Текст книги "Любовь к наследству прилагается (СИ)"
Автор книги: Арина Вильде
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Ага, язва, именно. И имя ей Кирилл Царев.
– Все нормально, это чертовы морепродукты. Но выходной, пожалуй, и в самом деле возьму сегодня, – кричу я в ответ и включаю душ.
– Я нашел в шкафу свою одежду, спасибо что не выбросила! Завтрак на столе, выздоравливай!
– Подожди, – я резко распахиваю дверь, совершенно забывая о том, что абсолютно обнаженная. – Так что произошло вчера? Зачем ты полез к Мамаеву? Или это он решил с помощью шантажа устранить нас?
Под глазом у Царева кровоподтек, нос распух и весь его вид вызывает жалость. Я замечаю как расширяются зрачки Кира, он обводит взглядом мою фигуру и его кадык дергается.
– Кажется, у тебя грудь стала больше, – его голос звучит хрипло, я резко закрываю дверь перед его носом и упираюсь спиной о стену. Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь совладать с быстро бьющимся сердцем. – Если тебе все еще интересно, то я решил с ним поговорить. Объяснить, что нас он не потянет. Но Мамаеву не понравился наш разговор. Он, кстати, обещал стереть нас с лица земли, сжечь заживо, так что не зевай по сторонам, Лвандовская, – с усмешкой говорит он, словно не понимает всей катастрофы, которую натворил. – В общем, мой человек уже устроился к ним на работу, нужно немного подождать пока ему удастся проникнуть в их базу с документами.
– Отличный план, Царев, только ты не мог сначала дождаться какой-то информации, а потом размахивать кулаками? У нас на носу тендер и мне бы не хотелось иметь неприятности.
– Да не переживай ты так. К тому же, Мамаев всей душой почему-то уверен что дед на курорте в Австрии, так что к нам он точно не сунется.
– Хочется верить.
Какое-то время мы молчим, оставаясь по разные стороны двери, а потом я слышу отдаляющиеся шаги мужчины и с сожалением становлюсь под душ. А когда выхожу из ванной комнаты, в квартире кроме меня и котов никого нет. Остывший завтрак на столе – яичница с беконом, и стакан сока. Я не решаюсь прикоснуться к еде, лишь выпиваю сок, а потом решаю наконец-то сделать то, чего избегала все это время. Записываюсь на прием к врачу.
Я нервничаю. Безумно. Даже больше, чем во время вступительных экзаменов. Самый большой страх сейчас – узнать, что у меня всего лишь гормональный сбой. Я не знаю чем занять руки, пока жду в приемной своей очереди. Листаю журналы о планировании беременности, включаю и выключаю телефон, несколько раз сбегаю в дамскую комнату и один раз даже позорно дезертирую, правда недалеко – всего лишь до крыльца.
Я неловко присаживаюсь напротив доктора и мнусь, не решаясь выговорить это вслух.
– Ну? Жалобы какие-то есть? – снисходительным тоном спрашивает меня Елена Петровна.
– Да. То есть нет. Я…я беременна. Что мне делать дальше? Нужно на учет стать? – я с силой впиваюсь пальцами в свою сумочку и чувствую как гулко бьется в груди сердце.
– Какой срок?
– Я не знаю…
– Ладно, тогда я задам вам несколько вопросов, а потом осмотрю, чтобы подтвердить беременность. Когда был ваш последний менструальный цикл?
Простой вопрос, но не тогда, когда ты совершенно не помнишь об этом. Я тянусь за телефоном и открываю приложение, листаю календарик и нахожу даты помеченные розовеньким цветом.
– А вам в днях, неделях или в месяцах? – интересуюсь я.
– В неделях.
– Тогда…
Я вожу пальцем по экрану, замечая как дрожат мои руки.
– Одиннадцать получается.
– И вы только сейчас заметили, что у вас задержка? – женщина вопросительно выгибает бровь, а я чувствую себя безответственной маленькой девочкой.
– Было много работы и не могла никак попасть на прием, – отвожу в сторону взгляд.
– Хорошо, тогда проходите за шторку, раздевайтесь.
