Текст книги "Мой Super сосед (СИ)"
Автор книги: Арина Вильде
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Annotation
Жизнь Киры была скучна и неинтересна до тех пор, пока в соседнюю квартиру не заселился новый загадочный мужчина. Теперь по ночам за стеной женские стоны, крики и громкая музыка, а в квартиру под видом газовой службы врываются до зубов вооруженные бандиты.
А кто твой сосед и какие тайны хранит он?
Мой Super сосед
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Глава 39
Глава 40
Глава 41
Глава 42
Глава 43
Эпилог
Мой Super сосед
Арина Вильде
Пролог
В последние пять месяцев Вовка Казимиров был моим наваждением. Я делала все для того, чтобы появляться там же, где и он.
Выучила расписание пятого курса вдоль и поперек, дефилировала перед аудиториями и прогуливала занятия, чтобы посидеть на лекции с Линой, которая училась с ним на одном курсе.
И вот свершилось: сегодня я иду на свидание. С Владимиром. С одним из самых красивых и обаятельных парней на факультете, и когда об это узнают девчонки – умрут от зависти.
Из колонок на повторе громыхает песня Алины Гросу «Вова», и я ношусь по квартире, счастливая и окрыленная, двигаясь в такт музыке и подпевая, словно выиграла в лотерею миллион.
Хотя так оно и есть. Я выиграла. Только не миллион, а Вову.
– Больше-больше, тело в тело, меньше, меньше слов. Ты знаешь, я готова, Вова, если ты готов! – ору перед зеркалом в расческу, изображая микрофон.
Запрыгиваю на кровать, пою как угорелая и обязательно так, чтобы мой голос было слышно через соседнюю стену. Выкуси, соседушка, теперь моя очередь нарушать твой покой!
– Мне не найти такого слова, не хватает слов.
Я не хочу другого, Вова, Вова – ты мой бог!
Несколько раз специально врезаюсь в стену, обязательно бью по ней ногой и с чувством выполненного долга отбрасываю в сторону расческу и иду к шкафу.
– Я на всех друзей забила, только чтобы быть с тобой! Лалалалалалал, лалаллаалла!
Комната уже давно превратилась в одну большую свалку. Я вытащила из шкафа даже зимнюю одежду в поисках того самого наряда. Наряда, который сразит его с первого взгляда.
Джинсы, шорты, майки, блузки – нет, все не то. Откидываю их куда-то в угол, подтягиваю пуфик ближе к шкафу и сгребаю все на пол с верхней полки.
На глаза попадается синий сарафан на бретельках. Быстро натягиваю его на себя и визжу от радости: да, это оно! Верчусь несколько минут перед зеркалом, покачивая бедрами, а потом бросаюсь в ванную комнату. К той самой огромной белой банке с пастой для шугаринга.
Кто знает, чем закончится свидание? Всегда нужно быть готовой ко всему.
Уже в который раз за этот месяц изучаю инструкцию, никак не решаясь применить средство по назначению, потому что жутко боюсь боли.
– Ты сможешь, сможешь, Кира, – бубню себе под нос и, проклиная все на свете, решаюсь.
Брожу по квартире, пытаясь понять, где будет удобней всего сделать это, и останавливаюсь на кровати.
Сбрасываю с себя сарафан, откручиваю с баночки крышку и… решаю выпить для храбрости.
После второго стакана рома, разбавленного колой, я наконец-то ложусь на кровать, погружаю руку в медово-сахарную консистенцию, которую больше хочется съесть, чем наносить на тело, и, как и говорилось в инструкции, равномерно, с нажимом наношу против роста волос.
А теперь самое главное – резко дернуть за краешек. Тянусь рукой к тумбочке, хватаю стакан и допиваю остатки алкоголя. Коленки трясутся, руки холодеют, и уже не хочется идти ни на какое свидание. Делаю несколько глубоких вдохов.
Я смогу, смогу.
– Раз, два, три…. А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – ору так громко и отчаянно, что перекрикиваю даже музыку.
Господи, как же больно-то! В уголках глаз собираются слезы, и я быстро вытираю их тыльной стороной ладони.
Да ну на фиг эту эпиляцию в интимной зоне!
