Текст книги "Искатель. 1977. Выпуск №3"

Автор книги: Артур Чарльз Кларк

Соавторы: Евгений Гуляковский,Леонид Словин,Андрей Балабуха,Виталий Бабенко,Ходжиакбар Шайхов,Жиль Перро,Геннадий Максимович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава III

Жар опалял лицо, глаза нестерпимо резало слепящее солнце, одежда прилипала к мокрому телу. Пьер никак не мог унять дрожь в ногах, сердце колотилось, как после забега на десять тысяч метров.

– А ну, подвинься!

Неловко подхватив чемоданчик с монограммой, Пьер шагнул в сторону. Человек больно толкнул его металлической клеткой с курами. Птицы настолько ошалели от жары и перелета, что даже не квохтали. Глаза у них были такие же жалкие, как у Пьера.

– Почта! Почта! – басил Джесс Гордон. – Налетай, подешевело.

Пакет рвали множество рук, сыпались восклицания. Пьер в изнеможении прислонился к фюзеляжу, но тотчас отскочил, ужаленный раскалившимся металлом.

– Инспектор! – орал здоровенный парень, тряся голубым казенным конвертом. – Нет, ты представляешь, нашли меня да же здесь! Налоговый инспектор!

– Морен! Тебе опять целая пачка – дай почитать!

Пьер прикрыл глаза.

Несколько людей в пятнистых комбинезонах парашютистов быстро разгружали самолет. Человек в голубой рубашке с белым галстуком помечал что-то в записной книжке. В зубах у него торчал длинный мундштук. Похоже, он единственный не был охвачен всеобщим безумием.

– Простите, где можно видеть Вагнера? – обратился к нему Пьер.

– Пять ящиков салата, – крикнул человек. – Эй, Джесс, ты называешь салатом эту кроличью траву?.. Три коробки апельсинов…

Парашютисты набивали ящиками «джипы», Гордон лаялся с приемщиком. Никто не обращал внимания на заместителя генерального секретаря Компании африканской нефти. Неужели алжирский филиал не передал радиограмму из Парижа о его прибытии? Пьер шагнул в спасительную тень крыла. Машины неожиданно взревели, опоздавшие вскакивали на ходу.

– Стойте! А как же я? – забормотал Пьер.

Но ему тотчас пришлось закрыть лицо: из-под колес тучей взвился песок. Когда он открыл глаза, у самолета никого уже не было, его оставили одного. Нет, не совсем: под другим крылом раскладывал шезлонг бородач в леопардовом комбинезоне. На груди у него болтался автомат.

– Все уехали? – спросил Пьер.

Бородач засмеялся, показывая белые зубы.

– Мне нужен мсье Вагнер…

– А выглядите вы ничего. Похожи на сутенера с пляс Пигаль. Костюмчик, галстучек – шик… а?

Он рухнул в шезлонг, устроив автомат поудобней. Лицо по-прежнему расплывалось в улыбке.

– Не жарко, часом?.. Хотя сегодня довольно свежо. Не больше сорока пяти… а?

– Мсье Вагнер… – прохрипел Пьер.

– Понимаю, понимаю… Значит, так. Пойдете вон туда, видите? За дюной как раз наша база, ошибиться невозможно…

С верхушки дюны лагерь открылся как на ладони: штук тридцать маленьких домиков из шифера вокруг вышки, нелепо торчащей среди песков. На буровой рокотали дизели, но нигде не было заметно ни малейшего движения – ни возле вышки, ни между бараками.

Пьер, увязая в песке, спустился вниз.

Еще один пятнистый комбинезон. Охранник устроился в шезлонге за бруствером из мешков. Въезд в лагерь закрывал шлагбаум.

– Мне нужен мсье Вагнер…

Человек, не сходя с места, поднял ногу и положил ее на противовес шлагбаума. Полосатое бревно поднялось.

Контора представляла собой алюминиевый куб, поставленный на четыре камня. На плоской крыше переплетение разноцветных труб. Два оконца плотно забраны пластиковыми жалюзи.

Пьер толкнул дверь. Темная прохладная комната, кусочек рая посреди адского пекла. Даже озноб пробегает, до того хорошо. Кондиционер поддерживал температуру воздуха градусов на двадцать ниже наружной.

– Что вам угодно?

