Текст книги "Заступник. Твари третьего круга"

Автор книги: Арина Свобода

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 4

– Ох ты, девочка моя бедная… Да что же это…

Чтоб ему в Темном сгинуть, мерзавцу!..

Ивар хлопотал вокруг дочери, как наседка, только что крыльями не хлопал: руки хирурга уверенно делали свое дело – промывали, накладывали мазь, бинтовали. Ланка не выдержала и рассмеялась. Смех тут же перешел в шипение:

– Па-а-ап… Ну больно же! Что за дрянь ты мне льешь прямо в рану?

– Терпи, детка. Это надо. Это дезинфицирует. Потерпи, милая. Чуть-чуть осталось, Алечка… Рассказывай дальше, рассказывай… Не смотри.

– Ну что рассказывать, пап… Они вдруг просто… ну, не то чтобы исчезли, а как-то… изменились. Стали нестрашными. И какими-то… призрачными.

– Ничего себе, призрачные птички, – проворчал Ивар. – Вон как тебя располосовали! Вполне реально.

– Да нет, пап. Это все те, первые. А когда я на берег вышла, мне уже не страшно было совсем, и они как будто это почувствовали, понимаешь? И не стали нападать.

– Не понимаю, – покачал головой Ивар. – Но зато я другое понимаю – Микаэл твой – подлец и мерзавец! И трус! Я еще с ним поговорю!

– Не надо, пап, – тихо попросила Ланка.

– Почему?! Вечный Отец, ты чуть не погибла! А он сидел в машине и смотрел!

– Ну, я же жива, пап. Все хорошо.

Ланка обняла отца и скривилась от боли.

– Тш-ш-ш… Не надо, – он осторожно снял с себя не гнущиеся от бинтов руки. – Аккуратнее, детка.

– Хорошо, – послушно кивнула Ланка и вдруг разревелась как маленькая – хлюпая носом и жалобно кривя рот.

– Ш-ш-ш… Тише, деточка, тише… Все позади, малышка… Папа с тобой…

Он осторожно гладил вздрагивающие плечи, нашептывал ласковую успокаивающую чепуху – как когда-то в детстве, когда его девочка прибегала с разбитой коленкой, – и мечтал забрать себе ее боль.

Ланка в последний раз всхлипнула и неловко отстранилась:

– Все, пап… Уже все. Я в порядке.

– Точно?

– Да. Я… так устала что-то. Все болит. И голова кружится…

– Иди ложись, детка. Пойдем, я помогу…

– Не надо. Я сама…

– Ладно. Будет плохо – зови.

– Ты не уйдешь, пап?

– Нет, милая. Я буду здесь. Спи спокойно.

Ланка тяжело поднялась, несколько секунд постояла, будто не в силах сообразить, куда идти, и двинулась в свою комнату.

Ивар проводил ее взглядом. И только после того, как услышал скрип старенького дивана, закрыл глаза и негромко, но яростно выругался.

– Алана! Ты в своем уме?! Что ты творишь, детка?!

Ланка, выдернутая из сна отцовскими криками, хотела повернуться и застонала от боли. Не рассчитывая больше на отчаянно сопротивляющиеся мышцы, она просто приоткрыла один глаз – второй почему-то открываться не пожелал – и увидела белую поверхность с темно-красными пятнами.

– Аля, – голос отца из сердитого превратился в растерянный, чуть не плачущий. – Что же ты… Разве можно… Девочка моя, ну что тебе в голову взбрело?..

Ланка заволновалась – расстраивался Ивар крайне редко, обычно он был или спокоен, или сердит. Кое-как повернув голову, она сумела приподнять второе веко и поймать в поле зрения отцовскую фигуру с печально опущенными плечами.

– Пап… – голос был хриплым и чужим.

Ланка откашлялась – в груди что-то булькало и клокотало – и начала сначала:

– Пап… Что случилось?

– Это я тебя хочу спросить, что случилось?! – Ивар скрестил руки на груди и сделал шаг к кровати. – Как ты могла такое придумать? В твоем состоянии! Что за… Светлый Лес! Аленька, посиди, я сейчас!

