Текст книги "Слепень (ЛП)"

Автор книги: Арон Борегар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Лиэнн молча последовала за Заком к лестнице.

– Хм... Может быть, будет лучше, если мы будем держаться вместе, – сказала Молочница. – Тебе не кажется?

Зак остановился у подножия лестницы, глядя на бесчувственное тело Нины. В его голове промелькнули кадры из видеозаписи.

Лицо Остина у него на члене. Анус Нины, прижатый ко рту Лиэнн.

Слова, сказанные Лиэнн у костра – как раз перед тем, как все стало туманным, – эхом отдавались в его голове:

Если бы я сказала тебе, что планирую трахнуться только с тобой в эти выходные, тебе стало бы от этого легче?

В тот момент, если бы наркотический коктейль не подействовал так быстро, он бы согласился. Он бы запрыгал от радости. Но у них не было этого органичного момента. Была ли Лиэнн готова пожертвовать своими желаниями, чтобы не причинить ему боль, или нет, уже не имело значения после того, в чем они участвовали предыдущей ночью.

Все так херово, – подумал Зак.

Он с отвращением посмотрел на Рубена и его подружек и наконец решился ответить на вопрос Молочницы.

– В обычной ситуации было бы разумнее держаться вместе. Но вы – не обычные люди. Вы – злобные, испорченные мрази. Без вас нам будет лучше.

– То, что вы натворили, было вашим собственным выбором, – сказала Джен. – Не злитесь на нас из-за того, что вы...

– Просто держитесь от нас подальше! – крикнула Лиэнн. Она оглянулась на Зака, который сверлил Рубена убийственным взглядом. – Пойдем, малыш. Пойдем.

Поднимаясь по лестнице, они слышали, как остальные ворчат. Но Заку было плевать, что они там говорят. Он думал только о том, как уберечь Лиэнн.

– Что... что происходит? – прошептала Нина.

Зак посмотрел на нее. Огромная шишка в форме яйца на ее лбу, появившаяся после столкновения со стеной дома, продолжала расти. На месте пореза запеклась кровь и брызги рвоты существа. Несмотря на то, что с Ниной изменяла ему его женщина, он испытывал к ней жалость. Их всех обманули.

– Мы пойдем в нашу комнату, – сказал Зак.

– Остин? – пробормотала Нина. – Почему ты меня несешь?

Он вошел в комнату и усадил Нину на кровать.

– Ты ударилась головой, – сказал Зак. – Ты была без сознания несколько минут.

Когда Лиэнн подошла к Заку, он заметил, что на ее лице отразилась боль от мысли, что ей придется напомнить Нине о том, что произошло на улице.

– У меня кружится голова, – сказала Нина.

– Просто полежи спокойно и расслабься, – сказала Лиэнн.

Она уложила Нину на спину, затем повернулась к Заку и указала на угол комнаты. Когда они отошли достаточно далеко от Нины, Лиэнн прошептала ему на ухо:

– Может, не стоит ей говорить...

Зак покачал головой.

– Она все равно узнает, так или иначе.

– Но я не знаю, выдержит ли она это прямо сейчас.

Внезапно раздвижная стеклянная дверь рядом с ними разлетелась вдребезги. Безжизненное тело Остина влетело в балконную дверь и сорвало жалюзи, которые были опущены с одной стороны. Его разбитая голова ударилась об пол. Из-за свежих порезов от осколков стекла, которые теперь покрывали его тело, в дополнение к отсутствию руки во время нападения слепня, он представлял собой кровавое месиво из увечий.

Нина и Лиэнн одновременно вскрикнули, услышав звук хлопающих крыльев слепня.

– Бегите! – закричал Зак, толкая женщин к двери.

Когда тварь проникла внутрь через разбитый балконный вход, женщины выбежали за дверь. Зак оглянулся, наблюдая, как слепень стремительно приближается к нему.

Он едва успел выскользнуть в коридор и вовремя закрыть дверь. Но как только слепень встала на место, острые, как пила, клыки существа вонзились в деревянную дверь.

Жвалы слепня ударили по двери с такой силой, что от нее откололся кусок дерева, порезав Заку бицепс сбоку.

– Черт! – закричал он, хватая себя за руку. – Продолжайте бежать! Оно влетает в чертову дверь!

