Текст книги "Мой Super сосед (СИ)"

Автор книги: Арина Вильде

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Неужели снова? На нас вышли бандиты? Только не это! Вот же ж я дура! Уснула, и из-за меня мы никуда не уехали.

Оглянулась по сторонам, и отчаянно захотелось закричать. Люди в черной одежде, в масках и с оружием повалили Влада на пол, приставив к его голове автомат.

– Влад… – хриплю, сжавшись в комок на кровати, и пытаюсь побороть приступ паники.

Только бы с ним ничего не случилось, только бы не случилось!

Влад не сопротивлялся. Ни когда на его руках защелкнули наручники, ни когда его ударили с колена в лицо. В глазах все расплывалось, я закрыла лицо ладонями, понимая, что в этот раз нам не спастись.

– Вот ты и попался, Змей, – слышу знакомый голос, а после звук удара и стон, наполненный болью.

Убираю руки от лица и не верю своим глазам.

Дима.

– Что… что происходит? – Страх медленно начинает отступать, и я понимаю, что это, скорее всего, никакие не преступники, раз Дима вместе с ними.

– Этого я буду допрашивать сам. Упакуйте его, я поеду следом. Вы двое, останьтесь, – командным голосом раздает указы, игнорируя меня.

– Влад, нет! Дима, ты ошибся! Отпустите его! – Пытаюсь прорваться к Владу, который с каким-то странным сожалением в глазах смотрит на меня и молчит, но мне не позволяют.

С его губы стекает кровь, нос, кажется, сломан, а глаз заплыл. Сколько же они его били, прежде чем я очнулась?

– Я люблю тебя, – скорее читаю по губам, чем слышу его тихий голос, перед тем как он исчезает за дверью в сопровождении вооруженных людей.

От его слов сердце пропускает удар, а потом начинает биться быстро-быстро.

– Вла-а-ад! – зову, срываясь на крик.

Хочу сказать, что тоже люблю его. Хочу обнять, поцеловать, вдохнуть его запах. Хочу раствориться в нем и забыть об этом чертовом дне навсегда. Но не успеваю. Проход заслоняют двое вооруженных мужчин.

– Кира, какого черта? Я спасать тебя пришел, что за представление ты устроила? – трясет меня Дима.

– Отпусти его, слышишь? Прикажи своим людям, чтобы отпустили его.

– Кира, он преступник.

– Какой еще преступник? Ты с ума сошел? Он спас меня, он… Вла-ад! – вырываю руку из захвата отца, срываюсь с места и бегу вслед за мужчинами.

Быстро преодолеваю несколько лестничных пролетов и вылетаю во двор. Влада как раз заталкивают в полицейскую машину, а я пытаюсь объяснить, что это все какое-то недоразумение, что Влад ничего не сделал. Прошу отпустить его, прошу пропустить меня к нему, но меня никто не слушает.

Вытираю тыльной стороной ладони слезы, не отрываю взгляд от тонированных стёкол машины, где находится Влад, и пытаюсь успокоиться.

Все будет хорошо. Это просто недоразумение, Дима во всем разберётся, и его отпустят.

Наблюдаю за тем, как включаются на машине мигалки, она срывается с места и скрывается за углом дома.

Все. Теперь я осталась одна.

С виду казался таким приличным, я бы никогда ничего плохого о нем не подумала, но вчера... вчера... Господи боже, даже не знаю, как рассказать об этом...

Катя, как всегда, в центре внимания. Со злостью смотрю в ее сторону, пытаясь не сорваться и не устроить истерику.

Вчера я видела, как он со своим подельником грузил трупы в машину. Сначала подумала, что парни просто напились, но потом он открыл дверцу машины, а там... там...

Она демонстративно начала обмахиваться веером, изображая приступ паники, и я не выдержала.

– Хватит уже врать! Вы всегда придумываете то, чего не было. Не стоит слушать эту женщину, лучше спросите у нашего участкового, сколько раз от неё поступали ложные вызовы за последние несколько месяцев!

– Хамка! – последнее, что слышу, хлопнув железной дверью.

Решительно направляюсь в свою квартиру, чтобы потребовать от Димы объяснений.

* * *

Я набрасываюсь на Диму прямо с порога. Он по-хозяйски роется в моем холодильнике, а его амбалы в масках статуями застыли в прихожей.