Ноги меня почти не слушают. Руки все еще дрожат. Страх накатывает волнами и не отпускает до тех пор, пока гинеколог не подтверждает, что да – я беременна. Лишь тогда я выдыхаю с облегчением и на лице расцветает счастливая улыбка.
– Если хотите, можем записаться на следующей недели на УЗИ, увидите своего малыша.
– Да, конечно, – говорю с придыханием, а потом заполняю целую кипу бумаг, чтобы встать на учет.
Из женской консультации выхожу в приподнятом настроении и с жутким чувством голода. Беру такси и еду в итальянский ресторанчик. Я заказываю столько еды, что когда официант приносит мой заказ, понимаю что не съем даже половину. Отрезаю от стейка кусочек, подношу вилку ко рту и застываю. Прямо напротив меня Царев и Лица мило беседуют попивая кофеек. Аппетит сразу же исчезает, как и приподнятое настроение. Я сижу и тупо пялюсь на них несколько минут, не понимая что происходит. Кирилл ведь ночью был со мной… Неужели и он обманывает меня точно так же, как Макс?
Я бросаю на стол несколько крупных купюр, поднимаюсь и направляюсь к выходу. Специально прохожу около их столика. С гордо поднятой головой и безразличным видом.
– Привет, – киваю растерянному Кириллу и ускоряю шаг, пока ревность окончательно не затопила меня. А еще принимаю решение, никогда больше не впускать в свое сердце ни одного мужчину. Потому что все они лжецы.
Глава 28
Кирилл
Лиза позвонила внезапно. Я совершенно не горел желанием встречаться с ней, тем более в таком виде, словно меня подловили за углом какие-то гопники и хорошенько отмусолили. Но она убеждала меня, что это важно и что я обязательно должен кое-что увидеть. В общем, я все-равно собирался где-нибудь пообедать, поэтому решил встретится с девушкой в людном месте, чтобы она не решила применить свои хитрости и начать соблазнять меня, доказывая как идеально мы подходим друг другу и что наше расставание было самой большой ошибкой в ее жизни.
– Говори по делу, у меня мало времени, – подсаживаюсь к ней за столик, делая вид крайне занятого человека.
– Кир, почему ты так холоден со мной? Мы ведь так хорошо проводили раньше время, помнишь? – Лиза упирается локтями о стол и выпячивает на показ свою грудь. Которая, к слову, была гораздо меньших размеров, когда мы хорошо проводили вместе время в прошлом.
– Лиза, ты вырвала меня с работы из-за чего-то очень важного, если это рассказы о нашем прошлом, то я, пожалуй, вернусь в офис.
– Постой, – она достает из сумочки телефон и несколько минут что-то ищет там. – Прежде чем я покажу тебе это, хочу задать вопрос – вы и в самом деле обручены с Любой?
Я усмехаюсь. Что еще придумала эта хитрая лисица?
– Да, это правда, – расслабленно откидываюсь на спинку стула и с интересом рассматриваю девушку. Красивая, да, но если бы раньше я без раздумий рванул с ней в ближайший отель, то сейчас внутри меня все молчит. Даже затаенное чувство предательства, которое кипело несколько лет. Я ведь любил ее когда-то, по-настоящему любил, еще со школы, а она выбрала учебу в Лондоне и какого-то взрослого мужика.
– Тогда, мне очень жаль, но она тебе изменяет.
После ее слов на мгновенье по телу проходит неприятный озноб. Сам факт того, что у Любы может быть мужчина меня жутко злит и разочаровывает. Потом я пытаюсь успокоить себя, говоря что и так собирался завязать с этим безумием и держаться от нее как можно дальше. Лиза пододвигает в мою сторону телефон и я с интересом смотрю на экран.
– Моя подруга как-то увидела Макса в компании другой девушки, но все никак не решалась рассказать мне. Она проследила за ними, сделала фото и вот, после нашей помолвки, все-таки не выдержала и рассказала. Он изменял мне, Кир, с твоей невестой. Поэтому мы расстались перед свадьбой.
На фотографиях и в самом деле Люба, вот только судя по одежде это было весной. Я даже не замечаю в каком напряжении был все это время, ожидая увидеть ее в компании того же Егора.
