6
  То есть в 18, 29 метрах.


[Закрыть] а вовсе не в миле от берега, и его топ-мачты одиноко виднелись над бурлящей водой. Весь день море было неспокойным, но снегопад прекратился, и ночью погода стала намного лучше. На следующий день сотрудники страхового общества приплыли на катере из Плимута, и вскоре спасательный катер подошел к возвышающимся из воды мачтам. Судя по всему, имелись все шансы поднять судно, и с буксира спустился ныряльщик, чтобы измерить пробоину в борту «Никобара» – это было нужно для того, чтобы подготовить дубовые доски для ремонта пробоины и подготовки к откачке и подъему судна. Работы выполнялись быстро, и буксир оставался на месте всю ночь, готовясь к следующему дню, когда водолазы должны были для начала вытащить слитки.

Случилось так, что как раз в это время Мартин Хьюитт работал над важным и деликатным делом для страховой компании Ллойда, и на несколько дней остановился в Плимуте. Конечно, он услышал о катастрофе, и при разговоре о только что начавшихся работах с агентом Ллойда, услышав имя Перси Меррика (представителя компании, которая должна поднимать судно), Хьюитт сразу же вспомнил его – ведь они были давно знакомы. Так что в тот день, когда водолазы извлекали слитки из затонувшего «Никобара», Хьюитт устроил себе выходной и отправился на борт буксирного судна.

Там он встретил Меррика – крупного, приятного человека лет этак тридцати восьми или около того. Он был очень рад видеть Хьюитта, но в то же время очень озадачен результатом утренних работ на месте крушения. Два ящика со слитками пропали.

– Слитки на борту стоили 200 000 фунтов, в этом нет сомнений. Они были упакованы в сорок коробок, каждая стоимостью в 5 000. Но сейчас там только тридцать восемь упаковок! Что же произошло?

– Полагаю, ваши люди здесь ни при чем? – спросил Хьюитт.

– Нет, с ними все в порядке. Понимаете, они никак не могут что-то незаметно стащить, тем более что свое водолазное снаряжение они снимали здесь, на борту. Кроме того, я и сам был с ними.

– О, так вы погружались?

– Видите ли, иногда, по таким особым случаям, как этот, я и сам надеваю водолазное снаряжение. Этим утром я опускался с ними. Попасть на затонувшее судно было несложно, и я нашел ключи от хранилища слитков в каюте капитана – там, где, по его словам, они и должны были находиться. Но, конечно, после пары дней нахождения в соленой воде замки испортились. Так что мы просто выломали дверь. И тогда мы увидели, что могли бы войти внутрь намного легче, если бы подошли с другой стороны. Дело в том, что пароход врезался в угольный бункер, находившийся как раз по соседству с хранилищем слитков, и при этом разорвал лист металлической обшивки.

– А два пропавших ящика не могли исчезнуть этим путем?

– О, нет. Мы, конечно, посмотрели, но это было бы невозможно. Судно накренилось в противоположную сторону – на правый борт, а штабели ящиков были далеко от прорванного листа. Итак, как я уже сказал, мы выломали дверь, и в хранилище оказалось только тридцать восемь коробок со слитками, ни больше и ни меньше. Сейчас они внизу, в кормовой каюте. Пойдемте и посмотрим.

Их было тридцать восемь; сосновые короба были скованы железными обручами и запечатаны на каждом стыке, восемнадцать дюймов в ширину и шесть дюймов в глубину. Они были связаны по двое, видимо, для удобства транспортировки.

– Вы сами их так связали? – спросил Хьюитт.

– Нет, мы нашли их уже в таком виде. Мы просто подцепляли их лебедкой, по двое за раз, и перетаскивали сюда.

– А что вы предприняли по поводу двух пропавших?