– Что это было? Зачем ты так с Владом? Ну переспали мы, ну и что? Ты ведь приставил его охранять меня – так вот, он прекрасно выполнял свою работу!

– Так, стоп, стоп, стоп. Что за чушь ты городишь? Я тебе уже сказал, что твой Влад преступник. При чем тут я?

– Но ведь… ты ведь… ты ведь сказал, что приставил ко мне человека, который не спускает с меня глаз. Влад спас меня от похитителей…

Растерянно блуждаю взглядом по обоям в цветочек, вспоминая, что, кажется, Дима уже говорил что-то такое.

– Кира, он не мой человек. Разве не он похитил тебя? Мне прислали видео, я места себе не находил.

– Нет, он спас меня. Он не может быть преступником.

– Он преступник, – вздыхает Дима, но я знаю, что это какое-то недоразумение. Ложь.

– Я не верю тебе, – говорю охрипшим голосом.

– Послушай, я понимаю, скорее всего, он влез к тебе в доверие, очаровал, соблазнил, заставил думать, что любит тебя и заботится, но это все лишь игра. Его подослал к тебе один нехороший человек, чтобы через тебя добраться ко мне. Черт, хочу переломать ему все пальцы только за то, что он прикасался к тебе! – С каждым словом он приближается ко мне все ближе и ближе, а мне хочется закрыть руками уши, чтобы никогда не слышать этого.

Нет, это неправда. Влад любит меня. Он сам это сказал. Он устроил для нас свидание, он был со мной нежен. В начале нашего знакомства он, конечно, был тем еще придурком, но ведь сейчас все изменилось.

Если он работает на плохих людей, зачем тогда спасал меня от них же? Зачем… зачем записывал то видео?

Мысли роились в моей голове, сводя меня с ума. Я ничего не понимала. Не хотела верить в сказанное Димой.

Нет, он врет.

– Я хочу поговорить с ним, – произношу уверенно, встретившись взглядом с мужчиной.

– Нет.

– Ты не можешь запретить мне. К нему ведь пускают посетителей, правда? Это ведь незаконно – никого не пускать к нему? – Сейчас я жалею, что решила учиться на экономическом факультете, мне не помешало бы юридическое образование.

– Это невозможно. Как, по-твоему, это будет выглядеть? Дочь следователя, который ведет дело, пришла навестить одного из главных подозреваемых!

– А мне все равно, как это будет выглядеть! Я хочу увидеться с ним! Пусть скажет мне все в лицо! Пусть сам признается, что использовал меня! – Меня накрывает истерика, потому что я не представляю, как теперь жить дальше. Что будет со мной? Что будет с Владом? Что будет с нами? – И вообще, столько лет спустя ты наконец-то вспомнил, что у тебя есть дочь? Поверь, об этом давно все забыли! Ты никогда не поддерживал меня, звонил раз в месяц, приезжал раз в год! Думаешь, купил квартиру и откупился за все те годы, что жил вдали от нас? Ты никакой мне не отец, ясно? Меня воспитал Игорь, образование дал Игорь, на родительские собрания и праздники приходил Игорь! А ты, где был ты? Ты вообще помнил, что у тебя есть дочь все то время?

– Кира, – вздыхает он, прикрывая глаза, – сейчас не время для семейных разборок, давай отложим истерики на потом. Я понимаю, ты сбита с …

– Нет, давай все выясним сейчас! Ты мне не отец и не можешь ничего запретить! Вон из моей квартиры и дружков своих забирай! – В голове шумит, перед глазами все кружится, а в висках стучит. Чувствую, как дрожат от нервного напряжения руки и ноги, и упираюсь спиной о стену, боясь, что не выдержу всего этого и просто свалюсь на пол.

– Вот, значит, как. Вот такая благодарность мне за все то, что я сделал для тебя и твоего отца, – нарочито выделил последнее слово и встал передо мной, чтобы поймать мой взгляд. – А знаешь ли ты, не моя дочь, сколько раз твоя мать звонила в слезах, что бедненький Игоречек снова связался не с теми людьми, набрал кредитов на открытие своего нового бизнеса и теперь ему угрожают? Знаешь, сколько раз я спасал его задницу, выплачивал его займы, чтобы от вас отстали кредиторы и не отобрали дом, а?