– Это в прошлом. Мы были в ссоре какое-то время и разбежались. И у нее и у меня были другие отношения, так что твоя информация устарела. Это все? – смотрю на нее выжидающе, желая поскорее свалить. Свалить и побить грушу, например, либо покрутить педали велотренажера. Почему-то одна мысль от том, что этот урод прикасался к Левандовской, что она стонала под ним, отдавалась так же отчаянно как и мне, заставляет вскипеть мою кровь.
– Ну, Кир, раз уж мы встретились, давай выпьем кофе, поболтаем. Я, кстати, встретила на прошлой неделе Семенову и не узнала! Она скинула двадцать кило, представляешь?
Я смотрю на время, перевожу взгляд на соседние столики, где стоят тарелки с аппетитными блюдами и решаю, что полчаса ничего не решат. Ровно до того момента, когда рядом, словно вихрь, не проносится Левандовская, обдав меня ледяным взглядом.
Я медлю лишь мгновенье, потом срываюсь с места и, даже не попрощавшись с Лизой, мчу в сторону выхода. Не знаю почему, но для меня важно, чтобы Люба не подумала, что после ночи с ней я сразу же прыгнул в постель к другой женщине. Почему-то меня волнует тот факт, что именно так она и решит. Накрутит себя до предела, закроется от меня, а потом при каждом случаи будет вспоминать об этом.
Я выбегаю на улицу и оглядываюсь по сторонам. Хорошо что Левандовская не умеет водить, иначе точно бы ускользнула от меня. Замечаю ее фигурку уже на перекрестке, бежала что ли? Быстрым шагом догоняю ее и подстраиваюсь под ее шаг. Она поворачивает голову в мою сторону и сразу же отводит взгляд. Вскидывает к верху свой милый носик и поджимает губы. Идем молча. Она ускоряет шаг, я тоже. Она останавливается у кофейни и заказывает зеленый чай, я стою рядом. Люба деловито виляет своими бедрами, попивая напиток из картонного стаканчика, я все еще ожидаю когда она заговорит первой. Но в упертости она бы определенно сорвала джек-пот.
– Это не то что ты подумала, – сдаюсь я и от моих слов девушка морщится. – Серьезно, Лиза позвонила мне утром, говорит, есть важная информация.
– Мне все-равно, – ровно и холодно. Ну, что ж, снежная королева, если бы тебе было все-равно, ты бы не стоила из себя обиженную гордость.
– Думаю, тебя развеселит новость о том, что их помолвка с Максом отменилась из-за тебя. Подруга Лизы видела вас вместе и сделала несколько фотографий.
На мгновенье на лице Любы проявились эмоции, но она быстро подавила их, все так же молча топая в неопределенном направлении.
– У тебя, кажется, утром было плохое самочувствие, уже лучше?
Черт, не понимаю почему, но я сейчас чувствую себя провинившимся мужем. Ощущение, словно Люба застукала меня с любовницей в постели. Я начинаю нервничать, рассматриваю Любу и замечаю что она по-прежнему слишком бледная. А еще напряжена как струна. С силой сжимает стаканчик с чаем и я решаю, что нам все-таки нужно поговорить. Серьезно. Чтобы расставить все точки над "i" раз и навсегда, потому что эта игра меня утомляет.
– Да остановись ты хоть на минуту, – произношу раздраженно, хватаю ее за руку и отбираю стакан. Она поднимает на меня взгляд, в котором пылает злость и ненависть. – Меня достало все это. Нам хорошо вместе, не отрицай. Я бы даже сказал – интересно. Ты не умеешь готовить, я люблю готовить. Я боюсь чертовых доберманов, а ты от них в восторге. Ты разбираешься в делах компании, любишь свою работу, а мне на хрен не нужен этот головняк. Да, сначала я подозревал тебя в том, что ты причастна к смерти деда, злился, но сейчас, когда эмоции поутихли, я признаю что был не прав. И мне без тебя не справится, как бы я не отрицал это. Так давай… может…
Черт, оказывается, это трудно произнести вслух. Я все же решаю придержать сове импульсивное предложение, так как возможно, Любочка именно этого и ждала. Вывести меня, влюбить, а потом загрести в свои руки завод. Черт, я только что сказал влюбить? Ну, уж нет, мужик, это точно не любовь.