– Конечно, мы сразу телеграфировали в главный офис. И я послал за капитаном Макри (полагаю, он все еще где-то недалеко), и Брейсьером – это второй помощник, отвечавший за хранилище со слитками. Возможно, они что-то знают. Как бы то ни было, ясно одно: в начале плавания было сорок ящиков, а сейчас их всего тридцать восемь.

Наступила пауза, а затем Меррик добавил:

– Кстати, Хьюитт, это же по вашей части, не так ли? Вам стоит поискать эти два ящика.

– Хорошо, – рассмеялся Хьюитт. – Раз вы нанимаете меня, я начну сию же минуту.

– Ну, – протянул Меррик, – конечно, я не могу сделать этого без позволения начальства. Но если у вас есть свободный час, то ведь не произойдет ничего плохого, если вы облачитесь в сыщицкое кепи, не так ли? Хотя делать там особо нечего. Можете послушать показания Макри и Брейсьера. Я, конечно, не знаю, но поскольку на кону 10 000 фунтов, вероятно, вам что-то достанется, если вы сможете на что-то выйти – в таком случае я немедленно телеграфирую с тем, чтобы официально нанять вас.

Раздался стук в дверь, и вошел капитан Макри.

– Мистер Меррик? – спросил он, вопросительно переводя взгляд с одного мужчины на другого.

– Это я, сэр, – ответил Меррик.

– Я капитан Макри с «Никобара». Вы посылали за мной. Как мне сказали, что-то не так со слитками?

Меррик все подробно объяснил.

– Капитан Макри, возможно, вы сможете оказать помощь. Быть может, я был неверно информирован о количестве ящиков со слитками?

– Нет. Их было ровно сорок. Думаю, что… возможно, я смогу навести вас на след, – здесь капитан Макри взглянул на Хьюитта.

– Капитан Макри, это мистер Хьюитт, – вставил Меррик. – В его присутствии вы можете говорить вполне свободно. По сути, он в каком-то смысле работает над этим делом.

– Ну, если так, то говоря между нами, я бы посоветовал вам обратить внимание на Брейсьера. Как знаете, он был моим вторым помощником и отвечал за груз.

– Вы имеете в виду, что мистер Брейсьер может предоставить нам полезную информацию? – спросил Хьюитт.

– Если только по глупости, – ухмыльнулся Макри. – Но я не думаю, что вы сможете что-то получить, просто спросив его. Я имел в виду, что вы могли бы понаблюдать за ним.

– Так вы полагаете, что он был каким-то образом связан с исчезновением золота?

– По-моему (как я уже сказал, мы говорим конфиденциально, строго между нами), это очень вероятно. Мне не нравилось его поведение во время всего плавания.

– Почему?

– Ну, он бесконечно талдычил о своей ответственности за груз и делал вид, что подозревает, будто кочегары, плотник и кто-то еще пытаются добраться до слитков. Одного этого вполне достаточно, чтобы вызвать подозрения. Понимаете, он очень много говорил об этом. Сам он был до того добросовестен и прилежен, тогда как все остальные были явным жульем, и на этом фоне он был уверен, что когда-нибудь часть слитков пропадет, что… что… ну, не знаю, ясно ли я передал его манеры, но, скажу я вам, мне они совсем не нравились. Но помимо этого было и большее. Он постоянно вынюхивал, заглядывая в кладовую стюарда – это соседнее с хранилищем помещение. Также он крутился возле угольного бункера, что примыкает к хранилищу с другой стороны. Однажды я застал его, когда он подбирал ключи к замкам – он стащил эти ключи из плотницкой. Он все время оправдывался тем, будто ему мерещится, что кто-то пытается подобраться к золоту; и всякий раз, когда я заставал его у кубрика, он оправдывался тем, будто слышал что-то подозрительное. Удалось ли мне передать вам свои впечатления или нет, но могу заверить: его поведение на протяжении всего плавания казалось мне очень подозрительным, и я решил, что если что-то пойдет не так, нужно не забыть о нем. Вот так оно было, и теперь я рассказал вам все, что заметил. Теперь ваше дело посмотреть, приведет ли это к чему-нибудь.