Когда Зак, Лиэнн и Нина направились к лестнице, шум стал ближе.

– Что, черт возьми, там происходит? – закричал снизу Рубен.

– Оно внутри! – взвизгнула Лиэнн.

Дверь в ванную на втором этаже открылась.

– Что за чертовщина тут...

Вопрос Джен внезапно прервал похожий на меч рот слепня. Она вонзила зазубренное жало ей в грудь, оставив огромную рваную рану прямо над сердцем.

От удара Джен перелетела через перила и с глухим стуком рухнула на кухонный островок. Когда ее тело ударилось о столешницу, на нее и все вокруг выплеснулось изрядное количество крови.

– Н-надо валить отсюда! – крикнул Рубен, распахивая входную дверь. – Эта тварь – убийца!

По лицу Уитни уже текли слезы ужаса. Не сводя глаз с нависшего над ними существа, она ответила Рубену:

– Куда мы пойдем?!

– Куда угодно, только не быть здесь, в доме этого гребаного ковбоя!

– Но Джен нужна наша помощь!

Слепень спикировала вниз и уселась на дрожащее тело Джен, используя свой рот как бензопилу, чтобы перерезать ей кости, как маньяк из фильма ужасов.

– Тогда, черт возьми, помоги ей, – сказал Рубен, сердито выходя за дверь.

Насекомое-садист закончило распиливать шею Джен, и ее голова шлепнулась на пол. Из обрубка хлынула алая струя. Слепень жадно лакала кровь, как ребенок – мороженое в жаркий день.

Уитни бросилась к входной двери, но Молочница осталась, приблизившись к Нине и Лиэнн, стоявшим у подножия лестницы.

– Может, нам последовать за ними? – спросила Лиэнн, посмотрев на открытую дверь, а затем снова на Зака.

Зак посмотрел на приоткрытую дверь спальни с другой стороны кухни и взял Лиэнн за руку.

– Нет, идите за мной!

Они вбежали в комнату, и, как только Нина и Молочница оказались внутри, Зак закрыл дверь и запер ее на замок.

– Всем тихо, – прошептал Зак. – Подойдите к окну и откройте его. Наверху эта штука проделала дыру прямо в двери.

Когда Лиэнн открыла оконный замок, Нина прижалась к стене, скуля от ужаса, как травмированный щенок.

– Мы должны соблюдать тишину, – сказала Лиэнн.

– Не открывай шторы, – сказала Молочница. – Слепни в основном находят свою жертву по визуальным ориентирам. Если она нас не увидит и не услышит, то, скорее всего, улетит, как только насытится.

Зак сердито посмотрел на Молочницу, не зная, как относиться к тому, что она находится с ними в одной комнате. Он бы предпочел, чтобы она осталась со своими людьми, но бойня началась слишком быстро, чтобы что-то обсуждать.

Придется терпеть ее присутствие.

ПОХОД

– Может, ты уже поторопишься, черт возьми? – спросил Джаред.

Тоби услышал раздражение в голосе напарника. В темной кабинке он поправил рюкзак, и его снова вырвало. Тошнота не отпускала, но, по крайней мере, галлюцинации начали проходить.

– М-мне как-то нехорошо... – крикнул Тоби.

Джаред фыркнул.

– У нас нет времени на то, чтобы тебя выворачивало! Ты и так сегодня нас сильно задержал! Шевелись!

– Мы тут стоим уже целую вечность, – сказал Уэйн. – Может, оставим его здесь, а сами спустимся?

– Может, ты просто займешься своими делами и дашь мне делать мою работу? Ты проявляешь неуважение к моему напарнику. Мы не работаем в одиночку. Если там начнется заварушка и мне придется разобраться с этими придурками, мне нужно, чтобы мой парень Тоби прикрывал мне спину.

Пока Джаред разглагольствовал, Тоби почувствовал, что с ним все будет в порядке. Он вытер губы, сел и пробормотал:

– Чертов Гас был прав. Это не шутки.

Тоби перекинул рюкзак через плечо, и, к его досаде, рации, прикрепленные к рюкзаку, упали в темную дыру.

– Блядь! – выругался Тоби. – Чертов идиот! Почему ты просто не положил их в пакет?

– Что, черт возьми, там происходит? – закричал Джаред. – Нам нужно уходить, сейчас же! У нас остался всего час до захода солнца, и нам нужно взглянуть на этих лошадей при свете дня!

