Текст книги "Имперский детектив КРАЙОНОВ. Том III (СИ)"

Автор книги: Арон Родович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Первый круг силы – самый простой и самый безопасный, чтобы включить всё тело, но не забрать ресурсы. Десять–двенадцать приседаний с контролем коленей, чтобы не заваливались внутрь. Потом выпады назад по шесть–восемь на ногу – назад проще и безопаснее для колена, чем вперёд, когда ты ещё не разогрет. Затем отжимания – сколько ровно и чисто, без «моста» и проваленных плеч. После – планка на локтях на тридцать–сорок секунд, чтобы включить корпус. Корпус – это не «пресс для красоты», это чтобы удар не складывал пополам.

Дальше – техника, но без фанатизма. Две минуты теневого боя. Не махать руками в пустоту, а прямо как по задаче: стойка, подбородок вниз, плечи прикрывают челюсть, локти ближе к корпусу. Лёгкие джебы, короткие двойки, корпус чуть работает, ноги не стоят гвоздями. Чуть смещений: шаг в сторону, шаг назад, снова в стойку. Мне важна координация, чтобы тело вспомнило, что оно не только «железо», но и система.

Когда я закончил первый круг, я сразу завернулся в матрас. Подложил подушку под задницу, чтобы тепло не уходило в металл и бетон. Разогрелся – держи. Это банальная спортивная привычка, но она реально спасает, когда могут дёрнуть в любой момент.

Минут через тридцать я почувствовал, что мышцы начинают остывать. Встал снова.

Второй круг – короче, но плотнее. Снова суставы – по минуте, чтобы ничего не «хрустнуло» на первом ударе. Потом два коротких блока: приседания уже поменьше, но быстрее, восемь–десять, следом сразу отжимания, потом снова планка или «планка с касанием плеч», если руки держат. И опять теневой бой, но уже с акцентом на защиту: уклоны корпусом маленькие, не «нырки в пол», подставки, работа плечом, чтобы не ловить в челюсть с первой секунды.

После третьего подхода я перестал делать «тренировки» и перешёл в режим поддержания. Мне не нужно было стать сильнее за утро. Мне нужно было выйти на бой разогретым, собранным и не уставшим. Поэтому я держал тело тёплым короткими включениями: пару минут движения, минуту-другую дыхания, немного стойки и лёгких ударов в воздух, чтобы руки не стали ватой, и снова под матрас, чтобы не остывать.

Если им взбредёт в голову дать ноль времени на подготовку —я буду лучше иметь разогретые мышцы заранее, чем разогревать их, пока меня уже бьют морду. И да, я отказываться от этого шанса не собираюсь.

Как раз после одной из разминок динамик ожил.

Голос был другим. Не таким, как вчера. Вчера говорили лично со мной, с интонациями и паузами, а сейчас это звучало как запись. Обращение ко всем сразу, просто поданное каждому отдельно.

– Приветствую, – произнёс голос. – Через пять минут к вам зайдут охранники. Будьте любезны, не сопротивляйтесь.

Пауза.

– За дверью также находится дополнительная группа сопровождения с огнестрельным оружием. Не делайте глупостей. Не погибайте раньше времени. Вы же не хотите потерять главный приз сегодняшнего дня? Сто миллионов рублей.

Голос звучал спокойно. Почти вежливо.

– Вас не будут скручивать. Не будут заламывать руки. Не будут надевать наручники. Просто следуйте за охраной. Не пытайтесь сбежать. Не пытайтесь вырваться. Не пытайтесь нападать.

Снова пауза, будто диктор давал время переварить.

– В здании достаточное количество охранников. Даже если вы завладеете оружием ваших сопровождающих, вас всё равно положат. Это не угрозы. Это информация.

Ну… логично.

Нужно быть полным идиотом, чтобы этого не понимать. Даже я это понимаю. Со всей своей подготовкой я прекрасно знаю: только в фильмах главный герой укладывает сотню людей пластиковым ножиком. И только в фильмах охранник терпеливо ждёт, пока в него выстрелят.

В реальной жизни всё работает иначе.

Нет, теоретически, если в коридоре их будет всего двое, я, возможно, смогу с ними справиться. Даже попытаться вырваться. Но дальше что?