– Именно, – ответил Хьюитт. – Капитан Макри, поясните до конца. Вы говорите, что мистер Брейсьер был ответственным за хранилище, но он же подбирал к нему ключи от плотницкой. А где же тогда были настоящие ключи?

– В моей каюте. Их брали оттуда только тогда, когда я понимал, для чего они понадобились. Помимо обычного замка там было два навесных, но Брейсьеру было бы нетрудно изготовить дубликаты ключей. Он мог легко сделать восковые слепки с ключа, когда мы погружали слитки на борт.

– Хорошо, допустим, он взял те ящики; где, как вы думаете, он мог хранить их?

– Невозможно сказать, – ответил Макри, улыбнувшись и пожав плечами. – Он мог спрятать их где-то на борту, хотя я не думаю, что это вероятно. Ему пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы выгрузить их в Плимуте и припрятать их где-нибудь до тех пор, пока судно не доберется до Лондона. Понимаете, слитки всегда выгружают в Плимуте, и если бы при этом выяснилась пропажа, то судно немедленно бы обыскали, вплоть до дюйма. Так что он должен был каким-то непостижимым образом доставить добычу на берег до того, как будет выгружено остальное золото. Конечно, если он сделал это, то сейчас золото где-то внизу, но это маловероятно. Скорее всего, он выбросил его за борт в каком-нибудь иностранном порту, чтобы позднее вернуться туда. Так что у вас обширное поле для поиска – где угодно под водой, отсюда и до Йокогамы, – рассмеялся капитан Макри.

Вскоре он собрался уходить, но в дверь постучали. Пришедший заглянул внутрь и сообщил, что мистер Брейсьер уже на борту.

– Теперь вы можете им заняться, – сказал капитан. – Доброго дня.

– Также там стюард с «Никобара», – добавил вестник после того, как капитан ушел, – а еще плотник.

– Хорошо, сначала мы поговорим с мистером Брейсьером, – ответил Меррик. – Кажется, дело движется, – продолжил он, обращаясь к Хьюитту. – Я посылал только за Брейсьером, но поскольку пришли и остальные, возможно, у них есть что сказать.

Вошел Брейсьер, и он был переполнен информацией. Его вовсе не смутило присутствие Хьюитта, и он открыто говорил при нем, снова рассказав все то, о чем он уже не раз рассуждал на борту «Никобара». Хранилище было всего лишь жестянкой, и до его содержимого было не так уж сложно добраться, так что он вовсе не удивлен случившемуся – он уже давно предсказывал, что произойдет что-то такое. Он сказал, что нужно как следует пронаблюдать за передвижениями капитана и стюарда.

– Никогда такого не было, чтобы капитан и стюард были столь дружны, – сказал он. – Как знаете, кладовая стюарда была возле хранилища, и их разделял только тоненький лист металла. А капитаны не так уж часто оказываются в кладовке у стюарда, сколь бы они не были дружны. Но я снова и снова заставал его там. А у стюарда к тому же были слесарные инструменты! В этом я готов поклясться. Был ли он ранее котельщиком или нет, но он вполне мог раскрыть какой-нибудь шов в металле, а позднее залатать его, да так, что никто и не заметит. Он все время возился там, в своей кладовой, и однажды я услышал четкий стук, а спустившись посмотреть, что происходит, кого, как вы думаете, я встретил? Капитана! Он уходил оттуда и набросился на меня за то, что я спустился, а затем отослал меня на палубу. Но прежде чем он набросился на меня, я успел выяснить, что к навесным дверям хранилища подходят и другие ключи. Почему он обругал меня за то, что я присматривал за хранилищем, ведь это было моей обязанностью? Но именно это ему и не нравилось. Едва он видел, что я беспокоюсь о золоте, как тут же разгорался гневом. Конечно, его скупость и жадность известны всему экипажу, как и то, что он пойдет на что угодно, лишь бы поживиться еще чем-нибудь.