Ивар, забыв о нотациях, метнулся прочь из комнаты. Ланка получила возможность перевести дух и попытаться быстро найти причину отцовского расстройства. Она снова бросила взгляд на загадочную бело-красную поверхность, оказавшуюся испачканной кровью простыней. В голове медленно, как пузыри со дна водоема, всплывали воспоминания о вчерашнем дне: пикник, озеро, птицы, предательство Мика…

Когда отец вернулся, Ланка состроила виноватую гримаску и жалобно протянула:

– Ну па-а-ап… Ну, я же не виновата… Подумаешь, немножко кровь протекла… Перебинтуем сейчас, и все будет хорошо, да, пап?

– Не виновата… – передразнил Ивар. – Если бы спокойно лежала в кровати, ничего бы у тебя не протекло! Я, слава Первоматери, не одну тысячу повязок в своей жизни наложил! Чего тебя понесло рисовать?!

– Рисовать? – недоуменно переспросила Ланка.

– Ну да, – Ивар, разложив на тумбочке принесенные пузырьки и упаковки бинтов, махнул рукой назад: – Это вот что такое?! Потерпеть не могла пару дней?

Ивар едва успел подхватить дочь под руку – Ланка вскочила с кровати, метнулась к стоящему возле окна мольберту… Подняла к лицу негнущиеся ладони в густо пропитанных кровью повязках и непонимающе уставилась на них:

– Но как… Это же… Пап! Я… не помню. Почти не помню. Только… мне было не уснуть, и я… Какие-то мысли – они мешали, понимаешь? И я подумала, что если их выплеснуть, то я смогу отдохнуть. Я хотела совсем чуть-чуть, просто чтобы избавиться от этого… Пап?

Ивар осторожно обнял Ланку за плечи и поцеловал в макушку:

– Ты молодец, детка! Ты действительно талант! Я… Честно говоря, в последнее время я начал сомневаться в тебе. Прости меня.

Он еще раз легонько коснулся губами ее затылка и продолжил уже другим тоном:

– Но то, что ты натворила, совершенно неправильно! Неизвестно еще, как это скажется на твоем выздоровлении. И я прошу, нет, я настаиваю, чтобы в ближайшие дни ты даже не думала подходить к краскам!

– Хорошо, пап, – послушно произнесла Ланка, не отрывая взгляда от картины. – А правда здорово получилось?

Ивар сделал шаг в сторону и придирчиво осмотрел туго натянутое полотно. Ланка затаила дыхание – отец всегда был самым строгим критиком и частенько находил слабые места в картинах, восторженно принимаемых остальными.

– Аля… – Ивар сглотнул и продолжил едва слышно: – Это… потрясающе. Ты… уже знаешь, как назовешь эту картину?

Ланка не задумываясь, произнесла:

– Страх.

– Да, – согласился Ивар. – Да! Какая же ты у меня молодец.

Грязные повязки были заменены на новые. Заставив дочь выпить большую кружку сладкого чая с двумя бутербродами – «Давай-давай, детка, это необходимо!» – отец наконец-то удалился, выключив свет и строго-настрого приказав ни под каким предлогом не вставать с постели. Ланка еще долго лежала, глядя в потолок. И, даже засыпая, отчетливо видела перед собой девочку, радостно протягивающую руки к птицам, слетающимся со всех сторон. Прекрасным, ярким птицам. В каждой из которых можно было, приглядевшись, увидеть чудовище.

* * *

В первый момент Грай решил, что Эрран окончательно свихнулся. Встрепанные волосы, недельная как минимум, щетина, нездоровый блеск в глазах и пятна лихорадочного румянца на скулах – таким Грай видел ученого всего один раз, почти шесть лет назад.

Тогда Эрран вернулся из неудавшейся экспедиции куда-то в леса. Насколько Грай понял, в этом походе погибли все, кроме Эррана. Но самым странным было то, что глаза Кесселя блестели тогда не от слез, – ведь в том же лесу осталась и его ассистентка, по слухам, чуть ли не невеста! – а от рвущегося наружу предвкушения.

Грай нахмурился – что-то было не так.

– Эр, что случилось? Ты звонишь, оставляешь странное сообщение… Вечный Отец, я думал, речь идет о жизни и смерти! А потом ничего не хочешь объяснять, бормочешь всякую чушь… Эр, ты в порядке?!

Кажется, Эрран его не слышал. Крепко вцепившись в рукав джинсовой куртки Грая, будто тот мог попытаться убежать, ученый волочил его за собой, как муравей дохлую гусеницу.

