Текст книги "Дуэльный Кодекс. Том 2: Черная Книга (СИ)"

Автор книги: Артём Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Тоже мне, – хохотнул я, – прокуратор. Охотник на мятежных магов. Ниче не помнишь.

– Я как-то забыл спросить у тех в масках, – хмуро ответил он, – соблюдают ли они кодекс. Я запоминаю только тех, кто не соблюдает.

– Ага, оправдание, как дырка в известном месте, есть у каждого.

Олег весело хмыкнул, с улыбкой посмотрел на меня.

– Как оно работает? – спросил он.

Я не ответил, положил ошейник на колонну и принялся читать заклинание с бумажки. Когда закончил, проговорил:

– Дотронься до ошейника.

Олег неуверенно посмотрел на меня.

– Давай шевелись, у нас с тобой дуэль сегодня вечером.

– Что? – не понял он.

Я усмехнулся, закатил глаза и тронул ошейник первым.

* * *

Малиновский был в трансе. Он сидел в позе лотоса в своем кабинете на специальном коврике для медитаций. Телесно Семен находился здесь, в шатре. Но его разум и взор были в другом месте.

Они находились внутри маленького золотого монокля, который, жужжа, как насекомое, носился по лесу, над вырубленным там пятачком. Монокль юркал туда-сюда и время от времени поглядывал вниз, на колонну-портал.

Удобная штука, этот монокль. При помощи него Семен узнал о человеке из Ордена Новой Маны, который стоял за всем, что случилось с Замятиным. Семен даже удивился, когда узнал, насколько этот человек могущественен здесь, на юге. Удивился и насторожился.

Проследив за его людьми, которых Замятин убил в форме зверя, Семен узнал о портале-колонне в лесу. Увидел, как вернулась из тайного места Елена Петрина. Малиновский также знал, что Павел Замятин во всем разобрался и ушел в тайное место за Олегом Петриным. Бедные брат и сестра. Пришлось же им натерпеться из-за своего родственника.

Сейчас Малиновский ждал, выберется ли кто-нибудь из портала до расцвета. Если нет, это значит, что черная спора, которую он дал Замятину, сделала свое дело, и теперь и Павел, и маг-предатель Бояринов, мертвы. Семен почти наверняка знал, что так и будет.

Он видел лес и очищенную круглую площадку вокруг колонны. Семен приказал моноклю подняться над вершинами деревьев, чтобы рассмотреть, встает ли солнце. Оно вставало.

У себя в шатре Малиновский улыбнулся. Кажется, все прошло успешно. Внезапно он уловил краем линзы монокля какую-то вспышку. Обратив взор летающего артефакта вниз, Семен аж внутренне вздрогнул. Он даже почувствовал неприятные мурашки, пробежавшие по спине.

Рядом с колонной стояли Замятин и Петрин. Было ясно, что они перенеслись из тайного места. Оглянувшись, пошли к лагерю.

Когда Малиновский приказал моноклю лететь домой и вышел из транса, первым делом он увидел, как трясутся его руки.

– Проклятье, как? – сглотнул Семен, тронул вспотевший лоб, – как он выжил?

Сосуд черной споры был заколдован. Он должен был взорваться, когда Замятин и маг крови окажутся слишком близко. А учитывая стиль боя Бояринова, это было неизбежно.

Малиновский вскочил и забегал по кабинету.

– Ладно, – бормотал он себе под нос, – только спокойно. Еще не все потеряно. Все еще можно исправить, – голос Семена дрожал, – только придется действовать иначе.

Глава 12

На этот раз в “нигде” была ночь. Теплый ветерок приятно шуршал листвой деревьев. На ночном небе тут и там проскакивали искры падающих звезд. Полная луна освещала все вокруг.

Катя ждала меня у аккуратного шалаша, который был построен под большим раскидистым дубом. И девушка снова была иной. Выглядела не так, как раньше.

Когда мы с Петриным вернулись в лагерь, было около четырех утра. Первым делом я пошел к Малиновскому. Сколькзий тип удрал с фестиваля, а мне пришлось вернуться в шатер. Спать хотелось чудовищно. Мне казалось, что я едва не теряю сознание.