Я выйду из здания и окажусь на пустой территории, где никого нет, и мне дадут спокойно убежать? Нет. Я почти уверен, что за следующим поворотом будет ещё десяток вооружённых людей. И что мне с ними делать? Они будут стрелять мимо? Да не думаю.

Так что логика в его словах есть. И если какой-нибудь идиот всё-таки найдётся, он просто упростит жизнь всем остальным.

– Также большая просьба, – продолжил голос. – Не берите ничего из камеры. Матрасы и подушки являются собственностью нашего предприятия.

Ещё пауза.

– Желаю вам удачи.

Связь оборвалась.

Буквально через секунду после последнего слова в двери что-то защёлкало. Не знаю, что именно – замочная скважина или внутренний механизм. С этой стороны ничего видно не было.

Дверь открылась.

На пороге стояли двое охранников.

В масках.

Но не в привычных масках спецназа с прорезями для глаз. Это были полностью закрытые, керамические, странные маски, будто смесь чего-то японского с чем-то нашим. Один – Свинка. Второй – Зайчик.

Я чуть не рассмеялся.

На секунду захотелось спросить, где Каркуша. Детский мультик из тех времён, когда интернет ещё не влез в каждый карман. Но я сдержался.

Сейчас даже удар дубинкой в живот – это минус к шансам на выживание. А прострелить себе колено глупой шуткой – вообще идеально, если моя цель сегодня сдохнуть.

Они посмотрели на меня.

Я начал двигаться к выходу.

Они чуть напряглись и сделали шаг назад. Вероятнее всего, моё лицо сейчас выражало что-то среднее между хищной улыбкой и довольным оскалом. Скорее всего моё лицо уже начало отражать мои метаморфозы.

Я понимал: сегодня всё может закончиться.

И умирать я не хочу.

Поэтому внутри я начал переключаться. Медленно, но осознанно. Из режима человека, который ещё вчера просто жил, в режим человека, который готов убивать. Даже если это неприятно.

Мысли становятся короче. Чище. Без лишних эмоций.

Нас этому учили.

И сейчас это обучение начинало работать.

Глава 5

Они отошли от входа и всё-таки выпустили меня наружу. Голос из динамика обещал вооружённую охрану в коридоре, но её не оказалось. И это, честно, моментально ввинтило в голову одну неприятную мысль: либо меня сознательно ведут по «чистой» линии, либо здесь настолько всё под контролем, что им реально не нужно держать стволы на каждом повороте.

Желание попробовать выбить оружие вспыхнуло само собой. У одного из них кобура висела открыто, считай, на виду. Огнестрел был только у одного. Второй шёл пустой, по крайней мере снаружи. И всё равно я задавил эту мысль ещё на первом шаге. Даже если бы я выиграл первый рывок, дальше началась бы математика коридоров и камер. А математика всегда выигрывает у героизма.

Форма у них была любопытная. Маски, конечно, выглядели смешно. Полностью закрытые, керамические, странно стилизованные, будто намешали японский театр с нашим заводским минимализмом. Один был «Свинкой», второй «Зайчиком». Комично ровно на секунду, пока мозг не напомнил, что дубинка по печени смешнее не сделает.

А вот униформа была без клоунады. Что-то близкое к спецназу, но легче, гибче, «под помещение». Ткань мягкая, не шуршащая, без грубой фактуры, которую обычно видишь на полевой экипировке. Чёрный цвет. Практичный. На чёрном хуже видно кровь, и это не легенда для кино, а банальная эксплуатация: когда противнику сложнее понять, ранен ты или просто двигаешься так же уверенно, у тебя появляется лишняя секунда. В городской работе камуфляж вообще часто выглядит как чужая шутка. Бетон, лестницы, коридоры, двери. Здесь работает другая логика: не слиться с лесом, а стать менее заметным на фоне теней, проёмов и провалов света. Не «ниндзя», просто меньше контраста.

Я думал об этом на ходу, потому что мысли, пока идёшь под конвоем, всегда ищут за что зацепиться. И лучше пусть они цепляются за ткань и цвет, чем за желание рвануть и сдохнуть в первом же коридоре.

