Текст книги "Любовь к наследству прилагается (СИ)"

Автор книги: Арина Вильде

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Голова болит настолько сильно, что мне приходиться упереться ладонью о стену и таким образом приодалеть оставшийся путь. Я стараюсь не смотреть на погром, который учинили явно не Шерри и Шина и уж точно не прислуга. Перевернутые стулья, разбросанные бутылки, пустая подставка для глобуса… этот факт встревожил меня больше всего, было ощещение, что в доме несколько часов орудовали грабители.

Псы спокойны, к счастью с ними нет Цербера, тот из них самый бешенный, поэтому мне без преград удается дойти до ванной комнаты. Конечно же, дверь закрыта на защелку, но Любочка не учла того, что ее можно провернуть с этой стороны с помощью плоского тонкого предмета. Такого как моя кредитная карта, например, которая како-то черта валяется на полу.

Я поднял ее, с любопытством вертя в руках и пытаясь вспомнить, не успел ли случайно спустить за ночь целое состояние, но нет, мозг услужливо подкидывает картинки того, где мы с Левандовской пытаемся купить что-то в интернет-магазине, вот только что вспомнить так и не удается.

Защелка поддается без проблем, я осторожно нажимаю на ручку и тяну дверь на себя. Из ванной комнаты доносится шум воды и белый носок, который все еще прикрывает стратегически важное место, вдруг становится тесным для меня. Потому что через запотевшие стеклянные створки душа моим глазам открывается вид на обнаженную Левандоскую, которая намыливает свои волосы.

Она стоит в душевой кабинке боком ко мне, слегка задрав голову к верху и мое воображение дорисовало за меня все недостающие детали. То, как стекают по ее телу вниз капли воды, как твердеют ее соски, как размазывает гель для душа по своей груди. Я сглотнул подступивший к горлу ком и сделал шаг вперед, закрыв за собою дверь. Теперь нам точно никто не помешает. И да, я сошел с ума, не иначе, потом что как объяснить тот факт, что я стягиваю с члена носок, отбрасываю его в сторону и открываю створки душевой кабинки, не в силах отвести взгляд от обнаженной девушки?

***

Люба

– А-а-а, Царев, какого черта? Ты вообще страх потерял? Убирайся! – заорала она, прикрывая руками грудь и смотря на меня разъяренным взглядом.

Но я то вижу, что это все лишь напускная ненависть. На самом деле ее глаза бегают по моему телу, с особенным интересом рассматривая вставший член.

– Да ладно тебе, детка, этой ночью мы стали единым целым, так зачем скрывать желание и страсть? Ты видела мою волшебную палочку, я видел твою укромную пещерку, давай творить магию вместе? – мой голос все еще хрипит, я пялюсь на ее огромные обворожительные сиськи, опускаю руку на член и провожу по эрекции вверх-вниз. Слава богам после вчерашнего перепоя все работает отменно!

Ее глаза расширяются от ужаса, рот открывается и закрывается, а я улыбаюсь как идиот, наслаждаясь ее обескураженным выражениемм лица. Кажется, компьютерная система всегда собранной, серьезной и непробивной Любови Дмитриевны дала сбой.

– Отойди, извращенец, – она делает шаг, пытаясь обойти меня, но подскальзывается и если бы не я, точно сломала бы себе что-нибудь. Я настоящий спаситель, гребаный супермен. И теперь прекрасная дева должна хорошенько поблагодарить меня за своё спасение.

– Ох, Люба, Люба, кажется, рядом со мной ты даже не можешь устоять на ногах, – я тесно прижимаю ее к своему телу, скольжу руками по ее мокрой коже и сжимаю ягодицы. Она дергается в моих руках, пытаясь отстраниться, но делает еще хуже. Трется об мой ноющий член и я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не засадить ей по самые помидорки.

– Отпусти, – уже не так воинственно просит она, с силой впиваясь ногтями в мои плечи.

– Не могу, – я подталкиваю ее вперед, делаю шаг и мы вместе оказываемся под струями воды. Мне становится немного легче и похмелье, к счастью, начинается быстро сдавать позиции.

