Текст книги "Методист I (СИ)"
Автор книги: Артемий Скабер
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
**3 секунды**
Откатился в сторону, дышать не мог, легкие горели, сердце колотилось как бешеное. Лежал на спине, проглотил и посмотрел на слизня. Тварь в метре от меня и не двигается. Из тела (из дырки, где палка торчит) вытекла черная субстанция. Дым? Нет. Энергия, Скверна. Черные щупальца потянулись из трупа в воздух и растворяются. Метка на руке вспыхнула. Сука, горячо, так ещё она и красным засветилась
«Активация метки. Поглощение энергии Скверны», – прозвучал голос в голове.
** 1 секунда**
Ощущал, как что-то входило в меня, прямо сквозь кожу, сквозь метку. Холод, что пробирал до костей, потом тепло, а теперь огонь. От метки, по руке, по плечу, в грудь, вниз, к ноге.
**0 секунд**
Жжение, боль в руке усилилась, там, где слизень кусал. Зубы оставили глубокие раны, полукруг из десяти проколов. Смола в ранах горит, мляха, во всём теле горит! Закричал, не смог сдержаться. Спина выгнулась, руки сжались в кулаки.
«Процесс очищения начат. Искоренение Скверны».
Чувствовал, как метка выжигает заражение. Посмотрел на ногу, черные вены светились, а потом начали исчезать.
Рев вырывается из горла. Больнее, чем смола в ранах, больнее, чем зубы твари. Больнее, чем взрыв гранаты в прошлой жизни (хотя тогда я не почувствовал, слишком быстро).
– Твою мать! – выдохнул я.
«Искоренение Скверны. Процесс: 34%… 67%… 89%…»
Я на спине, челюсть свело, ещё немного, и сломаю себе зубы. «Тварь… тварь…», – ругался мысленно, вслух не смог, потому что задыхался.
Боль достигла пика. Всё тело горит: каждая клетка, кожа, мышцы, кости, мозг. Потемнело в глазах, увидел звезды. Не вырубайся, не смей вырубиться, но тело не слушается, хочет отключиться.
Метка пульсирует. Каждый удар, волна боли и волна холода. Огонь и лёд одновременно.
«89%… 95%… 98%… 100%. Искоренение завершено. Заражение устранено».
Боль исчезла разом, как отрезало.
Выдохнул.
«Таймер: 1 день 6 часов».
Что? Новый таймер появился перед глазами. Вместо 112 секунд теперь: 30 часов 00 минут? Плевать, я выжил. Второй раз уже за… сколько? Час? Два? Вот же славный мирок мне попался.
Посмотрел в серое небо, начало темнеть, вечер близко. Кое-как поднялся, сел и посмотрел на ногу. Чёрные вены исчезли. Проколы… затянулись? Не полностью, кожа розовая, молодая, как после ожога, но кровь больше не идет.
Посмотрел на левую руку, там, где слизень кусал. Глубокие проколы, но хотя бы не кровоточат. Метка рядом светилась тускло, успокоилась.
Работает эта хрень. Мерзко, больно, но работает.
Голова кружилась. Хотелось всё сразу: есть, пить, спать и желательно одновременно. Желудок скрутило, когда последний раз ел? В прошлой жизни? Не считается. Попытался встать, ноги не держали, поэтому упал обратно на задницу.
Посмотрел вокруг: трупы двух слизней, вдалеке огни мерцали сквозь деревья. Факелы? Костры? Надо… идти… найти людей… поселение… Понять, где я. Кто я (в этом мире) и как мне тут дальше жить.
Попытался встать снова, на этот раз получилось, пошатнулся, но устоял. Ноги ватные, голова гудит, но стою. Сделал шаг, ещё один, хромаю, но иду. Методист не сдается.
Глаза закрылись сами. Темнота.
* * *
Пришёл в себя. Темно. Ночь или поздний вечер? Холодно и мокро. Где я? Лежал на земле, грязь под спиной. Вырубился, значит? Сколько времени прошло?
«Носитель потерял сознание на 4 часа 17 минут. Текущее время: вечер. Рекомендую покинуть зону заражения».