Коридоры оказались под стать камерам. Бетонные, отштукатуренные, выкрашенные в белый. Пол тоже бетон. Глазу не за что зацепиться, никакой «человеческой» детали, чтобы понять, где ты. Только длина, повороты, одинаковые двери и ощущение, что тебя ведут внутри огромной коробки.

Каждые пару метров висела камера и динамик. Динамики, судя по всему, были не для общения охраны между собой. Скорее для объявлений и тревоги, для команд сверху, которые должны прозвучать сразу везде. Система контроля.

Шли мы минут пять. Поворот, ещё поворот, пара коротких прямых, снова двери, снова белые стены. Я специально фиксировал маршрут, насколько мог, но ориентиров не было. Оставалось только считать шаги и пытаться уловить хоть какую-то разницу в акустике. Где-то звук глох, где-то отдавал пустотой. Значит, рядом могли быть большие помещения. Или технические зоны. Или просто коридор шире на полметра.

Масштаб здания не поражал, но неприятно удивлял. Слишком большое, чтобы быть случайной халтурой. Такое проще держать за городом. В городе содержать подобную махину, завозить туда толпу людей, гонять охрану и при этом оставаться в тени было бы сложно. Здесь же всё выглядело так, будто его не прятали, а грамотно выносили туда, где меньше глаз и больше контроля.

Почему-то у меня сложилось стойкое ощущение, что это место используют не только для таких «мероприятий». Слишком уж всё было продумано, слишком масштабно, слишком системно. В паре мест я даже заметил, что двери отличаются. Не броско, не сразу, но отличаются. Где-то толще металл, где-то другая фурнитура, где-то совсем иная геометрия проёма. Значит, назначение у этих зон разное. Значит, здесь делают не только бои.

Я понял, что мы приближаемся к нужной точке, ещё до того, как увидел сам вход. Камеры и динамики стали реже. Вместо них начали появляться обычные офисные двери – серые, невзрачные, будто их закупали оптом по каталогу «для учреждений». Никакой брутальности, никакого индустриального пафоса. Просто двери. Такие, которые ты видел десятки раз – в играх, в американских фильмах, в дешёвых сериалах. Как будто дизайнеру сказали: «Сделай, как у всех». И он сделал.

Кульминация выглядела именно так.

Две серые двери с ручками. Банально. Клишировано. Почти смешно.

Охранники за всё время не произнесли ни слова. Шли уверенно, движения отточенные, без суеты. Этот маршрут они проходили не первый десяток раз. Может, и не первую сотню. Они остановились, синхронно потянули двери – и в этот момент один из них, тот, что был в маске «Свинка», всё-таки заговорил:

– Проходи. Там тебе всё объяснят.

– Хорошо, – ответил я.

Внутри было темно.

Не просто полумрак – именно темно. Глухо. Пространство словно отсутствовало. Потом вдалеке появилось белое пятно света. Размытое, далёкое. Интуиция сразу подсказала – это арена. Центр. Точка, ради которой всё это и построено. А место, куда я вошёл, было чем-то вроде коридора, козырька, переходной зоны. Узкой полосой между тьмой и светом.

Как только я переступил порог, сверху начали загораться светильники. Маленькие, точечные, один за другим. Не резко, не вспышкой – последовательно. Как по таймеру.

Шоу начинается.

Мысль пришла сама, без эмоций. Просто констатация. Ну ладно. Не будем заставлять ждать. Тем более, что у одного из них огнестрел всё ещё при себе. Получить пулю в затылок из-за глупого выпендрёжа – максимально идиотский финал. Когда всё уже решено, лучше не строить из себя героя.

Я пошёл вперёд.

И почти сразу заметил, что с других сторон запускаются такие же световые дорожки. Такие же включающиеся сверху лампы. И вместе со светом начали появляться люди.

Я насчитал двенадцать.

Таких же, как я.

Хотя почти уверен, что дверей в темноте больше. Между нами было приличное расстояние. Достаточное, чтобы не разглядеть лица, но более чем достаточное, чтобы считать походку, темп, манеру движения. Поведение.

Как минимум восемь мужчин и четыре девушки.

И как минимум четыре из этих мужчин мне сразу не понравились. Не потому что «плохие люди», а потому что с ними я не хотел бы сходиться в первых боях. На них уйдёт слишком много ресурсов. Слишком много сил.