Люба поднимает на меня растеряный взгляд и я понимаю, что нахожу в ее глазах отражение себя. Азарт спал, а на смену ему пришло осознание того, что мы с Левандовской полностью обнаженные прижимаемся друг к другу и в шаге от очередного траха. Но вопреки здравому смыслу я все-равно оступаюсь как настоящий грешник. Резко вжимаю девушку в стену и впиваюсь в ее губы своими, просовывая в рот язык. В ответ она до крови прикусывает мне губу. Я же лишь углубляю поцелуй и перемещаю ладонь вниз, туда где окажусь очень-очень скоро. Просовываю пальчик в ее дырочку и срываю с ее губ стон.

– Нравится? Все еще хочешь чтобы я остановился? – рычу, отстраняясь от девушки всего на мгновенье и вновь приникаю к ней с напором.

Я растягиваю ее изнутри, целую шею и грудь. Вода вдруг кажется мне совершенно лишней и второй рукой я пытаюсь нащупать вентель, чтобы закрыть кран.

– Кир, отпусти, – она оказывает вялое сопротивление, но по приоткрытым губам, по туману в ее глазах и по тому, как она трется промежностью об мою руку, я понимаю ее слова как: трахни меня и не обращай внимания на попытки вырваться.

– Тише-тише, малыш, – я ласкаю языком ее затвердевшие соски и кайфую от того, какая она мокрая изнутри. На мои пальцы сочится влага и я не могу удержаться, подношу их ко рту и иблизываю. Чувствую себя гребанным извращенцем.

Я хочу ее. Прямо сейчас. Здесь у чертовой стены в душевой кабинке. И в моих мыслях это так чертовски порочно, что я готов спустить еще до того, как войду в нее.

Я резко разворачиваю Любу к себе спиной, обхватываю ее аппетитные бедра и трусь об ее промежность членом. Ее стон для нее меня как музыка. Развожу ее стройные ножки шире, заставляю оттопырить назад попку, одной рукой обвиваю ее за талию, а второй направляю в нее член.

– А-ах, – в ответ я рычу и кусаю ее за шею. Погружаюсь внутрь на всю длину и замираю. Сжимаю ее грудь и шепчу какую-то ерунду, а потом срываюсь, переходя в яростный ритм и трахаю ее так сильно, что из глаз сыпяться искры.

Люба выгибается как кошечка, упирается руками о кафель, чтобы не упасть и стонет в унисон моим движениям. Я пялюсь на ее спинку, аппетитную задницу, на то как мой член входит и выходит из ее тугой дырочки и чувствую как близка развязка. Но оставить ее без желанного десерта не могу. Поэтому нащупываю пальцами чувствительный бугорок на клиторе и растираю его. Люба срывается на крик. Какая шумная девочка мне досталась. Я чувствую как она сжимается вокруг моего члена и наконец-то могу позволить себе сорваться. Еще несколько глубоких яростных движений и я кончаю так бурно, что наваливаюсь на Любочку, чтобы не упасть.

– Левандовская, если бы я знал, что под образом серой мышки прячется такая неугомонная секс-богиня, я бы трахнул тебя еще в первый день нашего знакомства, – смеюсь, пытаясь востановить дыхание.

– Отпусти, придурок, – она отталкивает меня и поспешно выходит из душевой кабинки. На ходу хватает полотенце и скрывается за дверью. Черт, наверное, зря я это сказал. Хотя, какая нафиг разница? Это ведь Левандовская и мне плевать на ее чувства.

Глава 11

Люба

Я зла на себя. Ох как же я зла! Невероятно, стоило только увидеть обнаженного Кира, как голова напрочь отказала. И если до этого я могла отшутиться перед ним, что во всем виноват алкоголь, то вот сейчас, после того как мы оба проспались, я не представляю как вывернуть случившееся в душе так, чтобы он не догадался насколько хорошо мне с ним было.

Ну, и я решаюсь на побег.

Я вызываю такси, одеваю мужскую одежду, потому что совершенно не помню в каком именно месте осталась без вечернего платья и на цыпочках, паленькими перебежками, пересекаю гостинную. А потом срываюсь и сверкая пятками добегаю до авто.

– Поехали! – кричу взволновано, заскакивая в салон и распластавшись на заднем сидении.