Я не понимаю, о чем он. Что он сейчас говорит? Какие кредиты? Какая помощь?

– Я каждый месяц в течение многих лет отправляю вам хорошую сумму денег, чтобы ты ни в чем не нуждалась, оплачиваю в университете твой контракт, купил квартиру, даже машину тебе присматриваю! И что я слышу в ответ?! Игорь мне отец, он воспитал меня! Я каждый день думаю о тебе, для тебя же стараюсь, но, похоже, никто этого не ценит! – Он молчит и напряжённо смотрит на меня. Кажется, я вижу в его глазах боль, но все, что я сегодня услышала, похоже на сон. Или ложь.

– Я... я... О чем ты? Мама никогда не говорила, что ты финансово помогаешь нам. Она... она всегда....

Не могу договорить фразу, потому что это неправда. Мама не могла врать. Дима не помогал нам, никогда не интересовался нашими делами. Но маленькому зерну сомнения все же удается зародиться в моей душе.

– О, твоя мать умеет строить из себя обиженную. Все ещё бесится, что я развёлся с ней. Но знаешь что? С меня хватит. Ты уже взрослая, можешь сама зарабатывать себе на жизнь, а у меня скоро будет другая дочь, и очень надеюсь, что она вырастет более благодарной, чем ты! – После этих слов Дима направляется к выходу, громко хлопает дверью и исчезает. А я спускаюсь по стеночке на пол и рыдаю.

Я не знаю, что давит на меня больше. То, что Влад оказался лжецом и преступником, то, что мама все эти годы врала, или то, что у Димы будет ещё один ребёнок.

Все навалилось на меня одновременно, и мне так плохо, что хочется выть. Это определенно самый хреновый день в моей жизни.

Пытаюсь собраться с мыслями и понять, что мне делать, но от начавшейся истерики по животу проходит спазм, а по ноге судорога. Пальцы не слушают меня, живут своей жизнью, и сейчас я чувствую себя психически неуравновешенным человеком.

Интересно, если уснуть, а потом проснуться, все снова станет на прежние места?

– Собирайся, я отвезу тебя в надёжное место, пересидишь там бурю. – Дима вновь вернулся и, кажется, даже немного остыл.

Я не отвечаю, все так же сижу на холодном кафеле, спрятав голову на коленях и глотая слезы.

– Ну ладно тебе, не плачь, а? Я погорячился немного. Неужели и вправду в зека этого втрескалась? – Он несмело касается моей головы, утешая.

– Не-ет, – реву, пытаясь поверить в собственные слова. Не могу же я признаться, что такая идиотка и втрескалась в... как его там? Змей? – Просто обидно.

– Самое главное, что ты в порядке. И прости меня, глупо было рассчитывать, что все обойдётся. Я был слишком самонадеян, да ещё и не думал, что они узнают о твоём существовании.

Мы молчим. Дима садится около меня, а я все ещё не могу прийти в себя.

– А это правда... правда, что Влад преступник?

– Да.

– А он... убивал кого-то? – Чувствую, как в груди замерло сердце в ожидании ответа.

– Я не знаю, но обязательно выясню. Обещаю, он получит по заслугам и ты его больше никогда не увидишь.

Я закрываю глаза и пытаюсь понять: буду ли я счастлива, если больше никогда его не увижу? Иду в комнату и думаю об этом, хватаю чемодан, который успел собрать Влад, и думаю об этом. Сажусь в незнакомую машину, которая везёт меня в неизвестном направлении, и думаю об этом. Захожу в небольшой дом, падаю на диван, засыпаю, но, кажется, даже во сне думаю об этом.

– Влад, – выдыхаю, и из глаз снова катятся слезы.

Глава 38

Влад

– Я хочу поговорить с Кирой. – Со злостью сжимаю кулаки и чувствую, как как ногти впиваются в кожу.

– Даже имя ее при мне не произноси, понял, засранец? Тебе повезло, что здесь видеокамеры, иначе ты даже встать не смог бы. Жаль, парни мало отделали тебя! Но ничего, перевезем тебя завтра в Киев и будем играть по моим правилам. – Князь смотрит на меня с ненавистью, и я его понимаю.

Была бы у меня дочь, я бы убил, если бы такой, как я, хотя бы притронулся к ней.