– Ладно-ладно, – сказал Тоби, наконец-то сумев выбраться из сортира.

– Черт возьми, уже пора, – сказал Уэйн.

Все трое поспешили по тропинке. Они шли по теплому лесу, и солнечные лучи пробивались сквозь тенистые деревья.

– Сколько еще осталось? – спросил Тоби, вытирая пот со лба платком.

– Как ты вообще можешь быть гребаным рейнджером и не знать об этом? – спросил Уэйн.

– Ты проповедуешь в хоре, Уэйн, – сказал Джаред. – Если ты не заметил, Тоби просто стремится к минимуму. Не удивлюсь, если он не знает ни одной из этих тропинок. Он слишком занят тем, что курит травку.

– Эй... давай не будем давать местным повод для сплетен, ладно? – сказал Тоби.

Когда они дошли до развилки, Уэйн замедлил шаг и посмотрел на Тоби.

– Если бы было хоть немного заметнее, что ты под кайфом, ты бы уже светился зеленым.

– Ага, – рассмеялся Джаред. – Как Халк или кто-то вроде него, только без мускулов и с маленьким членом. И...

– Что это за хрень? – спросил Уэйн, указывая на что-то за деревьями.

Тоби обернулся и увидел огромного слепня, сидящего на ветке дерева. Того самого слепня, которая схватила человека-осу посреди дороги. В темнеющем лесу было видно жуткое зеленое свечение, исходившее от этого существа. Оно неподвижно смотрело на них.

– Она была настоящей... – прошептал Тоби.

– Д-дай мне мое чертово ружье, – скомандовал Уэйн.

– Тихо! – сказал Джаред. – Ты же не хочешь ее разбудить!

– Пристрели ее! – сказал Уэйн. – Или дай мне ружье, и я...

В мгновение ока слепень ожила и издала пронзительное жужжание, не дав Уэйну договорить. Покрытая запекшейся кровью муха пронеслась мимо, и ее зазубренные челюсти вонзились в живот Уэйна, как клизма в прямую кишку. Кишки вывалились на землю, а верхняя часть тела Уэйна отлетела назад, перевернувшись в воздухе и забрызгав кровью Тоби и Джареда.

Они переглянулись и закричали.

– Бежим, мать твою! – заорал Джаред.

Он поднял винтовку и несколько раз выстрелил в сторону жужжания. Но слепень двигалась так быстро, что к тому времени, как пули вылетели из ствола, она уже переместилась в другое место.

Чудовище уселось на распотрошенную верхнюю часть тела Уэйна, и Тоби немного полегчало. Пока они бежали по тропе, увеличивая расстояние между собой и смертоносным слепнем, Тоби молился, чтобы тело Уэйна отвлекло ее и позволило им спастись.

АМБАР

– Ты уверен, что нам стоит остаться здесь? – спросила Уитни. – Тебе не кажется, что в доме было бы лучше...

– Сука, я просил тебя, блядь, подумать? – спросил Рубен. – Не то, чтобы я должен был объясняться, но в амбаре нет окон для этого... это то, что нужно, чтобы заглянуть внутрь или взломать дверь, – он посмотрел на различные сельскохозяйственные инструменты, развешанные у входа, и вместо вил и лопаты выбрал топор. Он снял его и прислонил к стене. – К тому же, по крайней мере, здесь у нас полно оружия.

– Просто... я не чувствую себя в безопасности, – прошептала Уитни. – Мне не нравится здесь находиться.

С каждым ее словом у Рубена повышалось давление. Он устал от расспросов. Он вспомнил коттедж, где Зак ударил его и повалил на задницу. Когда он пришел в себя и взглянул на девушек, у Уитни, в частности, было такое выражение лица – как будто, когда эти удары ошеломили его, они одновременно ошеломили и ее уважение к нему. На ее лице отразилась смесь отвращения, смущения и неприязни. Крутой парень, который командовал ею, больше не казался таким уж крутым. Он видел, что она в нем сомневается, и это сомнение разожгло в нем ярость.

В доме его взбесило кое-что еще. После того как он показал видеозапись остальным, Нина обвинила их в том, что они ее чем-то накачали. Они бесчисленное количество раз обсуждали план, но Уитни, должно быть, пропустила мимо ушей самое главное правило: если накачаешь кого-то наркотиками, не говори ему об этом.