– Кирилл Игоревич, между нами только рабочие отношения. Я не совсем понимаю о чем речь, но вы можете объяснить это в рабочее время. Я принесу справку от доктора, не волнуйтесь на счет моего пропуска. Вас там дама заждалась, наверное, так что не смею задерживать вас.
Мы застываем друг напротив друга. Как же мне надоела эта игра. Ну почему эта женщина должна быть такой невыносимой и упертой? Даже я признал свою вину и выразил желания.
– Вы правы, кстати, мне бы хотелось быть директором компании, но, к сожалению, эта должность принадлежит вам, независимо от того был бы жив Федор Александрович или нет. А теперь, не могли бы вы отпустить меня? Я спешу.
Ее слова вызывают во мне бурю эмоций. Официальный тон, полное безразличие во взгляде, словно это не она стонала подо мной ночью и не она выкрикивала мое имя в оргазме. Что ж, раз Люба так хочет, то пошло оно все к черту!
– Встретимся в офисе, не опаздывайте, – говорю сквозь зубы. (23517)
– У меня ни одного опоздания за все время работы, можете проверить. Завтра готовим на отправку пакет документов по тендеру. Так что не опаздывайте, а то мало ли кто задержит вас.
– Не волнуйтесь, Любовь Дмитриевна, кроме вас в последнее время меня особо-то и никто не задерживает. Но раз мы выяснили, что между нами лишь рабочие отношения, то мне стоит найти кого-то с кем не придется соблюдать субординацию. Всего хорошего и выздоровления вам!
Бросаю в последний раз взгляд на девушку и, не оборачиваясь, возвращаюсь обратно к ресторану, где осталась моя тачка. Ну, ничего, пусть подумает немного, а через недельку гляди и одумается. Или же так и останется в квартире со своими котами, кто ее такую истеричку вытерпит то? Нет ничего хуже независимой и умной женщины, понимаю я. Даже манипулировать нечем. Кредитную карту заблокируешь такой и что? Она пойдет и свою из сумочки достанет. Как же просто было с остальными моими девушками и как тяжело с этой. И ведь я был готов предложить ей попробовать отношения. Настоящие отношения, а не те, где мы встречаемся несколько раз в неделю для хорошего секса. К тому же, эти отношения были бы выгодны во всех планах. Я бы занялся ресторанами, Люба – заводом. Все счастливы и при деньгах. А теперь… что ж, посмотрим.
Глава 29
Кирилл
С самого утра Левандовская не в отвратительном настроении. Не настолько как вчера, мы даже перекинулись несколькими словами, но все такая же безразлична и деловая. Появилась в моем кабинете, бросила на стол толстенную кипу бумаг и приказала заверить их своей подписью.
Атмосфера напряженная, мне даже захотелось поспорить с ней, чтобы вывести хоть на какие-то эмоции, потому что бесит до чертиков это молчание. А еще то, что она отменила корпоратив, который я планировал на этой неделе ссылаясь на тренинг для персонала, раздала всем моим подчиненным приказы и почему-то ее они боятся ослушаться больше чем меня. Это настолько меня разозлило, что я наконец-то осознал насколько вчера был близок к персональному конца света. Отдать власть в руки Любы худшая идея, которая могла прийти мне в голову. Ее нужно уволить и отправить подальше от компании. Я был так зол, что не смог удержаться и специально сказал, что у меня нет времени на эти бумаги так как собираюсь на ужин с девушкой. Предложил отдать все моей секретарше, но вместо этого Люба принесла вдвое больше документов, чем разозлила меня еще больше.
– Я чувствую запах горелого, – внюхиваюсь к воздуху и перевожу взгляд на девушку, с трудом сдерживая себя от убийства.
– Кирилл! – гаркнула эта невыносимая женщина, которую в последнее время мне все больше хочется придушить. – Не придумывай отмазок, ты не покинешь здание завода, пока не подпишешь все документы.
Принципиальная.
Стервозная.
Серая мышь.
Трудоголик.