– Эр! – Грай понял, что вырываться бесполезно, – в худющем теле Эррана откуда-то взялась недюжинная сила. – Эр! Куда ты меня тащишь? Тебе срочно нужен доброволец? Внезапно закончились желающие прогуляться в Темный?

Неуклюжая попытка разрядить обстановку потерпела фиаско – Эрран попросту не реагировал на слова Грая.

Когда ученый, наконец, резко остановился возле одной из множества неотличимых друг от друга белых дверей, Грай был готов прибить этого идиота. На свете существовало не так уж много вещей, которые Грай совершенно не переносил, и одной из них было понимание, что он ничего не понимает.

– Эр…

– Молчи!

Дверь распахнулась, открывая небольшую комнату. Белые стены, белая казенная мебель, негромко гудящая аппаратура – типичный кабинет ученого. Над спинкой офисного кресла – белого! – едва торчала чья-то темноволосая макушка. Эрран, смешно переставляя ноги – Грай не сразу понял, что ученый пытается идти на цыпочках, – подкрался к креслу:

– Ник…

Сидящий за столом не отозвался. Забытый у входа Грай сделал шаг в сторону и увидел монитор, на котором разлетались кровавые брызги и корчились в агонии жуткие монстры… Ага, «Темный властелин». Одна из разработок Элина. Грай ухмыльнулся – в лаборатории, работающей на деньги Старика, сидит человек, наверняка получающий зарплату из рук того же Старика, и тратит время на дурацкую игрушку, созданную другим подразделением могущественной империи Элина. Забавно.

– Ники…

Эрран легонько хлопнул сидящего по плечу. Тот подстрелил трех оставшихся чудовищ, вызвал на экран меню сохранения, не спеша заполнил строчку и щелкнул по клавиатуре. И только после этого повернулся вместе с креслом:

– Что, Эр? Опять?..

И увидел Грая. А Грай увидел его. Мальчишку из Темного города. Призрака, монстра, обманку, мираж. Сидящего в обыденном офисном кресле и недовольно кривящего губы.

Монстр окинул Грая внимательным взглядом. Нахмурился – круглое лицо приобрело смешной, какой-то обиженный вид – и… широко улыбнулся:

– Привет! Ты…

– Эр… – перебил Грай, не отрывая взгляда от пацана. – Мы сейчас где?

Ученый засмеялся каким-то безумным прыгающим смехом:

– А-а-а… Понял теперь! Узнал? Впечатлен?

– Да, – ровно ответил Грай. – А что я понял? Ты научился вытаскивать оттуда монстров? Молодец, Эр… А запихивать их обратно ты тоже умеешь?

– Грай! – Кессель возмущенно всплеснул руками. – Какие монстры, дружище?! Ники, – он повернулся к парнишке и чуть ли не силком выволок того из кресла. – Ну-ка, подойди. Дай Граю убедиться, что ты настоящий!

Мальчишка сделал шаг вперед, протягивая руку. Грай быстро отступил.

– Эй-эй! Ты чего?! – возмутился Эрран. – Да брось, Грай! Ты же не думаешь, что я…

– Я пока ничего не думаю, – отозвался Грай. – Но, видишь ли, Эр, я привык выживать. Так что прежде, чем он, – Грай прищурился и кивнул в сторону предполагаемого монстра, – подойдет, я бы хотел понять, что здесь происходит.

– Ох, Первоматерь, да сядь же ты, – раздраженно обратился Эрран к мальчишке. – Грай, ты испортил весь сюрприз. Я хотел тебя удивить, понимаешь? Не напугать, а просто… ну… похвастаться.

Эрран махнул рукой и обиженно отвернулся. Грай еще некоторое время прожигал взглядом усевшегося обратно в кресло парня, улыбка на лице которого сменилась высокомерно-презрительной гримасой. Потом слегка расслабился и примирительно сказал, не отводя, впрочем, взгляда от потенциальной опасности:

– Извини, Эр. Я видел его там. Недавно. Так что… Сам понимаешь…

– Да я-то понимаю, – протянул Эрран. – Ладно, слушай…

Он подошел с мальчику и ласково провел рукой по взъерошенным волосам – пацан недовольно отдернул голову.

– Знакомься, Грай, – это Ник. Никел Арсон. И это его ты видел в Темном Городе. Да-да! Именно его, собственной персоной!

Тут Эрран не выдержал и забегал по тесной комнатушке, то и дело натыкаясь на мебель.

