Текст книги "Запах денег"

Автор книги: Артур Кангин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Капсула 27. ТЕЛЕГНОМИКИ

1.

В детстве его сильно обидели. Не купили гномиков. А у них были такие рожицы! Не купили…Мама сказала, что на эти деньги лучше возьмет кило докторской колбасы.

Мальчик Генрих вырос. Стал генеральным продюсером ведущего телеканала. Седина и лысина, брюхо и туго набитый кошелек. И тут, словно бес в ребро, – поиграй. Добери то, что не додали в младенчестве.

Генрих Свистунов встряхнулся, озорно сверкнул зелеными глазами и принялся играть в гномиков. Они, конечно, размером побольше, чем игрушечные в магазине, зато числом их точно не меньше.

Сначала гномиков надо приучить. Пусть смело и радостно едят хлеб с ладони. И Генрих раздавал должности, повышение оклада, престижные поездки на зарубежные фестивали.

И приручил. Гномики, ну, просто терлись о его колени, мурлыкая благодарственные песни.

А потом вдруг почувствовал, всё, баста, пора приниматься за основную игру. И с яростным наслаждением начал стравливать одну команду гномиков с другой. Срубал оклады. Под дых влеплял выговора. Распускал такую славу, от коей и хлорочкой не отмоешься. Да и незамысловато гнал с работы. Если человек был единственным кормильцем в семье, тем с большей сладостью.

Он превращал людей в пыль… И обижаться не стоит. Гномики же созданы, чтобы ими играли. Поломаем эти, прикупим другие.

2.

Так продолжалось несколько лет.

Генрих Свистунов в Останкино стал легендой. Десяток мужиков вышиб под зад коленом, почти всех очаровательных гномиков женского пола имел в своем кабинете с мебелью из карельского дуба. Одна дура даже задумала родить от него. Пришлось уволить по статье «служебное несоответствие». После этой легкой досады стал использовать ароматические презервативы, с усиками.

И все бы ничего… Греби денежки, играй в гномиков, но тут появилась какая-то странная сила, которая осмелилась играть с ним, с Генрихом Свистуновым.

Сначала всё было радужно. Вдруг, как из рога изобилия, посыпались награды. Тэффи, Берлинский медведь, платиновая статуэтка Монте-Карло. А потом – бац! – прямо из-под носа увели выгоднейший контракт с денежным мешком из Голливуда.

Затем выкрали из кабинета ноутбук с секретной информацией. Далее в телевизионных домах на улице Королева поползли слухи, что Генрих Свистунов педик.

Ну, ладно педик! Мало ли таких? И на самых высочайших должностях. Но зашептались о другом. Мол, он входит сексуальный контакт только с мальчиками-якутами, причем круглыми сиротами.

Тревожный слух плодился с живостью болезнетворной бактерии, обрастая смачными и позорнейшими подробностями.

В одно прекрасное утро Генриха Свистунова вызвали на ковёр к президенту канала, Эрнсту Убогому.

Свистунов нервно подтянул молнию ширинки, глотнул кофе и на ватных ногах отправился в монарший кабинет.

3.

– Что же ты, братец? – даже не протянул ему руки молодцеватый господин с мясистым лицом. – Озорничаешь?

– Да не знаю я никаких якутов! – обомлел Генрих.

– Каких якутов? – нахмурился верховный босс и швырнул на полировку стола пачку глянцевых, яростно цветных фотографий.

На них, на этих подлых фотках, Генрих вступал в сексуальный контакт с огромным подобием ежа, дикобразом.

– Как докатился? – президент трясущимися руками раскурил трубку, пыхнул дорогущим табачком, устало потер сердце. – Ну, я понимаю с девушками, с девками… Даже с пацанами… Сам не мальчик… Но чтобы с этими. Как он тебе только член не откусил?

– Это деза! – прохрипел Генрих и стал рвать фотки.

– Правды не скроешь, – мудро обронил Эрнст. – Иди. Ты уволен. Пшел вон! К своему дикобразу.

Генрих задом двинулся к выходу.

– Позвони на НТН, – напоследок посоветовал Эрнст Убогий. – Этот канал тобой заинтересовался. Видимо, там сидят такие же дикобразолюбы, как ты.

4.