Я старалась не думать о том, что произошло между мной и Царевым, не хотела даже представлять как появлюсь на работе и буду вынуждена терпеть его шуточки и подколы. А еще приставания. Возможно, приставая. Хотела улететь на Луну, нет, лучше Кира туда, но не смотря на это постоянно поглядывала на телефон, ожидая от него сообщения. Он ведь должен был обнаружить мою пропажу, да?

Но Кир не звонил. С чего я вообще решила что он позвонит? Может, он уже Аллочку во всю обрабатывает, а я здесь переживаю по поводу того, что рано или поздно мне придётся покинуть квартиру и встретиться с ним лицом к лицу.

***

На следующий день рано утром сотрудники завода загружались в автобус, чтобы отправится в спортивную базу у моря на корпоратив.

Я молилась чтобы Кир забыл об этом, даже дала команду его секретарше ни в коем случаи не напоминать о мероприятии. Но он проявил настоящую ответственноть: появился за минуту до того, как автобус должен был отъехать со стоянки.

В белом поло и шортах. В солнцезащитных очках и небольшим рюкзаком, перекинутым через плечо. Я быстро закрыла шторку в автобусе, чтобы он не увидел где я сижу, но было поздно, Царев уже уловил мой испепеляющий взгляд, направленный в его сторону.

– Сергей Петрович, не могли бы вы занять вон то место во втором ряду, нам с Любовь Дмитривной нужно пошушукаться о важных делах, – Кирилл сама любезность.

– О, сидите-сидите, Сергей Петрович, в такой день мне абсолютно не хочется разговаривать о работе, – я хватаю мужчину за руку, не давая сдвинуться с места.

– У директора и первого зама не может быть выходных. У нас ЧП, Любовь Дмитриевна, срочно нужна ваша помощь, – его голос звучит хрипло и так вкрадчиво, что тело бросает в дрожь и я не знаю куда девать свой взгляд.

– Я, пожалуй, оставлю вас, – Сергей петрович сдается под натиском Кира и я отодвигаюсь как можно дальше к окну, когда Царев занимает его место.

– Что за ЧП? – я делаю вид, что за окном невероятно красивый пейзаж, который я просто не могу пропустить. На стены завода. Ага.

– Понимаете, Любовь Дмитриевна, – протягивает Кирилл, вытягиваясь на сидении, – после вашей небольшой капитуляции, вся моя боевая техника направлена лишь в вашу сторону. И я боюсь, что в любой момент может рвануть.

– Чё? – я поворачиваю голову в его сторону, пытаясь понять что за чушь он городит.

– Говорю, после нашего безумного секса у меня вечно стоит на тебя и я не знаю что с этим делать.

Хоть голос Царева и хвучит негромко, но я все равно в панике оглядываюсь по сторонам, чтобы удостовериться что больше никто этого не слышал. Все кажутся спокойными и занятыми своими делами, поэто я выдыхаю, склоняюсь ближе к уху Кира и яростно шепчу:

– Послушай меня, забудь обо всем, что было в ту ночь. Это больше не повториться. Никогда. Уяснил? Я была пьяна, расстроена и не в себе. Ты просто попался под руку и я решила использовать тебя.

Частично это правда. Очень поверхносная правда.

– А утро? Его можно не забывать? Боже, твоя оттопыренная попка в душе…

– Заткись же, ради бога!

– Ты смущаешься?

– Что? Нет.

– Святые собачьи какашки, да ты и в самом деле смущаешься! Вон как покраснела. Ты что с бывшим трахалась только в темноте? Никогда не видела сексуального, агрессивного мужчину, который бы хоро…

– Заткнись, – я закрываю его рот рукой и смотрю в его глаза угрожающим взглядом. – Ты знааешь значение слова "субординация"? – спрашиваю строгим голосом. Царев что-то бубнит, но из-за моей ладони, крепко сжимающей его нубы, ничего не разобрать. – Кивни если знаешь.

Кир машет головой как послушный болванчик, а я продолжаю свои наставления.

– Тогда держи, пожалуйста, субординацию. Никаких фривольностей, пошлых намеков и воспоминаний о той ночи. И об утреннем душе тоже. Иначе я тебя уничтожу, уяснил?

Кир обвивает мое запястье своими пальцами и отводит мою руку в сторону.