– Это прорыв, Грай! Понимаешь? Настоящая революция! Мы сделали это! Мы нашли способ попадать туда по своей воле!

– Отличная находка, – саркастически перебил Грай. – Уже начали продажу путевок? По сходным ценам, а? «Дамы и господа, теперь вы можете попасть в Темный, не только совершив преступление, но и в любое время! Ближайшие выходные? Да! Следующий отпуск? Конечно! Торопитесь, билеты расхватывают, как горячие пирожки!»

Он коротко рассмеялся и, мгновенно посерьезнев, тихо спросил:

– Зачем это, Эр? Кто в своем уме полезет туда просто так?

– Но…

– Брось, – Грай устало махнул рукой. – Ты совсем заигрался тут, за толстыми белыми стенами, Эр. На что ты тратишь деньги… – Грай осекся, успев остановить чуть не сорвавшееся с губ имя. – Ладно, мне пора. Когда найдешь способ вытаскивать людей из Темного, а не отправлять их туда, – звони.

Он повернулся и шагнул к двери.

– Грай!

– Что? – не оборачиваясь, спросил он.

– Ты не все знаешь…

Глава 5

Темный обрушился на Ника горячим воздухом, обжигающим легкие при каждом вздохе. Ник обнаружил, что сидит у стены, сложенной из огромных, плохо пригнанных друг к другу каменных блоков. Стена тянулась в обе стороны, насколько хватало глаз. Ник заглянул в щель. По ту сторону лежала пустынная равнина. Танцующие тут и там смерчи поднимали с выжженной земли серый пепел. Невесомые хлопья перелетали через стену, облепляли потерянных в вечных сумерках людей. На них Ник почти перестал обращать внимание. Город был намного интереснее. Мрачный лабиринт. Ленивое, жестокое животное, подчинявшееся лишь ему. Да и то неохотно. Темный уже не раз пытался его обмануть и запутать. Вот и сейчас его забросило в какую-то дыру.

Ник огляделся. Ничего необычного, если не считать стены. Может, его занесло на самый край Темного? Интересно, если идти вдоль нее, получится обойти город вокруг? Спокойно, без фанатизма. Это лучше сделать в следующий раз, когда он будет здесь один. Нужно постараться запомнить это место. И потом нанести на карту.

Ник попытался разглядеть в сумерках знакомые силуэты многоэтажных зданий. Грай должен ждать неподалеку от площади. Это сколько же времени понадобится, чтобы выбраться с окраины к центру?

Теперь он ходил в Темный, как на работу – дважды в неделю. Не больше и не меньше. Эрран установил жесткий график и каждый раз составлял список дурацких заданий. Сегодня их было два: изменение реальности и поиск по маркерам. Маркеры были новой фишкой Кесселя. Когда Ник после первого погружения написал в отчете, что видел в Темном толпы людей, Эрран ему не поверил. Даже дети знают: Темный – чудовищная одиночка. Самое страшное наказание – остаться наедине с памятью, совестью, страхами, чувством вины. Только ты и Темный. Твой вечный враг, судья и тюремщик.

Но после второго погружения Эррану пришлось поверить. Ник описывал людей, особые приметы, детали их жизни, даже назвал несколько имен. Ему пришлось попыхтеть. Не так-то легко разговорить человека, уверенного, что, кроме него и монстров, в Темном никого нет.

После этого Кессель задался вопросом: как найти в городе определенного человека?

Еще через несколько погружений Ник развернул большой лист бумаги, испещренный разноцветными значками, и прикрепил к доске кнопками.

– Это примерная карта Темного. Несколько фрагментов, то, что я успел набросать.

– Еще бы разобраться, где тут что, – Грай скептически рассматривал кривые линии, квадраты и круги.

– Вот смотрите – это главная площадь, тут улицы. Это лачуги, а тут что-то вроде индустриального района. Неужели не узнаешь?

Грай передернул плечами, словно глотнул затхлый воздух Темного.

– Ну как же? Мы с тобой впервые вот тут встретились, – Ник ткнул пальцем в пересечение улиц. – Если составить подробную карту и научиться ориентироваться в Темном, мы сможем без проблем договариваться о встрече.

– Ты зря тратишь время, Ники, – сказал Эрран. – У Темного нет физических аналогов. Это просто игра коллективного разума. Ментальная проекция.