Он сдерживался, но когда Уитни сказала Нине, что та их раскусила, он был готов взорваться. В другой ситуации он бы на месте выбил из нее всю дурь. Но он не хотел показывать своей жертве, что в их рядах есть слабое звено. В первую очередь им нужно было шантажировать Остина и его толстый кошелек.

– Ты правда чувствуешь себя здесь в безопасности? – настаивала Уитни. – Может, мы просто...

– Сейчас нигде не безопасно, – прорычал Рубен. – Снаружи гигантское гребаное насекомое пожирает людей.

Уитни состроила недовольную гримасу и топнула ногой.

– Почему ты никогда не можешь просто выслушать меня? Ты никогда меня не слушаешь!

– Говори потише, черт возьми!

Она демонстративно повысила голос.

– Когда мы устраивались, я говорила тебе, что у меня плохое предчувствие! Но ты не послушал! А теперь посмотри на нас! Мы одни, и никто не хочет нам помочь!

– Нам не нужна ничья помощь!

– Говори за себя! – глаза Уитни загорелись. – Когда дело дошло до драки, Зак выглядел гораздо более готовым, чем ты.

Рубен шагнул к ней.

– Никто, блядь, не готов больше, чем я.

– Да? Из-за этого ты потерял сознание?

Когда эти слова слетели с ее губ, Рубен увидел, как огонь в глазах Уитни погас. Она сразу же раскаялась и бросилась извиняться.

– Я... я не имела в виду...

Рубен ударил ее тыльной стороной ладони изо всех сил, что у него были. От сильного удара она шлепнулась на задницу, а раскрытая ладонь быстро превратилась в сжатый кулак.

– Что ты мне, сука, такого сказала?! – заорал Рубен, ударяя ее кулаком в челюсть.

По ее лицу потекла кровь из рассеченной губы. После следующего удара Рубен почувствовал, что тяжесть на его плечах немного уменьшилась. Глухие удары костяшек пальцев по мясу успокаивали его, и он наслаждался каждым новым ударом по ее голове.

– Вот, значит, как ты меня воспринимаешь?! – заорал он.

Прошло совсем немного времени, и лицо Уитни превратилось в жуткое месиво. Зубы у нее были выбиты, нос свернут набок и сочился кровью и соплями. На лбу и щеках вздувались шишки, а на лице виднелось множество глубоких ран, в одной из которых виднелась кость.

– Скажи что-нибудь еще! – прорычал Рубен.

Несмотря на жестокость избиения, гнев не покидал Рубена. Драка давно закончилась, но он не собирался останавливаться. С каждым ударом его жажда мести становилась все сильнее, потому что, продолжая бить по окровавленной маске, он видел перед собой не лицо Уитни.

Он видел лицо Зака.

ПРОСВЕТЛЕНИЕ

Ббббб-ззззззз-зззззз...

Слепень уронила нижнюю часть тела ковбоя на землю. У озера было темно, но когда она посмотрела на ветви деревьев, нависающие над водой, то увидела, что белые шарики, прилипшие к ним, засветились.

Бззз-бур-ррр-ххммм-бззззт-ммм? – подумала она.

Она пребывала в замешательстве, когда в ее голове промелькнули воспоминания о кормлениях и увечьях. Ничего не было достаточно. Она убивала одного, но быстро переходила к следующему. Кормление наполняло ее тело до краев, но она все еще была голодна. Она была так голодна и в то же время так наелась, что выплюнула всю кровь, которую уже накопила.

Усевшись на бревно, наполовину торчащее из воды, она расправила крылья и обнажила свое округлое тело. Она была похожа на гигантский, наполненный яростью мешок с кровью. Стаи слепней нормального размера набросились на ее светящуюся, пульсирующую фигуру. Все они выстроились в ряд, как младенцы, тянущиеся к материнскому молоку, и каждый выбирал себе место для кормления.

Хмммммм-бззз-буурррр-бзззззт.

Крошечные острые клыки вонзились в ее тело, причиняя сладкую боль. От ощущения, что в них перетекает жизненная сила, слепни затрещали от восторга.

Ббббб-ззззз-ззззт...