Непонятно было, что сыграло тут больше: общая усталость, черная жижа, что теперь занимала весь мой черный ореол или, может, это Катя звала меня? О последнем я подумал только тогда, когда оказался в нигде. Забавно было, что я даже не помнил, как упал на свою лежанку.

– Паша, – улыбнулась девушка, – я соскучилась.

Я не ответил, только улыбнувшись направился к ней. Как обычно, в нигде я был в своем настоящем теле. И как обычно, обнаженным.

Обнаженной была и Катя. Когда я увидел, как девушка, изящная и гибкая, стояла у шалаша, то сразу заметил, что в ней что-то изменилось. Но только приблизившись, в свете луны я понял, в чем было дело: кожа Екатерины изменила свой цвет.

Если раньше Катя была странным серокожим существом, то теперь все было иначе. Ее идеальное тело стало белокожим, а на щечках, от смущения играл румянец.

– Ты другая, – улыбнулся я шире, – совсем другая. И выглядишь живой.

– Я только закончила делать для тебя новый зеленый ореол, Паша, – подняла она бровки, – как мы нашли новое слово. Представляешь? Нам осталось последнее слово!

– Новое слово? Это чудесно! – обрадовался я, а потом задумался, – но в каком заклинании оно было? Заклинание из сангвинарики? Магия крови?

Внезапно Катя изменилась в лице. Она будто бы погрустнела и отвела глаза. Поджала пухлые губы.

– На самом деле, – проговорила она, и голос звучал тревожно, – это были очень странные чары. Когда ты забираешь у кого-то заклинание, я каждый раз это чувствую. Пропускаю магию через себя и так узнаю, есть ли слово в ней, – она подняла глаза на меня, я же молчал и внимательно слушал девушку, – новое слово “и”. А заклинание звучит как “Месть И Забвение”.

– Месть и забвение, – проговорил я задумчиво и слова показались мне неприятными на вкус, – это не сангвинарика.

– Нет, – Катя отрицательно покачала головой, – это что-то темное и жуткое. Я ощутила невероятную тоску, когда эта магия прошла сквозь мое тело. Но рада, что все кончилось, – девушка сделала шаг мне навстречу.

Я стоял в задумчивости. Месть И Забвение. Эти слова крутились у меня в голове.

– Черное заклинание, – проговорил я и поднял глаза на Катю, которая была уже совсем близко, – Черная Спора, – догадался я.

– О чем ты? – девушка была уже почти рядом.

Я почувствовал дрожь во всем теле. Нет, дрожал не я. Мне казалось, что-то рвется наружу. В следующее мгновение я увидел, как черные тонкие щупальца вытянулись из кожи моих рук и потянулись к Кате.

– Назад! – крикнул я и отступил, девушка посмотрела на меня испуганно, – не подходи!

– Что это?! – она округлила глаза, видя, как черное нечто тянется к ней.

– Черная Спора, – проговорил я, – это магия роялистов. Неизвестно, как она повлияет на тебя!

Катя растерянно посмотрела на меня, ее зрачки забегали.

– Слово мы нашли в этих чарах? – сглотнула она.

– Да, – проговорил я и рассказал все о битве с магом крови и колбе с черной спорой.

– Тебе… тебе больно? – спросила девушка, – эта магия болит внутри?

– Нет, – я осмотрел свои руки, – но она тянется к тебе. Кажется, она может причинить тебе какой-то вред. Я не могу на этой пойти.

– Я думаю, – девушка посмотрела на меня решительнее, – я смогу тебе помочь.

– Как?

На миг она задумалась. Потом махнула рукой, и позади, у дерева, возникла лавочка.

– Подожди меня немного, прошу, – улыбнулась она.

– Время в нигде идет иначе, верно? У меня еще много дел сегодня. А вечером дуэль, – пожал я плечами, – которая я даже не знаю, как пройдет. У меня, – я кивнул на черные отростки, вот это. А мой соперник весь изранен.

– Да, – она заботливо посмотрела на меня, – время бежит тут по-другому. Так, как захочу я.

Я не ответил, только кивнул.

– Присядешь? – Катя указала на лавочку.

Когда, сторонясь Кати, я прошел к дереву и сел, девушка вернулась в шалаш.

– Кать, – внезапно я захотел спросить о Шепчущем Во Снах, потому что вспомнил о нем, – Кать слышишь? – встал, заглянул внутрь деревянной хижины. Там оказалось пусто.