Спрыгиваю с кровати с твердым намерением пойти в душ, открываю вентиль с горячей водой и… возвращаюсь обратно.
Закрываю глаза, успокаиваю себя и снова хватаю злосчастную баночку, купленную по скидке. – Ты сможешь, это все ради светлого счастливого будущего, – говорю себе в последний раз, и следующие полчаса весь дом содрогается от моих криков боли.
– А-а-а-а-а-а-а-а! – ору, кажется, еще громче, чем до этого, так как дошла до самых чувствительных мест.
– Что проис… ходит….
Слышу какой-то шум и взволнованный мужской голос со стороны балкона.
Медленно, словно слева от меня может находиться лохматый тарантул огромных размеров, поворачиваю голову на звук и натыкаюсь на пораженный взгляд полуобнажённого мужчины, застывшего в дверном проеме между балконом и комнатой.
– Привет, – нервно улыбаюсь я, еще не осознав до конца, что лежу голая в позе каракатицы перед незнакомым мужиком, а мои руки находятся между ног, словно я… словно я… мастурбировала.
Мастурбировала, кончала и орала, содрогаясь в десятках оргазмов.
– Помочь? – ехидно улыбается он, а меня раздирает между желанием провалиться сквозь землю и бросить в этого идиота чем-нибудь тяжелым. Потому что это, скорее всего, и есть тот самый неуловимый сосед, который вторую неделю не дает мне жизни!
Глава 1
За две недели до «неудачной эпиляции»
Кира.
Я открываю глаза в полшестого утра. И не оттого, что жаворонок либо мазохистка. И даже не оттого, что мне нужно идти куда-то в такую рань. Нет. Просто именно в полшестого утра исполнительные работники ЖЕКа косят траву под моими окнами.
Газонокосилка тарахтит как мотор старого УАЗика, и я прячусь с головой под одеялом, стараясь хоть как-то отгородиться от какофонии этих звуков.
– Эй ты, придурок, совсем из ума выжил? Ты на время вообще смотрел? Забирай эту чёртову тарахтелку и катись в свою нору, пока я не подала на тебя в суд!
Тетя Катя с первого этажа, как обычно, не выдержала первой. Она всегда на всех подает в суд за малейший чих, а еще вызывает полицию, пишет обращения президенту и мэру города.
Но сегодня я с ней солидарна. Каждые выходные такая вот фигня.
На меня она, кстати, тоже накатала заяву. И не одну.
Первую – за то, что, когда вносили мебель, случайно задели дверь ее квартиры и оставили царапину.
Вторую – за то, что я вывесила сушиться белье и вода с него накапала ей на балкон.
Третью… Ну, это вообще абсурд. Она позвонила в милицию и сообщила, что в тридцать четвертой квартире занимаются проституцией. И все из-за того, что в течение недели я была замечена в компании нескольких мужчин. Брата, отчима, одногруппника, с которым у нас был общий проект, и, собственно, моего парня.
Бывшего парня.
Потому что, когда к тебе в дверь ломится полиция и обвиняет в незаконной проституции, мало кто поверит, что это досадное недоразумение.
Крики тети Кати действуют. Я закрываю глаза и наслаждаюсь тишиной. Проваливаюсь в сладкий сон, но ненадолго. Ровно в шесть каждое утро к нашему дому подъезжает мусоровоз.
От Вовки Казимирова, который как раз собирался во сне слиться со мной в страстном поцелуе, меня отрывает громкий звук мотора, скрежет, ругань мужчин и жуткий запах выхлопных газов, который проник через открытое окно.
С рычанием вскакиваю с кровати, хлопаю окном и забираюсь обратно под одеялко.
Ну, давай же, засыпай, Кира, тебя ведь Вовка там заждался.
Закрываю глаза и проваливаюсь в сон.
Мы с Вовкой, держась за руки, гуляем по парку и смотрим друг на друга влюбленным взглядом.
– Ты такая красивая, Кира, – шепчет он, притягивая меня к себе.
Наши губы разделяют какие-то незначительные сантиметры. Вот-вот это случится – наш первый поцелуй. Я закрываю глаза, чувствую его теплое дыхание на лице, и… со всех сторон раздается заливистый плач младенца.
Открываю глаза и, в который раз за сегодняшнее утро, возвращаюсь в реальность.