Но пока детеныши питались ею, она продолжала размышлять о тайнах своего существования. Она задавалась вопросом, чем она отличается от себе подобных, но не ожидала, что получит ответ. И когда ответ внезапно пришел, она была потрясена до глубины души. Она не могла понять, чей голос прозвучал в ее голове, но ответ все же пришел. Это мог быть только один человек.

Бог.

Именно Бог избрал ее, чтобы она создала новый образ жизни, стала Его воином и вывела свой вид на новый этап существования. Это объяснило бы, почему она была намного крупнее всех слепней, которых когда-либо видела. Это объяснило бы, почему она была такой особенной и почему ее охватывали необъяснимые чувства, заставлявшие ее действовать так, словно в нее вселился какой-то дух. Она была просветленной.

Бр-р-р-ззз-хммм-бзззррт-зуууум!

Она задумалась об этом и решила, что, возможно, это не Бог шепчет ей на ухо. Нет, не может быть. Это точно был Бог, больше некому. Она была избрана – это неоспоримо. Бог хотел, чтобы остальные разделили ее ярость, почувствовали, каково это – быть просветленной. Это была эволюция их вида.

Она посмотрела на большие белые шарики, облепившие деревья, и поняла, что ее долг – защитить их.

Ее мысли прервал всплеск в воде. Она не увидела ничего, кроме своего отражения. И в этом отражении она увидела свое огромное светящееся тело и каждую из своих крошечных сестер, которые по очереди загорались, как неоновые лампочки, насыщаясь.

ТОЧКА ОПОРЫ

Лиэнн и остальные члены группы устали говорить о существе. Они несколько часов в ужасе переговаривались, прокручивая в голове воспоминания о кровавой бойне и пережитом страхе. Лиэнн надоело гадать, когда же вернется слепень. Она была рада, что все наконец успокоились и сделали перерыв. Она надеялась, что Уэйн и рейнджеры скоро вернутся, но с каждой минутой это казалось все менее вероятным.

Лиэнн сидела в углу комнаты в объятиях Зака, а Нина лежала на кровати, свернувшись калачиком. Она была рада, что Нина наконец перестала плакать, но понимала, что до очередного срыва осталось совсем немного. Она даже представить себе не могла, что было бы, если бы она потеряла Зака в этой суматохе и оказалась бы в компании незнакомцев, по-прежнему чувствуя себя одинокой.

Несмотря на то, что Зак все еще был рядом, она все равно чувствовала себя одинокой. По мере того как ее эмоции накалялись, чувство вины все сильнее терзало ее, и в конце концов она не смогла больше молчать.

– Я... я не могу избавиться от ощущения, что это все моя вина, – прошептала Лиэнн.

– По-моему, ты слишком строга к себе, – прошептал в ответ Зак, поглаживая ее по голове.

Молочница сидела на краю кровати с таким видом, словно изо всех сил старалась не лезть не в свое дело. Лиэнн все еще была недовольна ею. Девушка сыграла свою роль в расколе между членами группы, но насколько именно, еще предстояло выяснить.

– Я имею в виду, мне не следовало предлагать ничего из этого, – продолжила Лиэнн, прижимаясь головой к его груди. – Прошлой ночью, у костра. Я увидела боль в твоих глазах. Когда я заговорила обо всем этом, я подумала, что тебе интересно узнать о других людях – я думала, мы с тобой на одной волне. И как бы сильно это меня не пугало это придало мне уверенности. Заверение в том, что я не собиралась причинять тебе вреда. Но... Мне следовало быть умнее.

– Я должен был объяснить тебе, что я чувствую, – сказал Зак. – Но вместо этого я заставил тебя играть в детектива.

– Почему ты этого не сделал? Малыш, ты же знаешь, что можешь рассказать мне все, правда?

– Когда ты впервые предложила эту идею... это было как гром среди ясного неба. Если бы я сказал тебе "нет", ты бы так и не успокоилась. Знаешь, это как когда говоришь кому-то, что он чего-то не получит, а он хочет этого в десять раз сильнее. Но я подумал... я подумал, что если я соглашусь, то ты, может быть, выплеснешь это из себя, и мы сможем вернуться к тому, что было раньше. Я просто хотел, чтобы ты была счастлива. Я всегда хотел только одного – сделать тебя счастливой.

Нижняя губа Лиэнн задрожала, когда она подняла голову и нежно поцеловала его.