Четыре часа… Слабое подростковое тело. Трупы слизней почернели, разлагаются уже. Вокруг них земля мертвая, трава завяла, превратилась в пепел. Надо сваливать отсюда. Подобрал палку, своё первое оружие. Использовал её как трость, чтобы шагать. Пошёл вперёд, надеюсь, там будет спокойная жизнь. Хмыкнул, угу, конечно. После такого начала…
Может, у меня в этой жизни есть родители? Было бы интересно это почувствовать. Когда есть кто-то, кому на тебя не плевать. В прошлой жизни родителей не было: детдом, потом армия, потом… работа. Хотелось бы семью. Нормальную.
Шагал дальше, вошел в лес, вокруг: сухие деревья, кусты. Прислушивался к звукам, ожидал опасности в любой момент, привычка. Методист всегда начеку.
Нужно всё обдумать, переварить. Понять, какого хрена этот божок со мной сделал, что за голос в голове, что за метка? Потом. Сначала, люди, еда, крыша.
Лес редел, впереди поле, а за ним огни. Там должны быть люди. Брёл через грязное и вспаханное поле, вокруг никого. Чуть дальше виднелся деревянный забор, но почему-то кривой, ворота открыты, за ними дома. Деревянные, низкие, с соломенными крышами, дым из труб. Факелы на столбах. Средневековье? Точно средневековье или что-то похожее.
– Дарл! – закричал кто-то.
Я вздрогнул, обернулся. Мальчишка, лет десяти бежал ко мне через поле, а за ним еще двое.
– Дарл вернулся!
– Выжил!
Голоса детские, звонкие. Со всех сторон: Дарл. Это имя этого тела? Запомнил и продолжал шагать к деревне. Дети бежали рядом, кричали, показывали пальцами. Люди начали сползаться, человек двадцать, свет от факелов повсюду. Лица в полутьме, любопытные, испуганные, злые. Какого хрена?
Ко мне подошёл мужик. Лет пятидесяти, борода седая, живот круглый, грубое лицо, шрам на щеке. Одет просто: рубаха, штаны, сапоги. на поясе нож. Посмотрел на меня сверху вниз злым.
– Вернулся? – спросил он с ухмылкой.
– Ага, – постарался тоже выдавить лыбу, – я дома…
В душе вдруг стало тепло. Ну вот… люди, поселение, меня знают. Теперь можно выдохнуть. Мне требуется буквально два-три дня в спокойствии. Залечить раны, восстановиться, поесть и поспать. Разобраться с местом и миром, и я готов строить свою новую судьбу.
– Где ты был, засранец? – вдруг спросил он, лицо исказилось.
Вот так встреча… Нормально? Я тут в грязи, в крови, хромаю, измотан до предела, а со мной так. Может, он не знает, кто я?
– Там, – указал себе за спину, на лес.
– На болоте? – брови мужика поползли вверх.
– Да, – кивнул.
Толпа зашумела. Шепот, переглядывания.
– На болоте? Три дня?
– Как выжил?
– Там твари!
Три дня? Я был там три дня? Или это тело было там три дня до того, как я в него попал?
– Он заражён! Он заражён! – закричали с разных сторон. Я вздрогнул.
– Чего? – удивился и мотнул головой. – Нет!
Оглядел себя, ну выгляжу немного как зомби из фильма, но с кем не бывает?
– Смотрите! Смотрите! Метка! Это скверна! – верещала старая баба в платке.
Глянул на неё, рожа вся в морщинах, беззубая пасть, а её трясущийся палец показывал на меня.
Мужик (тот, что со шрамом) опустил взгляд на мою руку. Ту, что упиралась на палку-трость. Кровавый круг с клинками светился тускло-красным в сумерках. Лицо мужика побледнело, глаза расширились.
– Схватить его! – заорал он. – Бросить в колодец!
– Что?
Не успел среагировать, толпа накинулась на меня. Грубые руки схватили меня: за плечи, за руки, за ноги. Пытался вырваться, ударить, но сил нет, тело измотано.
Меня повалили на землю и потащили. Куда? Увидел колодец: каменный, старый, прямо посреди деревенской площади. Нихрена себе гостеприимство. Я точно из этого поселения?
– Пустите! – закричал. – Я не заражен!
Но меня не слушали, притащили к колодцу, сняли крышку. Меня подняли.
– Раз! – закричал мужик.
– Два!
– Три!
Бросили. Полетел вниз, вокруг темнота. Хлопок, холодная вода. Ударился об дно. Тону, сука, тону.