По походке было видно – бойцы. Один из них, прямо напротив меня, метров в шестидесяти, особенно выделялся. Даже с такого расстояния я видел, что он готовился. Шёл чуть в припрыжку, мягко, не теряя тепло в ногах. Делал ровно то же самое, что и я ещё совсем недавно.

Трое других были просто массивными. Лысые, тяжёлые, с походкой людей, которые привыкли давить массой. Тут всё тоже было понятно. Скорее всего, зарабатывают они не умом.

Зачем здесь девушки – я не понимал.

Нет, дело не в предвзятости. И не в «правах». Просто сухая физика. Ни одна из этих четырёх не сможет сравниться по силе даже с одним из этих трёх амбалов. А уж с тем, что идёт напротив меня, – тем более. С ним даже я не могу быть уверен на сто процентов, что справлюсь.

Помещение постепенно проявлялось, но фактов это добавляло мало. По сути, всё вокруг оставалось кромешной тьмой. Только центральный круг – арена – был залит светом. Всё остальное будто специально утопили в черноте, чтобы убрать контекст, лишить ориентиров, оставить только людей и пространство между ними.

Кто-то явно создавал здесь шоу.

Не просто место для убийств, а сцену. С выходами, светом, паузами. С расчётом на зрителя.

И это было, пожалуй, самым неприятным во всём происходящем.

Мы все шли медленно к арене. Никто не торопился. И дело было даже не в экономии сил. Просто каждый из нас понимал, что, как только мы выйдем в свет, начнётся.

Где-то сверху прозвучит приятный, хорошо поставленный голос, который объявит простую вещь: сегодня мы здесь для того, чтобы кто-то один ушёл отсюда живым. Остальные – статистика. Мясо для шоу. Может, по правилам останется двое. Может, им нужен финал «один на один», а перед этим устроят сетку. Я мог строить схемы сколько угодно, но правил я всё равно не знал. А гадать, когда тебя ведут под прожекторы, занятие так себе.

В голове крутились варианты. Два на два, потом снова два на два, потом финальная бойня между теми, кто останется. Или сразу «мочите друг друга», без раундов и пауз. Спонсорам нравится разное. Одним важна драматургия, другим – кровь и скорость. И в этом помещении, где тьма жрала всё вокруг, а свет был выложен дорожками, как сцена, мне почему-то казалось, что они любят именно постановку.

Я понял, что тяну время, и это меня раздражает.

Тяну – значит, остываю.

Остываю – значит, теряю то, что сам же набрал в камере разминками.

В какой-то момент я просто решил ускориться. Зачем растягивать дорогу, если конец у неё всё равно один? Чем быстрее выйду в свет, тем меньше успеет уйти тепло из ног и спины. Я добавил темп и почти сразу оторвался от общего движения.

Через пару минут я уже был у края арены.

Линия света шла по полу чётко, как разметка. Шаг за неё ощущался не как переход в другое место, а как вход в кадр. Будто на тебя навели камеру, и теперь ты обязан играть.

Я сделал шаг.

Свет ударил сверху и сбоку. Не прожектором, не слепящим пятном, а плотным, выверенным освещением, которое подчёркивало фигуру и убирало всё лишнее вокруг. Мир стал простым: круг света, бетон под ногами, тьма за границей, воздух, в котором, казалось, можно почувствовать чужое внимание.

Моему примеру почти сразу последовал тот парень напротив. Тот самый, что шёл в припрыжку, удерживая тепло. Он тоже шагнул в свет – уверенно, без оглядки. И ровно в этот момент я понял одну вещь: мы оба сделали одно и то же по одной причине.

Мы не хотели дарить им паузу.

Двое на арене – и тянуть уже смысла нет.

Остальные это поняли мгновенно. Кто-то сорвался с места первым. Резко, с короткой злостью, будто боялся показать страх медленной походкой. Кто-то пошёл более сдержанно, но тоже ускорился. Один из амбалов перешёл на лёгкий бег, без спешки, как танк, которому всё равно, сколько до цели – он всё равно доедет. Девушки тоже ускорились, хотя у них это выглядело иначе: не спортивно и не уверенно, а как попытка успеть за ритмом, который им навязали.