– Боже, ты так прекрасна в гневе, только посмотри что ты делаешь со мной женщина, – он насмехается надо мной, по голосу и взгляду понятно что это так и есть. Но вот твердость под моей ладонью, которой он заставляет накрыть свой пах, самая что ни на есть настоящая.

Я сглатываю подступивший к горлу ком, выдергиваю свою руку и отворачиваюсь к окну. С его сторону слышится довольный смешок, а я жалею, что Кира нельзя вытолкать на ходу из автобуса. Тогда бы все вокруг выдохнули от облегчения.

– Да ладно тебе, расслабься, я пошутил. Боже, Левандовская, не думал что у тебя напрочь отсутствует чувство юмора. Теперь понимаю почему выбор Макса пал не в твою сторону.

Его слова окончательно добивают меня и настроение падает ниже плинтуса.

Я решаю покинуть автобус, пока он не тронулся с места. Мое отсутствие на празднике ничего не поменяет. Возможно, никто даже и не заметит.

– Ты куда? – Царёв сидит у прохода и я никак не могу протиснуться мимо него.

– Мне не хорошо. Поеду домой.

– Да ладно, тебе, сядь на место. Я пошутил, – устало выдыхает он, обхватывая меня рукой за талию. Почему-то мое тело странно реагирует на это прикосновение. Ноги становятся ватными, а пульс учащается. – Я серьезно. Буду молчать до конца дня, ты даже не заметишь моего присутствия.

Я не успеваю ответить, потому что двигатель автобуса заводиться и мне не остаётся ничего другого, чем усесться обратно и остаток пути игнорировать спящего мужчину рядом.

****

В коем-то веке кто-то свыше услышал мои молитвы. Наденька из бухглтерии таки оказалась в нашей команде и когда прозвучал свисток судьи, вместе со всеми рванула по полосе препятствий. Ну, как раванула, плелась позади всех. С отдышкой и кряхтя, но главное – с правильным боевым настроем! Ой, простите, там еще Александра Сергеевна из команды соперников где-то плелась, пытаясь доказать, что возраст это не главное.

– Наше слабое звено – Наденька, – говрю на ходу, подстраиваясь под ритм Царева. – Стенку она сама никак не преодалеет, поэтому вместе с Юрой задержитесь и подсадите ее.

– Что? Да она раздавит меня! – мы синхронно подпрыгиваем, преодолевая очередное препятствие, дышим в унисон и не смотрим друг на друга.

– Это командное соревнование, не важно кто прибежит первым, важно, чтобы все члены команды достигли финиша раньше соперников.

Я ползу внутри тунеля и чувствую, как рука Кира накрывает мою задницу. Ускоряю темп, делая вид, что ничего не заметила и выползаю на свет. Ну, ничего, я ещё припомню тебе это. И не только за сегодня.

– Если Наденька наше слабое звено, то какого хрена ее взяли в команду?

– Не знала что ты такой, Царев!

– Какой?

Я не ответила, так как впереди был ров. вцепившись в край каната, оттолкнулась ногами от земли и перелетела через болото. Не стала ждать Кира, сразу же помчалась дальше. Упала под колючую проволку и вместе с остальными учасниками быстро начала ползти под ней, пачкая одежду в пыли.

Возле стенки я все же остановилась, чтобы проконтролировать, что Кирилл не сбежит, бросив Наденьку на произвол судьбы. Белая одежда парня давно напоминает половую тряпку, которой прошлись по всем этажам завода и забыли постирать. Лицо тоже испачкано, по вискам стекают капельки пота, но этого гада, кажется, ничто не испортит. Все так же красив и сексуален.

– Нравлюсь? – он задрал края поло, вытирая им мокрое лицо и демонстрируя идеальный пресс.

– Нет, я просто прикидываю справишься ли ты в одиночку с Наденькой, потому что Юра свалил.

Кир беспомощно оглядывается назад, тоскливым взглядом провожая тех, кто без промедлений бросались к высокой деревянной конструкции.

– Слушай, а она точно выдержит нашего бухгалтера? Переживаю как бы нам с тобой не пришлось потом самим отчеты строчить.

– Царев, не будь идиотом, туда сейчас одновременно шесть человек карабкаются.

Мы молчим. Стоим рядом, всматриваемся вдаль и молчим. Время от времени я бросаю короткие взгляды на него и каждый раз, когда натыкаюсь на сильные мужские руки, вспоминаю о том, что он творил со мной в ванной.