Глава 3
* * *
Видение последнего момента из прошлой жизни
– Вот я и нашёл тебя, Методист! – сказал сопляк, пялясь на меня и направляя пистолет. Макаров с глушителем? Плохой выбор.
Огляделся, рядом людей нет, да и откуда им в пять утра быть? Рано ещё, это только я тут убираюсь спозаранку. Из оружия у меня только метла в руке.
– Прятался тут, сука?.. – шипел пацан, двигаясь ближе. – Десять лет тебя искали по всей стране, а ты в эту глухомань забрался?
Посмотрел на его руки – трясутся, боится. Хмыкнул, десять лет прошло, а репутация держится. Опустил метлу.
– Тридцать миллионов за твой труп… – проглотил сопляк. – Я когда тебя кончу, такую репутацию себе заработаю, от заказов буду отбиваться.
– Ну, – тихо кивнул. – Давай уже, чего тянешь?
– А ты мне не приказывай, старик! – повысил голос убийца. – Думаешь, раз свалил и каким-то чмошным дворником стал, то все забылось?
– Говоришь много, – покачал головой. – Но это проблема не только твоя, а всего нового поколения. Языком молотите, а работать не хотите.
Пацан облизнул губу и шагнул ко мне. Смотрит прямо в глаза – ошибка. Нужно наблюдать за окружением, чтобы не было сюрпризов.
Упёрся ногой и медленно начал сталкивать ветки, что служили тут метлой. На конце черешок заточенный. Зачем сделал? Привычка, наверное, за двадцать лет она въелась в кости.
Сопляк приблизился ещё на шаг. Умирать я не собирался, не для этого покинул профессию самостоятельно. Какой же дурак, даже под ноги не смотрит, словно с пяти метров в меня попасть не может.
Пнул ветки, они взлетели вверх. Выстрел ушёл вправо, как и рассчитывал. Попало в руку – мелочи. Рывок, оказался рядом. Дёрнул черешком, остриё зашло в глотку.
Отпустил палку. Ну вот и всё. Огляделся, теперь ещё от трупа избавляться, но ничего, у нас тут мусорка есть заброшенная.
– Тва-рь… – булькал он, оседая на колени. – Сюр-при-з… су-ка.
Повернулся, в его руке граната, чеки уже нет.
Улыбнулся, похоже, растерял хватку со своей новой работой.
Взрыв.
Темнота.
Конец видения последнего момента прошлой жизни Методиста.
* * *
Голова под водой. Воздух, мне срочно нужен воздух. Легкие горели. Паника сжала горло железной хваткой. Толкнулся руками и вынырнул. Жадно глотнул воздух. Закашлялся, харкал, легкие разрывались. Темнота вокруг, нихрена не видно.
Руки дёрнулись в попытке найти опору. Стены – холодный камень, мокрый, скользкий. Пальцы нашли выступ, схватился за него как за спасательный круг. Держался, вода по шею, холодная и вонючая.
Всё тело трясло. Зубы стучали так, что казалось, выбьются к чертям. Мышцы свело судорогой. Ноги болтались в воде – до дна не достать. Глубоко. Метра четыре? Пять?
«Рекомендую успокоиться. Твой пульс 156 ударов в минуту. Температура воды семь градусов.» – голос в голове, снова она?
Вздохнул, хотя бы не один.
– Да кто ты вообще такая? – выдавил сквозь стучащие зубы.
«Я – Кара, хранитель твоей божественной метки избранного».
– Хранитель? – фыркнул. – С какого хрена ты сидишь в моей башке?
«Я – часть Метки. Создана богом Азгором для сопровождения носителя».
– Сопровождения? – усмехнулся. – Ты что, нянька?
Пауза.
«Нет. Я… помощник, советник. Я должна помогать тебе выжить».
– Что-то хреново у тебя получается, солнышко.
– Это не я! Это носитель проблемный! – возмутилась она. Голос стал выше, эмоциональнее.
От обычной бабы не отличишь. Тоже всю вину на меня валит.
Успокоиться. Думать. Методист включился.
– И что ты умеешь? – спросил, прикусив язык от стука зубов.
'Только базовые возможности. Анализ окружения. Подсветка слабых мест врагов. Контроль таймера Метки. Базовая информация о мире.
Замолчала.
– Базовая? Почему не полная?
«Я… не знаю. Доступ ограничен. Заблокирован».