Ещё секунд двадцать – и все мы стояли на арене.

Каждый возле своей световой дорожки. Дистанции между нами сохранялись. Расставили грамотно, чтобы никто не мог сходу вцепиться в соседа и устроить драку до объявления. Свет сверху держал нас ровно в тех местах, где должен был держать. За границей круга оставалась тьма. И она была настолько плотной, что хотелось проверить рукой, не упираешься ли ты в стену.

Я успел оценить лица только обрывками. Чертами они всё ещё терялись на расстоянии, но поведение читалось. Кто-то держал плечи высоко, будто заранее защищал шею. Кто-то разминал кисти, сжимая и разжимая пальцы. Кто-то стоял неподвижно, как будто пытался стать мебелью, которую никто не заметит. Тот парень напротив сохранял упругость в ногах, мягко перекатывался с пятки на носок. Он не играл. Он готовился.

И вот тогда сверху заговорили.

Голос был чистый. Отполированный. С тем тоном, который используют люди, привыкшие говорить «вежливо» про грязные вещи. Он звучал так, будто это не бойня, а премия в дорогом клубе.

– Приветствую вас, участники, – произнёс ведущий. – Сегодня вам выпал великий шанс…

Пауза была сделана идеально. Чтобы слова успели осесть. Чтобы кто-то успел поверить. Или хотя бы сделать вид.

– Кто-то из вас сегодня уйдёт отсюда со ста миллионами рублей… – голос будто улыбнулся, – и с одним секретным призом от наших спонсоров. О нём вы узнаете только в момент победы…

Ещё пауза.

– Помимо денег и благ, – продолжил ведущий, – наши спонсоры предлагают вам ещё одну вещь. Самую ценную.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось и одновременно стало холодно ясно. Они не собирались объяснять это аккуратно. Они собирались наслаждаться.

– Жизнь, – сказал голос.

На арене стало тихо настолько, что я услышал собственное дыхание и чужие вдохи рядом. Кто-то судорожно сглотнул. Кто-то переступил с ноги на ногу. Амбал справа чуть качнул шеей, будто разминал позвонки. Девушка слева опустила взгляд вниз, на линию света под своими ступнями, как будто пыталась убедить себя, что это просто разметка, а не граница, за которой начинается смерть.

А я в этот момент поймал себя на мысли: они не просто хотят победителя.

Им нужен спектакль.

И актёры уже на арене.

Глава 6

Я видел как после его слов, мои соперники замерли. Ну и понятно, что все напряглись.

Хотя, если честно, я изначально понимал, что примерно к этому всё и идёт. Формат, подача, паузы – всё кричало о таком раскладе. И тут голос продолжил.

– Но! – прозвучало откуда-то сверху, с той же вежливой интонацией, от которой хотелось скрежетать зубами. – Есть ещё один вариант, который мы можем рассмотреть вместе с вами.

Пауза.

– Вас двенадцать. А миллионов – сто. Скажите, а можно ли сделать так, чтобы эта сумма делилась ровно на десятерых?

Он даже не торопился. Дал фразе повиснуть в воздухе, дал нам самим дойти до вывода.

Ну да. Я понял, к чему ты ведёшь, дружище.

Ты предлагаешь, чтобы кто-то пожертвовал собой ради остальных.

И, зная людей… это, мягко говоря, не самый распространённый сценарий.

– Думаю, вы уже догадались, – снова заговорил ведущий, словно читая мысли. – Да. Именно так. Двое из вас могут пожертвовать собой. Стать, скажем так, альтруистами. И помочь всем остальным.

Слова «альтруисты» и «помочь» в этом месте звучали особенно мерзко.

– Всё очень просто, – продолжал голос. – Всего лишь двое из вас поднимают руку и остаются здесь, на арене.

Он сделал ещё одну паузу. Чисто театральную.

– Дальнейшая их судьба… – голос стал чуть мягче, почти заботливым, – будет зависеть от наших спонсоров. Смерть. Другие мучения. Или развлечения публики. Это уже не проблема тех десятерых, кто уйдёт.

Тишина стала плотной. Кто-то рядом едва заметно вдохнул глубже обычного. Кто-то напрягся, словно собирался сделать шаг, но передумал.