Голос был сух, подчеркнуто неприятен. В углу за столом сидел человек в чистой белой рубашке. Остренькое личико напоминало мордочку грызуна.

– Что вам угодно?

Фраза прозвучала во второй раз куда менее резко: видимо, человек успел разглядеть костюм гостя.

– Мсье Вагнер у себя?

– Как прикажете доложить?

– Люка-Рембо, заместитель генерального секретаря компании. Я только что из Парижа.

Человека словно вымело из-за стола.

– Одну минуту, мсье Люка-Рембо. Прошу извинить.

Пьер отодвинулся, и человек тихонько постучал в дверь.

– Да! – раздался хриплый бас.

В приоткрытую дверь Пьер увидел Джесса Гордона, сидевшего напротив хозяина, чье лицо было скрыто в тени…

– Здесь господин Люка-Рембо из Парижа…

– Закрой дверь! – рявкнул бас.

Человек поспешно отступил и повернулся к Пьеру.

– Господин Вагнер просит вас подождать несколько минут. У него совещание…

Как же! Пьер успел заметить на столе рядом с Гордоном бутылку. Сжав кулаки, он принялся расхаживать по комнате. Совещание! Полный развал дисциплины, люди прохлаждаются я шезлонгах, а ответственный за базу Эль-Хаджи пьет виски с пилотом…

Пьер уже набросал мысленно план докладной. Надо будет извлечь урок из этой поездки и в дальнейшем регулярно инспектировать все точки. Пьер остановился возле стола.

– И сколько же будет продолжаться это заседание?

Секретарь мигом сорвался с места и сунулся в дверь.

– Мсье Вагнер, господин Люка-Рембо из Парижа ждет… Он послан правлением…

За дверью грохнул упавший стул.

– Пошли, Джесс, допьем у Петера. Здесь не дадут покоя!

Массивная фигура Вагнера, исполненная уверенности и силы, появилась в дверном проеме. На нем были холщовые брюки, давно не знавшие утюга, рубашка хаки, расстегнутая на груди. Он прошел с Гордоном через приемную, даже не взглянув на Пьера.

– Господин Люка-Рембо… – выдохнул секретарь.

– Ну и что?

– Правление компании специально…

Вагнер, не слушая, повернулся к Гордону и, указывая кивком на секретаря, сказал:

– Знаешь, почему его прозвали Пенелопой? Он сам штопает себе носки!

Громогласный хохот слышался еще долго после того, как дверь за ними с треском захлопнулась.

Пьер решительно шагнул в кабинет Вагнера. Бумаги и папки усеивали стол, стулья, пол. Валялись грязные стаканы и пустые бутылки.

В корзине для писем громоздилась куча фирменных конвертов со штампом правления Компании африканской нефти. Ни один не вскрыт.

Пьер подождал несколько секунд, успокаиваясь, потом решительно спросил Пенелопу:

– Где Вагнер?

– В столовой у Петера. Там у нас бар.

– Проводите меня!

Глава IV

Пьер распахнул дверь. Несколько охранников в пятнистых рубашках, бросив настольный бильярд, уставились на вошедшего.

За большим столом смена бурильщиков уплетала дымящиеся спагетти. Вагнер с Гордоном тихо переговаривались у стойки.

– Вагнер, мне надо поговорить с вами!

Начальник базы медленно повернул голову.

– Ну что там…

– Я прилетел из Парижа с приказом правления компании. Где мы можем поговорить?

– Здесь, где ж еще? Все они служат компании…

– Господин Вагнер, на последнем совете правление приняло решение прекратить дорогостоящее и бессмысленное бурение в Эль-Хаджи.

Крики, проклятия и ругательства слились в сплошной вой. Пьер вытер взмокшие ладони. Теперь надо спокойно, разумными доводами убедить их.

– Как вы знаете, американская фирма «Петролеум» вела бурение в ста километрах отсюда и уже свернула работы. Хотя у них было более современное оборудование и они добрались до более низкого горизонта. Обе скважины принадлежат к одной геологической формации. Ни там, ни тут ничего не найдено. Значит…

Он перевел дыхание.

– Господин Вагнер, мне очень жаль, поверьте… Усилия всех работников будут непременно компенсированы при расчете. Но у меня приказ компании. Распорядитесь остановить дизели.

– Нет!