– Кем?
Пауза.
«Наверное… богом Азгором или потому что ты… бракованный».
Поморщился, она не уверена. И снова это слово, бесит даже в такой ситуации.
– Подожди. Ты сказала «наверное»? Ты сама не знаешь?
«Я… я должна знать, но что-то не так. Метка повреждена. Бог Азгор разозлился и лишил почти всех возможностей».
Урод, зачем тогда вообще притаскивал меня сюда? Чтобы ткнуть носом, что у него не получилось, что-то а виноват в этом я? Тварь… Методист включился и я взял себя в рки.
– То есть я получил метку с багами?
«С… багами?» – переспросила, явно не понимая слово. – «Анализирую из памяти носителя… Понятно. Да, скорее всего твоя метка… с багами».
Фыркнул.
– Охрененно. Я бракованный, метка проблемная, хранитель глючный.
«Я не глючная!» – возмутилась она.
– Да у тебя баг на баге.
«Это ты тупишь!» – огрызнулась. Прямо как живая.
Усмехнулся. У меня не просто помощник в голове, а эмоциональная баба с глюками. Плевать, хоть не скучно будет.
Попытался пошевелиться. Держался за выступ одной рукой, второй нащупывал стену, искал ещё опоры. Пальцы коченеют, уже не чувствую их.
– Объясни про таймер. Сколько у меня времени осталось до того момента когда я помру?
«На данный момент: 25 часов 14 минут».
Чуть больше суток.
– А что дальше?
«Требуется убийство твари со скверной и сразу отвечаю на твой вопрос. Да, разные существа дают разное время».
– Например?
«Ранги тварей, от этого зависит то сколько ты получишь энергии скверны и сколько сможешь прожить без убийств».
Едрёны пассатижы! В этой жизни меня прямо заставляют убивать. По-любому карма, сука.
«Я Кара!» – возмутился мой хранитель.
– Да ты то тут причём?
Думать и выживать – моя насущная установка.
В глазах что-то засветилось окно какое-то как в компьютере. И там пустота, а нет есть таймер. Большой такой, сука.
«В этом мире есть скверна. Исковерканная энергия богов. Она меняет живое: Природу, растения, животных, людей, демонов. Тебя призвали уничтожать её, ты отказался.»
– В курсе, – продолжил держаться.
«В зависимости от концентрации скверны у тварей неважно какого вида, может быть ранг. Начиная с нулевого и до… Информация заблокирована» – добавила Кара.
– На примерах объясни про время и убийства. – попросил я через сжатую челюсть.
«Это условно и крайне примерно. Первый ранг – один день. Третий – три. Пятый – семь».
– А обычно что дают метки?
«Обычно носители получают усиления. Силу, скорость, регенерацию, выносливость и много чего ещё. Магию например».
Замолчала, я ждал продолжения.
– А я?
«Ты… ничего не получил» – голос какой-то уж слишком печальный, как будто ей самой жалко стало.
Усмехнулся, ну, конечно… Могло ли быть по-другому?
– То есть я получил только минусы?
«Да! Таймер, зависимость от убийств и проклятие».
– Какое ещё проклятие? – охренел я ещё от самых отличных новостей, словно остального мало.
«Ты привлекаешь Тварей, они чуют Метку, будут охотиться на тебя. Ещё люди – они тебя будут избегать, потому что ты носитель великой метки бога».
Вздохнул. Твари охотятся, люди бегут… Идеальная комбинация.
– Вот это мне повезло!
«Температура 34.8 градуса. Вероятность переохлаждения 45 процентов».
В голосе появились нотки… тревоги?
– Знаю.
«Носитель, ты умираешь!» – вдруг закричала она. – «Делай что-то!»
Вздрогнул, сучка орёт прямо в мозгах.
– Стараюсь! Не мешай!
«Мне страшно!» – выпалила она тихо.
Замер. Что?
– Тебе… страшно?
«Я… не должна бояться, но боюсь. Если ты умрёшь, я исчезну вместе с тобой».
Кивнул, значит у нас общая цель, хотя бы.
– Ладно. Тогда давай выживать вместе. – попытался её успокоить.
«Хорошо» – сказала она мягче.
– А у меня есть ранг? – решил уточнить.
«Носитель… ранг 0».
Ещё бы… Самое дно.