– О, нет, – голос Кира не дает моим мыслям зайти слишком далеко и я смотрю в ту сторону, куда он указывает.

Похоже, Надю постигла неудача с канатом. Она перепачкана болотом с ног до головы. Серая масса стекает с ее одежды и волос. Я понимаю что она на пределе. Выдохлась. А впереди всего два препятствия и дисстанция в двести метров. Надя хрипит, еле переставляет ноги, а у Кирилла при виде нее бледнеет лицо.

– Может, она просто обойдет "стенку"?

– Тогда нам не засчитают.

– Не могу, больше не могу, – хрипит девушка, сгибаясь пополам.

– Так, Надя, – мой голос звучит строго и я надеюсь, что смогу вернуть ее боевой дух. – Ты ведь хочешь утереть нос этому своему инженеру?

– Да, – едва слышно выдыхает она, все еще не доконца восстановив дыхание.

– Я не слышу, громче!

– Да!

– Ты ведь хочешь доказать ему что тоже чего-то стоишь? Что вахтерша Света вразы хуже тебя?

– Но она весит всего семьдесят шесть…

– Без разницы сколько она весит! Ты хочешь или нет?

– Хочу.

– Тогда поднимай свой зад, и лезь на "стенку", а твой шеф подстрахует тебя. Потому что сегодня ты будешь королевой и наплевать, что твое лицо измазано в этой земляной жиже!

– Ты хотела сказать – в дерьме, – отзывается Царев, но я пропускаю его слова мимо ушей.

– Ты поняла меня? – кажется, я слишком громко кричу.

– Да! – глаза Наденьки загораются и я вижу, что она готова побороться не только за сегодняшнюю победу, но и за самого мужчину.

– Тогда шевелись, потому что Александра Алексеевна уже сверкает на горизонте совей розовой маечкой.

– Да ты прирожденный оратор! Черт, даже я вдохновился!

– Ха-ха, – кривляюсь я, передразнивая Кира.

Надя подходит к стенке, но забраться на нее удается не с первого раза. И даже не со второго. Царев пытается подсадить ее, матерится, кряхтит. Болото из одежды девушки давно перекочевало на его, даже его ноги каким-то образом оказались испачканы.

– Черт, Левандовская, сегодня вечером ты должна будешь сделать мне отличный массаж.

– Могу дать визитку хорошего салона.

– Нет-нет, мне нужны именно твои ручки. Ох, Наденька, вы не думали начать ходить в тренажёрный зал?

– Я хочу, – пищит она, из последних сил цепляясь за выступы, – сбросила целых двадцать килограмм.

– Ох, так значит мне ещё повезло.

Кое-как Наде все же удалось перелезть через преграду и мы с Киром не сговариваясь бросились следом за ней.

Глава 12

Кирилл

До финиша нам пришлось практически нести на себе Наденьку. Признаться честно, я не совсем был уверен, что к концу соревнований останусь вживых. Я, конечно, ничего не имею против людей с лишним весом, но вот когда Надя так упирается на меня, хочется дать ей номер хорошего фитнесс-тренера и диетолога. Потому что страшно представить ее в постели с мужчиной. Раздавит же!

– Давай, Надюш, поднажми, совсем немного осталось, – пищит с другой стороны Левандовская. Она приняла на себя часть удара, придерживает нашего бухгалтера за талию, подгоняя к финишу.

Я оглядываюсь назад и замечаю Антонину Алексеевну, которая из последних сил пытается обогнать нас, но в ее возрасте такие физические нагрузки слишком сложны для неё.

И в этот момент наши с ней взгляды встречаются. Мой уставший, ее молящий о помощи. Мой безразличный, ее несчастный. И у меня просыпается жалость.

– Люб, подожди, – я останавливаюсь, вопреки крикам игроков нашей команды, которые уже давно добрались до финиша.

– Что такое? Что за заминка? – растерянно спрашивает девушка.

– Давай это…подождем Антонину Алексеевну.

– Что? Зачем?

– Ну, она так старается. Предлагаю дойти до финиша вместе.