Вагнер стукнул кулаком по стойке так, что зазвенела посуда. Потом повернулся к Гордону и заговорил вполголоса, словно обращаясь только к нему:

– Ты помнишь, Джесс, как это было в Венесуэле? Я тогда работал на французскую фирму… Три с половиной тысячи метров… Ничего! Скальная порода – та же, что и здесь. А я чуял там нефть! – рокотал Вагнер. – Нутром чуял. И что же? Прилетел такой же хлыщ и велел остановить бурение. Напрасно я разорялся: они же все знают лучше. Они учили это по книгам. Но из книг не выжмешь нефти! Да они ее и не видели живьем-то…

– Почему? На заправочной станции, – подхватил Гордон.

Столовая затряслась от могучего хохота.

– А нефть там была. Всего в трехстах метрах ниже. Сказочный пласт!

Он двинулся к Пьеру, вытянув указательный палец.

– Янки перехватили мою скважину из-за таких, как вы! Миллиарды баррелей! Когда ударил фонтан, видно было по всей округе!

Бурильщики встали из-за стола, охранники бросили свой бильярд и полукругом обступили Пьера.

– Так вот, здесь дело верней, чем в Венесуэле. Я чую это! В Эль-Хаджи есть нефть!

Пьер обвел взглядом лица окруживших его людей.

– Кто ответственный за дизели? – сухо спросил он.

– Я! Я командую здесь! – заорал Вагнер. Он подошел почти вплотную и жарко дышал на Пьера. Люка-Рембо отступил и, чеканя слова, произнес:

– Правление компании приказало остановить бурение и начать демонтаж. В противном случае мы прекращаем выплату жалованья.

Вагнер хмыкнул и повернулся к нефтяникам:

– Вы слышали, ребята? Еще неделя – и нас рассчитают. Выкидывают на улицу, как шелудивых псов!

«Провоцирует, – застучало в голове у Пьера, – хочет устроить самосуд. У них тут круговая порука».

– А мы куда? – охранник-немец стукнул бутылкой об стол. Брызнули осколки.

– К дьяволу в пасть! – не оборачиваясь, бросил Вагнер. – Алжирцам на их промыслах ты не нужен. Наймешься верблюдом к туарегам, соль возить.

Легионер, не спуская глаз с Пьера, выставил бутылку зубьями вперед и медленно двинулся на Пьера. Все расступились. У Пьера закололо под ложечкой. Вагнер, Гордон, бурильщики – все перестало существовать, кроме страшной бутылки. Нет, я не закричу. Они все ждут, что я закричу и брошусь наутек к самолету… Но он же убьет меня! Вот он поднимает бутылку. Еще секунда…

Когда легионер, оскалив зубы, начал выпад, Вагнер перехватил его руку, вывернул за спину, и разбитая бутылка звякнула о цементный пол.

– Пойдемте, – буркнул Вагнер.

Взяв Пьера за локоть, он подтолкнул его к дверям барака. На этот раз Люка-Рембо не чувствовал жары. Спину леденил озноб.

Глава V

Пьер с Вагнером шагали плечом к плечу, не глядя друг на друга. По мере приближения к вышке грохот дизелей становился все оглушительнее. Пьер автоматически передвигал ноги. Вагнер шагал легко, пружинисто. Лицо его на солнце казалось менее суровым, чем в помещении, морщины чуть-чуть разгладились.

С вышки доносились глухие удары. Вагнер остановился и вытянул руку:

– Вот. Эта куча ржавого железа не стоит и десяти су. Она работала в Румынии еще в тридцать восьмом. С сорок пятого ее гоняют по Африке. Каждые два часа что-нибудь приходится чинить. Но остановите буровую хоть на десять минут – и скважина пропала.

Они остановились у подножия. Вагнер, сопя, полез по железной лестнице на платформу.

– Послушайте, Вагнер, это же неразумно. Геофизики…

– Идем, – прервал его бас. – Посмотришь все сам. Может, когда-нибудь эту рухлядь выставят в музее.

Они обогнули четырех бурильщиков, которые завинчивали трубу. Люди в надвинутых касках и защитных очках даже не повернулись в их сторону.

– Ну что у тебя, Бутье?

– Поршни барахлят. Как только увеличиваем обороты, начинают капризничать.

Бутье с самого начала понравился Пьеру: спокойный человек. Из карманов комбинезона торчат гаечные ключи всех размеров. На этой затерянной в пустыне вышке Бутье выглядел невозмутимым механиком провинциального гаража.