– Но есть ли у вас мысли о том, что именно произошло с золотом?

– Ну, не думаю, что они его сбросили, – со знающим видом ответил Брейсьер.

– Вы имеете в виду, что оно все еще на судне и где-то спрятано?

– Нет, нет. Я уверен, что капитан и стюард переправили его на берег – каждый по одному ящику – в то время как мы спасались с корабля.

– Но разве это не заметили бы?

– Такой темной ночью, как та, могли и не заметить. Понимаете, упаковки не настолько большие, посмотрите на них – фут на полтора, толщиной в шесть дюймов.[7]7
  30x45 см, толщиной в 15 см.


[Закрыть] Они бы легко уместились под крупным пальто. Конечно, они тяжеловаты – восемьдесят или девяносто фунтов в каждом, но для сильного мужчины это не очень тяжелый вес, особенно при такой удобной упаковке, да еще темной ночью в неразберихе. А теперь послушайте, я кое о чем расскажу. Капитан сошел на берег последним. Лодку за нами прислал столкнувшийся с нами пароход. Сейчас он поставлен в док на ремонт, а его экипаж прохлаждается на борту. Последние день или два я не спал, заподозрив нечистую игру – покидая корабль той ночью, я подумал, что мы могли бы сохранить часть груза, но капитан не позволил мне подойти к хранилищу, что выглядело странно. Так что я поговорил с одним из матросов, которые доставили капитана на берег. Я как следует расспросил его, и он подтвердил – у капитана и впрямь была небольшая, но тяжелая ноша. Что вы об этом думаете? Конечно, с учетом обстоятельств, он не может вспомнить всех подробностей, но ему показалось, что это было что-то вроде квадратной деревянной коробки примерно тех размеров, о которых я говорил. Но есть кое-что еще, – Брейсьер поднял указательный палец, а затем опустил его на стол перед собой. – Я навел справки на железнодорожной станции и выяснил, что вчера в Лондон были отправлены две тяжелые посылки – ящики в оберточной бумаге примерно тех же размеров. Бумага прорвалась, и клерк смог увидеть, что под ней коробки были обтянуты металлическими обручами – вот такими! – второй помощник триумфально указал на ящики, сложенные у стены каюты.

– Отлично! – воскликнул Хьюитт. – Вы умный сыщик. Вы узнали, кто отправил посылки, и кто их адресат?

– Нет, так далеко зайти я не смог. Конечно, клерк не знает имени отправителя, и, не зная меня, он не сообщил мне, куда направлены посылки. Но с тех пор мы сдружились, и я вскоре собираюсь встретиться с ним – сегодня у него короткий день, и мы собираемся прогуляться. Держу пари, что я узнаю больше!

– Конечно, – ответил Хьюитт, – выясните все, что сможете – это может быть очень важно. Если вы получите ценную информацию, дайте нам знать. У вас есть что-нибудь еще?

– Нет, не думаю. Но полагаю, что того, что я уже рассказал вам, пока что вполне достаточно, не так ли? Скоро я расскажу вам что-нибудь новое.

Брейсьер ушел, и его место занял Нортон, стюард с затонувшего корабля. Это был мертвенно-бледный человек с проницательным взглядом. Говорил он замогильным голосом. Он сказал, что услышал, будто что-то неладно с сундуками золота, так что он пришел, чтобы дать всю информацию, которую только сможет. Ее немного, добавил он, но ведь помочь может даже мелочь. Если он может говорить конфиденциально, то он бы предложил понаблюдать за Уикенсом, плотником. Он, Нортон, не хочет быть грубым, но его кладовая находилась возле хранилища, и он часто слышал, как Уикенс работает прямо внизу – под полом хранилища, как ему, Нортону, показалось, хотя он, конечно, может ошибаться. Но все-таки это странно, что плотник всегда работал в одном и том же месте. Более того, он, Нортон, считает, что так оно и есть: Уикенс держал при себе ключи, которые подходили к висячим замкам на двери хранилища. Ему это кажется очень подозрительным. Он не знает ничего определенного и просто сообщает то, что ему известно, а если его подозрения окажутся необоснованными, то он будет этому рад как никто другой, печально покачал головой стюард.