На НТН позвонил дня через три, когда очухался. Канал этот был хоть и со скандальной репутацией, но наплаву. И, кажется, даже на подъеме.

Его взяли. Хохотнули, вспомнив о его похождениях с ершистым дикобразом. Генрих прикусил губу. И правильно сделал. Через год он поднялся вместе с каналом. Стал вице-президентом. А чтобы успокоить общественность, обиженную спаркой с дикобразом, взял в жены модельку из агентства «Red Star», Юленьку Шевцову. Девушка, правда, еще сексуально не разбуженная, но ничего, дайте срок.

А когда всё наладилось, Генрих опять заскучать, снова захотел поиграть в гномиков со смешными рожицами.

Схема была отработана. Он вновь раздавал оклады, премии, подъемные. Выделял фантастические ссуды на жилье. Отправлял в командировки Лас-Вегас. На канале его стали нежно называть «батей». Нежные практикантки из благодарных побуждений предлагали ему оральный секс в его овальном кабинете.

Но он – ни-ни! Игра же еще только стартовала.

В июльский день решил – всё, пора начинать ристалище. Но тут, во время ежегодного совета директоров, молния его ширинки предательски разошлась, обнаружив алые трусы. А вечером он поскользнулся в уборной и разбил голову об унитазный бочок.

Что такое?

Последовало и крещендо. Он пал в канализационный люк на Тверской, сломал челюсть. Месяц провел в реанимации с гипсовой маской на лице. Кормили его через заднепроходное отверстие.

А когда сняли маску и он глянул в зеркало, обалдел. Увидел брыластую тетку с рыжими волосами.

– Здравствуйте, Прасковья Марковна, – с улыбкой сказал хирург, входя в палату.

– Какая еще Прасковья?! – женским голосом рявкнул Генрих. – Я – вице-президент НТН!

– Ошибаетесь, – с еще большей улыбкой заверил его хирург. – Вы – Прасковья Марковна Дикобразова. Президент ведущего телеканала ЖПЖ.

– Да чтоб вас!

– Успокойтесь, мадам. Сейчас мы сделаем вам укольчик. И скоро на выписку. Канал не может жить без своего легендарного босса.

Генрих Свистунов, она же Прасковья Дикобразова, упал или упала на подушку. Игра уже начата. И хотя вокруг выжженная земля, он востребован. Он – гномик.

Капсула 28. КОРОЛЬ ПОРНО

Империя Парамона Пряникова раскинулась по всей России. Порнофильмы, порножурналы, порноигры.

Деньжата Ниагарским водопадом обрушивались на его банковские счета. И это правильно! Что человеку надобно? Секс, секс, секс и ничего кроме секса.

Судьба наградила г-на Пряникова внешностью былинного красавца. Под два метра ростом, рыжая копна волос, широкий разворот плеч. Девки на него вешались гроздями. Богатый, молодой, живое воплощение успеха.

Неприятности начались с малого. После упоительного секса с тремя молоденькими блондинками у Парамона пропало обоняние. Начисто! А для него, тонкого гурмана самых изысканных кухонь мира, это был ощутимый удар.

Хочет он, скажем, понюхать, а потом выпить бургундское, закусив ломтиком сыра «Рокфор», опять же предварительно его понюхав, а запаха нет. Вино, как вода. Сыр, как вата.

Вкус он, правда, пока чувствовал, но без запаха и наслаждения никакого.

Эскулапы прописали Парамону капли для носа, высветили электрические колебания мозга, дали эксклюзивные швейцарские таблетки. Ничего не помогало!

С некоторого отчаяния Парамон кинулся в пучину разврата, увлекся даже гомосексуальной оргией. Нюх не появился. К тому же, пропал и слух. И мир наполнился пугающей тишиной.

Парамон всерьез испугался. И решил запереть себя дома, оградив от любых шальных сексуальных контактов. Только глядел свои же порнофильмы, листал порножурналы, резался в компьютерные порноигры.

В результате онемел язык и охромели ноги.

Теперь г-н Парамонов был вынужден передвигаться исключительно в инвалидной коляске, а контактировал с окружающими ручными знаками.

Терять ему теперь было нечего, кроме своего на диво замечательно поставленного бизнеса. Поэтому каждый день он лично выезжал на съемочную площадку и руководил процессом. Уж кому как не ему, отчаянному женолюбу и ловеласу, известно, как должна происходить жаркая сексуальная схватка.