Эксплуататор.
Терминатор в юбке.
Расфуфыренная кукла.
Но умная, чертовски умная. От таких женщин стоит держаться подальше, иначе не заметишь, как перепишешь на нее все свое имущество и останешься с пустыми карманами и голодным котом, который гадил ей в тапочки.
Я возвращаюсь к документам, на очередном листке вывожу синими чернилами "Копия согласно оригинала, директор ООО "СтальПром" Царёв Кирилл Игоревич" и подпись. Зачем я только придумал такую длинную и заковыристую подпись?
– Слушай, а точно нельзя чтобы это секретарша все написала, а я только подпись поставил? Или штамп хотя бы "Копия верна" дай, а? – спрашиваю язвительным тоном, потому что несмотря на то, что свой диплом я купил, я не совсем идиот и точно знаю, что выводить буковки каллиграфическим почерком на двухстах страницах копий договоров, уставных и финансовых документов совсем не обязательно.
– Не отвлекайся.
Тиран! Она самый настоящий тиран! И в работе, и вне офиса и даже в постели! Такое ощущение, что я здесь всего лишь номинальный директор, даже дед покойный подсуетился так, чтобы я не забывал о том, как важна Любочка и ее мнение для процветания завода!
Как же я ее ненавижу и хочу уволить. Но нельзя. По завещанию не положено. Любовь Дмитриевна ведь к моему наследству прилагается!
Так, держись, Царев, еще девять месяцев, и ты сможешь творить здесь все что угодно. Сразу же устрою переворот и сменю расстановку власти. А еще корпоратив закачу! В конце концов это мой завод, а не её!
– Там что, экспертизу почерка будут делать? Могла бы помочь, между прочим, не одному мне нужен этот тендер.
– Царёв, ты жуткий нытик, – протягивает она, подходя к моему столу.
Мстит, могу поспорить на свою тачку, что мстит за мой ужин с Лизой. А еще ревнует, за версту чувствую что ревнует.
– А это что? Я же четко сказала: подпись ставить на печати, а не сбоку возле фамилии, – выдирает лист из-под моих рук, подходит к шредеру и с видом живодера пропускает его через множество острых лезвий. – Лидочка, будьте добры, распечатайте, пожалуйста, сорок третью страницу устава, – говорит елейным голосом, зажав кнопку на интеркоме и не отрывая от меня своих зеленых ведьмовских глаз.
В ответ тишина.
– Лида, вы на месте?
Тишина.
Я отбрасываю в сторону осточертевшую ручку, расслаблено откидываюсь на кресло, потягиваюсь и делаю глубокий вдох, в надежде успокоиться. И снова чувствую этот запах.
– Слушай, Левандовская, может, у меня паранойя, но здесь действительно воняет дымом.
– Я понимаю, что ты спешишь на встречу с непревзойденной королевой подиума, но у нас на носу тендер, завтра нужно подать пакет документов и, если понадобиться, мы будем здесь ночевать. Где носит твою секретаршу? Там с бухгалтерии еще недостающие документы должны….
Договорить Люба не успевает. Все вокруг взрывается от звука пожарной сирены, я подрываюсь с места и несусь к двери, чтобы разведать ситуацию. Пусть это будет просто пожарное учение, пожалуйста, просто внеплановое пожарное учение.
Стоит только распахнуть дверь, как в кабинет врывается удушающий дым и дышать становится нечем.
– Мы горим! Говорил же тебе! – хватаю девушку за руку и тяну за собой, надеясь, что еще не поздно для спасения.
– Стой! Документы, печати, генеральные доверенности по офшоркам! – орет эта ненормальная и вырывается, бросаясь к сейфу. – Нужно все забрать с собой. И тендерная документация. Давай же, чего встал?
Она точно ненормальная. Готова умереть ради каких-то бумажек. Я разрываюсь между тем, чтобы рвануть в открытую дверь, спасая свою смазливую мордашку, и тем, чтобы попытаться уразуметь эту чокнутую или в крайнем случаи забросить ее на плечо и унести как мешок картошки.
В конце концов совесть берет надо мной верх и, громко ругаясь, я сгребаю со стола бумаги, прижимая их к своей груди, словно это зеленые бумажки с изображением президентов США.