Восемь утра. По младенцу из соседней парадной можно сверять часы. В течение месяца каждый день с восьми до девяти утра и с десяти до одиннадцати ночи весь дом слушает его рев.
Конечно же, все понимают, что это ребенок, что невозможно контролировать его плач и что, возможно, это банальные колики живота.
Но не тетя Катя.
– Что вы там того ребенка мучаете?! Я сейчас вызову полицию и службу опеки! Достали уже! Заткните ему рот!
Несколько раз бьюсь головой в подушку, понимая, что поспать мне сегодня уже не судьба.
Вот вам и прелести жизни в многоквартирном доме. Можно смело сносить к чертовой матери все стены и окна, потому что звукоизоляция напрочь отсутствует. Стены здесь скорее служат в качестве ширмы, чтобы не дай Боже не натолкнуться взглядом на голых соседей.
Иду на кухню и щелкаю кнопку на чайнике. Открываю холодильник в надежде на то, что ночью ко мне забегала добрая фея и забила доверху всякой вкуснятиной, но нет, пустота. Лишь завядший огурчик и подгнивший лимон.
Закрываю холодильник, завариваю травяной чай и сажусь за стол, чтобы начать свою утреннюю трапезу, как вдруг раздаются какие-то громкие голоса и возня со стороны лестничной площадки.
Да, входную дверь тоже можно сносить к чертовой матери.
– Во всем доме установлены бронированные двери, которые были изготовлены в Италии специально по нашему заказу. Максимальная прочность и звукоизоляция, – восхваляла тетенька в агентстве недвижимости.
А через полгода мы праздновали Новый год большой компанией, и один из чьих-то друзей, который работал на заводе по изготовлению металлопластиковых конструкций, рассказывал, как они весь день по заказу застройщиков (угадайте каких?) клеили наклейки «Made in Italy» на бронированные двери.
Вот вам и настоящие Made in Italy с Молдаванки!
Мышкой крадусь к двери, пытаясь понять, что там происходит. Припадаю к глазку, но ничего, лишь коричневое покрытие соседней двери.
– Левее, Костян, ты что, совсем слепой? – слышу злой мужской голос.
– Я тебе не грузчик, понял? Бля, откос таки зацепили, сорян.
Да это же новые соседи!
Воображение сразу нарисовало двух подкачанных парней. Голубоглазых блондинов с голливудской улыбкой и прекрасным чувством юмора. И, конечно же, холостых!
Как жаль, что у меня есть Вовка (номинально), я бы купила тортик и пошла разведывать обстановку.
Верчусь на пороге, практически слившись с входной дверью в единое целое, и проклинаю того, кто делал планировку этого дома, потому что если соседи справа открывали дверь, то мне из квартиры уже не выйти.
– Еще сумки – и свободен, – слышу тот же грозный голос и снова припадаю к глазку в надежде хоть что-то разглядеть, но напрасно.
Шаги на лестничной площадке удалялись в сторону лифта, так что их становилось почти неслышно, а я через пыльный глазок ломаю глаза, пялясь на коричневую краску.
Нет, надо бы все-таки сходить в гости!
И глазок протереть!
****
В нашем доме нечасто случается что-то интересное. Каждый день начинается и заканчивается по заезженной пластинке, поэтому появление нового соседа стало настоящим событием. Особенно для меня, потому что в нашей парадной не было моих ровесников. Только тетки, дядьки и сварливые бабки.
Даже в гости не к кому сходить.
Именно поэтому я сижу на полу под дверью в ожидании, когда хлопнет соседняя дверь, оповещая, что новый соседушка вернулся домой (или соседи, хотя очень надеюсь, что он не женат).
На часах шесть вечера. Я дочитываю очередной любовный роман, время от времени поглядывая в зеркало, не размазалась ли тушь.
Но тушь на месте. А сосед нет.
Я засыпаю на моменте, когда Антонио нежно поглаживает раковину Агнессы, и резко выныриваю из сна из-за того, что кто-то громко захлопнул дверь.
– Вернулся!
Смотрю на время: девять вечера. Отлично, можно смело идти знакомиться.
Несусь к холодильнику, хватаю блюдо с тортом, задерживаюсь у зеркала на несколько минут и быстренько выхожу из квартиры.