– Спасибо, мистер Нортон, – ответил Меррик, в глазах которого промелькнул огонек. – Мы не забудем ваши слова. Конечно, если при помощи вашей информации будет найден пропавший груз, вы от этого не проиграете.

Стюард сказал, что он и не надеется что-либо получить, и что он не будет спускать глаз с плотника. Он заметил Уикенса на борту судна страховщиков и надеется, что если они собираются расспросить его, то будут делать это осторожно и не вспугнут его. Меррик пообещал постараться.

– Кстати, мистер Нортон, – спросил Хьюитт, – допустим, ваши подозрения оправданы. Как вы считаете, что в таком случае плотник сделал со слитками?

– Ну, сэр, я не думаю, что он стал бы хранить их на корабле. Он бы, скорее, сбросил их где-нибудь.

Стюард ушел, а Меррик откинулся на спинку стула и громко расхохотался:

– Это становится фарсом, просто фарсом! Ну и компания собралась на борту «Никобара»! Капитан следит за вторым помощником, тот следит за капитаном и стюардом, а стюард наблюдает за плотником! Грандиозно! Теперь поговорим с плотником. Интересно, кого подозревает он?

Хьюитт ничего не ответил, но его глаза весело заблестели. Плотник вошел в каюту.

– Доброго дня, джентльмены, – мягко и почтительно поздоровался он, переводя взгляд с одного мужчины на другого. – Я имею честь говорить со спасателями затонувшего имущества?

– Верно, – ответил Меррик, приглашая плотника сесть. – Чем можем служить?

Плотник тихо кашлянул, прикрыв рот рукой.

– Я осмелился прийти, джентльмены, поскольку услышал, что части слитков не хватает. Возможно, я ошибаюсь.

– Нет, нет. Мы нашли не все, что ожидали, и я полагаю, что к этому времени все об этом знают. Мы разыскиваем два пропавших ящика. Полагаю, вы не можете сказать, где они?

– Ну, сэр, что касается этого, то нет. Боюсь, что не могу точно сказать. Но если я смогу предоставить ценную информацию, которая в итоге поможет разыскать их содержимое, то, я надеюсь, мои услугу будут разумно вознаграждены?

– О, да, – ответил Меррик, – обещаю, это зачтется. Компания, конечно, вознаградит вас, как, без сомнения, и страховщики.

– Принимая это обещание, говоря между джентльменами, – здесь он сделал особое ударение, – я готов кое о чем рассказать.

– Могу обещать как минимум за страховую компанию, – вставил Меррик. – Я прослежу, чтобы вы были вознаграждены, конечно, при условии, что ваша информация к чему-то приведет.

– Конечно, при этом условии, сэр. Ну, джентльмены, мой рассказ не длинный. Он заключается в том, что я был на борту как раз перед тем, как корабль пошел ко дну. Пассажиры уже спаслись, а экипаж садился в шлюпки с другого судна. И тут капитан обратился к стюарду, тихо и незаметно заговорив с ним. Не будь я в шаге от них, я бы и не услышал. «Вот, Нортон, – как-то так сказал он, – почему бы нам не попытаться забрать с собой на берег эти ящики, а? У меня такое ощущение, что мы совсем недалеко от берега, и на морскую пучину это место совсем не похоже. Возьми один ящик, а я прихвачу другой. Но осторожно», – шепнул он. Затем он заговорил громче, так как стюард отошел от него: «Так будет лучше всего, и в худшем случае мы сможем выбросить их. Но осторожно», – так сказал он. После этого я сел в ближайшую шлюпку и больше ничего не слышал.