– Эр, это может быть интересно, – вдруг сказал Грай.

– Чепуха. Там нет реальных улиц и зданий, нет общего плана.

Ник презрительно фыркнул:

– Ты сколько там провел? Эрран, да ты мухи не обидишь, ставлю сотню монет, что ты в Темном и пары недель не был.

– Кроме эмпирического способа познания есть еще и теоретический, – сердито возразил Кессель.

– Ну и много ты познал, теоретик? Он реальный, говорю вам!

– Думаешь, на самом деле можно научиться передвигаться в нем по собственному желанию? – спросил Грай. – В прошлый раз я не мог догнать тебя, как ни старался.

– Там все по-другому. Я не могу этого объяснить, но могу попробовать научить. С вами Темный играет, как хочет. Это для вас он – ментальная проекция, а для меня – реальнее не бывает. Кто-то построил эти дома. Откуда все эти храмы, мосты, трубы?

Кессель постучал его согнутым пальцем по голове.

– Из твоего подсознания. Ты видишь лишь то, что есть в твоей голове. Как говорил древний мудрец: «У бодрствующих один, общий мир, а спящие отворачиваются каждый в свой собственный». У каждого из нас персональный Темный. Займись делом, Ники. И никакой самодеятельности.

Ник хотел возразить. Рассказать, что во время второго погружения, проблуждав в незнакомом районе несколько часов, он вышел на знакомую площадь. Ту самую, на которой гигантские жуки расправлялись со своей жертвой. Именно тогда он понял, что Город реален. Бродить в нем стало намного интереснее, чем играть в компьютерные игрушки. Но Кессель был настолько увлечен идеей маркеров, что и слушать ничего не хотел. Эрран перепробовал несколько вариантов и спустя пару недель нашел простой и изящный способ…

Кессель протянул Граю пакетик с порошком и стакан воды.

– Пей. Это простейший маркер. Он усилит твои альфа-волны, когда ты уйдешь в Темный.

– Побочные эффекты?

– Никаких. Наоборот, ты будешь чувствовать себя умиротворенно и расслабленно, но при этом сможешь лучше воспринимать и запоминать информацию. Именно в альфа-состоянии человеческий мозг продуцирует больше бета-эндорфинов и энкефалинов – собственных «наркотиков», отвечающих за радость, отдых и уменьшение боли.

– Считай, что ты меня убедил, – Грай ссыпал белые кристаллики на язык и, скривившись, быстро запил водой. – Проклятье! Ну и дрянь! Эр, мог бы хоть сахару подмешать.

– Прости, я как-то не подумал, – пожал плечами ученый. – Удачного погружения.

– Встретимся на той стороне, Ник, – подмигнул Грай.

Эрран подключил приборы, и вскоре лицо Грая расслабилось, он задышал медленно и глубоко.

– И как мне его искать? – спросил Ник, устраиваясь в другом кресле.

– Ищи что-то необычное. Благодаря маркеру, Грай должен отличаться от остальных. У всех, погруженных в сон, кроме тебя, конечно, доминируют более медленные дельта-волны. У Грая будут доминировать альфа-волны.

– А у меня?

– Ты, Ники, совсем особенный случай, – Эрран смотрел внимательно и ласково. – Ты – уникум. Кроме обычных альфа-, бета-, дельта– и тета– волн, у тебя есть еще и такие, каких больше ни у кого нет. Я назвал их Никел-волны. Думаю, в них и заключаются твои способности.

Сверху донесся странный шум, словно рукоплескания тысяч людей. Дымное фиолетовое небо замельтешило, и Ник едва успел увернуться. Неисчислимая стая птиц, оглушительно вереща, пронеслась мимо на огромной скорости, едва не задев его.

Кыш отсюда, пернатые! Вас еще не хватало.

Мгновенно воцарилась тишина. Обезголосевшие птицы застыли в воздухе и начали одна за другой падать на землю, обращаясь в прах.

Ник лишь пару погружений назад понял, что все эти жуткие монстры лопаются и исчезают, как мыльные пузыри, стоит ему только захотеть. После этого путешествовать по Темному стало еще проще и интереснее. В прошлый раз, например, он прогулялся по Темному, перепрыгивая с крыши на крышу стоящих бок о бок многоэтажек.