– Отлично, то есть я слабее обычного человека?
«Да. Тело четырнадцати лет, без бонусов метки ты… слабый».
Хоть возраст свой узнал и то хорошо. Сопляк с возможным долгим будущим.
– Спасибо. Утешила.
«Извини» – тихо сказала она. Голос стал мягче. Жалеет?
– А какие вообще бывают ранги?
«Твой, крайне редкий. У меня нет информации по… нулевому. Обычно избранные, а это маги и те кто выбран богами имеют первый ранг. Максимальный? Ошибка доступа.»
Выдавил из себя улыбку. Лучшее начало о котором только можно мечтать. Попытался залезть по стене, схватился за выступы выше и подтянулся. Руки не держат, пальцы соскальзывают.
Сорвался. Плюх.
Вода холодная над головой. Захлебнулся. Вынырнул. Кашлял.
«Носитель! Ты в порядке⁈» – крик в голове.
– Да… нормально…
Схватился за выступ, висел и дышал тяжело.
«Температура 34.2 градуса. Критическая зона!»
– Знаю…
Закрыл глаза, холод выматывает, думать трудно. Мысли расплываются.
Я редкий вид киллеров, что сам себе их организовывал. Профессиональный убийца, что сам выбирал цель и ещё умудрялся зарабатывать параллельно законным способом.
Вспомнил свой заказ в одном городе. Зима, минус двадцать. Олигарх – владелец металлургического комбината. Вывел за границу два миллиарда, а рабочим зарплаты не платил, дети голодали, люди замерзали, а ублюдок покупал яхты.
Сидел в снегу восемь часов. Ждал, думал тогда, что замёрзну к чертям, но дождался. Один выстрел, чисто. После этого согревался водкой трое суток.
Усмехнулся. Если тогда выжил, то и сейчас выживу.
– Методист не сдаётся, – прошептал себе под нос.
«Методист?» – переспросила Кара.
– Моя кличка. В прошлой жизни.
«Почему Методист?»
– Потому что работал методично, планировал, терпел. Всегда доводил до конца.
Не знаю сколько времени прошло. Терял сознание. Кара кричала, будила. Снова пытался лезть, снова срывался. Круг за кругом.
«Температура 33.8 градуса. Носитель, держись!»
– Стараюсь…
Закрыл глаза, так холодно. Хочется спать.
– Вася, – услышал голос.
Открыл глаза. Передо мной стоял… Азгор. В своём белом балахоне, прямо на воде колодца и светится.
– Ты готов стать моей дланью, что будет карать во имя моё? – улыбнулся он.
– Пошёл на хутор бабочек ловить, – выдавил я.
Азгор наклонился, лицо надменное.
– Ты умираешь, человек. Служи мне, и я спасу тебя. Дам силу. Ты станешь великим.
– Нет.
– Глупец! – рявкнул бог. – Ты предпочитаешь смерть в колодце вечной славе⁈
– Ты хренов ублюдок, что вытащил мою душу не понятно откуда и повесил на меня какое-то проблемное клеймо и потом свалил в закат. Идиоту станет ясно, что ты урод конченный.
Главное правило жизни – если тебя кидают, подставляют и что хуже используют… Не иметь дел с такими… Богами.
Азгор протянул руку.
– Последний шанс.
Посмотрел на руку, потом ему в глаза.
– Иди в анус!
Бог исчез, растворился.
«Носитель! С кем ты разговариваешь⁈» – испуганно спросила Кара.
Моргнул, никого нет. Галлюцинация?
– Ни с кем. Глюки, прямо как у тебя. В этом мы с тобой похожи.
«Температура критическая! Держись!»
Услышал голоса, сверху шум, скрип. Свет ударил в глаза, крышку открыли. Силуэт мужика сверху, большой такой, и кажется бородатый.
Дарл! – крикнули мне. – Ты жив?
– Да! – попытался я так же громко, но не сильно получилось. – Да! Да! Да!
– Он жив! – обрадовался мужик.
Улыбнулся, верёвка упала в колодец. Схватился обеими руками. Держал изо всех сил, пока меня медленно вытаскивали. Помогал ногами, упирался в стены. Камень царапал больно всё тело, но мне плевать.
Вылез и тут же боль в глазах. Яркий свет ослепил. Уже утро? Упал на колени и закашлялся.