Жмурюсь, пытаясь разглядеть следака, и вздрагиваю от боли. Лицо жжет, ребра болят, а правый глаз заплыл так, что я ничего не вижу.

– У меня по закону есть право на один телефонный звонок. – Скалюсь и откидываюсь на спинку железного стула.

– Ты пересмотрел американских фильмов, Змей. Сейчас у тебя есть право лишь на то, чтобы дышать.

Князь чувствует себя хозяином положения. Сидит, изображая расслабленную позу, но я-то вижу, как нервничает, как сжимает и разжимает кулаки, из последних сил сдерживаясь, чтобы не врезать мне.

– Мне нужна полная информация обо всех, кто замешан в вашей схеме с техникой.

– Я хочу поговорить с Кирой, – говорю одну и ту же фразу уже в двадцатый раз.

– В твоих же интересах помочь следствию, – игнорирует мою просьбу Князь, но я не могу думать ни о чем другом, кроме моей девочки.

Я не знаю, что лучше: исчезнуть из ее жизни, чтобы она думала, что я придурок, который использовал ее, или попробовать объясниться, сказать, что все то, что было между нами, – правда и что я люблю ее.

Люблю…

Черт, не думал, что это может снова со мной случиться!

– Имена. Мне нужны и-ме-на. – Следователь пододвигает ко мне чистый лист с ручкой и выжидающе смотрит.

– Ты ведь позаботился о безопасности Киры? Приставил к ней охрану? Или так же, как и в прошлый раз, решил уповать на везение?

– Имена.

Вот же ж упертый баран!

– Туман не остановится, ты ведь знаешь. Он в курсе про обыск и, когда поймет, что я у вас, снова попытается ударить по самому больному.

Я действительно волнуюсь за Киру. Сидя за решёткой, я не могу ее защитить, и это сводит меня с ума.

– Значит, ты не отрицаешь, что знаком с Туманом? – гнет своё, не обращая внимания на мои слова.

– Дай мне телефон, черт тебя подери! – срываюсь на крик и, преодолевая боль, встаю со стула. Боль – ничто по сравнению с безопасностью Киры.

Князь не теряет такой прекрасной возможности, вскакивает со своего места и бьет меня под дых.

Я сгибаюсь пополам, сплевываю на пол кровь и усмехаюсь:

– Нервишки шалят, да? И вообще, не понимаю твоей злости: пока ты в столице сидел, я охранял твою дочь. Хреновый из тебя папаша, раз ты… – Договорить не успеваю: еще один удар – и я падаю на пол.

– Полежи здесь немного, подумай о своей жизни, а я через часик зайду.

Я сажусь у стены, смотря на железную дверь, и понимаю, что впервые в жизни вляпался в такую лажу. Если я солью Тумана, меня прирежут прямо в СИЗО, если не солью – вполне вероятно, что Кира может пострадать. И не только Кира.

И когда успел таким совестным стать?

Закрываю глаза, представляя свою девочку, и проматываю в голове все наши короткие встречи. Вспоминаю, как впервые увидел ее, и не могу сдержать улыбку. Эпиляцию она делала! Надо же! А я ведь правда тогда подумал, что в соседней квартире пытаются кого-то убить.

Черт, такое ощущение, что целая вечность прошла с тех пор, как мы познакомились, а на деле – чуть больше месяца.

Удивляюсь, как за это время меня перестали интересовать всякие Риты, Кристины и Татьяны. Все мое внимание принадлежало лишь одной девушке, и все это время до скрежета в зубах я хотел лишь ее.

Представил, как могло бы быть, если бы мы все-таки успели покинуть город, но потом понимаю, что рано или поздно она все равно узнала бы правду обо мне. Лучше пусть будет так, как получилось. Лучше и в самом деле отпустить ее, как и планировал еще вчера утром. Она достойна лучшего, а у меня останутся воспоминания о чудесной девушке, живущей по соседству, которые будут согревать меня на зоне. В конце концов, Кира совсем молода, у неё вся жизнь впереди, и она успеет влюбиться еще раз десять.

Вот только стоит мне представить ее с другим мужчиной, как хочется пробить эту чёртову дверь и кинуться на поиски Киры, чтобы никто и пальцем не посмел прикоснуться к ее телу.

* * *

Слышу, как, открываясь, скрипит дверь. Звук шагов, тишина.