– Надо же, – хмыкнул я, – исчезла. Ну, подождем.

С этими словами я вернулся на место. Ветер приятно обдувал кожу. Было тепло и свежо. А главное – спокойно. Вокруг полянки, на которой росло дерево, развернулся лес. Он выглядел темно-синим в свете луны. Где-то кричала сова. Там и тут пели сверчки.

Прошло совсем немного времени, кажется, меньше часа. Признаться, я почти не заметил этого. Был погружен в мысли о проблемах и том, как их следовало решить.

– Паш? – девушка появилась у дерева. Я даже не услышал, как она вышла из шалаша.

– Да? – встал я.

– У меня есть для тебя новый, зеленый ореол. Его я сделала, когда мы получили слово из магии Виктора Орловского. А из нового слова я сделала кое-что другое.

Что же?

Она приблизилась. Сначала быстрым шагом, но на миг остановилась и замерла, как бы решаясь.

– Если ты не уверена, – серьезно сказал я, – не испытывай судьбу. Я найду иной способ.

– Я не оставлю своего мужчину без поддержки, – решительно проговорила она и приблизилась, мы обнялись.

Мои руки скользнули по ее изящной спине, талии, попе. Правую я решил положить на крепкое бедро Кати. Она же забросила свои руки мне на плечи и мы поцеловались.

Все это время, наш контакт сопровождался странным эффектом. Щупальца, что раньше тянулись к Кате, теперь снова появились, но теперь они словно бы сторонились девушки, убегали от нее.

Когда я оторвался от ее губ и поцеловал в шею, Катя вздохнула и застонала. Щупальца же, просто исчезли, рассеялись как дым.

Я сел на лавочку и настойчиво поманил девушку следом. Она оседлала мои бедра.

– Что ты сделала? – с улыбкой проговорил я.

– Зеленый ореол. Он ставится над серым. Когда чужая магия проходит сквозь нее, сколько бы в заклинании не было слов, – девушка внезапно замолчала, застонала, потому что все это время, я целовал ее грудь, – не было… – глубоко дыша продолжила она, – ты сможешь им пользоваться и не думать о магическом выгорании. Ох… Паша… – дыхание Кати все учащалось, я же уже занимался ее сосками, – ты вообще слушаешь, что я говорю?

– Мгм, – промычал, не отрываясь от дела.

Катя захихикала, а потом застонала вновь и откинула голову назад.

– Ох… А новый ореол… прозрачный… мммм… Он пуст и ты… – она была уже не в силах говорить от возбуждения, только стонала. А я был не против. Что-то мне больше не хотелось ничего слушать. По крайней мере, сейчас.

– Прозрачный ореол, – проговорила Катя, когда все кончилось и мы перевели дух, – я вижу в тебе черный ореол. Сейчас он наполнен этой странной магией. Все заклинания искажены.

– Верно, – проговорил я, уставившись в звездное небо, – они приобретают необычную форму.

Мы лежали под деревом, прямо на траве. Странно, но зелёная подстилка казалась мягкой и теплой, как одеяло. Нигде подчинялось Катиной воле.

– Прозрачный ореол пуст. Именно поэтому я смогла сделать его так быстро. И он работает как сосуд. Если поставить его поверх черного, – девушка повернулась ко мне, забросила ножку на мои бедра, а руку – на грудь, – то можно гонять эту магию из одного ореола в другой, когда тебе будет нужно.

– Переключение режимов.

– Верно, – улыбнулась она.

– Спасибо, – я посмотрел в светло-голубые глаза Кати.

– Теперь ты станешь еще сильнее, – она поцеловала меня в плечо, – и преодолеешь все преграды.

– Я это знаю, – я кивнул, – и рад, что ты тоже так думаешь. Кстати.

– Ммм? – девушка отстранилась от моего плеча, оставив на коже пятнышко слюны.

– Как с Шепчущим Во Снах?

– С тех пор, как ты напугал его, – посерьезнела Катя, – он больше не появлялся. Но, мне кажется, он еще вернется.

– Ты делаешь то, что я просил?

– Да. Чаще меняю нигде и всегда остаюсь начеку.