– Ну и что же? – спросила она, чувствуя, как по щеке катится слеза.

– Что?

– Ты прав. После этого все вернется на круги своя, – она погладила его по щеке. – Обещаю.

Зак покачал головой и закусил губу. Она видела, что он сдерживает слезы.

– Надеюсь, что так и будет.

– Мне жаль, что вчера ночью все так вышло, – сказала Молочница. Она посмотрела на Нину. – Это и к тебе относится.

Все осуждающе посмотрели на Молочницу. Никто из них, похоже, не поверил девушке. Это было очень кстати, учитывая, что они все были связаны друг с другом, пока не придумают план действий.

– Сначала ничего особенного не происходило, – продолжила Молочница. – Все немного выпили и просто хорошо проводили время. Но потом я заметила, что вы вчетвером стали вести себя гораздо более... развязно после того, как выпили, – она перевела взгляд на стену, не в силах смотреть им в глаза. – Когда вас затащили внутрь, я думала, что все пойдут спать. Но я видела, что они сделали.

– И что же они сделали? – спросила Лиэнн.

Молочница покачала головой.

– Они вас подставили. Девчонки вас подговорили и подстрекали. Они манипулировали вами, чтобы вы... то, что вы видели на записи.

– И ты просто стояла и смотрела, – с отвращением в голосе сказал Зак. – Разве нет? Ты позволила этому случиться, верно?

– Все не так просто, – ответила Молочница.

– Конечно! Вот почему ты не выпила ни одной рюмки, – сказала Лиэнн. – Ты знала, что они нас накачивают.

– Нет, не поэтому.

– Тогда какого хрена ты не выпила? – не унималась Лиэнн.

– Потому что я беременна, ясно? – ответила Молочница.

– Она что угодно скажет, – вмешалась Нина.

Молочница встала с кровати и вытащила из-под бюстгальтера листок бумаги. Она быстро развернула его и показала им снимок УЗИ.

– Я не такая, как они, – сказала Молочница. – Просто меня затянуло.

– Что это вообще значит? – спросила Нина.

Молочница раздраженно выдохнула, выдавая свое волнение.

– Это долгая история.

– Ну, у нас полно времени, – сказал Зак. – Никто из нас не поверит тебе, пока ты все не объяснишь, – он указал на Нину, а затем на себя и Лиэнн. – Нас троих уже поимели. Так что мы связаны. Чтобы это сработало, нам нужно знать.

Молочница кивнула, и ее глаза снова заблестели.

– Справедливо, – она уставилась в стену, словно та была порталом в безмятежность. – Это не первая моя беременность. Мой первый ребенок умер.

Напряженность во взглядах осуждающих ее людей немного ослабла из-за шока и печали.

– Он так сильно меня избил, что у меня случился выкидыш. Я жалею, что позволила ему снова зачать ребенка. Но у меня не было выбора – он не умел принимать отказ. Когда я узнала, на этот раз я ему ничего не сказала. Казалось, он стал бить меня еще сильнее, когда узнал, что я беременна. Поэтому я промолчала.

Нина потянулась к Молочнице и накрыла ее руку своей, медленно поглаживая ее большим пальцем.

– Я знала, что должна уйти – ради своего ребенка. Я не смогла бы жить с чувством вины за еще одну смерть на своих руках. Хоть я и не делала этого сама, я все равно должна была его защитить, – она погладила свой живот, продолжая плакать. – В общем, я наконец сбежала оттуда, но мне было некуда идти. Рубен был единственным, кто предложил мне пожить у него.

– Мне... мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти, – сказала Лиэнн.

– О, на этом все не закончилось, – сказала Молочница. – Рубен был очень милым парнем... поначалу. Но как только он уговорил меня рассказать ему о моем прошлом, он получил то, что хотел. Он нашел Даррела – отца моего ребенка. На самом деле он до сих пор держит его номер на быстром наборе. Он говорит, что ждет не дождется, когда я оступлюсь, и тогда он ему позвонит. В первый раз, когда я его ослушалась, он отвез меня на ферму Даррела – туда, где я раньше жила. Он припарковался на обочине и просто смотрел на меня. Я плакала и умоляла его, понимая, что если он высадит меня там, то я уже никогда не уеду. Это был последний раз, когда я его ослушалась...