Когда кто-то из лицедеев делает что-то не так, Парамон шипит и оттягивает провинившегося по спине палкой.

Актеры боятся и ненавидят короля порно.

Но злобу Парамона легко извинить. Лишенный практически всех органов чувств, любое проявление похоти он воспринимает, как личное оскорбление. Он, ко всем прочим радостям, недавно стал импотентом.

И вот каждый вечер в своем загородном замке Парамоша выпивает несколько бутылок водки и забирается под стеганое одеяло. Он засыпает и видит сладкие, полные надежды сны.

Он молодой, со стремительными ногами идет к любимой девушке, Насте. Он жадно вдыхает этот упоительный мир двумя ноздрями. Он слышит пение райских птиц и наслаждается тембром своего голоса.

Анастасия же молода, хорошо пахнет, с нежной кожей.

После энергичного занятия сексом, она сладостно потягиваются в постели.

– Милый, чем ты собираешься зарабатывать на жизнь? – Настенька прижимается к Парамону.

– Стану первым в России королем порно.

– Шутишь? – колокольчиком заливалась девушка.

– Какие тут шутки? – озорно улыбается Парамон Пряников, а потом хохочет с благостным ощущением бескрайней жизни.

Капсула 29. Я – МАМОНТОВ, КОРОЛЬ МИРА!

1.

Именно к почтенной старости, к семидесяти годам, он стал ощущать себя королем мира. И попробуйте разубедить в этом! Ведь не разубеждали его ни нищенская квартира, ни полуголодная, канувшая в бездну жизнь, ни идиоты друзья, не сознающие его величия.

Да, именно в семидесятилетний юбилей, как от вспышки молнии, он осознал своё величие. Он – Мамонтов! Потомок богатейших купцов! Судьба под ноги его предков бросалась собольей шубой.

И пусть сегодня у него вонючая квартира на девятом этаже. Разбитые подъезд и лифт. Три кота-оглоеда усердно гадят под ванную. Зато в прошлом, не у него, так у родственников, было всё. Личные пароходы, банки, гостиницы, роскошные куртизанки. Былого величия, увы, не вернуть, но оно бьется, клокочет в груди.

Иногда, приглашая гостей, Юрий Александрович вёл их на балкон и говорил: «Видите тот лес? Он мой! И за тем лесом все мое. Вплоть до площади трех вокзалов. И дальше!»

Мамонтов был неглупым человеком. Он понимал, что его слова смахивают на ложь, на хмельное бахвальство гоголевского Ноздрева. Но ведь он говорил чистую правду. Пусть послушают!

Друзья кривились.

Юрия Александровича никто не любил. Кроме, конечно, трех черных котов, которые всякого входящего в мамонтовские чертоги ненавидели люто.

Но отрада у Мамонтова была. Каждый вечер он откупоривал бутылку водки «Купеческая», резал соленый огурчик, вилкой накалывал из банки хрустящую квашеную капустку.

Водка тугой, теплой волной раскатывалась по телу, кончики пальцев приятно пульсировали, и Юрий Александрович начинал говорить. Собеседниками выступали три кота, коим всегда что-то перепадала с пиршественного стола.

Мамонтов рассказывал котам какой он великий человек. Треть России – его. Целый гарем роскошных любовниц. Он – меценат, гений, почти небожитель.

Коты, масляно мерцая очами, слушали речь босса.

Опустошив бутылку, Юрий Александрович ложился спать, и видел себя в золотом мундире, с красной лентой ордена через плечо, окруженный лакеями, испуганными до немоты домочадцами.

Именно в снах он был настоящим. А действительность – просто гиль, наваждение, дрянь.

2.

Письмо, перевернувшее его жизнь, пришло из США, штат Оклахома. Заказное, лощеное, со множеством сургучовых печатей.

В Оклахоме, оказывается, скончалась тётка, о коей Мамонтов никогда и не слыхивал, Зоя Пантелеймонова Мамонтова. Своему племяннику, то есть, Юрию Александровичу, она по завещанию отписала ровно миллион баксов.

В письме задавался вопрос – на какой счет перечислить средства или же он, господин Мамонтов, за ними приедет в Соединенные Штаты лично.

Наконец-то! Лучше позже, чем никогда!