Нетерпеливо жму на звонок, но даже после пятого раза никто не открывает.
Глухой, что ли?
Для достоверности решаю несколько раз хорошенько постучать кулаком, но так как блюдо одной рукой удержать не так уж просто – бахаю ногой.
Громко.
Отчаянно.
Настырно.
Потому что ходить в гости к тете Кате, чтобы поговорить по душам, всю оставшуюся жизнь очень не хочется.
– Кто там? – слышу глухой голос мужчины, определенно не старого, и улыбаюсь во все двадцать девять, зная, что он в этот момент, должно быть, пристально смотрит на меня в глазок.
– Соседка ваша. Тортик вот испекла, решила познакомиться, – конечно же, я вру. Никакой тортик я не пекла – купила в кондитерской у дома.
– Я не ем сладкое. И тебе не советую нажираться на ночь, а то задница разжиреет. Доброй ночи.
Несколько минут я стою с открытым ртом, не веря своим ушам.
– Вот хам! – возмущаюсь громко, но, конечно же, до адресата эти слова не доходят.
– Ишь ты, разоралась она! – Ну вот, вспомнила про тетю Катю, называется. – Совсем тебя родители вежливости не научили! Никакого воспитания! Мужик только заехал, а ты уже к нему суешься со своими предложениями! Молодежь нынче…
Дальше слушать не стала, кое-как открыла свою дверь, проскользнула на кухню, заварила мятного чая с лимонной цедрой и от злости слопала половину торта.
А потом долго качала пресс и приседала, проклиная про себя этого идиота. Хорошо, что мой Вовка не такой.
Вежливый, галантный, игривый, голубоглазый, высокий, харизматичный…
Глава 2
Иногда я засыпаю в наушниках. Это единственное средство, которое спасает меня от бессонницы и философских дум.
Лежу с закрытыми глазами, на повторе песня «Вова», выбиваю пальцами ритм по кровати в ожидании, когда меня сморит сон, как вдруг чувствую какую-то вибрацию. Короткую, словно кто-то уронил что-то тяжелое.
Достаю из уха один наушник. Прислушиваюсь… Собака, что ли, у соседа скулит? Так истошно и отчаянно, словно над ней там издеваются.
До чертиков стало жаль бедное животное. Я живу по соседству с психом, теперь уж точно в этом уверена.
Бах!
– Ах, да! Да-да-да-да!
Что за фигня?
Откидываю телефон в сторону, пытаясь понять, откуда этот звук.
Толик, мой сосед снизу, снова порнушку смотрит?
Бах! Стена позади сотрясается от удара.
До моего сонного сознания медленно начинает доходить, что скулит за стеной отнюдь не изголодавшееся животное.
– О да, сильней, пожалуйста, да!
О нет, только не это!
Мало нам Толика-алкаша, так теперь еще и этот.
Падаю обратно на кровать, пытаясь не думать о том, что происходит за стеной, но фантазия сама рисует картины из лучших порнофильмов.
В какой-то степени даже завидую этой девице. Наверное, парень и правда хорош в своем деле.
У меня вот секса не было… сколько?
Загибаю пальцы на правой руке, потом на левой… Восемь. Восемь месяцев без секса!
Недаром я в последнее время превращаюсь в ворчливую бабку.
Внизу живота неожиданно заныло от возбуждения, и я как ошпаренная выпрыгиваю из кровати, сбегая на кухню.
– Прямо как извращенка какая-то, – ворчу под нос, думая о том, что срочно нужно предпринимать экстренные меры по соблазнению Вовки. Потому что еще немного – и я превращусь в Толика.
Завариваю чай, в десятый раз проверяю замки – их у меня три и еще засов, – а стоны и визг все никак не прекращаются. Снова засовываю в уши наушники, но, когда ты осведомлен о том, что происходит в каком-то метре от тебя, это не очень-то и помогает.
Хочется постучать в стену и попросить делать это тише, но решаю не превращаться в тетю Катю. Дам им еще один шанс, намекну о тонкости стен при встрече и, если после этого оргии будут такими же громкими, обязательно предприму меры.