– Дрожит вся, как старое дерево в грозу, – сказал он, – но держится! Садык!..

Один из бурильщиков оторвался от работы и сдвинул очки на лоб.

– Ты проверил резьбу?

– Конечно, господин инженер.

Вагнер тронул Пьера за рукав:

– В восемнадцать лет Бутье уже бурил со мной в Румынии. В двадцать два перебрался в Техас. Учился полтора семестра…

Голос едва слышался сквозь стук дизелей.

– В двадцать пять – сменный мастер. В тридцать – буровой. Мы работали тогда возле Персидского залива. Пришлось окрестить его «инженером», чтобы пустить шейхам пыль в глаза…

Вагнер зачерпнул пригоршню густой красноватой жижи. Голос его зазвенел.

– Для тебя это только вода и глина. А для меня это сок земли. Вы ее там анализируете, а я пробую! Он взял губами комок и старательно размял языком.

– Пахнет нефтью! – сказал Вагнер. – Ты слышишь, она отдает нефтью!

Пьер повернулся к Бутье.

– Вы тоже верите, что здесь есть нефть?

– Я верю Старухе. Мы все ему верим…

Значит, и Бутье. А ведь показался таким разумным…

– Но вы же знаете, что «Петролеум» ничего не нашел.

Бутье пожал плечами. Раз Вагнер сказал, значит, так оно и есть… Вагнер посмотрел на дизели и положил руку на плечо другу.

– Этот малый прилетел из Парижа с приказом остановить работы.

Бутье отшатнулся, как от удара. Он посмотрел на Вагнера, потом на Пьера и понимающе усмехнулся.

– Хочешь взять на пушку! Я тебя не первый день знаю…

Бутье словно ждал, что Старуха расхохочется в ответ и хлопнет его по плечу – за столько лет он привык к розыгрышам своего старшего напарника. Но Вагнер не улыбнулся.

Пьер заглянул вниз. С полсотни человек сгрудились вокруг вышки, задрав головы. Весь лагерь. Кое-кого Пьер узнал – двадцать минут назад в баре они готовы были линчевать его, а теперь выглядели словно потерявшиеся дети.

Еще немного, и Пьер был готов закричать сверху: «Я тут ни при чем, я только исполняю приказания. И потом, это единственно разумное решение…»

Вагнер отстранил Садыка и взялся за рычаг.

– Значит, – голос у него дрогнул, – останавливать?

Снизу до Пьера донесся глухой ропот. Вагнер, железный Вагнер смирился!

– Если насосы остановить на десять минут, это конец… Раствор затвердеет…

Дизели смолкли.

Прошла минута.

Еще минута.

Пьер стиснул зубы. Остановить бурение было единственно разумным решением.

Третья минута.

Но здесь эти слова, звучавшие так складно в прохладных кабинетах на авеню Гош, теряли свой смысл. Здесь их надо было сказать людям, согласившимся жить в аду…

Четвертая минута.

Пьер Люка-Рембо, заместитель генерального секретаря Компании африканской нефти, медленно, с трудом подбирая слова, обратился к Вагнеру:

– Разрешение на бурение заканчивается через трое суток, в полдень. Правление не будет ходатайствовать о продлении срока. У вас есть еще три дня…

Вагнер распрямился, лицо его стало пунцовым. Он заорал страшным голосом:

– Наращивай свечу! [2]2
  Свеча – две свинченные вместе трубы длиной 25–27 метров. (Примеч. перев).


[Закрыть]

Радостные восклицания потонули в грохоте дизелей…

Глава VI

В полдень термометр на вышке показывал +60°. Воздух звенел над перегретыми дизелями. Вагнер, присев, неотрывно смотрел на стрелки манометров. Его рука сжимала рычаг, словно это был пулемет, из которого он отстреливался до последнего патрона. Бурильщики в черных комбинезонах свинчивали трубы. Горячий раствор, выливаясь из труб, обдавал их с головы до ног.