– Я знал, что этот парень – кусок дерьма, – сказал Зак. – Я понял это сразу, как только встретил его.

– Простите, что я ничего не сделала, чтобы остановить их, – плакала Молочница. – Я... я была так напугана. Я боялась за своего ребенка.

Нина и Лиэнн подошли и обняли ее.

– Теперь мы понимаем, – сказала Лиэнн.

– Правильно, милая, – сказала Нина. – Тебе не нужно больше ничего говорить.

– Мы найдем выход из этого, – сказала Лиэнн. – И как только мы выберемся отсюда, мы поможем тебе сбежать от Рубена.

– Хорошо, – всхлипнула Молочница.

– Кстати, разве Уэйн и рейнджеры не должны уже вернуться? – спросила Нина.

– Я бы сказала, что да, – ответила Лиэнн.

Зак встал, хрустнул костяшками пальцев и начал расхаживать по комнате.

– Сколько мы еще будем ждать? Уэйн сказал, что двадцать минут, а прошло уже несколько часов, – он выглянул в окно. – На улице темно. Кто сказал, что эта тварь их не прикончила? Разве это не самое логичное объяснение?

– Думаю, да, – сказала Лиэнн.

– Надо смириться с мыслью, что кавалерия не придет и нам придется самим искать выход отсюда.

– Но Уэйн забрал все ключи, – сказала Молочница. – Я же сама их ему отдала, помните?

Зак кивнул.

– Верно. Что ж, я думаю, тогда у нас остается только два варианта: либо нам нужно найти его и забрать ключи...

Глаза Нины внезапно загорелись.

– Либо, – продолжил Зак, – мы должны рискнуть и выбраться отсюда пешком.

– Запасные, – сказала Нина, садясь, как уставший наркоман, приходящий в себя после очередной дозы.

– У тебя есть запасные?! – Лиэнн улыбнулась впервые с тех пор, как себя помнила.

– Не совсем, – сказала Нина.

Улыбка сползла с лица Лиэнн.

– Остин...

Одно упоминание имени ее покойного возлюбленного причиняло ей боль. Нина схватилась за сердце и поморщилась, прежде чем нашла в себе силы продолжить.

– Я... у меня есть привычка иногда запирать ключи в машине. Он всегда смеялся надо мной из-за этого – говорил, что я звонила в фирму по вскрытию замков чаще, чем своим родителям.

Нина на секунду усмехнулась, оживляя воспоминания. Было очевидно, что она все еще не смирилась с его насильственной кончиной.

– В любом случае... он положил запасные ключи в маленькую намагниченную коробочку под машиной.

– У нас есть выход отсюда! – взвизгнула Лиэнн.

– А как же остальные? – спросила Молочница.

– Как только мы выберемся, сможем послать за помощью, – сказал Зак.

– Да. К тому же кто знает, где они сейчас, – сказала Нина. – Когда нам выдвигаться?

Зак остановился перед девушками.

– Нет смысла идти всем вместе, – он взглянул на Лиэнн. – Я могу быстро добраться туда...

Сердце Лиэнн бешено заколотилось.

– Малыш, нет...

– Я должен, – сказал Зак. – Я самый быстрый, и нет смысла подвергать опасности всех нас – особенно после того, как мы увидели, на что способна эта тварь. Я подгоню машину к входной двери, и вы втроем сядете в нее. Тогда... Думаю, нам остается только надеяться на лучшее.

– Но когда нам это сделать? – спросила Нина.

– Может, лучше всего будет сделать это сегодня поздно вечером, – сказал Зак. – Эта тварь будет спать.

– Но слепни не спят, – возразила Молочница. – Они просто отдыхают.

Зак приподнял бровь.

– Разве мы не услышим ее жужжание?

– Может, и услышим, но есть вероятность, что она тихо отдыхает на ветке где-то неподалеку, и мы ничего не услышим. Пока не станет слишком поздно.

– Хм... да, это явно не обычный слепень, – сказал Зак.

– Верно. Из-за ее склонности к насилию я даже сомневаюсь, что она вообще отдыхает. Она была неумолима.

– Она? – переспросила Лиэнн.

– Я говорю "она", потому что кусаются только самки. Им это нужно, чтобы запасти кровь для потомства.

– Откуда ты все это знаешь? – спросила Лиэнн.