На минутку стало даже как-то обидно, что сосед – парень несвободный. Да, у меня есть Вова, который, кажется, даже не догадывается о моем существовании, хотя несколько раз у нас определенно был прямой зрительный контакт, но кто не хочет, чтобы по соседству жил сексуальный красавчик, которого можно позвать вкрутить лампочку?
С этими мыслями и засыпаю, удовлетворенно слушая тишину.
А утром тетя Катя обвиняет меня в проституции и совращении нормального мужика (кто бы мог подумать?).
С ноги открываю дверь парадной и спешу в новый день, где обязательно встречу Вовку. Ведь Лина рассказала, что он с парнями собирается сегодня в бильярдной.
* * *
В одиннадцать ноль-ноль ни Вовки, ни его компании нет. Я выбираю столик так, чтобы было видно и вход в зал, и ту часть, где расположены бильярдные столы.
Вожу вилкой по тарелке, выбирая из пасты грибы, и поглядываю то на часы, то на стеклянную дверь в ожидании Казимирова.
В двенадцать я начинаю паниковать, что Линка слила мне недостоверную информацию.
«Вовки нет, ты уверена, что он должен быть здесь?» – отправляю сообщение подруге.
«Кир, конечно, его там нет. В одиннадцать дня он еще, наверное, дрыхнет. Он там будет в одиннадцать НОЧИ».
Хочется побиться головой о стол.
«Не могла стразу так и сказать?»
В расстроенных чувствах быстро доедаю остатки пасты, допиваю чай и выбегаю из душного помещения.
Брожу по торговому центру, рассматривая витрины и мечтая поскорей устроиться на работу, чтобы покупать себе такую же красивую и дорогую одежду, как на манекенах.
Останавливаюсь перед эскалатором, ведущим на второй этаж, где расположен кинотеатр, и оглядываюсь вокруг в надежде, что Вовка все же бродит где-то рядом. Но нет, вокруг лишь одни незнакомцы.
Поднимаю голову вверх, где на рекламных экранах крутятся трейлеры фильмов, и уверено ступаю на железную ступень движущегося монстра. Всегда боюсь, что мои шнурки застрянут где-то между ступеньками, я грохнусь на пол и меня затянет в эту штуку, как в фильмах ужасов.
Я часто хожу в кино одна. Покупаю большое ведерко попкорна, сажусь где-то в конце зала и наслаждаюсь фильмом. Иногда, правда, сплю, а иногда с завистью и грустью смотрю на влюбленные парочки.
Часто в голову закрадываются мысли, что до конца жизни я так и останусь одна. Безответная любовь – страшная штука.
Вместо того чтобы смотреть на большой экран, пялюсь в телефон и обновляю ленту инстаграм. Пересматриваю фотки Вовы, замечая, что фото с девушкой на море, которое еще вчера было в его профиле, исчезло.
Это воодушевляет. Значит, он снова свободен и сегодня у меня есть все шансы.
О чем был фильм, я так и не поняла, слишком уж трепетало сердце от радостной новости. В своей голове я уже нарисовала радужные картины того, как вечером Вовка подвозит меня на своей черной Бэхе до дома, страстно целует и предлагает встречаться.
С этими мыслями медленно бреду в сторону дома, чтобы убить ещё немного времени. До одиннадцати осталось каких-то пять часов.
Улыбаюсь прохожим, не замечая ничего на своем пути, свечусь как лампочка и просто радуюсь теплому весеннему дню. Еще каких-то два месяца, сдача дипломной работы – и все! Свобода, новая жизнь, работа и даже, возможно, Вовка!
* * *
Еще издалека замечаю какое-то оживление прямо у входа в нашу парадную. Тетя Катя суетливо бегает с чашкой чая и пирожком в руках вокруг какого-то мужика. А мужик в это время устанавливает длинную красивую лавку. Прямо перед ее окнами. Ну все, держитесь, соседи, теперь у сталкера появился пункт наблюдения.
Тетя Катя два месяца писала обращения в ЖЭК по поводу этой лавки, и, наверное, кто-то сверху услышал ее молитвы. Или молитвы работников ЖЭКа, потому что достала она их уже знатно.