– Ну что, вспомнил что-нибудь полезное? Может, хочешь чем-то поделиться?

Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с самоуверенным болваном.

– Я хочу поговорить с Кирой, – всё-таки решаю, что желаю объясниться с ней, если, конечно, она не бросит трубку, узнав мой голос.

Князь хочет что-то сказать, но нас прерывают. Какой-то мелкий врывается без стука и топчется, не решаясь заговорить.

– Ну? – спрашивает следак.

– Там это... вызывают вас, – мямлит, с ужасом смотря на меня. Похоже, не быть мне больше красавчиком. Нос, по крайней мере, уже не спасти.

– Иду. – Князь переводит взгляд с меня на парня, делает шаг и замирает. – Не двигайся, Чиж. У тебя там... эм, паук.

– Что? Где? Какой паук? – Он отряхивает руками рубашку, брюки, прыгает с ноги на ногу и истерически орет, словно девчонка.

– Да не вертись ты! Сейчас убьём его! Замри!

Я приглядываюсь, пытаясь одним взглядом разглядеть, что происходит, и смеюсь, думая о том, что если все в отделе Князя такие идиоты, как этот, то страна однозначно в надежных руках.

Что за спектакль они устроили? Какой ещё паук?

– Сейчас. Повернись спиной, он с плеча переместился куда-то назад, пока ты прыгал. – Парень поворачивается к нам спиной, Князь протягивает телефон, не найдя ничего лучше в качестве орудия для убийства паука, а мое сердце пропускает удар. Если судьба и пыталась дать мне знак, то это и есть он.

– Эй, господин следователь, не убивай Жорика, иначе дочь не простит тебя, – говорю назидательным голосом, а на самом деле волнуюсь за паука больше, чем за себя сейчас. Кира расстроится, если не найдёт его.

– Юморишь? Ничего, сейчас будем серьезно с тобой разговаривать. – Замахивается телефоном и бьет по спине застывшего, словно статуя, парня.

– Ай!

– Прости, Чижик, промахнулся.

– Я серьезно насчёт Жорика. Это паук Киры. Она любит его. Непонятно только, как добрался сюда. Если, конечно, у вас в отделении не живет такой же.

Князь замирает на минуту.

– Так что там? Вы его убили? Убили, да? – жалобно пищит Чижик.

– Серьезно её, что ли? – выдыхает он, а на меня находит какое-то спокойствие, и я наконец-то могу расслабиться, несмотря на то, что сижу в наручниках и неизвестно когда увижу небо не через решётчатое окно в камере.

Мы смотрим друг на друга, уже без прежней ненависти. Я понимаю, что мы похожи. Очень. Мы оба безумно любим одну и ту же девушку, и эта девушка разочарована в нас. Не зря ведь она никогда не упоминала о своём отце, наверняка между ними нет тех отношений, которые обычно бывают между детьми и их родителями. И не зря Князь не знает такого элементарного факта о дочери, как то, что она души не чает в этом жутком монстре, который, возможно, еще и ядовит.

– Кира в безопасности? – тихо спрашиваю я, не надеясь на ответ.

– Да, – выдыхает Князев, или кто он там, и выходит из комнаты для допросов.

– А с пауком, с пауком что делать? – кричит вслед Чижиков, не сводя взгляда с Жоры, который, шевеля своими лапками, быстро подбирался ко мне.

– Ну привет. Полагаю, теперь нам уж точно придётся подружиться, – хмыкаю, замечая, как парень, не получив ответа, быстро вылетает из комнаты.

И забывает запереть дверь на замок.

Чудесный сотрудник правоохранительных органов.

Глава 39

Кира

открыла глаза и уперлась взглядом в молодую девушку. Она увлеченно читала какую-то книгу и гладила свой выпирающий живот.

Я проморгалась, думая, что это всего лишь галлюцинация либо у меня нарушено зрение, но девушка никуда не исчезла и даже не стала выглядеть старше.

Совсем молода, между нами разница-то лет пять, не больше. Это и есть новая жена Димы?

Пухлые губы, густые ресницы, длинные вьющиеся волосы, идеальный маникюр и стройные ноги, несмотря на то, что кофейный столик завален обертками от шоколадных конфет.

Настоящая красотка, которая скоро подарит Диме «благодарную дочь».