– В детстве я жила на ферме, а потом какое-то время жила с отцом моего ребенка, и стала немного помешана на насекомых, – сказала Молочница. – Там особо нечем было заняться, так что я изучала животных и насекомых. Они были моими друзьями, особенно когда у меня больше никого не было. Ну, кроме слепней. Они отвратительны. Но вы понимаете, о чем я.

– Какая разница, какого они пола? – сказала Нина. – Нам нужно понять, когда действовать.

– Хорошо.. если эта тварь может бродить где угодно в любое время суток, то, наверное, утро – самое подходящее время, – сказал Зак.

Лиэнн вздохнула с облегчением.

– Мне в любом случае понадобится дневной свет, чтобы найти ключ под машиной, – продолжил Зак. – И немного отдохнуть перед отъездом, наверное, не помешает. Мне понадобятся силы для спринта. Если я столкнусь с этой тварью, мне понадобится вся моя энергия.

Лиэнн охватил ужас. Она не хотела, чтобы Зак так рисковал, но понимала, что спорить с ним бесполезно.

– Ладно, – сказала Лиэнн. – День выдался паршивый. Не уверена, что нам удастся толком отдохнуть, но, думаю, стоит попытаться.

Остальные согласились.

Она встала с кровати, взяла одно из запасных одеял с комода и укрыла их с Заком, пока они сидели, прижавшись друг к другу, в углу.

– Не хотите лечь на кровать? – спросила Нина.

– Ложись с Молочницей, – ответила Лиэнн. – Мы справимся.

– Спасибо, – сказала Нина, и в ее глазах по-прежнему читалась боль.

Лиэнн ясно видела, какую боль ей приходится терпеть, но никогда не смогла бы ее понять. По крайней мере, она на это надеялась. Но, взглянув на Зака, который уже прикрыл глаза, она поняла, что, возможно, все-таки сможет.

ВЛОМИТЬСЯ ВНУТРЬ

Костяшки пальцев Рубена все еще болели. Он сидел, прислонившись к стене амбара, с широко раскрытыми глазами, и смотрел на тело Уитни. Вокруг ее неподвижной головы растекалась лужа крови.

Она все равно была тебе не нужна, – подумал Рубен. – Эта сука... Все, что она делала, – это сомневалась в тебе. Она была обузой.

Бить Уитни лицом о землю было приятно, но именно поэтому он так долго не мог остановиться. И все же, казалось, этого было недостаточно. Зак был тем, кто выставил его дураком – он был тем, кого Рубен действительно хотел заполучить.

Расслабиться.

Ты не можешь думать обо всем этом, когда на свободе разгуливает гребаный монстр. Тебе нужно валить отсюда. Если этот ковбой снова заявится с рейнджерами, добром это не кончится.

Он мысленно перечислил приоритеты:

– Держаться подальше от насекомого-убийцы.

– Держаться подальше от рейнджеров.

– Надрать задницу Заку.

– Блядь! – заорал он.

Он мог справиться со многим, но только не с поражением. Ярость, клокотавшая внутри, вырвалась наружу в очередной вспышке гнева. Он ударил кулаком в стену амбара позади себя, пытаясь выплеснуть раздражение и дать отдых костяшкам пальцев.

Продолжая колотить в стену, он смирился с мыслью, что, возможно, ему придется догонять этого сукиного сына Зака уже постфактум. Главное сейчас – сбежать. К тому же, учитывая, как этот чертов жук калечил всех на своем пути, возможно, то, что он сделал с Уитни, можно будет списать на слепня.

Да, это все из-за этого гребаного слепня, – рассуждал он.

Его внимание привлек жужжащий звук, доносившийся из-за двери амбара. Когда под деревянным порогом появилось жуткое зеленое свечение, он подумал, что, возможно, его истерика привлекла к нему это чудовище. Рубен схватил топор, висевший у него на боку, и стиснул зубы.

Я сам убью этого ублюдка.

Но его бравада быстро улетучилась, когда он увидел под дверью рой крошечных светящихся слепней. Когда крылатые вампиры бросились к нему, он закричал. Бесчисленные светящиеся тела набросились на него, не прекращая своей агрессии. Острая боль пронзила его лицо и все тело, каждый укус вызывал жжение, проникающее глубоко в ткани.