– Это все?  – спросил Хьюитт, пристально вглядываясь в лицо плотника.

– Все? – несколько недоуменно повторил плотник. – Да, это все. Но, я думаю, этого вполне достаточно, разве не так? Ясно ведь, что имелось в виду: они со стюардом втихаря прихватили два ящика, по одному на каждого – как он сам сказал, «так лучше всего». А теперь эти два ящика со слитками пропали. Этого не достаточно?

Плотник не успокоился, пока не повторил еще раз слова капитана. Затем Меррик от имени компании повторил обещание вознаграждения, и Уикенс ушел.

– Итак, – сказал Меррик, улыбнувшись Хьюитту через стол, – дело странное, не так ли? Сказанное этим человеком наводит подозрения на капитана, не так ли? Сказанное им и сказанное Брейсьером вместе проясняет дело – я бы сказал, отпадают всякие сомнения. Но что за дело! Для кого-то оно может показаться довольно серьезным, но разве не забавно? Жаль, что капитан и стюард не договорились, кого им стоит подозревать. Это была их ошибка.

– Не вполне, – ответил Хьюитт. – Если бы они сговорились, то они бы согласовали рассказ.

– Что представляло из себя золото?

– Оно было в слитках, по пять в каждом ящике, по шестнадцать фунтов в слитке.

– Дайте-ка подумать, – сказал Хьюитт, взглянув на часы. – Уже почти два. Сначала я должен обдумать, должен ли я что-то предпринять. Тем временем, если это можно устроить, мне бы очень хотелось побывать под водой в водолазном костюме. Мне всегда было интересно, каково это. Можно ли это устроить?

– Ну, – ответил Меррик, – уверяю, это не настолько занятно; а в такую погоду это еще и неприятно. Заниматься этим было бы лучше в теплое время года, если только на самом деле вы не хотите выяснить что-то, связанное с «Никобаром»?

– Кто знает, может, я бы что-то заметил, – ответил Хьюитт приподняв бровь и поджав губы. – Если я берусь за дело, то всегда стараюсь увидеть и услышать все, что только можно, важно ли оно или нет. Улики находятся там, где меньше всего ожидаешь их найти. Но помимо этого у меня, вероятно, не будет другого шанса испытать на себе снаряжение водолаза. Так что если это можно организовать, я буду рад.

– Хорошо, если вы так говорите, вы должны попробовать. И поскольку это ваше первое погружение, я составлю вам компанию. Думаю, все мои люди уже на берегу, по крайней мере большинство из них. Пошли.

Хьюитт облачился в трикотаж, а затем в резиновый костюм. На ноги он обул свинцовые ботинки весом в двадцать фунтов каждый, а его спину и грудь сдавили гири.

– Это снаряжение обычно использует Галлен, – заметил Меррик. – Он толковый парень. Обычно мы посылаем его первым – сделать измерения и так далее. Замечательный человек, хотя слишком увлекается водолазным пойлом.

– А что это?

– О, позже можете попробовать, если хотите. Для меня оно слишком крепкое – это смесь рома и джина.

На голову Мартина Хьюитта натянули что-то вроде чепца, а затем – медный шлем, привинчивающийся к воротнику костюма. Ему стало трудно двигаться. Меррик тем временем облачился в подобную экипировку, и затем каждого из них снабдили проводом для связи и электрическим фонарем. Наконец, к шлемам прикрепили стеклянные окошки, и приготовления были окончены.