– Я все собрал, видишь? А теперь, пожалуйста, не будь идиоткой, твое самопожертвование никто не оценит, идем.
Я и в самом деле волнуюсь за эту невыносимую женщину, без нее жизнь определенно будет скучна, а зная ее преданность делу с нее станется запереться в своем кабинете и погибнуть героической смертью вместе с заводом. К счастью, в голове Любы происходит прозрение и она, крепко обхватив доверенности и еще какие-то наверняка важные бумажки, следует за мной к выходу.
– Лифт заблокирован, нужно идти к пожарному выходу, – кашляя и прикрывая лицо рукой, кричит она.
– А где у нас пожарный выход? – ору как истеричка, потому что сгореть заживо не самая радужная перспектива.
Боже, мне всего двадцать девять! Я так и не успел поехать в Африку на сафари, так и не купил Феррари, не завел в домашнем зоопарке бенгальского тигра и даже не женился!
– Сюда, – Люба в отличии от меня не подает никаких признаков паники, она словно робот быстрыми шагами уверенно продвигается вдоль коридора, сворачивает влево и толкает огромную железную глухую дверь, о которой я никогда в жизни и не знал.
В задымленное помещение врывается свежий воздух, и я спешу вырваться туда, где видно ясное голубое небо и солнце.
– Откуда здесь эта лестница? – оглядываюсь по сторонам, быстро спускаясь по ступенькам за Левандовской и содрогаюсь от ужаса, потому что если до этого я успокаивал себя, что это всего лишь в очередной раз загорелась мусорная урна от непотушенного окурка, то сейчас все мое спокойствие шло коту под хвост.
В административной части здания дым только-только начал проступать, но из производственных цехов он валит изо всех окон. Черный, удушливый и вязкий, поднимается вверх и разносится на сотни метров вокруг.
Люди в панике спускались по пожарным лестницам и старались как можно быстрее покинуть територию завода.
– Спасение черепашек.
– Что? – кажется, дым выел остаток ее мозгов, потому что она мелет какую-то чушь.
– Проект "Спасение черепашек". В прошлом месяце сделали три новых пожарных выхода и пристроили лестницы, – запыхавшимся голосом говорит она, а меня вдруг накрывает волна злости.
– Разве я не отказался подписывать приказ о реализации этого проекта?
Люба молчит, чем злит меня еще больше.
– Ты что, подделала мою подпись?
– Ты чем-то недоволен? – она резко останавливается между пролетами второго и третьего этажей и злым взглядом впивается в меня. – Если бы я не дала разрешение и не подписала от твоего имени договора с подрядчиками, ты бы сейчас поджарился как барашек на вертеле в своем директорском кресле. И вообще, это все твоя вина! – орет как ненормальная, указывая в сторону горящего цеха. – Я тебя просила никому не говорить о смерти деда до оглашения результатов тендера, а? А ты что? Не смог удержать свой длинный язык за зубами! А теперь что? Теперь все! Мы потеряли все! – к концу фразы ее голос срывается, а из глаз текут слезы. И я чувствую себя последним мерзавцем.
Потому что она права.
Это все из-за меня и моему несерьезному подходу к делу.
Если бы дед был жив, у него бы повторно случился инфаркт.
Люба избавляется от каблуков и быстро перебирает своими изящными ножками, преодолевая последние пролеты. Я в последний раз смотрю на ужас, который твориться вокруг и спешу поскорей убраться, пока от огня не начали взрываться стекла.
Пожарные машины уже подъехали к зданию, работники завода столпились во дворе: испуганные, заплаканные и с безнадежными взглядами. Почти шестьсот человек с сегодняшнего дня остались без работы. Включая меня.
Просто прекрасно.
Дед жизнь положил на этот завод, а мне хватило всего три месяца, чтобы разрушить его до основания.
Голова идет кругом: и от нервного напряжения, и от дыма, которого успел вдоволь нанюхаться, и от осознания своей беспомощности.