Хватит развлечений, решил Ник и побежал в центр. Это ему тут все нипочем. Его сюда тянет, как магнитом. Если бы не перестраховщик Эрран, он бы погружался гораздо чаще. А для Грая тут все по-другому. Настоящая тюрьма.

И почему он соглашается на эту работу? Ради денег? Вряд ли. Такой, как Грай, отчаянный и крепкий, мог бы легко заработать любую сумму. Нет. Он здесь что-то ищет! Есть у него тайна, которая сквозит иногда в презрительно прищуренных глазах. Он боится Темного, и все же что-то влечет его сюда. Что-то более сильное, чем страх.

Ник остановился перевести дух. Пот градом катился по лицу. Рубашка липла к телу. Темный так огромен, что, как бы быстро Ник ни бежал, разыскивать в нем Грая можно несколько месяцев. Здесь нужно по-другому. Он зажмурился.

«Перенеси меня к Граю!»

Он открыл один, затем другой глаз. Ничего. Все тот же квартал, застроенный уродливыми лачугами. Ник разочарованно вздохнул.

Ладно, попробуем еще раз. Он вгляделся в конец улицы, представляя, что стоит там, около покосившейся водонапорной башни. Горячий асфальт вдруг изогнулся и в мгновение ока донес его до нужного места. Ник едва устоял на ногах.

Ух ты! Получилось! Вот тебе и изменение реальности. Можно поставить галочку. Одно задание выполнено.

У Ника захватило дух. Он попытался представить центральную площадь, но дорога лишь дернулась под ногами и затихла. Методом проб и ошибок он добрался до площади примерно за час. Воздух здесь был несравненно прохладнее, чем у стены. Колени с непривычки дрожали. Ник облизнул пересохшие, потрескавшиеся губы.

Вот было бы здорово, если бы Кессель придумал хоть какой-то способ связи. Он бы сейчас маякнул туда, в обычный мир: «Эрран, влей в меня стакан воды!» Сам тот ни за что не догадается. Он и про себя-то порой забывает.

И где теперь искать Грая? Куда его могло занести? Разве что попытаться влезть на какую-нибудь башню или небоскреб и осмотреть город с высоты? Ник оглянулся. Неподалеку возвышался мрачный конус, похожий на гигантский улей.

Приблизившись к нему, Ник заметил, что стены здания покрыты выцветшими фресками. Деревья с мощными стволами и пушистыми кронами, полными цветов и плодов. Люди, которые веселились, работали, играли, соревновались… Как завороженный, Ник рассматривал рисунки, позабыв обо всем. Иногда он едва различал изображения, скрытые под толстым слоем копоти. Сердце сжималось от разительного контраста между людьми, нарисованными на стенках гигантского конуса, и тенями, потерянно бродившими по улицам города-склепа.

Он обошел «улей» кругом, но так и не нашел двери. Что это? Музей, храм, памятник погибшей цивилизации? Ник сосредоточился и представил себя стоящим на крыше усеченного конуса. Потоки прохладного воздуха приятно холодили кожу. Ник вздрогнул, осознав, что поднимается все выше и выше над улицей, домами, людьми. Сердце стучало через раз. Это было жутко и невероятно приятно.

Через мгновение он уже стоял на вершине «улья», и центральная площадь, вокзал, старый покосившийся мост лежали перед ним, как на ладони. Плоская крыша размером со спортивную площадку была обнесена по краям невысоким бордюром. В центре темнел люк. Так вот она, дверь!

Ник повозился с металлическим запором, и через несколько мгновений тот неохотно скользнул в пазах, пачкая ладони ржавчиной. Ник взялся за ручку, потянул на себя. Тяжеленный! Он крепко уперся ногами и дернул изо всех сил. Люк нехотя поддался, обнажив винтовую лестницу, ведущую внутрь башни. Пахнуло тяжелым запахом тлена и опасности. Ник отпрянул, но любопытство взяло вверх. Он лег на крышу, сунул голову в люк.

– Эй!

Эхо летучей мышью заметалось в чреве башни и затихло.

Грай! Надо найти его.

Ник встал на бордюр. Внутри все дрожало. Тело готово было взорваться от адреналина.

– Гра-а-ай! – крикнул он. – Э-э-эй! Гра-а-ай!

Сумеречные небеса откликнулись отдаленным громыханием.

– Гра-а-ай! Ты где-е-е?

И вдруг в серой толпе, в одном из переулков он заметил яркую точку, сияющую голубым светом.