Меррик спустился первым, и Хьюитт с трудом последовал за ним. Когда вода сомкнулась у него над головой, его восприятие окружающей среды значительно изменилось. Его вес уменьшился; его руки двигались с легкостью, хотя движения были замедленными. Они медленно спускались все ниже и ниже, и в воде было светло, но на затонувшем судне уже пригодились фонари. Один или два раза Меррик заговаривал с Хьюиттом, прислоняясь для этого к его шлему и показывая ему, как предохранять от повреждений воздушную трубку, спасательный трос и фонарь. То тут, то там из мрака выплывали призрачные фигуры морских обитателей – их привлекал свет фонарей, но они тут же возвращались в темноту. Рыбы сновали по «Никобару». Люк нижней палубы был открыт, и водолазы спустились в него. Пройдя немного, они добрались до открытой двери со сломанным висячим замком. Это была дверь в хранилище, которую водолазы выломали утром.

Меррик показал жестом, где были найдены ящики, сваленные в кучу на полу. В верхней части одной из стен железная обшивка была пробита, и когда наши герои прошли мимо открытой двери, то оказались в огромном проломе, пробитом носом парохода. Сталь, железо, дерево и все остальное обратилось в обломки, и через огромный пролом водолазы смотрели прямо в океан. Хьюитт поднял руку и ощупал край обшивки в том месте, где она была порвана. Судя по размерам дыры, можно было предположить, что она пробита в картоне, а не в металле.

Сыщики вернулись на верхнюю палубу, и Хьюитт, прислонившись шлему своего спутника, сказал ему, что собирается совершить короткую вылазку в океан. Он снова ухватился за трап за бортом, а Меррик последовал за ним.

Дно было покрыто тем скользким глинистым камнем, что так часто встречается у наших берегов, и тут и там было усеяно кусками более твердой породы, а также зарослями водорослей. Внизу двое водолазов прошли несколько шагов и посмотрели на огромную дыру в борту «Никобара». Отсюда она выглядела страшной расщелиной, ведущей к трюму, кубрику и нижней палубе.

Хьюитт обернулся и начал бродить вокруг. Раз или два он останавливался и задумчиво осматривал дно, которое было достаточно плоским. Ногой он перевернул белый и чистый на вид камень размером с каравай. Затем он побрел дальше, раз или два остановившись, чтобы осмотреть породу под ногами, и вскоре наклонился, чтобы подобрать еще один камень – почти такой же крупный, как и предыдущий. Этот зарос водорослями только с одной стороны и лежал на краю впадины в глиняной окаменелости. Он затолкал камень в ямку и выпрямился. Меррик прислонился к нему шлемом и прокричал:

– Теперь удовлетворены? Насмотрелись на дно?

– Минутку! – ответил Хьюитт, тут же зашагав в сторону корабля. Дойдя до носа, он развернулся обратно – к тому месту, откуда начал, и снова зашагал к белому камню, а потом – к борту судна. С удивлением наблюдая за ним, Меррик как мог поспевал за светом фонаря Хьюитта. Вновь оказавшись у носа корабля, Хьюитт повернулся и направился к трапу, где и поднялся наверх вместе с Мерриком. На этот раз они не стали останавливаться на палубе, а вместо этого стали подниматься все выше и выше, к более светлой воде наверху, а затем и на ее поверхность.

Освобождаясь от подводного снаряжения, Меррик спросил Хьюитта:

– Попробуете пойло?

– Нет. До такого я не дошел. Но я бы принял немного виски, если оно есть в вашей каюте. Также дайте мне карандаш и бумагу.

Получив желаемое, Мартин Хьюитт тут же набросал какие-то цифры на бумаге и сжал ее в руке.

– Я легко могу забыть их, – пояснил он.

Меррик удивился, но ничего не сказал.

Облачившись в свою повседневную одежду и удобно устроившись в каюте, Хьюитт попросил у Меррика карту местности.

– Вот она, побережье и все остальное. Довольно большая, не так ли? Я уже пометил карандашом место крушения.