– Отлично, – взглянув на нее, я улыбнулся, – если эта тварь объявится снова, мы будем готовы.

– Что? Бояринов? – нахмурилась Нордическая Дама, – маг крови был здесь?

– Был, – Олег Петрин, встал со своего места, – но теперь он умер. Доказательства тому, – он хлопнул по шкатулке красного дерева, что держал в руке, – лежат вот здесь.

Ближе к одиннадцати часам утра, я, прокуратор Петрин и представители четырех знатных домов-организаторов встретились, чтобы обсудить произошедшее с Петриным.

Еще до этого, почти сразу по возвращению в лагерь, я поспешил в шатер Малиновского. Но оказалось, что мага нет в лагере. Этот скользкий тип свалил еще ночью. Как я узнал позднее, он сослался на какие-то срочные дела в академии магии. Знает, сукин сын, что я пока что не могу до него добраться там. Не могу задать интересующие меня вопросы. Но это только до поры до времени.

Новое заседание проходило уже в другом месте. Не в судейском ложе, как в прошлый раз, а в просторном шатре, который занимал князь Сикорский.

Его тент был огромным и состоял как бы из трех частей. Со стороны они выглядели как три шатра, соединенные между собой перемычками и украшенные черно-золотыми цветами Сикорских.

Что было в двух других шатрах, я не знал. В том же, где сидели мы, расположилось что-то вроде большой и шикарной гостиной. Богатая мебель, дно устлано коврами. Да здесь было даже пианино. На нем, перед собранием, нам сыграла чудесная дочка князя. Та самая, что кидала записки в чашу.

Когда она вышла, мы начали разговор.

– Маг крови ошивался на фестивале и творил здесь свои черные дела? – Выпучил глаза толстый дворянин.

– Верно, – кивнул Олег, – и тут замешаны многие, не только маг крови. Вообще, мне кажется, – он проницательно посмотрел на всех присутствующих по очереди, – что фестиваль использовался как прикрытие для какой-то преступной схемы. Чтобы добиться своих, преступных же целей.

– Я не ослышался? – нахмурился Сикорский, – вы подозреваете кого-то из нас?

Главы домов-организаторов загалдели. Они явно были недовольны. Молчал лишь старик, что носил в прошлый раз военную форму. Теперь он, кстати, явился одетый в гражданское. Штатская одежда старила его еще сильнее.

– Он нет, – конечно, нет, примирительно поднял руки Олег, – тем более что среди вас присутствует Его Величество Князь Фомин. Главный прокуратор Екатеринодара, – он посмотрел на старика, – рад видеть вас в добром здравии.

Князь Фомин? Надо же. Глава дома Фоминых, того самого дома-хранителя магии, к которому сейчас принадлежит драконица Мира, еще и главный прокуратор города. Не слабо.

Князь Фомин встал.

– Никто никого не подозревает, дорогие друзья, – начал он медленно, хриплым голосом, – однако даже сейчас, на фестивале, мне приходится работать. Ну что поделать. Того требует безопасность империи.

Пока что я молчал, внимательно наблюдал за всеми присутствующими. Когда главы домов собирались, я заметил забавный факт: князь Сикорский прихрамывал на левую ногу. Когда я спросил его в чем дело, он проговорил:

– Катался на лошади утром. Неудачно упал, – он указал на ссадины на лице, – слава предкам, кости целы, но с ногой, – помассировал колено, – беда.

После этого началось заседание. А мне показалось, что Сикорский брешет как сивый мерин. Кстати, оказалось, что выпустить грифоницу на фестивале – это его инициатива. Он один из тех, кто поддерживает имперский заповедник деньгами. А грифоница – реклама его благотворительной деятельности.

– Мы с главным прокураторм, – продолжал Олег, – посоветовались, и пришли к выводу о необходимости проведения прокураторского расследования.

Услышав это, толстый дворянин растерянно посмотрел на Нордическую Леди и старика-прокуратора. Дама же нахмурилась. Сикорский, напротив, не выражал совершенно никаких эмоций. Он единственный, кто никак не отреагировал на эту новость.

– Команда прокураторов в сопровождении имперских следователей, – продолжал Олег, – прибудет завтра. Но не переживайте, уважаемые. Они никак не помешают ходу фестиваля. Их интересует лишь смерть Бояринова и некий орден Новой Маны, – он достал из кармана ту самую записку, что я нашел на столе в башне, – который тут замешан.