– Дарл! Ты жив! – мужик наклонился. Его борода упёрлась мне в лицо. Глянул на его шрам.
Кивнул. Не мог говорить, горло болит и дышать тяжело.
– Пойдём. Староста хочет тебя видеть.
Мужик помог подняться, схватил за руку и потащил. Ноги не держали, зубы продолжали стучать, всё тело тряслось. Хромал, нога болела, рука и всё остальное.
Изверги! Как можно было пацана четырнадцать лет скинуть в колодец ночью. Суки какие… Сплюнул и огляделся. Люди смотрели на меня как на чудовище. Шептались, показывали пальцем, сплёвывали в след. Да я тут «звезда». Не той популярности мне хотелось в новой жизни.
Привели к дому старосты, он оказался больше остальных: два этажа, крыша соломенная.
Зашли внутрь. Тепло, боже, как тепло. Меня тут же начало рубить спать, глаза закрываются сами. Посмотрел на печь в углу. Огонь горит, жар идёт. Подошёл и сел прямо на пол у огня. Протянул руки, грелся.
Глянул на себя – чистый. Ну хоть помылся, пока в колодце сидел. Вода грязная была, но лучше, чем ничего.
Староста вошёл, тот самый чудак на другую букву, что приказал меня бросить в колодец. Седой старик, лет семьдесят, не меньше, лицо морщинистое, суровое, спина прямая, взгляд оценивающий.
Сил на него злиться не было. Плевать, главное, что выбрался и жив.
За ним зашла старуха. Взгляд тяжёлый, лицо такое же суровое. Что ж у них тут за жизнь, если с такими рожами разгуливают? Да и сама бабка крепкая, несмотря на возраст, руки жилистые, спина ровная. Таких просто так не сломаешь.
– Покажи руку – приказал староста.
Протянул левую с меткой, она по-прежнему светилась тускло.
Бабка наклонилась. Понюхала, потрогала, хорошо, что не попробовала на вкус. А нет, лизнула и тут же поморщилась.
– Это не Скверна – сказала она.
Выдох облегчения в комнате. Несколько деревенских стояли у стен с вилами в руках. Местная охрана, если что – меня в расход?
– Но и не благословение – продолжила бабка. – Это метка высшего.
Все замерли.
– Ты уверена, Марта? – переспросил староста. – Высшего? Это кого? Бога? Демона? Ещё кого-то?
– Не знаю – покачала она головой. – Но такие метки редки и опасны.
Староста смотрел на меня долго, оценивающе. Взвешивал риски, думал что делать. По-хорошему сейчас бы им о своих возможностях рассказать, что я умею и чем могу быть полезен, но что-то никак. Тепло… Вот о чём я сейчас думал.
– Откуда у тебя это? – спросил меня старик.
– Не знаю. Очнулся на болоте с этой штукой. Пошёл к своим, а тут вы устроили мне тёпленький приём… – а про себя добавил, почти шёпотом. – Твари.
Намёк понял урод? Надеюсь. Он молчал, думал, да так сильно, что морщины на лбу углубились.
– Такие, как ты, Дарл… – покачал головой старик. – Несут одни проблемы. Себе и другим.
– Какие проблемы? – поднял бровь, сейчас это мой максимум.
– Меченые привлекают тварей, что содержат в себе скверну и не только. Инквизиторы охотятся на таких.
Напрягся. Инквизиторы, что за новое слово.
– Кто такие Инквизиторы? – прошептал.
– Церковь Света – пояснила Марта. – Считают меченых – еретиками. Сжигают на кострах или магией.
Хмыкнул, отлично… Ещё одна проблема в мою копилку. Мало того что Твари охотятся, люди бояться, так ещё и фанатики религиозные хотят сжечь. Осталось, чтобы бабы не любили и тогда полный комплект.
– Я не хочу чтобы сюда пришли инквизиторы – сказал староста жёстко. Смотрел прямо мне в глаза. – Или твари или ещё какая чернь.
– Нет! – тут же шагнул вперёд мужик, что меня сюда притащил. – Ты не можешь. Он же наш! Велдан, ты же знаешь меня, Дарла, его родителей…
– Торген… – покачал головой староста. – Всё так, всё так, но я должен заботиться о деревне. Думать о всех, а не только об одном.
Кажется, я начал понимать к чему он клонит.
– Дарл! – кивнул мне старик. – Ты должен уйти отсюда.