Былое величие опять постучалась в двери Мамонтова.

Юрий Александрович стремительно позвонил по указанному телефону. Продиктовал номер счёта в затрапезной сберкассе.

И стал ждать…

На радостях даже забыл дернуть водки и накормить котов. Хвостатые бестии глядели на него обескуражено, не разумея какой звёздный час он переживает.

Деньги пришли через три дня. Ровно 1000.000$. Цент в цент.

Мамонтов поцеловал сберегательную книжку и спрятал ее поближе к сердцу.

Несколько дней не прикасался к ней, потом испуганно вскинулся – чего он ждёт? Всё-таки 70 лет, не первая молодость.

Юрий Александрович снял приличную сумму и отправился в ресторан «Метрополь», именно туда, где в былые времена на славу оттягивались его предки.

Поездка удалась. Он пил элитное рейнское вино, сглатывал обрызнутых лимонным соком устриц, вкушал каплунов, обжигал глотку ядреной водкой.

Не прошло и часа, как две блондиночки, Клава и Зина, сидели на его коленях. Меж тем, заслуженный ансамбль цыган наяривал на скрипках и танцевал с медведем.

Хорошо!

Вернулся домой и вскинулся, не на пропой же души даны ему деньги. Надо вернуться к великим меценатским обычаям, поощрять искусство и ремесло.

На следующий день Юрий Александрович собрал журналистов и заявил, что утверждает ежегодную премию за самую лучшее живописное полотно, самый блистательный роман и поощрительный приз самому обнадеживающему юному дарованию.

Журналисты аплодировали Мамонтову стоя.

Юрий Александрович впервые, в живой реальности, ощутил торжество своего величия.

3.

Первое вручение премий произвело подлинный фурор. Торжество транслировали все главные телевизионные каналы. Портретист Перепёлкин со слезами на глазах тряс руки Мамонтова. Романист Махнорылов от волнения потерял голос. Юное дарование, скрипач Феденька Шляхов, назвал Юрия Александровича дорогим дедушкой.

Домой Мамонтов вернулся исполненный самых возвышенных чувств. Щедро покормил трех отощавших от заброшенности котов. Хотел махнуть рюмку водки, но раздумал. Только трезвость, ясность сознания и великие меценатские дела.

Когда человек становится хорошим, то у него даже деньги не заканчиваются. За год счет в банке у Юрия Александровича почти не уменьшился. Живи и радуйся!

Мамонтов подошел к зеркалу, внимательно поглядел на себя. Высокий лоб с залысинами. Иссиня-черные глаза. В ниточку поджатые губы. Да-да, вот он Герой Нашего Времени! Аристократ, интеллигент и просто душка.

Наконец-таки он осуществил то, о чем думал всю жизнь.

Все 70 лет!

Но что впереди?

Стоп-стоп… Что впереди?!

Могила!

И чем лучше сейчас, тем жутче грядущее.

Мамонтов испугался.

О, если бы он остался жить в своей прежней жалкой каморке с тремя черными котами-засранцами, грезя о возможной славе, он был бы более счастлив, чем теперь, когда эту славу получил в изобилии.

Юрий Александрович срочно позвонил в комитет своих премий и сообщил о замораживании спонсорских проектов.

«Желтая» пресса поорала пару недель о его вызывающем поступке, а потом заткнулась навечно.

И как же жить дальше?

Тихо, скромно и в свое удовольствие. А для этого нужна молодая жена, красотка лет этак 18-ти.

Женщине на цветение дается всего каких-нибудь 5–7 лет. Потом они начинают походить на ветшающее общественное здание.

Юрий Александрович стал знакомиться с девушками на улице, в общественном транспорте. Те от него шарахались, как от прокаженного. Неперспективен! Все-таки 70 лет…

Тогда Мамонтову пришлось обратиться в агентство, к дорогостоящей свахе Прасковье.

– Найду тебе девку, что царицу, – бабка Прасковья трубно высморкалась в клетчатый мужской платок. – Не грусти, соколик!

4.

И ведь, правда, нашла! И какую!

19 лет. Мисс Петрозаводска. Русая коса до попы. Взгляд серых глаз с поволокой разит насмерть. Звать Олеся.

Под венец! Срочно!