Есть! Ник бросил последний взгляд на открытый люк, расправил руки, точно крылья, и кинулся вниз. Сердце ухнуло в пятки, потом подскочило к горлу. Но Ник быстро овладел собой и аккуратно приземлился метрах в десяти от яркого голубого кокона. Грай сидел, привалившись к стене трехэтажного дома.

– Проклятье, Ник. Я думал, ты меня уже никогда не найдешь! – не поворачивая головы, буркнул он. – Почему так долго?

– Меня закинуло на другой конец Темного.

– Ты чего так на меня пялишься?

Грай был опутан светящимися нитями, выходившими из его головы и исчезающими где-то в районе живота. От каждого слова нити колыхались в причудливом танце.

– Твои альфа-волны. Они такие… красивые, – Ник уселся рядом. Он уже привык к этим неспешным разговорам с Граем. К необходимости проговаривать слова медленно и четко, чтобы он понимал. Ждать, когда тот наконец-то закончит фразу.

– Ты меня пугаешь, Ник. Прекрати так смотреть, иначе получишь в глаз.

Никел расхохотался:

– Думаешь, у тебя здесь получится?

– Хочешь проверить?

– Ладно, ладно. Больше не буду.

– Скоро нас отсюда вытащат?

– Понятия не имею. Слушай, Грай, я хотел спросить…

– Валяй.

– А зачем тебе эта работа? Зачем ты ходишь в Темный?

Грай недоверчиво покосился на него.

– Эр платит хорошие деньги. А вот тебе-то это зачем? Твой брат – известная шишка в городе. Мог бы жить себе, поплевывая в потолок. У тебя же все есть.

– У меня все есть, – эхом отозвался Ник. – Кроме одного. Свободы. Я свободен только здесь, Грай.

– Совсем рехнулся? Какая свобода может быть в тюрьме? Странный ты парень, вот что я скажу. Но… я рад, что у меня теперь есть такой напарник, – он протянул руку.

– И я, – Ник пожал длинные сильные пальцы.

– Слушай, как ты это делаешь? Я видел, как ты сиганул вниз с башни. Можешь меня научить?

– Не знаю. Эрран говорит, что у меня есть особые способности.

– Хрен с ними, с полетами. Научи меня просто нормально ходить по городу.

– Ты здесь кого-то ищешь?

– Не твое дело, – голубые нити заволновались и потускнели.

– Все дело в том, – сказал Ник, – что ты относишься к Темному, как к обычному месту, в котором ты всегда жил. Поэтому тебе здесь плохо. Тут все по-другому.

– Уж мне-то можешь об этом не рассказывать, – огрызнулся Грай.

– У тебя здесь нет тела. Оно осталось там, в лаборатории. То, каким ты видишь себя и меня, – это всего лишь твои представления, не связанные с реальностью Темного.

– Да-да. Ментальная проекция… Игра коллективного разума… Ник, Эр читал мне эту лекцию тысячу раз. И, помнится, ты сам говорил, что Темный реален. Ты сам себе противоречишь!

– Нисколько. Темный реален, так же как и тот мир, в котором мы живем. Наверное, когда-то в этих домах жили настоящие люди. Такие же, как мы. Ходили на работу, встречались друг с другом, играли, любили… Тогда этот город не был местом наказания и отчаяния. Не был Темным.

– Трудно в это поверить.

– Знаешь, я думаю, что на самом деле он гораздо более плотный и реальный, чем наш. Слышал, как люди говорят: «тяжело на душе», «снять камень с сердца»? Мне кажется, что эта вот тяжесть – плохие поступки, злоба, чувство вины – и притягивает души сюда.

– Ты Эру об этом рассказывал?

– Вряд ли он станет слушать подопытного кролика. Эрран ждет, что я буду нажимать на правильный рычажок в нужное время, – криво улыбнулся Ник.

– Это не очень похоже на Эра. Знаешь… обычно люди поступают с нами так, как мы им позволяем.

Ник густо покраснел и вскочил, сжимая кулаки.

– Ты врешь! Я не заслужил такого отношения.

– А я этого и не утверждал. Люди не всегда относятся к нам так, как мы заслуживаем. Не желаю лезть в твою жизнь, Ник, но если хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьез, перестань вести себя как пацан. Не позволяй манипулировать собой, – Грай похлопал по земле. – Садись. В ногах правды нет, особенно в Темном.