– Те, кто останется в числе десяти, – продолжал ведущий, – получат по десять миллионов рублей каждый. Вам завяжут глаза, введут в медикаментозный сон и доставят примерно в то же место, откуда вас забирали. Без лишних воспоминаний. Без лишних вопросов.

Слишком красиво, чтобы быть правдой.

– Всё, что требуется от вас, – сделать первый шаг. Спасти других.

Он выдержал паузу и добавил, уже почти игриво:

– А может быть… именно эти двое получат не по десять и не по сто миллионов. А, скажем, миллиард. Кто знает? Кто знает.

Да уж. Классическая приманка. Крюк с наживкой для тех, кто думает, что он умнее остальных.

– В этом и смысл, – подвёл итог голос. – Возможность. Выбор. Надежда.

Я слушал и автоматически прокручивал варианты. Если убрать слова и оставить суть, картинка была простой. Либо ты добровольно выходишь из уравнения, либо участвуешь в бойне. Никакой третьей дороги. А все разговоры про «выживание», «награды» и «миллиарды» – просто декорации.

В реальности же «альтруисты» либо умирают быстро, либо их очень долго и показательно ломают. Для рейтинга. Для зрелища. Какое-нибудь показательное вскрытие прямо здесь, в центре круга. А может, сразу двоих. Почему бы и нет.

Честно говоря, альтруизмом я никогда не страдал.

Но, что хуже всего, я даже на секунду задумался.

Не потому что хотелось сыграть в героя. А потому что в голове мелькнула другая мысль: а если попробовать? Если сознательно войти в этот сценарий и потом выбраться? Опыт у меня есть. И знания тоже. Я уже бывал в ситуациях, где правила писали не для того, чтобы их соблюдать.

Плюс ко всему, у меня почему-то было стойкое ощущение, что меня уже ищут. Что где-то снаружи эта история начала шевелиться. И если потянуть время, если дожить… помощь может прийти.

Вопрос был только один.

Кто первый решится поднять руку.

* * *

Женя, Ксюша и Соня сидели в кабинете и молчали. Тишина была не напряжённой, а вязкой, которая появляется, когда все мысли уже прогнали по кругу, но ни одна не зацепилась.

К ним вот-вот должна была присоединиться Катя.

Ещё вчера они договорились: если Рома не объявится, встречаются в офисе и начинают думать, что делать дальше. Формально – план. По факту – надежда, что в процессе хоть что-то щёлкнет. Пока не щёлкнуло ничего.

Женя уже успел позвонить родителям. Ответ был короткий и неприятный: никакой информации. Отец и вовсе сегодня отсутствовал – какая-то важная встреча, недоступен, «перезвоню позже». Позже, которое ничего не решало.

Так они и сидели.

Тихий стук в дверь прозвучал неожиданно – слишком аккуратный, почти вежливый. Все трое одновременно повернули головы.

Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Катя.

Рыжие волосы, строгий классический костюм – и это сочетание почему-то сразу резало глаз. Юбка чуть выше колен, с аккуратным разрезом сбоку, белая рубашка, сидящая идеально. Она выглядела так, словно пришла не обсуждать, как вытаскивать Рому неизвестно откуда, а на обычный рабочий день.

На их фоне контраст был очевиден.

Евгений был одет по-спортивному – так, будто в любой момент готов сорваться и бежать, драться, ломать двери. Ксюша выглядела почти так же: удобная одежда, никаких лишних деталей, максимум практичности.

Соня внешне тянулась к стилю Кати, но разница читалась сразу. Там – дорогие аксессуары, брендовая юбка и безупречная блузка. Здесь – аккуратный, но всё-таки масс-маркет. Не плохо. Просто иначе.

Катя вошла и, даже не присаживаясь, первым делом спросила:

– Ну что? Кто-нибудь дозвонился? Есть хоть что-то?

– Нет, – ответил Женя. – Даже мои родители помочь не могут.

– А кто твои родители? – спокойно уточнила Катя.

Женя уже открыл рот, явно собираясь отмахнуться, но Ксюша опередила его:

– Евгений Александрович Решетников, – сказала она с лёгкой усмешкой. – Прошу любить, жаловать и чествовать нашего княжича.