Я хмыкнул. Подумал, что хватка у Петрина точно имеется. Он сообразил забрать записку как доказательство.

– Уверяю вас, – приподнял подбородок молодой прокуратор, – мы раскопаем правду.

– Я не сомневаюсь, – вмешался Сикорский, – но, боюсь, нам пора заканчивать, – он посмотрел время на золотых карманных часах, – через два часа мы выпускаем Машеньку.

Насколько я понял, Машенькой называли самку грифона. Мне показалось это имя не милым, а каким-то издевательским.

– В любом случае, – взяла слово Нордическая Дама, – цель достигнута. Многоуважаемый Игнат Орловский выполнил свое обещание. Он нашел Олега Петрина, и дуэль состоится сегодня.

Мы с Петриным переглянулись.

– Условия чаши соблюдены, и фестиваль может продолжаться. А вас, дорогой Игнат, – мило улыбнулась Дама, – ждем вознаграждение. Я и мои коллеги, – она оглянулась на остальных глав домов, – собрали для вас приятную сумму в пятьсот тысяч рублей. Прошу, передайте моему слуге, – она указала на скромного юношу, стоящего у входа в шатер, – свои платежные реквизиты. Деньги поступят немедленно.

– Благодарю, госпожа, – сдержанно поклонился я.

– Я в вас не сомневалась, – Нордическая Дама очень странно стрельнула в меня глазками. Я сделал вид, что не заметил.

Единственным необычным событием сегодняшнего дня стало то, что Машеньку не выпустили. Ближе к обеду совершенно внезапно пошел дождь. С самого утра было ясно, а тучи, набежали почти сразу после нашего собрания. Почему их не разогнали магией, мне было не известно.

Над ареной натянули тент. Снаружи, один за одним, прокатились раскаты грома, блеснула молния. Тем не менее, на арене был аншлаг.

Людей набилось еще больше, чем в день моего первого поединка. С семи вечера шли дуэли. Теперь же было десять. И пришло наше с прокуратором Петриным время.

Сейчас я стоял на арене и слушал, как гул дождя сливается с гулом толпы. Передо мной, на том конце обновленного поля (без следов прошлых поединков), стоял Петрин.

Он выглядел ослабшим. Несмотря на то, что перед главами домов он пытался держаться молодцом, теперь, какжется, утомление и раны брали верх. Одетый, как и я в темные брюки, белую рубаху и антимагический жилет, он держал в низко опущенной руке свой проводник.

Я извлек свой. Еще до дуэли некоторое время я учился осваивать новый прозрачный ореол. Если войти в медитацию, он выглядел как еще одно, более широкое кольцо вокруг черного. И магия Черной Споры перетекала из черного ореола в прозрачный. Тогда я мог пользоваться заклинаниями, как обычно. Если же перелить спору обратно, включался этот чудовищный режим.

Я решил, что буду использовать его только в крайних случаях. И никогда в публичных дуэлях, таких как эта. Слишком опасно было показывать всем такую магию.

– Будем биться? – крикнул Прокуратор через поле, когда натянули антимагический барьер.

– Поединок должен состояться, – ухмыльнулся я, – а мы должны выявить победителя.

– Что ж, – это будет тяжеловато, – в моем сегодняшнем положении. Но я все равно не отступлю.

Я знал, что Петрин в такой форме просто ничего не сможет мне противопоставить. Тем не менее, дуэль должна состояться.

– Что ж, – ухмыльнулся я, – я тоже.

– Дуэлянты готовы? – раздался усиленный голос судьи, – если да тогда начнем. Дуэлянты…

– Стойте! – крикнул я и подозвал дуэлянта.

– Да, господин, – приблизился ко мне парнишка лет двадцати в дурацком белом паркие… предки, когда ж их уже отменят…

– Согласно статье две тысячи триста сорок восемь, – начал я, – части второй Дуэльного Кодекса, исковая сторона имеет право один раз поменять оружие. Чаша назначила меня истцом.

– Хотите сменить? – посмотрел на меня паренек.

– Верно, – ухмыльнулся я, – хочу.