Пьер поднял голову. В тридцати метрах над землей на узенькой площадке копошился рабочий. Перед его лицом – громадный металлический палец, справа, совсем впритык, связка свечей. Верховой по очереди выводил их из-за пальца, почти свесившись над пустотой. За пояс он для страховки прикреплен цепью к ограждению. Вагнер опустил рукоятку тормоза, и крюк с грохотом загнал свечу в скважину. Вышка еще содрогалась, а верховой уже отвязывал очередную свечу. Внизу у помбуров есть ровно четыре секунды, чтобы свинтить две свечи и отпрянуть назад. Снова соединить концы труб и отскочить… И так восемь часов кряду…

Адский стук дизелей. Одна свеча, две, сто, тысяча. Вагнера шатает из стороны в сторону. Он трясет головой, как боксер после нокдауна, и медленно начинает оседать.

– Сейчас… минутку… дай очухаться… – бормочет он.

– Зачем вы мучаетесь? – почти вырывается у Пьера. – Ведь здесь же нет нефти. Нет и не может быть!

Он силком сажает Вагнера на парусиновый стул и сам хватается за рычаг тормоза. Удар элеватора. Верховой посылает новую порцию. Пьер нажимает рукоять. Удар! Надо бы отвести Вагнера в барак. Но как отойти?

Счетчик оборотов? Нормально. Хотя, что значит нормально? Все нормы, которым его учили в Политехнической школе, здесь не годятся. Верховой вновь подает свечу. Удар. Струя грязи залепляет Пьеру лицо. Черт, надо бы надеть очки. Бутье дружески поднимает палец вверх – с боевым крещением вас! Помимо воли губы Пьера расплылись в улыбке…

Вагнер с трудом спустился с вышки. «Это твоя последняя скважина, Старуха. Что они тебе предложат теперь? Скрипеть пером где-нибудь в конторе…

Это твой последний шанс. Всю жизнь ты мечтал выскочить – не так, как другие, комбинируя и интригуя. Ты хотел найти свою скважину. Это не вышло в Румынии, не вышло в Техасе, в Венесуэле, у шейхов в Персидском заливе. Не вышло, хотя до удачи было рукой подать, не твоя вина, что в последний момент у тебя выбивали платформу из-под ног… Здесь – последний шанс…»

Глава VII

Вечером в баре Джесс Гордон шумно хвастался, как ловко ему удалось загрузить продуктами самолет и успеть приземлиться в Эль-Хаджи почти вслепую.

– Будем работать в три смены, – прервал его Вагнер, – Садык, Гомес, Бутье, Люка-Рембо и я. – Не выдержим, – буркнул Бутье.

– Нам осталось триста метров. А впереди еще два дня. Успеем.

– Не с таким буром: при ста шестидесяти оборотах нужна неделя.

Вагнер не ответил и повернулся всем телом к Гордону.

– Джесс, я чувствую в воздухе какую-то гадость. Нет-нет, пока все о'кэй… Но ты помнишь тот случай в Кувейте?

– Когда на нас напали бедуины?

– Точно. Что-то готовится, говорю тебе. Позавчера ночью я встал и обошел все вокруг… Ничего! Но я нутром чую беду.

Это случилось около четырех часов дня. У входа в лагерь ходил взад и вперед легионер Ласло Надь. Девяносто минут в шезлонге изнуряют человека, и Надь встал, чтобы размять ноги. Слабый звук заставил его насторожиться.

Их было трое. Трое громадных туарегов в синих накидках и сложных головных уборах. Легкие накидки-галабеи плескались по ветру. Зачехленные винтовки были приторочены к седлам, значит, все в порядке. Но, как требует инструкция, Надь взял автомат наизготовку и встал у шлагбаума.

Первый всадник на белом верблюде остановился в двух метрах. Остальные держались чуть позади.

– Где твой главный? – спросил туарег, не опуская черной накидки со рта. Надь нажал ногой на противовес шлагбаума. Туареги медленно вплыли в лагерь. Вагнер вышел на солнце, вытирая платком лицо.

– Ты главный здесь?

– Да.

– Я – аменокаль Рас аль-Мамун. Вождь.

Туарег скрестил руки на груди. Вагнер исподлобья глядел на него.

– Ты украл у меня двенадцать рабов. Они убежали с плантаций и работают у тебя на нефти.

– Ну и что?

– Финики сохнут. Некому поливать. Я пришел за своими рабами.

– Откуда ты знаешь, что они здесь?

– Они здесь.

– Я их не звал.

– Раб не должен покидать своего хозяина. Таков наш обычай…

– А мне это неважно! Рабство отменено законом. Они пришли просить работы, и я нанял их. Теперь это люди компании.