Левандовская хмурится, смотрит то на меня, то в сторону финиша, то на раскрасневшуюся пожилую женщину, которая уже с трудом переставляет ноги, а потом вдруг улыбается. Искренее так, что я даже выпал из реальности и залюбовался ею. Кажется, я впервые видел ее такой. Настоящей, что ли. Она казалась такой милой и трогательной, что мне захотелось обнять ее и…

Что за бред со мной происходит? Я тряхнул головой, быстро отводя от девушки взгляд.

– А ты не так безнадежен, как казалось, – подмигивает Люба и мы вместе дожидаемся последнего участника соревнований. А потом дружно, под крики и апплодисменты, пересекаем финишную черту.

– Так чья команда победила? – спрашивает кто-то.

– Дружба победила! – громко кричит Люба. – Впервые за много лет! Ура!

Все бросились обниматься, кто-то уже открыл бутылку шампанского, поливая народ, а мы с Левандовской стояли, окруженные этой толпой, и не могли оторвать друг от друга взгляд. На ее лице блуждала улыбка, которую она сдерживала из последних сил и я не удержался, притянул ее к себе и под удивленные взгляды подчиненных, закружил в воздухе.

– Кир! Нет, Кир! Отпусти, у меня голова закружится! Ненавижу тебя!!!

В общем, не знаю чем бы закончилась эта дикая вакханалия, не исключено даже, что я бы даже впился в ее губы поцелуем прямо при всех, но тут Антонина Алексеевна схватилась за сердце и мы поспешили на помощь.

– Я отведу вас в медпункт, – вызвалась Левандовская.

– Ты иди, умойся, а я помогу. Иди-иди, – машу рукой в сторону одноэтажного здания, на недоверчивый взгляд Любы. Ей и в самом деле не мешало бы сходить в душ. Вся в грязи и пыли. – Мы тут сами справимся, да, Антонина Алексеевна?

– Не стоит беспокойства, я и сама доберусь, – возражает женщина, но я неприклонен.

После медпункта я сразу же отправился туда, откуда уже начали выходить «чистые» сотрудники "СтальПрома". Один я все еще был с ног до головы перепачкан в грязи, а еще от меня несло как от бомжа.

– Кирилл Игоревич, вы показали настоящий класс! – выкрикнул кто-то из толпы и я улыбнулся в ответ. Было приятно чувстовать себя членом команды, а еще приятно осознавать что тебя уважают.

– Простите, а где душевые, – я остановился у старенького стола вахтерши и уставился в сторону длинного коридора. Все здесь было пропитано савдепией. Вазончики в старых горшках, трюмо в уголочке, старые панели на стенах и расшатанные стулья вдоль стены.

– Прямо и последняя дверь справа, – скрипучим глосом произнесла женщина, не отрываясь от вязания.

– Спасибо, – бросил я на ходу, раздумывая какого черта дед столько лет арендовал именно эту спортивную базу. Можно ведь было место поприличней найти. Даже страшно подумать, что меня ожидало в душевых, особенно после того, как там несколько десяток лет смывали с себя грязь тысячи людей.

Я останавливаюсь у нужной двери, толкаю ее и выдыхаю. Все лучше чем я ожидал. По крайней мере, здесь точно пытались сделать ремонт.

Я быстро стягиваю с себя одежду и достаю из рюкзака чистое полотенце. Прохожусь вдоль зашторенных пустых кабинок и выбираю ту, через одну от которой слышен шум воды.

Я включил воду и, быстро смыв с себя грязь, поспешил выйти из душевой, в которой можно было подцепить в лучшем случаи грибок. В худшем… Даже думать об этом не хотелось.

Я отодвинул шторку, сделал шаг и…врезался в чье-то мокрое тело.

– Боже! – выкрикнул с ужасом, решив что впечатался в какого-то мужика.

– А-а-а, – послышался оглушающий женский писк, а дальше все произошло так быстро, что я и сам не понял.

Я резко отпрыгнул в сторону, подскользнулся на мокром кафеле, инстинктивно вцепился в единственное что попалось мне под руку – в офигевшую Левандовскую. И потянул ее за собой. Удар, странный хруст и меня пронзила вспышка боли. Я выкрикнул, с силой сжимая кулаки.

– Царев, какого черта ты делаешь в женских душевых? Ты…ты…ты голый! – завизжала она, пока я из последних сил сдерживался чтобы не не заорать от боли, словно настоящая девчонка.