Сколько времени я спала? Час? Три? Сутки? За окном темно, слышно, как во дворе время от времени лает собака, а ещё раздаются едва различимые мужские голоса. Кажется, они о чём-то спорят.

Незнакомка не замечает того, что я уже проснулась, поэтому несколько минут я рассматриваю её, не в силах оторвать взгляд, и понимаю, что чувствую ревность. К ней и ещё не родившемуся ребенку. У Димы своя жизнь, своя семья, и очень скоро он окончательно забудет обо мне.

Мне обидно. Дико.

Девушка переворачивает страницу за страницей, улыбается чему-то и тянется за очередной конфетой.

– Ой, ты уже проснулась, – смотрит на меня смущенно, закрывая и отставляя в сторону книгу. – Я Алиса, а ты, наверное, Кира.

Замечаю, как бегают из стороны в сторону ее глаза, как краснеют щеки и как она кусает свои губы. Нервничает, и, учитывая нашу с ней разницу в возрасте, есть с чего. Да она в дочери ему годится!

– Нет, я Анджела, – фыркаю, не сумев совладать со своими эмоциями.

– А... на кухне есть пельмени, домашние, налепила сегодня... будешь ужинать? – Она пытается казаться доброжелательной приветливой хозяйкой, но мне все равно. Моя голова сейчас занята совсем другим.

– Я не голодна, – выдыхаю и закрываю глаза, показывая тем самым, что разговор продолжать не намерена. Возможно, это грубо, но по-другому вести себя сейчас не хочется.

Я пытаюсь вновь уснуть, забыться, не думать о Владе, но в этот раз ничего не получается. Мозг подкидывает мне картинки, которые сменяются одна за другой. Вот мы с Владом гуляем в Луна-парке, а вот он, словно дикий зверь, набрасывается на меня в своей комнате. Наш первый секс, наши перепалки через стенку, мои маленькие проделки и безумные ночи любви... А ещё ревность, жуткая ревность к той блондинке, да и не только к ней.

и угораздило же меня так влюбиться! Повестись на обманщика! Наверное, сидит там где-то и смеётся над тем, какая я идиотка, что купилась на весь этот спектакль.

голосочек нашептывает мне, что ведь он произнес те самые три слова во время ареста. Мне же не привиделось, нет? Но я предпочитаю отнести это к недоразумению или списать на бурную фантазию и ненавидеть его. Всем сердцем. Тем самым, которое так болезненно сжимается при одной мысли об этом мужчине.

– Твоя комната в конце коридора, дом маленький, но главное – здесь есть горячая вода. – Алиса тактично покидает комнату, оставляя меня наедине со своим горем, и наконец-то я могу не сдерживаться и громко некрасиво разреветься.

Мне не хочется никуда идти, не хочется ни с кем разговаривать, даже не заглядываю в телефон, который, кстати, понятия не имею, где посеяла. Звуки мужских голосов все приближаются и приближаются, я вскакиваю с дивана и мчусь на поиски той самой комнаты, которую выделили мне, падаю на кровать и даю выход истерике.

Влад, ты скотина, самая настоящая! Чтоб тебе там икалось!

Ночью мне снился Влад. Сначала мы целовались у меня в кухне, медленно избавляясь от одежды, а потом он нащупал на столе кухонный нож и воткнул в мой живот. Все залило кровью, а он смотрел на меня и усмехался.

Немой крик застрял в горле, я открыла глаза и первые несколько минут не могла понять, где нахожусь.

Тонкие шторы не удерживают солнечный свет, и я жмурюсь от того, насколько ярко в комнате.

Слышу гул мотора, который приближается и стихает прямо во дворе дома. Лениво потягиваюсь и иду к окну, чтобы посмотреть, кто приехал.

Из белого внедорожника появляется Дима, смотрит куда-то в сторону, и на его лице расцветает улыбка. Замечаю, как неспешным шагом к нему направляется Алиса. Они обнимаются, перекидываются несколькими фразами, которые я не могу разобрать, несмотря на то, что окно в комнате, которую я временно занимаю, открыто. Потом Дима нежно целует ее в губы, поглаживает живот и, приобняв девушку за талию, направляется в дом. И снова укол ревности. И снова какое-то непонятное чувство в груди.