Катя чуть приподняла бровь.

– О, – сказала она. – Тогда приятно познакомиться. Екатерина Иосифовна Кац.

Вот теперь уже приподнял брови Женя.

– Та самая Кац? – уточнил он. – И тот самый Иосиф – твой отец?

– Да, – кивнула Катя. – Та самая. И тот самый.

Ксюша нахмурилась, явно не понимая, что происходит.

– Подождите… – осторожно сказала она. – А что не так с Кацами? Это же баронский род. Почему ты так удивляешься, Жень?

– Ну… – Женя хмыкнул. – Барон не барон, а денег у него, наверное, даже больше, чем у моей семьи.

Ксюша недовольно фыркнула.

– То есть ты хочешь сказать, что ваш род беднее какого-то баронского?

– «Какого-то», – усмехнулся Женя. – Ты бы поизучала вопрос. Или с Катей поговорила. Тогда поймёшь, о чём речь. Это один из самых богатых родов Империи.

– Тогда почему они бароны? – не унималась Ксюша.

– А это уже к Иосифу Кацу, – пожал плечами Женя.

Катя не выдержала и резко вмешалась:

– Мы тут шляпами мериться решили? Или обсуждать, у кого юбка длиннее и рукава короче? – она посмотрела на всех сразу. – Что будем делать с Ромой?

Повисла короткая пауза.

– Не знаю, – честно ответил Женя. – Ты отцу звонила?

– Недоступен, – покачала головой Катя. – Сегодня куда-то уехал.

– Мой тоже, – подтвердил Женя.

Ксюша медленно выпрямилась в кресле, и по её лицу было видно – мысль наконец-то оформилась.

– Вам не кажется это странным? – сказала она. – Два крупных игрока Империи, которые отвечают за Серпухов и ближайшее Подмосковье, сегодня одновременно отсутствуют и недоступны.

Женя напрягся.

– Ты на что намекаешь?

– Ни на что конкретное, – спокойно ответила Ксюша. – Просто отмечаю факт. И он мне совсем не нравится.

В это же время, в этом же бизнес-центре, по ступенькам поднимался один уставший, чёрный, уже откровенно грязный и лохматый Чешир.

Мысли у него в голове крутились простые, как гвоздь.

«Жрать. Пить. Жрать. Пить. Жрать. Пить.»

– Да когда же я уже дойду… – мрачно бурчал он про себя, переставляя лапы.

Энтузиазм, с которым он начинал путь обратно к офису, закончился этажей пять назад. Но это было по ощущениям Чешира, на самом деле это была только третья ступенька. Остались только упрямство, злость на лестницы и пустой желудок, который уже не просто намекал, а открыто требовал сатисфакции.

Почему-то – своими кошачьими, вроде бы маленькими, но на удивление цепкими мозгами – Чешир был уверен: именно здесь он найдёт Женю. Или кого-нибудь из Роминых баб. Почему – он сам бы не смог объяснить. Просто знал. Внутренний компас уверенно показывал сюда.

Именно поэтому он сразу потащился в офис, а не в квартиру Ромы. Хотя логика подсказывала, что там вполне могла быть Ксюша. Первая баба, которую Рома себе завёл. Зачем завёл – непонятно. Чего ему, Чешира, не хватало – тоже загадка. Но факт оставался фактом.

«Жрать. Пить. Жрать. Пить.»

Последние ступеньки давались особенно тяжело. Лапы уже не пружинили, хвост уныло волочился, шерсть торчала клочьями, а спина говорила всё, что она думает о бетонных лестницах и многоэтажных бизнес-центрах.

И вот – последняя ступенька.

Коридор.

Почти счастье.

Ещё пару метров – и офис.

И тут Чешир наконец-то задумался.

А как он, собственно, туда попадёт?

Ручка была высоко. Неприлично высоко. Двери он, конечно, понимал. Концептуально. Видел, как их открывают люди. Но сам делать это пока не умел. Ни лапами, ни хвостом, ни взглядом силы.

«Может, поскрестись?» – подумал он.

Подойдя ближе, он уловил голоса за дверью. Кошачий слух работал отлично, даже когда остальное тело работало из последних сил. Он не просто слышал – он частично разбирал слова. Там были Женя, Ксюша, ещё кто-то. И Ксюша, судя по интонациям, выдвигала какую-то очень неприятную, тревожную идею.