Подъехали машины скорой помощи и тут до меня дошло, что кто-то же мог остаться в пожаре и пострадать. Страх липкими щупальцами проник к моему сердце, сжимая его все сильнее и сильнее. Эти смерти будут на моих руках, на моей совести и не отмоются до конца жизни.
– Пожалуйста, не толпитесь, здесь опасная зона, покиньте территорию завода! – выкрикнул один из пожарников и я медленно побрел к воротам, все еще не веря, что это происходит и в самом деле.
Я вглядываюсь в лица людей, пытаясь найти Любочку, захотелось вдруг обнять ее и сказать, что все будет хорошо. Только сейчас понял, что значила для нее эта работа и все эти люди. Она жила "СтальПромом", все свое время проводила на заводе, решая всякие проблемы, иногда даже ночевала на неудобном диванчике в своем кабинете, о котором у меня особенные воспоминания.
И пусть она меня жутко бесит, пусть говорит, что с таким как я никогда даже не задумается ни о чем серьезном, но она так прекрасна в гневе, что каждый раз, когда сверкает в мою сторону своими глазищами, хочется впиться в ее губы поцелуем и обуздать этот дикий нрав.
Останавливаюсь, сканируя людей своим взглядом в попытке найти розовый пиджачок, но вместо Любы на глаза попадается…бледное лицо деда.
Я забываю как дышать. Все. Теперь точно конец. Дед пришел за мной с того света. Его душа никогда не сможет спокойно отправиться в рай, зная, что единственный наследник, которому он завещал все свое имущество, угробил все за считанные недели.
Голова становится тяжелой, перед глазами темнеет и я из последних сил пытаюсь удержать себя в этой реальности.
Глава 30
Люба
Стоит мне переступить порог своей квартиры, как слезы обиды рвутся наружу. Я обещаю себе что это в последний раз. Больше никакой слабости, никаких чувств и никакого волнения. Пошел Царев к черту! Хочется ему быть с Лизой, пусть катится на все стороны, а нам с малышом вдвоем будет хорошо.
Утром я тренирую перед зеркалом непроницаемое выражение лица и отправляюсь в офис. Собираюсь завалить Кира мелкой рутинной работой настолько, что ему даже на обед некогда будет выскочить. Я веду себя холодно и отстраненно. Подумываю о том чтобы и в самом деле уволиться, потому что при одном виде на мужчину сердце сжалось в болезненном спазме, а вся выдержка начала рассыпаться на мелкие осколки.
Я стараюсь не смотреть на Кирилла. Стою к нему спиной и задумчиво смотрю в окно, как вдруг начинается настоящий хаос. Пожарная сирена, дым и пламя. Я не знаю что делать. Хватать важные документы либо спасаться самой? На глаза наворачиваются слезы, дышать становится трудно, еще и Кир действует на нервы. Господи, что я скажу Федору Александровичу? Это ведь я отправила его подлечиться за границу, пообещав что все проконтролирую и без его присутствия ничего не случится. Меня затапливает отчаяние. Я даже не понимаю куда иду, силуэты людей мельтешат перед глазами, я кашляю от дыма и натыкаюсь взглядом на бледное лицо Федора Александровича, который в очередной раз сбежал с австрийской клиники.
Я не знаю как буду смотреть ему в глаза. Конечно, в пожаре нет моей вины, но все это время я чувствовала ответственность за компанию и сразу сказала ему, что идея с мнимой смертью для того чтобы Кир одумался и стал серьезней: самая ужасная из всего что только можно было придумать.
– Федор Александрович. вы только не волнуйтесь, вам нельзя, все будет хорошо! Это только с виду все плохо, но уверена, ничего серьезного не повреждено и мы быстро все восстановим, – успокаиваю мужчину, а сама чувствую слабость во всем теле и головокружение.
– Да, все будет хорошо. Все будет хорошо, Любочка, – бесцветным голосом произносит он держась за сердце.
– У нас тут мужчина без сознания, срочно кислородную маску, скорее всего отравление токсичным газом, – я оборачиваюсь на крики и замечаю неподалеку от нас лежащего на земле мужчину без сознания в дурацких синих мокасинах.
– Кир? Кир! – я срываюсь с места и забываю даже о своем плохом самочувствии. Федор Александрович не отстает, я падаю на колени рядом с мужчиной и с тревогой вглядываюсь в его белое, словно мел, лицо.