Какое-то время я просто лежу и пялюсь в потолок, находясь где-то в прострации. Потом решаю осмотреться в комнате и раскладываю свои вещи, пытаясь занять чем-то и руки, и голову, чтобы не думать о Владе и о той опасности, которая мне грозит. Получается плохо, но я обещаю себе, что ещё несколько дней – и я полностью забуду об этом мужчине.

Видеть никого не хотелось, и, если бы не жуткий голод, я бы и не подумала выходить из своей комнаты.

Медленно ступаю по деревянному полу, разглядывая старенькие потрепанные обои, вспоминаю, что даже не посмотрела на себя в зеркало, поэтому провожу пальцами по волосам, надеясь, что это как-то поможет уложить запутавшиеся локоны.

Я не знаю, где находится кухня, поэтому иду на звук голосов, очень надеясь, что не попаду в спальню Алисы и не застану их с отцом за этим самым делом. Бр-р-р-р-р.

– …думаю, еще неделька, и все образуется, – слышу голос Димы и звон посуды. – Прости за это.

– Да все нормально, ты не виноват.

– Кх, кх, – кашляю, привлекая к себе внимание, и останавливаюсь посреди маленькой кухоньки, не зная, куда себя деть.

Разговор за столом сразу же прекращается, и между нами виснет неловкая пауза.

– Привет. Я не стала будить тебя к завтраку, еда на плите, надеюсь, тебе понравится, – с фальшивой улыбкой говорит Алиса, вскакивая со стула. – Я пойду отнесу ребятам кофе. – Хватает две белые чашки и выходит, даже не взглянув на меня. Кажется, она всегда знает, когда стоит исчезнуть.

Мы с Димой остаемся наедине, и никто из нас не осмеливается начать разговор первым. Поднимаю крышку кастрюли, и в нос ударяет аромат борща.

– Как тебе Алиса? – нервно помешивая ложечкой сахар, спрашивает он.

– Молодая, – хмыкаю, желаю уколоть его, и с грохотом ставлю на стол тарелку.

И снова молчанка. Дима все так же с задумчивым видом помешивает кофе, а я с аппетитом уплетаю еду, стараясь не думать о том, что готовила ее Алиса.

– Послушай, – вздыхает он, пытаясь словить мой взгляд, но я уперто делаю вид, что не замечаю этого, – я знаю, что был идиотом и что совершил непростительную ошибку. Я жалею о том, что нельзя повернуть время вспять, возможно, тогда бы я смог принять другие решения и все было бы по-другому.

– Ты говоришь загадками. – Откидываюсь на спинку стула, все же отрываясь от тарелки.

– Мы с твоей мамой… мы были молоды, только познакомились, а потом оказалось, что она беременна. Все так быстро завертелось. Я тогда только отслужил, и меня в перевели в Одессу…. Пацан совсем, без жилья, без образования, без перспектив, а тут ребенок. Я испугался до чёртиков, к тому же жениться на твоей матери ещё даже не планировал...

– Отличное начало истории. – Злюсь и снова хватаюсь за ложку, только теперь еда совсем не лезет. Я была нежеланным ребёнком. Чудесная новость, хотя чему тут удивляться?

– Когда ты родилась, я вдруг переосмыслил всю свою жизнь. Ты поймёшь это, когда у тебя будут свои дети. Любовь к детям не сравнить ни с чем. Ради тебя я был готов на все. Впахивал сутки напролёт, соглашался на все предложения, которые мне поступали, иногда участвовал в опасных операциях, мечтал о том, что куплю дом у моря и перевезу вас из служебной однушки.

Он замолчал, а я вспомнила о том, что когда-то он и вправду был хорошим отцом. Кажется, я любила его даже больше мамы.

– А потом случилось кое-что... Было одно дело, связанное с опасными людьми, Туман по сравнению с ними безобидный ребенок. Эти люди хотели заполучить себе шестерку в моем отделе, и их выбор пал на меня. Я тогда был совсем мелкой сошкой, деньги нужны были, но, связавшись с ними один раз, просто так уже не уйдёшь. Ты тогда маленькая совсем была и, наверное, не помнишь, это случилось как раз до развода с твоей матерью. Я был на работе, а к вам домой заявились двое, представившись моими бывшими сослуживцами, и напросились в гости, чтобы подождать меня. А на самом деле это были бандиты. Мне передали записку – тогда телефонов-то почти ни у кого не было, – где говорилось, что если я не приму их предложения, то вас... убьют. – Голос Димы дрогнул, а мое сердце забилось быстрей.