Дверь молчала.

Никто не открывал.

Чешир нахмурился по-кошачьи – всем лицом сразу – и для начала аккуратно почесал дверь лапкой. Так, вежливо. С намёком.

Ноль реакции.

Он подождал секунду. Потом ещё

«Ну и ладно,» – мысленно фыркнул он.

И тут ему в голову пришла идея.

Он видел такое по телевизору. В тот вечер, когда Рома ушёл в ресторан и оставил его дома одного с включённым каналом про животных. Там какие-то лошади так делали. Били задними ногами. Сильно. Эффектно. Двери разлетались.

«Чем я хуже лошади?» – решил Чешир.

Он развернулся, прицелился.

Первый удар был пробный. Глухой. Ничего.

Второй – уже злее. Дверь дрогнула, но не поддалась.

На третий раз он вложился по-настоящему.

Задние лапы оторвались от пола, тело вытянулось, и в этот самый момент дверь открылась.

Чешир не успел ни затормозить, ни скорректировать траекторию.

Он влетел внутрь и смачно плюхнулся пузом на пол.

Абсолютное фиаско.

«Ну всё. Посмешище», – мрачно констатировал он.

Но произошло странное.

Никто не засмеялся.

Наоборот – все явно обрадовались.

– О! – первым отреагировал Женя. – Это же кот Ромы. А как его зовут?

Ксюша даже не задумывалась:

– Засранец.

«Сама ты засранка», – с достоинством подумал Чешир, поднимаясь на лапы, отряхиваясь и стараясь выглядеть так, будто всё именно так и было задумано.

* * *

Я решил испытать удачу и поднял руку.

– Господин ведущий, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – А вообще, как именно будут проходить испытания? Есть ли варианты без этого… альтруизма, но чтобы в итоге вышли не один, а несколько человек?

Ведущий уже набрал воздуха в грудь и видно уже собирался открыть рот, явно собираясь отрезать что-нибудь в духе «правила есть правила», но я намеренно продолжил, не давая ему сразу перехватить инициативу. Мне нужно было внимание. Моё. И, возможно, внимание спонсоров.

– Я, например, если бы победил, готов был бы поделиться. Не обязательно же, чтобы остался только один.

Не знаю почему, но мне действительно не хотелось, чтобы эти люди сдохли просто так.

Профессиональная деформация, наверное. Оперативник даже в дерьме остаётся оперативником. Если есть шанс защитить гражданских – ты его используешь. А здесь, как ни крути, из двенадцати минимум пятеро точно были обычными людьми. Не бойцами.

Вот девушка слева от меня – вообще, по-моему, проститутка. Или эскортница, что сути не меняет. Слишком манерная, слишком цепкий взгляд, который всё время бегает по мужчинам в поисках того, за кого можно ухватиться. Кого можно «зацепить» так, чтобы он захотел её защитить.

Пластика у неё тоже читалась сразу. Не грубая, не дешёвая – хорошие хирурги работали. Грудь, линия бёдер, лицо – всё аккуратно, выверено. Не её это было. Не родное. Такие детали я различал автоматически. Повадки, стойка, то, как она держит плечи и как реагирует на опасность. Они привыкают к риску, к разным клиентам, поэтому не впадают в панику сразу. Но и бойцами от этого не становятся.

Ведущий, наконец, вмешался:

– Нет, – сказал он ровно. – Вы здесь правила ставить не будете. Правила устанавливаем мы.

Пауза.

– Хотя… – добавил он уже другим тоном. – Подождите секунду.

Сверху будто что-то шепнуло ему в ухо. Или он сделал вид.

– Спонсоры, в принципе, готовы рассмотреть ваше предложение. Вы можете его сформулировать.

Отлично. План сработал. Теперь нужно тянуть время.

– Я… – начал я, но осёкся. – Я не готовился к таким мероприятиям. Мне нужно время, чтобы подумать.

В динамике прозвучал короткий смешок.

– Ха. Господин Крайонов, – произнёс ведущий с нескрываемым удовольствием. – Я понимаю, к чему вы ведёте. Вы просто хотите потянуть время.