– Понял, – он серьезно кивнул, – будьте добры сказать, на какое же?

Глава 13

Я махнул секунданту пальцами, ближе, мол. Парень приблизился, и я вполголоса проговорил ему чего хочу. Он нахмурился. Недоуменно посмотрел на меня.

– Это… – неуверенно начал он, – довольно нетипичная просьба.

– Я знаю, – улыбнулся я.

– Мне нужно посоветоваться с судьей на этот счет.

– Извольте, – пожал я плечами.

Секундант направился к остальным своим коллегам. Перекинулся с ними парой слов, а потом удалился с арены. Я видел, как он поднимается на трибуны и быстром шагом двигается к судейскому навесу.

Остальные секунданты смотрели на меня. Кто-то весело ухмылялся, другие выглядели недоумевающими.

– Что ты там задумал, Орловский?! Почему не начинаем?! – крикнул мне Петрин с той стороны поля.

– Я не знаю, – пожал я плечами, – секундант побежал посоветоваться с судьей. Видишь же?

Петрин промолчал. Трибуны тем временем тоже шумели. Все ждали, что же будет дальше. Слышались, однако, в этом шуме и недовольные нотки.

Спустя минуты три секундант, наконец, вернулся. Он снова перекинулся парой слов с другим своим коллегой. Тот побежал к Петрину, а другой ко мне.

– Судья считает, – хохотнул он, – что это приемлемо. Во всяком случае в Кодексе нет прямого запрета на проведение такого рода дуэли.

– Я знаю, – хмыкнул я, наблюдая, как на той стороне арены Петрин чуть ли не покатывается со смеху, послушав слова секунданта.

Позже судья объявил о том, каким образом будет разрешаться спор, и трибуны заволновались. Со всех стороны раздался хохот и недоуменные выкрики.

– Дуэлянты! К барьеру! – крикнул судья голосом, усиленным магией.

Я решительно зашагал к Петрину. Тот, прихрамывая, направился ко мне. Когда мы сошлись в центре поля, я проговорил:

– Начнем.

Он кивнул.

– Камень, ножницы, бумага, – синхронно заговорили мы, качая кулаками, – раз, два, три!

– Сука! – хотел же ножницы! – крикнул Петрин, увидев мою бумагу против своего камня, – давай до трех раз?!

– А давай!

– Камень, ножницы, бумага, раз, два, три! – Ха! – накрыл он бумагой мой камень.

Трибуны просто бесновались. Казалось, народ разделился на группы. Большая часть шокировано покатилась со смеху. Таким образом, никто дуэли ещё не проводил. В общем гуле слышались и недоумевающие возгласы и даже гневное несогласие.

– Камень, ножницы, бумага, раз, два, три! – два камня, – раз, два, три!

– Ха! Вот черт, – улыбнулся Петрин, – согласен, уделал ты меня, – поднял руки.

– Ножницы режут бумагу, – с улыбкой, пожал я плечами.

– Спасибо, – проговорил Олег, – в моем положении дуэль это последнее, чем стоит заниматься. Но ты помог мне избежать нежелательного боя и в то же время сохранить лицо. Ведь дуэль состоялась.

– На это и был расчет, Олег, – серьезно сказал я, – ты теперь знаешь об Ордене Новой Маны. А это значит, что мы с тобой еще поработаем.

* * *

Той же ночью.

Поместье Виктора Орловского.

– Вы уверены, господин, – сглотнул старый дворецкий, глядя на своего хозяина.

– Уверен, – проговорил Виктор Орловский, – я отправил вон всю прислугу. Тебе тоже не позволю тут оставаться. Они заявятся ночью, чтобы вырезать всех. И я встречу их один.

– Вы ведь погибните! – Воскликнул старик.

– Если умру, – Виктор посмотрел на свою перебинтованную руку, с которой таким варварским способом свел тату роялистов, – то так тому и быть. Главное, что Лариса и дети в безопасности у ее отца. Это не их проблемы, не их выбор и не их война.

– Но они могут остаться без главы рода, – жалобно посмотрел на него Дворецкий, – вам тоже нужно спасаться.

– Я не могу, – отрицательно мотнул головой Виктор, – я поклялся брату защитить его детей. И нарушил клятву. Это бесчестие.