Кажется, я помню что-то такое. Двое мужчин, лица и имена которых давно стёрлись из памяти, заявились как-то к нам в квартиру, принеся с собой целый пакет игрушек и сладостей. Они долго сидели в кухне, попивая чай и выкурив несколько пачек сигарет. Помню, мама ещё просила их выйти на улицу, если не могут и полчаса прожить без курева. А потом они просто ушли. Не сказав ни слова.

Неужели... неужели тогда и вправду мы были в опасности? Кажется, история вновь повторяется.

– И что... что потом? – Я затаила дыхание, боясь услышать продолжение.

– В общем, я не знал, стоит ли кому-то доверять, но, раз они ищут шестерку, значит, в отделе нет стукачей. Я пошел к нашему главному и все рассказал. Мне приказали соглашаться на их условия, так я и стал двойным агентом.

– Прям боевик какой-то. – Тянусь к вазочке с конфетами, но там только фантики.

– Алиса жить не может без сладкого, надеюсь, после родов это пройдет, – усмехается Дима, наблюдая, как я пытаюсь найти хотя бы одну конфету.

– Ты ее любишь? – морожу глупость, но не могу не спросить.

– Наверное. – Он избегает моего взгляда, предпочитая пялиться на старенький холодильник.

– Чей это дом?

– Без понятия, – разводит руками, улыбаясь, – просто нашел объявление в интернете и заплатил наличкой за два месяца. Хозяевам сказал, что решили с женой выбраться за город до рождения ребенка. Свежий воздух и все такое.

– А я думала, это что-то типа штаб-квартиры, – пытаюсь пошутить, и, кажется, получается. Дима усмехается и смотрит на меня теплым взглядом. – А что дальше? После того как ты согласился работать на тех людей? – Признаться честно, я думала, отец все это время сидел где-то в казарме и раздавал солдатам приказы, а у него, оказывается, была насыщенная приключениями жизнь.

– У нас с твоей мамой тогда все никак не ладились отношения, ты была единственным, что нас связывало, а после того случая я винил себя в том, что подверг вас опасности. Начал оставаться ночевать на работе, много думал и понял, что мне стоит держаться от вас подальше. Особенно после того, как меня задействовали в качестве шестерки в опасной группировке. Твоя мать решила, что у меня появилась любовница, а мне это было только на руку, поэтому я предложил ей развод.

– Я помню это – ту вашу ссору и как ты собирал сумки.

– В первое время я часто приходил на детскую площадку, где ты играла, стоял в сторонке и любовался тобой. А потом меня перевели в столицу, а у вас появился Игорь. Он мне не понравился сразу. Не перебивай. – Я только и успела открыть рот, чтобы возразить, но решила дослушать историю до конца, а потом начать возмущаться. – Он любил выпивать и часто проигрывал в карты крупные суммы денег. Я тогда сглупил: когда мне выдали квартиру, я переоформил ее на твою мать, ну и как результат – вы остались без квартиры и переехали за город к твоей бабушке.

– Подожди, что случилось с квартирой? – Я подалась вперед, не отрывая взгляда от Димы. Все то, что он говорил, было для меня открытием. Я помню, как мы впопыхах выносили вещи из квартиры и грузили в старенький пикап. Помню, что пришлось оставить в квартире новогоднюю ёлку и ехать в тесный деревенский дом.

– Я приехал к вам перед Новым годом, привез подарки, а мне открыли чужие люди. Сказали, что теперь квартира принадлежит им. Помню, я тогда ужасно разозлился, а еще испугался. Боялся, что не увижу тебя больше. Поехал в деревню, а вы там, я тогда так с Игорем подрался, что он несколько дней лежал в больнице. Пригрозил ему решеткой, если хотя бы еще раз возьмет в руки карты. А потом летом вы поехали на море, и твоя мать в панике звонит мне и говорит, что ты потерялась. Я был в столице, взял без спросу служебную машину и примчался в Одессу. Оказалось, что она отошла за мороженым, а Игорь выпивал со своими друзьями и недосмотрел за тобой. Тебя нашли спустя восемнадцать часов, и ты даже не представляешь, что я пережил тогда.