– Уйти? – поморщился. План с домиком трещал по швам. – Может я построю себе домик где-то рядом? Буду тихо жить и никого не трогать? Помогать по там деревне.
Я ещё не отказался от мысли о спокойной жизни: огород, тишина, покой. На душе от этого стало ещё теплее.
– Нет! – покачал головой Велдан жёстко. – Уходи! Иди куда хочешь, тебе не место среди нас.
– Вариантов остаться нет? – переспросил.
Мне нужно время. Разобраться где я и что за мир. Как тут принято жить, что за законы. Куда идти, что делать. Я ж в душе не знаю нихрена. Дайте хоть месяцок во всём разобраться. А?
– Нет. Прочь!
Торген шагнул вперёд. Встал между мной и старостой.
– Дай я его хоть в дорогу соберу.
Староста кивнул.
– Чтобы через час его меченной ноги тут не было.
– Руки, – поправил я старика. – Меченной руки, но я понял.
Встал, ноги держали еле-еле. Торген повёл меня к выходу. Оглядывался по сторонам, местные жители смотрели со страхом, злостью, брезгливостью. Ладно, будем разбираться по ходу. Как же я не люблю такой подход. Куда лучше когда можно всё спланировать, но выбора нет.
Зашли в кузню. Внутри она оказалась грязной, бутылки везде – пустые, разбитые. Воняло железом и перегаром. Торген тут же бросился собирать вещи, суетится. Виноват видимо перед пацаном, чьё тело я занял.
Я подошёл к источнику тепла. Грелся, потому что всё ещё трясло.
– На, вот, переоденься – бросили мне какие-то штаны, рубаху, накидку и ботинки.
Поймать не смог, руки ещё не двигаются нормально. Вещи упали на пол. Поднял. Посмотрел на свои руки: тонкие, слабые, кожа да кости. Похоже предыдущий пацан не очень хорошо питался.
Ничего, исправим эту ситуацию, мяса нарастим, кости укрепим и связки. План: жрать больше, тренироваться, качаться.
Пока я переодевался с окоченевшими пальцами (штаны натягивал минут пять, наверное), Торген собирал мешок. Клал туда хлеб, вяленое мясо, флягу для воды – кожаную, потёртую.
– Меч есть? – спросил, натянув наконец рубаху.
Он кивнул и достал из угла старый короткий меч. Даже отсюда видел какой он: ржавый, лезвие тупое, с зазубринами. Рукоять шаталась, обмотка истлела. Но это лучше, чем палка.
– Карта есть? – голова начала соображать, холод отпустил.
В новой местности без карты никуда. А то я ни страны не знаю, ни где мы находимся.
– Нет – покачал головой Торген. – Но есть дорога на север, по тракту. Неделя пути и выйдешь.
– Куда? – повернулся к нему.
– К развилке. Там дальше пути разные, в города, в деревни.
Кивнул, хоть что-то. Направление есть: север, тракт, неделя. Запомнил.
Торген смотрел на меня и молчал, а потом вздохнул тяжело.
– Дарл… Прости что так вышло. Я должен был вчера тебя защитить, но…
Мужик посмотрел на бутылки в углу. Да понятно что ты вчера делал – бухал. Не знаю кто он такой точно, но судя по всему какой-то родственничек, что приглядывал за пацаном. А тут я на три дня пропал, вот он и ушёл в штопор.
– Не твоя вина – улыбнулся.
– Я обещал твоему отцу… присмотреть за тобой.
– Отцу? – переспросил.
У этого тела есть родители? Хоть в другой жизни семья будет. Кстати где она? А то меня в колодец, а они даже не пошевелились.
– Моему брату Сальду – шмыгнул носом Торген. Глаза покраснели. – Не повезло ему в жизни, жена при родах умерла. Ты слабым рос, отставал в развитии. Мальчишки издевались, называли идиотом, дураком, а он всё терпел. Потом и он сгинул от твари.
Блин, и в этой жизни я сирота. Что ж, не привыкать, но хоть какие-то родственники у этого тела есть. Дядя – это уже что-то.
– Зря ты пошёл на болота, Дарл – покачал головой дядя. – Зря пытался доказать мальчишкам, что ты не трус и слабак. Всего этого могло бы и не случиться.