– А в смерти есть честь? – не отступал дворецкий.

– Нет, – согласился Виктор, – честь есть в том, чтобы попытаться спасти близких. И я попытаюсь. Так что иди, Федор. Ты не умрешь сегодня ночью.

Когда дворецкий ушел из Викторова поместья, Орловский закрыл за ним дверь. Он последовательно прошелся по всем этажам своего четырехэтажного дома и выключил везде свет. Сам же, заперся в своем кабинете.

Он сел за стол, взглянул в окно. Там темнело ночное небо. Орловский налил себе коньяк и пригубил, извлек оба проводника: магический и защитный из ножен и положил себе на колени.

Виктор ждал. Утром к нему прилетел почтовый ворон с тайным посланием. Записка была от самого Сновидца. В ней было указано, что Сновидец придет к нему на разговор. Придет сам. И если Виктор попытается сбежать, то весь его род погибнет. Если же он будет покорен братству Роялистов, то умрет лишь он один.

Виктор не собирался умирать. По крайней мере, так просто. Последние несколько дней Орловский постоянно замечал за собой слежку. Он признался во всем супруге, это вылилось в скандал, однако жена вся же остыла. Решилась забрать дочек и уехать к отцу на время. На какое? А черт его знает. Не понятно, сколько продлится конфликт.

Орловский же больше не мог лгать себе. Он твердо решил, что если выживет сегодня ночью, то сделает все, чтобы сдержать клятву перед Сергеем, своим погибшим братом. Виктор будет драться до последнего.

Внезапно, окно, в которое он смотрелся полминуты назад, взорвалось. Всюду брызнули осколки. Куски рамы, словно шрапнель ударили в рабочий стол и станы. Виктор от неожиданности повалился на пол.

Внутрь ворвался маг. Одетый в черный дворянский плащ с капюшоном, он оказался справа, навел проводник на лежащего на полу Виктора. Даже несмотря на темноту, Виктор видел врага при помощи магии всевидящего ока.

– Сердце Вон! – крикнул маг боевое заклинание.

Полупрозрачный сгусток магии сорвался с острия его проводника и помчался к Виктору. Орловский успел отразить его защитным ножом, указал на роялиста своим.

– Рупитс! – магическая пуля красной каплей полетела в мага и прошила его навылет. Врезалась в стену позади. Маг вскинул руки, выронил проводник. Спустя секунду завалился на спину.

– Так просто не возьмете, – Виктор стер с лица кровь от пореза стеклом и встал, выглянул в дыру, которая осталась от окна.

Внизу были люди. Еще несколько магов в черных плащах приближались к запасному входу. Среди них был даже погонщик карнозавров. Высокий маг, облаченный в кожаную антимагическую броню, вел на цепях двух чудовищ.

– Подготовились, – прошипел себе под нос Виктор, – но где же Сновидец?

Неужто он сам явился в Екатеринодар из Питера, чтобы покарать Виктора? На самом деле, в это можно было поверить. Ведь Виктор – первый лет за десять, кто предал братство. Вопрос только один – когда Сновидец появится.

Внизу раздался взрыв. На мгновение Виктору захотелось упорхнуть прочь. Принять облик ворона и сбежать. Он быстро отбросил эти мысли, вспомнив, что тем самым точно обречет на смерть всех своих близких.

Тогда он вышел из кабинета и побежал по длинной галерее к лестнице. Как только оказался у ступеней, в него тут же прилетело. Шаровая молния промчалась почти у лица мага. Он едва успел спрятаться за угол. В стену с треском ударили новые сферы молний, магические пули и острые ледяные шипы.

– Сука, – закрываясь от кусков штукатурки, Виктор завалился назад, – жмут!

Внезапно, позади кто-то зашипел. Виктор обернулся. Карнозавр деловито вышел из его кабинета. Должно быть, тварь забралась в окно по крыше второго этажа.

Обнажив железные зубы, зверь пригнулся и растопырил передние когтистые пальцы. Он поднял задницу готовясь напасть.

– Корпус Атомика! – указан на него Виктор проводником.

Полупрозрачная капля магии ударила в ящера как раз тогда, когда он кинулся. Существо даже не взвизгнуло, а просто обратилось в пыль.

Впереди, к Виктору взбежали по лестнице еще два мага. Их он поразил теми же заклинаниями.