Прохожу мимо, пытаясь остаться незамеченной, и с интересом разглядываю мужчину: в меру подкачанный, с татухами на руках, в рваных джинсах и темно-синей футболке с надписью Tommy Hilfiger. Как-то сомневаюсь, что это работник ЖЭКа. Может, по какой-то депутатской программе выделили деньги на лавку и теперь этот самый депутат обхаживает соседку в надежде, что ее голос на выборах станет решающим?
Не зря же она даже пирожки свои вынесла. Которые, кстати, вкусно пахнут на весь двор, когда она их жарит.
Чувствую вибрацию телефона в кармане джинсов.
Смотрю на экран, никак не решаясь ответить.
Отец.
Биологический отец.
Родители развелись, когда мне было три. Папа был военным и часто мотался по командировкам, поэтому видела я его очень редко. А потом и вовсе переехал в другой город, и наше общение свелось к звонкам раз в месяц и встречам раз в год.
Сначала я скучала, плакала, просила маму отвезти меня к папе, а потом прошло…
Из любимого родного отца он превратился для меня в чужого человека. Единственный плюс в его существовании – подаренная квартира. И то здесь я бы поспорила.
– Да, – все же решаю ответить. Мало ли, может, он при смерти? Работа-то у него опасная. Следователь. Кажется. Или оперативник...
– Привет, как у тебя дела? – спрашивает так, словно ему и в самом деле интересно.
– Все ок.
– Ясно. А… а как учеба? Когда диплом?
– Скоро. – Сажусь прямо на ступеньки лестничного пролета между первым и вторым этажами и наблюдаю, как колышутся листья каштана за окном.
Повисло тягучее молчание. Мне все равно, я первой заводить разговор не собираюсь. А он, если хочет, может помолчать в трубку вместе со мной.
– А как на личном фронте? Парень есть? – с фальшивой бодростью спрашивает он.
– Нет.
– Ясно. А…
– Дима, я жива, здорова, все со мной нормально. Ничего не поменялось с августа, когда мы виделись в последний раз. Не нужно звонить, я не нуждаюсь в этой фальшивой заботе.
Да, я называю его по имени. Потому что отец у меня уже есть. И это не он.
– Кирюх, дочь, я…
– Не надо, – перебиваю его, сдерживая слезы, потому что, оказывается, до сих пор очень больно знать, что отцу ты не нужна. Что работа и солдаты, выстроенные в шеренгу перед ним по команде «смирно», важнее и дороже собственной дочери.
– Я ведь…
Не дослушала. Отключилась. С силой сжала телефон и помчалась на третий этаж, пока несколько капель слез, собравшихся в уголках глаз, не превратились в океан.
Завернулась в одеяло, забыв о том, что голодна, и, пытаясь успокоиться, уснула.
Глава 3
—...Да куда же ты бежишь, идиот, мяч вне игры! – врывается сквозь сон мужской голос.
Просыпаюсь всего на несколько секунд, потому что мое затуманенное сознание все еще где-то в мире розовых пони и вкусных тортиков, и снова проваливаюсь в сон.
—Ну что ты творишь!? Пасуй! Пасуй! Куда?!!.. Вот уроды!!! Да чтоб тебя!
Резко открываю глаза и сажусь на кровати, потому что такое ощущение, что кто-то проорал мне это прямо в ухо.
За стеной работает телевизор, слышно, как скандируют что-то болельщики, а злой сосед ругается отборным матом.
Нет, это уже наглость! Невоспитанный хам!
Сначала отшил меня с тортом, потом всю ночь не давал спать, а теперь это!
Подползаю ближе к стене и со всей силы, присущей моей хрупкой натуре, стучу в нее кулаком.
Бах. Бах. Бах.
—Какая, к чертям собачим, красная карточка?! – слышу раздраженный голос соседа, который перекрикивает звуки футбольного матча.
Бах. Бах. Бах.
Стучу еще сильней.
—Эй, сосед, заходи в гости. Футбол посмотрим вместе и пивка выпьем.
Это он кому? По телефону разговаривает? Хотя вряд ли он бы так кричал, если бы говорил в телефонную трубку.
—Спасибо за приглашение, но я не пью пиво и футбол тоже не люблю! Можно немного тише, пожалуйста? Стены-то тонкие, слышно каждый ох и вздох, – ору, протягивая слова, как если бы разговаривала с оглохшей бабулькой.