– Отойдите в сторонку, пожалуйста, – просят нас медики, но я не могу пошевелиться. Хватаю Кира за руку и переплетаю наши пальцы. Боже, только не это, он не может умереть. Пусть хоть всех девушек с экономического отдела в постель затащит, но главное, чтобы он был жив. – Девушка, отойдите, вы затрудняете работу медиков.
– Да-да, конечно. Он ведь выживет? Скажите, выживет? – со слезами на глазах хриплю я.
– Конечно, что с ним станется? Всего лишь надышался дыма, скорее всего, – паника вмиг отступает, я пытаюсь встать на ноги, но меня клонит назад.
– Любочка, ты в порядке? Может, тебе тоже стоит поехать в больницу? – подает мне руку Федор Александрович, смотря на то, как пожарные машины объезжают здание, чтобы начать тушить пожар.
– Нет-нет, это просто нервы. Простите меня, пожалуйста, это все я виновата.
– Да при чем здесь ты, девочка? Ты что ли подожгла здание? – горько вздыхает он. – Идем, поедем с Киром в больницу, да и тебя не мешало бы осмотреть, вон смотри даже шагу сделать нормально не можешь.
– Все в порядке, мне просто нужно отдохнуть. Вы поезжайте, а я здесь останусь, вдруг что-то понадобится. И не нервничайте, все восстановим, главное чтобы из персонала никто не пострадал.
Я наблюдаю за тем как Кира приводят в чувство, а потом грузят на носилки и несут к машине скорой помощи. Из здания завода валит дым, люди растеряны, испуганы, кто-то снимает все на камеру, кто-то со слезами на глазах смотрит на то, как догорает их стабильная жизнь.
Я делаю глубокий вдох и иду в сторону пожарников, чтобы узнать обстановку и взять все под свой контроль, пока Кирилл и Федор Александрович будут в больнице.
***
– Полностью уничтожен первый производственный цех и частично второй, остальная часть здания не пострадала, но придется на несколько месяцев прекратить работу компании и половину наших активов задействовать в восстановлении, – устало докладываю я по телефону. – Как там Кирилл?
– Пришел в себя, сейчас находится в палате, но я еще не ходил к нему, – немного нервно отвечает Федор Александрович и мне даже страшно представить реакцию Царева, когда он узнает всю правду.
– Согласитесь, идея была не из лучших, я пыталась вас отговорить, а теперь даже не знаю что вам посоветовать.
– Может, приедешь сюда? – с надеждой спрашивает он. – Кир должен смягчится в твоем присутствии.
– О, боюсь мое присутствие только раззадорит его, это ведь я водила его к вашей могилке.
– Но все-равно, поддержка бы мне не помешала. Как думаешь, это все пошло ему на пользу? Если я и в самом деле скоро умру, он сможет стать самостоятельным? – его голос звучит тихо и глухо и я просто не могу разочаровать его своим ответом.
– Ну, что вы такое говорите? Вам еще жить и жить. Доктора ведь сказали, что если следовать всем рекомендациям и больше отдыхать, то вашему здоровью ничего не угрожает. А Кир… мне кажется он и до этого был ответственным, просто ему не интересен ваш бизнес. Я слышала о ресторанах, – начинаю издалека, потому что и самой интересно чем занимается Царев.
– Ресторан, – пренебрежительно протягивает мужчина, – он мне с детства выел все мозги со своими планами стать известным ресторатором или шеф-поваром. Куда это годится, а?
– Федор Александрович, – снисходительно произношу я, – это ведь его жизнь и выбор. В конце концов, Кирилл будет акционером "СтальПром" независимо от того чем займется в своей жизни, почти во всех компаниях акционеры не занимают управляющие должности, лишь получают дивиденды и просматривают отчеты.
– Не бывать этому! Жду тебя в больнице, не хочу заходить к нему один, мы обязательно поссоримся и у меня поднимется давление, а ты ведь знаешь как шатко мое здоровье. Наверное, стоит принять успокоительное, пойду к медсестре попрошу. Ты уже едешь, Люба?