Туарег не шелохнулся. От его гигантской фигуры исходила непреклонная уверенность. Он скользнул взглядом по вышке.

– А твои люди разве не рабы? Раб принадлежит хозяину. На то воля божья. Ты отдашь их. Я еще вернусь…

Он тронул сафьяновыми туфлями бок верблюда. Белый красавец медленно повернул назад в пустыню.

– Откуда он узнал, что рабы здесь? – спросил Пьер у легионера Дюваля.

– В пустыне не бывает тайн.

Пьер удивился безнадежному тону его голоса. Дюваль смотрел в пески.

– Аменокаль прав. Мы все здесь рабы нефти.

– А если Вагнер поставит у него на плантации насос? У нас же есть запасные.

– Насос не смоет бесчестья.

Пьер пожал плечами.

– Что ему важнее – поливать плантацию или баюкать свою честь? Так или иначе мы отсюда уходим, и этим парням придется вернуться к нему.

Дюваль покачал головой.

– В пустыне честь стоит очень дорого. За нее расплачиваются кровью…

В темноте из столовой вытащили скамейки, и Пьер, сидя рядом с Садыком, наслаждался прохладой. Что-то изменилось по сравнению со вчерашним вечером. Люди нервничали. Во время ужина Петер сцепился с Дювалем, их пришлось даже разнимать. Легионеры орали на буровиков. Двое парней из смены Гомеса заявили, что они не пойдут на вышку. Были произнесены странные фразы: почему они должны отдуваться за других? В контракте записано – восемь часов в день, и баста, никто не может их заставить вкалывать сверхурочно. И вдруг – немыслимая вещь! – Вагнер согласился пустить бур на малый ход и дать людям два часа отдыха. У вышки поставили охранника.

А спустя три часа в тишине ночи прогремел взрыв.

Глава VIII

На вышке дежурил Морен. Он самозабвенно вчитывался в брачные объявления в газете «Франс суар». Когда раздался взрыв, он поднял голову, но, поскольку за этим ничего не последовало, Морен вновь погрузился в захватывающее описание прелестей некой мадемуазель Д., уроженки Ниццы, которой достался в наследство дом на побережье.

Человек двигался бесшумно, согнувшись, старательно обходя пятна света, которые отбрасывали мощные лампы на вышке. Темная галабея делала его неразличимым во тьме, лицо было повязано черным платком, песок не скрипел под босыми ногами. Он скользнул к подножью вышки, в тень дизелей. Остался последний прыжок, но в этот самый момент край накидки зацепился за прут, и тот легонько брякнул о стальную ферму. Человек замер.

Успокоившись, он присел и дрожащими руками открыл выкидную задвижку резервуара с раствором. Глинистая жижа с шуршанием начала вытекать на песок. Человек в накидке огляделся, привстал на цыпочки. На вышке никакого движения.

Чудесно, в Ницце у Морена еще никого не было. Хорошее место. Он вытащил из нагрудного кармана огрызок карандаша и пометил объявление крестиком. Потом, подумав, отметил еще одно, начинающееся словами: «Дочь полковника в отставке…»

– Ты что, заснул, Морен!

По акценту он узнал Ганса, белоголового легионера. С ним был второй охранник. Луч фонаря метался по песку.

– Слышал взрыв?

– Где это?

– Кажется, на плантации. Мы проверяем, все ли в порядке.

Фонарь осветил дизели, прополз по платформе…

– Здесь все спокойно, – заверил Морен.

– Майн готт!

Ганс остановившимся взором смотрел на расползавшуюся по песку жижу. Потом, сорвав с плеча автомат, дал очередь в небо. Морена словно ветром сдуло с платформы. Трясущимися руками он начал закрывать задвижку.

– Что случилось?

Бутье вынырнул из тьмы и застыл перед лужей. Следом примчались Пьер и Вагнер.

– Приверни дизели! – крикнул он Морену. – Бутье, наверх!

Моторы заработали едва слышно. Люди повалили из бараков, многие были с оружием. Фонари выхватывали мертвенно-бледные лица.

– Я как чувствовал! – басил Вагнер.

– Ничего страшного, – откликнулся Бутье. – Есть вода, есть глина. Эй ребята, надо готовить раствор!

Люди задвигались, послышался скрип распарываемых тюков с глиной.

– Может быть, это случайность? – спросил Пьер.