И все-таки Юрий Александрович решил не спешить. Прощупать невестушку. Вдруг обернется стервой.

Водил ее в рестораны, на выставку марокканских зодчих, в зоопарк, даже в Уголок Дурова.

И везде Олесенька показала себя с лучшей стороны. Умна, начитана, обожает животных. Значит, и его черных питомцев полюбит.

– Ты хоть понимаешь какую фамилию будешь носить? – Юрий Александрович угрожающе шевелил седыми бровями.

– Мамонтова, – серьезно отвечала Олеся. – Одна из самых знатных фамилий нашего отечества.

– Да, это так. Но когда станем сексуально близки, разрешаю себя звать просто Юрием.

– Но у вас все-таки почтенный возраст…

– Семьдесят лет-то?! – хохотал Мамонтов. – Младенческий возраст. Я собираюсь жить долго. Минимум до ста двадцати.

– Конечно, Юрий Александрович.

5.

Свадьбу решили провести в новом доме. Мамонтов по случаю прикупил милый особнячок на Рублевке. Мезонин. Цветные витражи. Мозаичный камин в круглом зале.

Юрий Александрович лично обзвонил друзей. Пусть поглядят остолопы чего может добиться простой человек с великой фамилией.

Припёрли! Глотая слюну, глядели на красавицу невесту и чудно сервированный стол. Омары, хрусталь с икрой, омлет из перепелиных яиц.

Не позабыл Мамонтов и про культурную программу. Зазвал голосистых цыган из театра «Ромэн», из Уголка Дурова зазвал дрессировщика с гималайским медведем.

И понеслось! Закрутилось!

Цыгане поют. Медведь Гриша пляшет. Гости лакают водку и бросают за щеку икру.

– Тост, господа! – во весь свой гренадерский рост поднялся Юрий Александрович.

– Тихо! – подрынькала серебряной ложечкой о хрусталь Олеся и сурово свела собольи брови.

– Однажды альпинист решил покорить самую высокую вершину мира, – оттерев маслянистые губы, басом загудел Мамонтов. – Он сделал первую попытку. Неудача! Он даже отморозил мизинец левой ноги. Он сделал еще несколько неудачных попыток. Казалось, вершина заговорена. Когда альпинист делал семидесятую попытку, боги сжалились над ним и послали ему могучего орла. Именно эта птица и вознесла нашего героя на самую великую вершину мира.

– Этот альпинист – вы? – кто-то робко спросил из гостей.

– Я! – широко улыбнулся Юрий Александрович. – Так выпьем за то, чтобы мы никогда не отчаивались, а в случае неудачи, пусть боги посылают нам крылатых друзей.

– Браво! – рявкнули гости, вместе встали, дружно махнули горькую.

– Горько! – попросил прислуживающий лакей в ливрее.

– Горько! Горько! – поддержали все кругом.

Мамонтов крепко обнял свою молодую жену и запечатлел страстный поцелуй в ее сахарные уста.

– Раз! Два! Три! – радостно считали гости.

При счете «семь» Юрий Александрович рухнул с обширным инфарктом.

Самое интересное, что инфаркты получили все гости, кои угощались у стола, сервированного лично Олесей.

Не пострадала только сама Олеся. Ах, молодость, она спасает от любых бед.

Каждое воскресенье молодая вдова ходит на скромную могилку своего несостоявшегося мужа и роняет там свои горькие слезы. Кстати, от кладбища совсем близко до сберкассы. Именно в ней, теперь уже на счету Олеси, хранится миллион великого Мамонтова.

Капсула 30. ГЕНИЙ «ЧЁРНОГО» ПИАРА

1.

У Тимура Полякова, красавца и великого эстрадного певца, пропал голос. Хлебнул летом в Казани ледяного пивка, и вместо роскошного баритона лишь жалкий хрип. Менеджеры кувырком кинулись к докторам, но те лишь развели руками. Мол, надо ждать. Сколько? Одним небесам известно…

И это перед триумфальным туром Москва – Санкт-Петербург – Нижний Новгород. Юбилейный тур. Тимуру исполнялось 25 лет.

– Что делать? – хрипел Тимур и выпучивал на челядь свои прекрасные голубые глаза. – Застрелиться? Пойти в монахи?

– Вас только гений «черного» пиара может спасти, – насупился костюмер Иван Иванович.