Ник тяжело вздохнул и опустился рядом. Грай говорил уверенно, но без всякого нажима и издевки. Как мог бы сказать старший брат, если бы они с Фолком так разговаривали.

– Если Темный реален, думаешь, можно каким-то образом попасть сюда? – спросил Грай. – Я имею в виду физически, в теле.

– Не знаю, – пожал плечами Ник. Было приятно, что Грай задает ему вопросы, хоть провел здесь гораздо больше времени. – Наверное, нет. Скорее всего, атмосфера для физического тела здесь просто убийственная. Глянь на эти здания, они же рассыпаются. Даже наше «тонкое» тело страдает от всей этой жары, вони и гнили.

– А… те, кто уходит в Темный навсегда? Что происходит с ними? Эр говорил, что твой отец умер, – осторожно сказал Грай. – Ты когда-нибудь встречал его?

Ник покачал головой. Он тоже думал об этом. Об отце, о Шолто… Первое время выискивал их лица в толпе. А когда не нашел, позволил себе смутную надежду, что их здесь нет. В конце концов, может, и у них в душах было что-то хорошее.

– Пока нет. Может, он отправился в Светлый Лес.

– Да-да, конечно, никто не знает наверняка. Прости, я не имел в виду… Проклятье! Эр, похоже, совсем забыл о нас. Ты никогда не пытался выбраться отсюда самостоятельно?

– Нет. Вставай.

– Зачем? – Грай нехотя поднялся.

– Попробую научить тебя ходить по Темному. Я и сам толком не понимаю, как это у меня получается. Когда ты хотел догнать меня в первый раз, ты по привычке использовал те же механизмы, как в нашем мире, а они здесь не работают.

– А почему у тебя даже в первый раз получалось?

– Я не знаю. Может, все из-за этих моих способностей. Я могу двигаться тут намного быстрее тебя, но с точки зрения Темного это так же медленно. И отбирает уйму сил. Надо смотреть на все под другим углом.

– Что это значит?

– Взгляни на себя. На руки. Внимательно. Постарайся рассмотреть каждый ноготь, каждую царапину и заусеницу. А теперь посмотри на что-то другое. Только не на меня. На кирпич или дорогу. Нужно понять, что Темный – такой же мир, как и наш, только немного другой.

Грай скептически смотрел на него. Он был сбит с толку, но старался не подавать вида, следуя указаниям Ника.

– Переводи взгляд с этого предмета на руки и обратно. И постарайся увидеть – Темный реален, а ты здесь нет. Когда ты увидишь себя не таким, каким привык видеть себя в зеркале, а тем, кто ты на самом деле, тогда у тебя получится взаимодействовать с Темным.

Волосы Грая слиплись и потемнели от пота. Желваки ходили вверх и вниз.

– Вечный Отец, неужели этому можно научиться?

– Я не знаю, как объяснить по-другому. Меня никто не учил, это получилось само собой. Я просто попытался понять, что во мне изменилось.

Грай махнул рукой:

– Бесполезно. Ничего у меня не выйдет.

– Тренируйся. Если ты научишься контролировать свои мысли во сне, то увидишь, какая от этого польза. Это самая важная способность. Наверное, тебе будет трудно. У меня тоже не с первого раза получилось. Даже сейчас приходится настраиваться. Смотри.

Ник перебежал на другую сторону улицы.

Грай недоуменно оглядывался вокруг, не сразу заметив его.

– Как ты это сделал?

– Что ты видел?

– Ты… замельтешил, как изображение в испорченном телеке, а потом исчез и появился там.

– Видишь, я не такой, каким ты меня считал. Ты тоже так сможешь. Иди ко мне. Нет, стой. Так у тебя ничего не выйдет. Тебе нужно перешагнуть барьер.

– Здесь ничего нет.

– Барьер в у тебя в голове! Посмотри на дорогу. Представь, что ты стоишь на этой стороне. Давай! То, что ты видишь, не то, что есть. Темный реален, а ты в нем – нет!

Ник потер переносицу, чтобы не рассмеяться. Со стороны худощавый Грай был похож на журавля, старательно перебирающего ногами. Он жмурился и махал руками, точно собирался взлететь. И вдруг застыл, глядя на свою ладонь так, словно впервые ее увидел.

– Что происходит? – хрипло крикнул Грай. – Она тает!