Бой длился минут десять. На протяжении этого времени Орловский расправился с тремя магами, оставшимся карнозавром, а последним достал погонщика.

Но сражение не далось ему просто. Весь первый этаж превратился в разрушенное поле боя. Сам же Виктор был трижды ранен.

Орловский, тяжело уселся на часть кожаного дивана, которая еще уцелела. Удобнее уложил раненую ногу и принялся рвать рубаху, чтобы перебинтовать плечо и бедро. Разорванная кожа на голове болела, а кровь залила лицо.

– Это и все? – шипел он себе под нос, – ну и где же ты? Я еще жив…

Он вздрогнул, когда услышал в широкой прихожей мерные и на удивление громкие шаги.

Виктор с трудом затянул повязку на руке и перевалился за диван через спинку. Извлек проводник. Шаги стали громче.

– А ты отличный боец, Орловский. Уложил всю группу, которую я послал, чтобы они предупредили о моем визите, – зазвучал глубокий мужской голос.

– Кажется, – тяжело дыша проговорил Орловский, – они не так тебя поняли. Потому что вместо разговоров, тут же напали.

– Согласен. Произошло легкое недопонимание, – усмехнулся мужчина.

Некоторое время Орловский собирался с силами, потом выскочил из-за дивана.

– Корпус Атомика! – указал он на высокого человека в черном.

Капля магии со свистом помчалась к нему. Человек спокойно поднял руку и… поймал магию, стал подбрасывать ее, как мячик для тенниса.

Виктор застыл в изумлении. Он никогда раньше не видел Сновидца. Не видел человека, который был главой их братства.

Сновидец – высокий и статный широкоплечий мужчина, носил мундир, напоминающий тот, в котором сражались имперские офицеры во времена ММв. Только был он без знаков различия и окрашен в черный цвет. Черный длинный плащ дворянина перехватывал на груди золотой шнур. Лицо Сновидца была скрыто золотой маской с витиеватым орнаментом.

Он игрался с магическим заклинанием, как ребенок, перебрасывал прозрачный мячик из руки в руку. Казалось, он наслаждается тем, с каким изумлением смотрит на него Виктор.

– Что? – весело проговорил Сновидец, – не видел такого уровня взаимодействия с маной? И это лишь малая часть того, что может дать проект Геката.

– Что? – округлил глаза Виктор, – проект Геката?

– Знал бы ты, сколько жизней молодых невинных девушек стоила мне эта, – он завертел мячик магии на пальце, – чудесная способность.

– Цель роялистов – изумленно проговорил Виктор, – ликвидировать все последствия проекта, а не пользоваться его результатами!

– Хм, – Сновидец отбросил мячик-заклинание, и оно тут же растворилось в воздухе.

– Мой бедный Виктор, – как-то добродушно проговорил Сновидец, – как много ты не знаешь.

– Я знаю одно, – Виктор с трудом встал из-за дивана, не опуская проводника, – что так легко не сдамся! Я заберу у тебя кровушки перед смертью!

Он не увидел, как Сновидец приблизился. Он словно тень, в мгновение ока оказался рядом с Виктором, выбив проводник из руки и схватив Орловского за горло. Виктор хотел было начать сопротивляться, но понял, что не может. Тело будто стало каменным.

– Когда я говорю, – зашипел Сновидец – ты плохо слушаешь меня, Виктор. А я говорю, – он снял маску, – что ты многого не знаешь.

* * *

Той же ночью.

Дуэльный фестиваль

С Хлодвигом я толком и не смог поговорить. Старик лишь поздравил меня с удачным завершением миссии, сказал, что встретиться со мной позже, ведь работы с бухгалтерией непочатый край, но парой реплик мы все же перекинулись.

– Твоя шутка с камнем, ножницами, бумагой, – проговорил он весело, – разорвала публику! Все были в восторге!

– Это был лучший из выходов, – улыбнулся я, – ненавижу драться с противниками, которые совсем никак не сопротивляются. А Олег в тот момент мало что мог сделать.

– Благородно, – кивнул Хлодвиг, – а как книга? Ее ты открыл?

– Не успел, – серьезно сказал я, – займусь этим в шатре. Спасибо, что позаботился о моей семье.