– Матвей Рыло! – радостно воскликнула гример Анжела. – Правда, он много берет. Своего, стервец, не упустит.

– Зовите! – мучительно передернул кадыком Тимур.

Матвей Рыло оказался маленьким рыжим мужичонкой, сорока где-то лет. Ясные его глазки быстро перебегали с лица на лицо:

– Проблемы с голосом? Это можем устроить. Гонорары мои таковы…

Тимур схватил пиарщика за конопатую руку:

– Быстрее!

На следующий день в самой популярной газете страны появилась статья «Тимур Поляков растерзан австралийскими крокодилами».

Лавина звонков обрушилась в офис певца.

– Какие еще крокодилы? – Тимур с испугом смотрел на телефонные аппараты. – Что отвечать?

– Что угодно, – тонко улыбнулся Матвей Рыло. – Главное, твердо говорите, что юбилейный тур состоится.

– Но кто же поедет, если я растерзан?

– Детали предоставьте мне.

На следующее утро несколько крупных газет сообщили, что Тимур Поляков успешно прооперирован филиппинскими эскулапами. Традиционно без скальпеля и наркоза. Раны срастаются, как на собаке. А, значит, гастроли будут еще более триумфальными, чем ожидалось.

– Выступать будете под «фанеру», – наставлял грандиозного певца Иван Рыло. – Если выйдет какая-нибудь накладка, то все свалим на брак филиппинских шарлатанов.

2.

Гастроли в самом деле прошли «на ура». Тимура просто заваливали розами, орхидеями и даже душистыми ландышами. Разгоряченные искусством дамы швыряли в него свои трусики. Меценаты выстраивались в нервную очередь.

После тура в телевизионной программе «Пятый глаз» был показан репортаж о том, как Тимур Поляков ложится в Президентскую клинику пластической хирургии, менять пол.

– Что за дичь? – просипел Тимур.

– Эта «дичь» и есть моя работа, – Матвей провел ладонью по своему рыжему бобрику. – Теперь на ваши концерты придёт даже тот, кто ненавидит пение. Да и вас тоже.

– Но разве я собираюсь менять пол?

– А разве вы собирались быть растерзанным австралийскими крокодилами?

Тимур закусил губу.

– По телефону пусть ваши секретари брешут, что хотят, – Матвей Рыло лукаво блеснул глазами. – Поменял… Не поменял… И не думал… Давно поменял… Пусть даже утверждают, что вы гермафродит.

– О, Боже! – лицо Тимура пошло багровыми пятнами.

– Спокойствие! – пророкотал Рыло. – Я знаю, как делать «черный» пиар для белого человека!

И правда, перед следующим концертом Тимура Полякова был неслыханный ажиотаж. Больше всего, конечно, была воодушевлена диаспора гомосексуалистов и трансвеститов. Все умопомрачительно дорогие билеты были раскуплены за пару часов.

3.

А потом голос Тимура вернулся. Столь же внезапно, как и пропал. Надобность в «черном» пиаре пропала. Певец заплатил Ивану Рыло царский гонорар и с веселым сердцем с ним распрощался.

На первый свой концерт, после длительного перерыва не под «фанеру», Тимур шел окрыленным. Но спел хило. На троечку. Он даже не понимал, что ним творится.

Следующие концерты прошли еще гаже. Пел лишь бы отделаться. Газеты сначала немотно замерли, а потом на все голоса загорланили о крушении мега-звезды.

– Нужен «черный» пиар, – нахмурился костюмер Иван Иванович.

– Матвей Рыло! – шмыгнула напудренным носиком гример Анжела.

– Зовите, – мрачно обронил Тимур.

Рыжий мужичок вырос из-под земли.

– Почему? – губы певца судорожно прыгали.

– Без скандальной хроники сейчас мало кто кому любопытен, – интеллектуально усмехнулся пиарщик. – Одним талантом публику уже не возьмешь.

– Так сделайте что-нибудь!

Матвея Рыло не нужно было просить дважды.

На следующий день все центральные газеты сообщили, что Тимур Поляков был похищен на вершине горы Килиманджаро «снежным» человеком. Тимур там охотился на снежных барсов, но наткнулся на дикого хомо сапиенса. В горы срочно вылетела группа МЧС, долго шла по двухфутовым следам зарвавшегося гиганта, но артиста не обрела.