—Окей, мисс, сорян! – кричит в ответ, и через несколько секунд и вправду становится тихо.
Вот так-то лучше.
Тянусь к телефону, чтобы узнать, сколько времени, потому что на улице уже темно, а мне еще надо подготовиться к встрече с Вовой.
—Чтооооо???? – подпрыгиваю в кровати и не могу поверить, что уже два ночи. Два ночи!! О нет, как я могла проспать встречу с Казимировым??
—Эй, соседка, сама-то потише, а то из-за твоих визгов не слышно комментатора.
—Сходи к Степановной со второго этажа и попроси слуховой аппарат, если не слышишь! – Нет, я вовсе не хотела нагрубить, просто меня всю раздирало от злости на саму себя. А еще на Диму. Как всегда, своим звонком выбил меня из колеи.
—Слушай, ты, пигалица, лучше не нарывайся, иначе каждую ночь будешь наслаждаться громкостью моей новой акустической системы.
—Это ты не нарывайся, иначе я все цветы перед домом с корнями повырываю и расскажу соседке с первого этажа, что это был ты. Поверь, после этого тараканы в квартире тебе будет казаться самым лучшим, что могло бы произойти в твоей жизни!
—Я умею обращаться с женщинами, и с какой-то соседкой с первого этажа уж точно смогу справиться!
—О, твое мастерство обращения с женщинами, которое ты продемонстрировал ночью всему дому, тете Кате очень понравится. Ей бы не помешало растрясти свои косточки! Может, добрее стала бы. – Пододвигаюсь к стене так близко, что кончик носа упирается в обои.
Интересно, какой он, мой сосед?
Злобный карлик? Чернокожий толстый лысый мужик? Очкарик?
—А-а-а-а, я понял, тебе просто завидно. Тебя небось динамят. Что, парень ушел гулять с друзьями, а тебя не взял с собой? – бьет по больному. Вот гад!
– Ты на что намекаешь?
– Я не намекаю, я говорю прямо: у меня за стеной живет недотраханная истеричка, которая подслушивает, как люди сексом занимаются.
Я потеряла дар речи. Зависла.
Это я-то, я-то истеричка? Недотраханная? Еще и соседей подслушиваю? Да я…да я…
– Ничего я не подслушивала, просто твоя девка визжит как свинья недорезанная.
– Ты слишком молода, чтобы знать, как завести мужчину. Единственная, кто здесь визжит как свинья, – ты!
Я? Свинья?
– Выходи и скажи мне это в глаза, придурок!
– Да делать мне нечего! Иди спи, идиотка!
Не выдерживаю. Вылетаю из комнаты, забыв даже о том, что одета в шелковую ночнушку, хлопаю входной дверью и со всей силы вдавливаю в стену кнопку звонка.
Никакой реакции.
Ну ничего, звонок ему остался от соседей вместе с квартирой, а мелодия на нем жутко раздражительная. Выйдет, никуда не денется.
Через пять минут я отстала от звонка и начала стучать в дверь. Сначала кулаком, а потом и ногой.
Выместила злость, даже успокоиться успела.
Он что, реально глухой?
Подумала о том, что бы я сделала в такой ситуации.
Черт, наверняка наушники в уши засунул.
Несколько раз на лестничную площадку выглядывают соседи, призывая к тишине, но меня не остановить. Даже о Вовке забыла. Свиньей меня еще никто не называл.
Я тебе это еще припомню. И отомщу. Обязательно.
Срочно нужен план.
* * *
Утром мне не мешают спать ни газонокосилка, ни плач ребенка, ни крики тети Кати.
Глаза не хотят открываться, а голова – отрываться от подушки.
И во всем виноват этот индюк за стеной.
И, конечно же, сегодня, как назло, – понедельник. Единственный день, когда первой парой у нашей группы стоит Бурыхина. Злобный монстр, из-за которого можно вылететь даже с последнего курса.
Она не пускает опоздавших и валит прогульщиков. И никакие миллионы не помогут потом сдать у нее экзамен.
Будильник стоит на повторе и звонит через каждые пять минут. Я обещаю себе, что еще немного, еще минутку и вылезу из такой мягкой и притягательной кроватки, но нет, это сильнее меня.