Слушал, а в голове крутилось: Идиот ты, Дарл! Не жилось тебе спокойно. Пошёл что-то доказывать мальчишкам и из-за этого помер, а теперь я вынужден хрен пойми куда идти.
– Ты изменился, племянник – сказал Торген после паузы. Смотрел на меня внимательно. – Говоришь по-другому, двигаешься по-другому, взгляд другой.
– Метка… – пожал плечами. – Что-то сделала или… Потому что я ночь в ледяном и вонючем колодце просидел, пока ты бухал.
А что я ему ещё скажу? Мужик, племяш твой – идиот помер на том болоте, и теперь в его хиленьком тельце живёт мужик из другого мира? Да ещё и божок один постарался, чтобы мою… а что он запихнул в Дарла? Мою душу? Память? Сознание? Хрен его знает.
Мне дали мешок, меч, нож и запасную рубаху. Можно сказать что живём, хоть не с голой задницей по миру пойду.
Дверь открылась и в кузню зашла Марта. В руках узелок завязанный тряпкой.
– На вот, – протянула она. – Мази для ран, используй дважды в день. Утром и вечером.
Взял, а узелок то тяжёлый. И правда травами пахнет. Смотрел на неё, а она на меня.
– Мать твоя моей ученицей была, – сказала вдруг. – Хорошая девка, ладная, послушная, умная. Я ей должна. В кого ты таким дураком вырос?
– Спасибо – кивнул, а что тут ещё сказать?
Она наклонилась ближе. Шепнула, чтобы Торген не слышал:
– Иди на север, у развилки сверни налево и придёшь…
Дверь распахнулась, там теперь стоял староста Велдан и трое мужиков с вилами.
– Пора! – объявил старик. – Уходи!
Да твою ж… Почему налево? Потому что я мужик? А что там? Куда приду? Мне не сказали. Иди туда не знаю куда, найди то не знаю что – классика.
«Что она имела в виду?» – спросила Кара в голове.
Вышел из кузни. Торген провожал меня до окраины деревни вместе со старостой и мужиками. Вот это понимаю процессия, прям почётный эскорт. Хотят убедиться, что я точно ушёл.
Нужно будет где-то остановиться, подумать, план хоть какой-то накидать. Дошли до края. Дальше тракт – грунтовая дорога, разбитая, в колеях. Огляделся – лес по бокам, деревья голые. Осень или зима близко?
– Береги себя, племянник – сказал Торген.
– Постараюсь.
Он хлопнул по плечу, выдавил скупую мужскую слезу. Развернулся и ушёл обратно вместе с остальными. Вот это я понимаю родственничек, боролся за меня изо всех сил и до последнего, чуть не расплакался.
Я стоял и смотрел им вслед. Потом повернулся к дороге.
Огляделся. Деревня – кривые домики, дым из труб, огороды за заборами. Там могла быть моя жизнь: нормальная, тихая.
Сжал кулаки. Нет, не злюсь. Злость – роскошь. Методист работает с тем, что есть. Но мляха… Как же хотелось просто жить, раз выпал второй шанс. Выдохнул. Ладно, план меняется. Мир большой и круглый найду где остановиться. Кстати, а тут он круглый или может плоский как по телеку говорили в одной передаче?
«Хорошие у тебя родственники» – заметила Кара.
– Сарказм? – уточнил.
«Анализ… Нет, это не сарказм. Я имела в виду, что тебе хоть что-то дали, а могли просто убить или сдать Инквизиторам».
– Попытки утопления и умереть от переохлаждения не в счёт?
«Анализ… Сарказм? Не смешно».
– Полностью с тобой согласен.
Пошёл по тракту. Мешок на плече, меч на поясе, нож в сапоге. Хромаю, нога ноет, но терпимо.
Лес по бокам, небо серое, тихо, как-то слишком тихо.
– Кара, – шепнул. – Тут… нормально?
«Анализирую… Странно. Птицы не поют, животные молчат».
– Это плохо?
«Обычно это нехорошо.»
– Ну чё… Отлично! – выдавил из себя улыбку и двинулся дальше.
Через час пути увидел труп. Мужик, средних лет, горло перерезано, кровь свежая.
Рядом в грязи след. Сапог. Большой.
– Бандиты? – пробормотал.
– Или хуже, – ответила Кара.
Выпрямился, оглянулся, лес молчал. Дорога впереди уходила в туман.