– Ну, теперь на сцену? – понимающе потирал руки Тимур.

– Погодите, батенька, – нахмурился Матвей Рыло. – Это был лишь пробный шар. Посмотрим, как они его проглотят.

Проглотили вяло. Даже «желтые» газеты отделались краткими и скучными комментариями.

– Подождем еще пару недель, – пояснял свои действия Иван Рыло. – А потом в бой пустим тяжелую артиллерию.

Тимур, не мигая, глядел на матёрого пиарщика.

Через две недели в телевизионной программе «Пятый глаз» появился сенсационный репортаж «Смерть Лохнеского чудовища». Какой-то неизвестный человек трезубцем закалывал пресловутое чудище прямо в глотку. Всё было детально заснято случайным аквалангистом.

Пресса ломала голову – кто же этот смельчак?

Пленка была сдана на анализ ассам секретных служб с Лубянки. А те, скрупулезно всё изучив, официально заявили: «Этот инкогнито никто иной, как пропавший в лапах «снежного» человека певец Тимур Поляков».

Шум поднялся невообразимый.

Нацболы предлагали Тимуру вступить в свою партию. Депутаты Госдумы требовали срочно его наградить золотой звездой «Героя России». Партия Защиты Животных требовала с позором депортировать певца из страны.

– Как я вам благодарен! – певец по-медвежьи обнял Ивана Рыло. – Вы – чародей, маг! Теперь на сцену?

– Подождем пару деньков. Пусть по вам проголодаются до судорог.

4.

Концерт, и правда, вышел необыкновенным. Песен никто не слушал. Все просто были рады видеть Тимура. Аплодировали стоя.

И хорошо, что песен никто не слушал. Пел Тимурушка кое-как. Разлюбил он это занятие. Да что там разлюбил, возненавидел. Если так легко можно купить публику, то стоит ли петь для нее?

Следующие несколько концертов Тимур отменил.

– Вас забудут, – набычился Матвей Рыло.

– И пусть! – с задором ответил Тимур. – Я и не хочу остаться в памяти тех, кого не уважаю.

– Тогда я умываю руки, – захлопал рыжими ресницами Рыло.

Тимур с ястребиной пронзительностью взглянул на Матвея:

– Давайте, поменяемся местами.

– То есть?…

– Я буду гением «черного» пиара, а мега-звездой станете вы.

– Шутите?

– Какие шутки? Это меня заводит. А петь я больше не буду. Противно. Петь будете вы. Станете, как Элвис Пресли.

Матвей Рыло захохотал и понимающе взглянул на экс-певца.

5.

Тимур взял несколько уроков у гения «черного» пиара Матвея Рыло и приступил к его же раскрутке.

На самые ударные места печатных изданий вырвались сообщения о приключениях некоего, пока еще никому неизвестного, Матвея Рыло. Он рвал пасти австралийским крокодилам, покорял Эльбрус, плясал джигу на Луне, делал сексуальные набеги на Ближний и Дальний Восток. А потом вдруг запел. Сначала под фонограмму, а потом, осмелев, уже своим голосом.

Искушенная публика крепилась целых полгода, не желая всерьез принимать новичка, но когда «желтые» газеты громогласно заявили, что он берет в жены английскую принцессу, успех пришел оглушительный.

«Бриллиантовый соловей России» – окрестила его пресса и сравнивала с королем рок-н-ролла Элвисом Пресли. Некоторые горячие головы утверждали, что Матвей даже переплюнул Элвиса.

Постепенно Матвей Рыло вошел во вкус. У него появились золотые, а потом и платиновые диски.

Тимур же Поляков деликатно удалился в тень своего звездного подопечного. Но однажды он вдруг вышел из величественной тени. Журнал «Time» поместил его на обложку, назвав гением «черного» пиара.

– Как вам, Тимур Эдуардович, это удается? – подобострастно спрашивали его английские журналисты.

– Надо просто любить своего клиента, как самого себя, – умудрено щурился Поляков. – И надо уметь отпускать на свободу свою фантазию. Никаких барьеров!

– Вы выковали мега-звезду, кто следующий?

– Позвольте сохранить в секрете мою кухню.

– Ваши планы на будущее.

– Возможно я сам запою. По дилетантски. Просто так. Для души.