– Поскольку вы уже начали, осмелюсь сделать еще несколько карандашных меток, – сказал Хьюитт. Развернув скомканную записку с цифрами, он принялся за измерения. Затем он отметил на пустой части листа несколько точек и провел через них две линии, образующие угол. Этот угол он перенес на карту и стал удлинять линию, пока она не дошла до берега.

– Мы здесь, – пробормотал он. – Ближайшая деревня – Лостелла, по сути здесь это единственное прибрежное поселение.

Хьюитт поднялся на ноги.

– Приведите ко мне самого зоркого человека на судне, – велел он. – Вернее, приведите его, если он был здесь и вчера днем.

– В чем дело? И при чем здесь эта геометрия? Вы собираетесь отыскать слитки при помощи тройного правила?[8]8
  Тройное правило – правило для решения арифметических задач , в которых величины связаны прямой или обратной пропорциональной зависимостью.


[Закрыть]

– Возможно, – рассмеялся Хьюитт. – Но где же ваш впередсмотрящий? Мне нужен кто-нибудь, кто сможет рассказать обо всем, что только можно было заметить вчера.

– Думаю, что это юнга. Временами он раздражающе наблюдателен. Я пошлю за ним.

Он пришел – смышленый, курносый и наглый на вид озорник.

– Послушай, парень, – обратился к нему Меррик. – Вспомни все как следует, и ответь на вопросы этого джентльмена.

– Ты ведь вчера, конечно, видел плавающие вокруг обломки?

– Да, сэр.

– И каковы они были?

– Ничего особенного. В основном щепки.

– Я их видел. Теперь припомни. Не видел ли ты щепок, которые отличались бы от остальных? Например, окраской – ведь те, что плавают сейчас, не окрашены.

– Да, сэр, я видел белую, она была за фок-мачтой «Никобара».

– Ты уверен?

– А то, сэр! Это была единственная окрашенная щепка. А сегодня ее уже куда-то смыло.

– Это я заметил. Ты толковый парень. Вот тебе шиллинг – будь таким же наблюдательным, и тогда ты получишь еще много шиллингов, прежде чем состаришься. На этом все.

Мальчишка ушел, а Хьюитт обратился к Меррику:

– Думаю, вы можете посылать телеграмму, о которой говорили. Если меня наймут, то думаю, что смогу вернуть слитки. Это может занять какое-то время, но, с другой стороны, может и не занять. Если вы сейчас напишете телеграмму, я отправлюсь на той же шлюпке, что и посыльный. Сейчас я собираюсь прогуляться к Лостелле – это всего в двух-трех милях, но день уже клонится к вечеру.

– Какую улику вы нашли? Я не…

– Не важно, – со смешком ответил Хьюитт. – Официально у меня еще не может быть улики – я ведь не уполномочен вести расследование. А вот когда буду уполномочен, то все расскажу.

Едва Хьюитт сошел на берег, как его перехватил взволнованный Брейсьер:

– Вот вы где. А я собирался снова на судно. У меня есть новости. Помните, я говорил, что собираюсь встретиться с железнодорожным служащим, чтобы выпытать у него сведения? И сделав это, я бросился обратно – даже не знаю, о чем он подумал. Пока мы шли, мы увидели стюарда Нортона – он был на другой стороне дороги, и железнодорожный клерк узнал его – это один из тех людей, которые принесли ящики. А вторым, судя по его описанию, был капитан. Я всячески обходил клерка, и тогда тот признался, что ящики были адресованы Макри на лондонский адрес! После того, как я в прошлый раз расспрашивал его, он почувствовал любопытство и посмотрел записи. Думаю, этого достаточно, а? Сейчас я собираюсь в Лондон – думаю, что Макри отправится туда этим же вечером. Я его схвачу! Ничего не раскрывайте ему!

И рьяный второй помощник поспешил прочь, не дожидаясь, что сыщик ему что-то ответит. С удивленной улыбкой Хьюитт посмотрел ему вслед, а затем свернул на дорогу к Лостелле.