Вагнер сжал кулаки.

– Ты видел когда-нибудь, чтобы задвижки открывались сами по себе?.. Что там взорвалось, на плантации?

– Надеюсь, не водосток, – хрипло сказал Бутье.

Они подошли к трубе: вода текла тоненькой струйкой. Морен, весь в поту, широкой лопатой перемешивал в чане глину. Вагнер, Бутье и Пьер смотрели на воду так, словно умирали от жажды. Если глина начнет подсыхать, вся двухкилометровая цепочка безвозвратно застынет.

Вода текла все медленнее. Струйка дернулась несколько раз и исчезла. Морен какое-то время еще машинально перемешивал глину, потом поднял на Вагнера глаза.

– Бутье, сколько ты сможешь продержаться с оставшимся раствором?

– Два часа, не больше…

«Додж» мчался по колдобинам на финиковую плантацию. Вагнер, стоя на подножке, водил фарой-искателем по змеящейся вдоль дороги трубе водостока.

– Быстрей, жми на всю железку!

С момента взрыва успело пройти полчаса, пока нашли и погрузили запасные трубы, ключи, сварочный аппарат, баллоны с кислородом. Буровики теснились в кузове «доджа» кто в чем; Бутье не успел снять пижамную куртку и прижимал к груди брезентовую сумку с инструментами.

Скоро они были возле плантации. Деревья, облитые молочным светом луны, казались призраками. Грузовик, натужно гудя, пополз через глубокие рытвины. Люди в кузове едва держались на ногах.

– Здесь!

Вагнер спрыгнул с подножки а подбежал к яме, вырытой взрывом.

– У самого соединения с колодцем, – сказал он, стиснув зубы. – Хорошо придумано…

Он присел на корточки возле изуродованного края трубы и поднял кусочек металла.

– Аммонал…

Повернулся к подоспевшему Пьеру.

– Взрывчатка есть только у нас на складе. Или гораздо дальше…

– Туареги? – неуверенно спросил Пьер.

Вагнер со злостью швырнул осколок, опустился на колени и пошарил вокруг. Рука его натолкнулась на металлический стержень, погнутый взрывом. Он поднялся и страшным шепотом сказал Пьеру:

– Ты слышал когда-нибудь, чтобы туареги пользовались взрывным устройством?

Пьер сделал шаг назад.

– Кто-то знает, что я найду нефть в Эль-Хаджи, и готов угробить всех, лишь бы этого не случилось!

Люди были ошеломлены. Вагнер провел грязной пятерней по лицу, словно стряхивая наваждение.

– Ладно, за работу. Фары на колодец. Давайте сварочный аппарат.

– Сколько времени? – спросил Бутье.

– Не знаю. Пошевеливайтесь!

Бурильшик в защитных очках начал прилаживаться к разорванному краю трубы. Вагнер не выдержал. Он выхватил горелку…

– Что происходит?

Пьер повернулся, увидел Макса, владельца лавки.

– Взорван водосток. Вы разве не слышали?

– Я спал…

Волосы у Макса всклокочены, на ногах шлепанцы.

– Может, зайдете выпить чего-нибудь холодненького? Мой палаццо тут рядом.

– Хорошо.

Квадратное строение с покосившейся вывеской на фасаде стояло у самой дороги. Макс зажег фонарь.

– И это все для туарегов?

– Нет. Для туристов. Раньше Эль-Хаджи входил в маршрут по сахарским оазисам. Теперь туристов нет, но коммерцию поддерживают нефтяники. Знаете, надоедает сидеть в столовой, вот они и заглядывают ко мне на огонек… Ну а когда вы закроете дело, бедному Максу останется только сидеть и глотать песок.

Выходит, ему нет никакого смысла саботировать работу. С другой стороны, за такую пакость должны были заплатить хорошие деньги…

– Что будете пить? Виски, джин?

– Нет, спасибо. Стакан воды, если можно. Мне надо вернуться к остальным.

Макс развел руками.

– Но, я надеюсь, вы выберете случай поболтать с отшельником?..

Он заботливо отодвинул нити стекляруса, пропуская гостя.

Пьер пошел к колодцу, где разлетался сноп искр… Не было никаких улик против этого человека, но он не мог побороть в себе неприязни к нему. Скользкая личность.

…Через час, подъезжая к лагерю, они услыхали отчетливое тарахтенье дизелей.