– Люба, – прохрипел я, – кажется, я сломал ногу.

– Что? – Левандовская мигом соскочила с меня, а я все так же лежал на полу, который кишел микробами, и не мог пошевелиться от боли. – О боже, боже, твоя нога… она… она вывернута. Я сейчас! сейчас позову на помощь.

– Люба! – выкрикнул ей вслед.

– А?

– Ты голая.

– Да-да.

Перед глазами мелькали черные точки и я был на грани обморока. Люба надела навыворот майку и натянула грязные спортивки.

– Левандовская.

– Что?

– Накинь на меня хоть полотенце, а? Не хочу светить своим хозяйством перед толпой зевак.

– Да, конечно, конечно, – испуганная девушка набросила мне на бедра белое полотенце и я заметил что в уголках ее глаз собрались капельки слез, а сама она вся дрожит. – Ты как, Кир?

– Все нормально, от перелома ноги еще никто не умирал.

– Хорошо, я ушла за помощью, а ты никуда не уходи.

Шутит что ли?

Люба сорвалась с места и с криком "Помогите" вылетела из помещения.

Десять минут спустя вокруг меня стояла толпа зевак и, пытаясь приободрить меня, начали бросать шутки на счет того, что мы с Лелвандовской зажгли так, что у меня отказали ноги. Класс, теперь все вокруг считают нас любовниками. Еще полчаса спустя меня, с полотенцем обмотанным вокруг бедер, позорно загрузили в карету скорой помощи, перед этим вколов щедрую долю обезболивающего. Не знаю как я вообще пережил этот ужас и не умер от жуткой боли. А ещё от стыда, потому что когда меня на носилках выносили из здания, полотенце позорно сползло на пол и около десятка моих подчиненных успели рассмотреть мое величие во всем его проявлении.

– Подождите, я с вами, – Люба забралась в машину, села рядом со мной и схватила меня за руку, переплетая наши пальцы. И мне полегчало. На самом деле полегчало.

– Теперь тебе придётся ухаживать за мной, – невесело усмехнулся я, смотря ей в глаза.

– Пожалуй, я смогу заменить тебя на работе какое-то время.

– Признайся, это все твой коварный план! Сначала пыталась раздавить меня с помощью Наденьки, а когда ничего не вышло – устранить своими сногсшибательными сиськами.

Сбоку послышался смех медбрата, а вот Любе моя шутка не понравилась.

– Я передумала, остановите машину, я хочу выйти.

– Простите, дамочка, но мы не делаем остановок.

Люба лишь фыркнула в ответ, выдернула свою руку и с недовольным видом отодвинулась подальше от меня.

Глава 13

Люба

От звука сирены гудела голова, я все смотрела на Кирилла, который морщился от боли и чувствовала себя слегка виноватой в произошедшем. Если бы я не грохнулась на него сверху как корова, то, возможно, он бы не пострадал. Я боялась боли, боялась уколов, капельниц, а от слова "перелом" меня трясло от страха, как на американских горках. Но Кирилл вел себя как настоящий мужик, сжимал кулаки, время от времени бросал взгляды в мою сторону и рассказывал свои дурацкие шуточки. А ещё матерился. Много и громко. Я аж покраснела.

В травмпункте на него одели халат и все вокруг выдохнули от облегчения, особенно я, потому что меня до чертиков бесила медсестричка, которая то и дело бросала в его сторону многозначительные взгляды. Потом Кира повезли на ренген, а я вышагивала вдоль длинного коридора, не находя себе места. Медперсонал и посетители странно поглядывали на меня и до меня не сразу дошло, что я одета в грязную одежду да еще и навыворот. Черт, мы с Царевым прям отличная парочка. Один голый со сломаной ногой, вторая в тонкой футболке без лифчика.

– Ну, что там? – выскочила навстречу доктору, когда тот вышел из кабинета.

– Не волнуйтесь, с вашим мужем все хорошо.

– Эм-м, я не…

– Наложили гипс, к счастью, перелом закрытый и ничего серьезного, если придерживаться всех рекомендаций, то через несколько месяцев сможет уверенно ходить без костылей. Так что можете забирать своего благоверного домой.