Когда понимаю, что проспала окончательно, – пулей вылетаю из-под одеяла, быстро натягиваю первую попавшуюся одежду, чищу зубы и, на ходу кусая булку, несусь на выход.
Полчаса до начала пары.
Я просто обязана успеть, третий прогул – и можно забыть о допуске к сдаче дипломной работы.
Но несмотря на то, какой ужас вселяла в меня Бурыхина, мимо двери соседа спокойно пройти не могу.
Зависть – страшная штука.
Он где-то там сладко спит, пока я с мешками под глазами и больной головой должна с умным видом отвечать на заковыристые вопросы Татьяны Семеновны.
Мешкаю всего несколько секунд. Запихиваю в рот остатки булки, убеждаюсь, что на лестничной площадке никого нет, подхожу к его двери и припадаю ухом к прохладному металлу, пытаясь уловить признаки жизни по ту сторону от нее.
Тишина. Ну точно спит! Он же допоздна футбольный матч смотрел.
Подношу указательный палец к звонку, еще раз воровато оглядываюсь вокруг – для подстраховки – и со всей силы жму на кнопку.
Демон внутри меня жаждет мести, жаждет выбить к чертям эту дверь и затопить квартиру. Жаждет посмотреть на наглую рожу любителя футбола и поросячьего визга и пристрелить его словесной перепалкой.
Но все, что могу сделать, – устроить сольный концерт колокольчиков и парочку раз от души ударить ногой по двери.
Снова прислушиваюсь. Тишина. Только собираюсь повторить свои манипуляции, как слышу какую-то возню за дверью.
– Да иду, иду, – звучит где-то там глухой голос, и я, перепрыгивая через две ступеньки, несусь вниз по лестнице.
Даже настроение поднялось!
* * *
Пока еду в троллейбусе, держусь из последних сил, чтобы не уснуть. Потому что проснуться можно без телефона, денег и где-нибудь на конечной остановке в другом конце города. Такое со мной уже бывало, и этот опыт повторять во второй раз я уж точно не собираюсь.
На каждой остановке в троллейбус заходит бабка с тачкой или огромными баулами в руках. И так каждый день. Я всегда задаюсь вопросом: куда они едут в такую рань, а главное – для чего?
И еще один вопрос раздирает меня на части: что они перевозят в своих необъемных сумках?
Расчлененные трупы? Морковку? Металлолом? Картошку?
У старушек есть одно нерушимое правило: – насколько бы ни был забит транспорт, они обязательно протиснутся в переднюю часть и будут загораживать всем проход. Даже если сзади есть свободные места – все равно пойдут вперед. Настоящий рэкет.
Иногда мне кажется, что это вселенский заговор: они составляют расписание, кто в какой день и на какой остановке сядет в троллейбус или трамвай, чтобы отжать как много больше свободных мест.
Мысли от старушек снова сворачивают в сторону соседа.
Обида и злость жаждут мести, но ничего толкового придумать не могу.
Набросать мусора под двери? Написать под окном "в тридцать пятой квартире живет урод"? Распустить по дому слухи, что он нетрадиционной ориентации?
Нет, слишком по-детски, здесь нужно что-нибудь изощренное. Такое, что он запомнил бы на всю жизнь. Особенный сюрприз. Сюрприз...
В голове быстренько складывается план действий, и я достаю из кармана телефон, чтобы загуглить в поисковой строке "стриптизеры геи недорого Одесса".
Мне выдает все что угодно, но только не то, что нужно для успокоения души.
«Секс в Одессе: что, где и почем?»
«Работа стриптизера в Берлине от 7 евро в час»
"Мужчины, парни, мальчики по вызову в Харькове "
« Как украсть миллионы долларов и снять на них самое дорогое гей-порно в истории»
Последним заинтересовалась. Как украсть миллион, конечно, а не как снять гей-порно.
Перехожу по ссылке и так зачитываюсь статьей, что почти проезжаю свою остановку.
Несусь к двери, которая медленно закрывается, и выпрыгиваю из троллейбуса в последнюю минуту. Чувствую, как впечатываюсь прямиком в чью-то спину, но, к счастью, избегаю позора и не шлепаюсь лицом в асфальт.
– Эй, осторожней, – слышу раздраженный голос и застываю.
Уж кого-кого, а его я узнаю из миллиона.