И он ушел. А я так и осталась у двери кабинета, не зная заходить мне или же здесь ждать. Или вообще домой уехать раз Кир точно жить будет.

Через несколько минут я все же толкнула дверь и протиснулась в небольшое помещение. Кирилл бледный и уставший лежал на кушетке, прикрывая рукой глаза. Нога до колена в гипсе, он все в том же смешном синем халатике, но это почему-то не делает его менее сексуальным.

– Скончался? – подхожу к нему ближе.

– Не дождешься, жду когда обезбаливающее подействует вновь. И я голоден, с самого утра ничего не ел.

– Могу пригласить тебя в ресторан, но не уверена что нас пустят в таком виде, – хмыкаю я, присаживаясь на край кушетки. Кир наконец-то забирает руку от своего лица и смотрит на меня.

– А я говорил тебе оденься поприличней. Но ладно, я не против домашней еды.

– Позвоню вашему повару, – достаю из сумки телефон, которую чудом не потеряла в суматохе, но парень не дает мне сделать звонок.

– Я не поеду за город. Останусь в своей квартире.

– Один? Не уверена что это хорошая идея.

– А у меня есть варианты?

– Конечно! У тебя есть дом с прислугой.

– Левандовская отстань, а? И без тебя хреново, я хочу к себе домой. В свою берлогу.

– Ну, как знаешь. Я ушла, пока.

– Стоп! – Кир ухватил меня за руку и по телу прошла странная дрожь. – Как по твоему я доберусь домой? Ну уж нет, если вместе то до конца.

– А больше ничего тебе не сделать?

– Можешь еще спинку на ночь почесать. Меня это чертовски успокаивает.

– Хах.

Внезапно дверь открылась и грудастая медсестричка вкатила внутрь инвалидную коляску.

– Царев? Давайте, помогу вам пересесть. Оплатите счет в кассе и на выходе вам выдадут костыли.

Так мы и покинули здание. Кирилл на инвалидной коляске в одном халате, ловя на себе восхищенные взгляды медсестер, и я – в одежде перепачканной грязью и с костылями в руках. На улице уже стемнело, хотелось побыстрее добраться до дома и завалиться спать.

Мы с трудом погрузились в такси и когда Кирилл уже назвал адрес своей городской квартиры, он вдруг серьезно спросил:

– Левандовская, а где мой рюкзак? Там телефон, кошелёк, ключи от квартиры, права.

– Ой, – все что смогла произнести, потому что в тот момент когда Кир лежал на полу со сломанной ногой мне было вовсе не до его вещей. И именно поэтому мне приходится называть свой адрес водителю и вести Кира к себе. Чтобы осквернить его присутствием свою квартиру.

Это какой-то страшный сон, честное слово!

****

Кирилл вел себя как настоящий царь.

– Подушечку под спину подложи.

– Воды подай.

– Ногу почеши.

– У тебя что-то воняет.

– Дай пульт от телевизора.

– Ты нашла куда делись мои вещи?

– И еще одну подушку под ногу.

– Пожрать есть что-то?

– Фу, что это за гадость?

Царев в моем доме всего полчаса, но я собственноручно готова выбросить его с балкона и наблюдать, как раз за разом по его телу будут проезжать машины.

– И убери от меня этот лохматый пылесборник, – кот истошно мяукнул и полетел на пол.

– Гр-р-рр, – я с силой бросила в мойку ложку и закрыла в кухню дверь.

– Люба-аа-а, Лю-юб! – секундная тишина и вновь: – Люба-а!

– Я тебе не прислуга, ясно? – врываюсь в комнату разъяренной фурией, набрасываясь на Кира.

– Твой кот только что помочился в вазон, – ехидно произносит он, смотря на меня насмешливым взглядом.

– Вот черт!

Потом мы не поделили кровать. Кирилл настаивал, что хозяйка дома должна ютиться на диване, а гость, да еще и со сломанной ногой – в королевских покоях. Мы спорили и обзывали друг друга до тех пор, пока соседи не начали стучать в батареи. В конце порешили на том, что я займу левую часть кровати, а Царев – правую. Я гордо удалилась в спальню, оставляя Кирилла на милость кошек и костылей.

Быстро переоделась в самую целомудренную пижаму и забралась под одеяло, прислушиваясь к звукам в квартире.