Текст книги "Снежный трактир и один учтивый дракон (СИ)"

Автор книги: Анжи Новикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 3. Феникс – почтальон и письмо – катастрофа

Лея развернула лист требований на столе и провела по строчкам пальцем. Не читала вслух – просто прикидывала, сколько часов жизни съедят эти пункты.

– Ну что, – сказала она. – Сначала дрова. Потом крыша. Потом всё остальное.

Виолетта заглянула через плечо и трагично прошептала:

– Там нет “гирлянд”. Я до сих пор не пришла в себя.

– Приходи, – спокойно ответила Лея. – Желательно молча.

Эйрен стоял рядом, чуть наклонившись к листу, но так и не коснулся бумаги.

– С дровами всё просто, – сказал он. – Нужен запас. Сколько у тебя сейчас?

– “У тебя”, – протянула Виолетта сладко. – Я отметила.

Лея подняла на Эйрена взгляд.

– Не увлекайся. И говори так, чтобы инспектор не решил, будто у нас тут семейные разговоры.

– Инспектор ушёл, – ровно сказал Эйрен.

– Его бумага осталась, – ответила Лея. – А по бумагам потом больнее всего.

Виолетта закивала так энергично, что у неё вспыхнул кончик крыла.

– Да! С бумажками не поспоришь. Волк хотя бы честно рычит.

– Волк бывает воспитанным, – заметил Эйрен.

– Волк не спрашивает про душу и градусы, – парировала Виолетта.

Эйрен повернул голову к ней.

– Откуда ты знаешь?

Виолетта расплылась:

– Он спорит. Я счастлива.

Лея постучала ногтем по первому пункту списка.

– Дрова. Сколько?

Эйрен посмотрел в сторону кладовой.

– На три дня, если топить спокойно. На два, если начнётся беготня.

– Начнётся, – сказала Лея. – Люди приходят, когда холодно, и всем нужно одно и то же: чтобы внутри было тепло и чтобы их не выгнали.

– И романтики, – вставила Виолетта.

– И еды, – отрезала Лея. – В первую очередь еды.

Виолетта подняла палец:

– Еда тоже романтика. Особенно если её приносит красивый мужчина.

Эйрен, не моргнув, уточнил:

– “Красивый” – это кто?

Виолетта хлопнула ладонями.

– Он ещё и не понимает намёков. Лея, это редкость.

Лея закрыла список ладонью, словно накрыла крышкой кастрюлю.

– Расходимся по делам. Эйрен – дрова. Я – кухня. Виолетта…

– Я – гирлянды! – победно заявила фея.

– Виолетта – тишина, – сказала Лея. – И помощь по делу.

Фея раскрыла рот, чтобы возразить, но снаружи раздался резкий свист. Не ветер. Звук был высокий, ровный, будто кто-то разрезал воздух ножом.

Эйрен замер.

– Это…

– Это к нам, – выдохнула Виолетта с восторгом. – Я же говорила!

Лея только подняла бровь.

– Если это ещё один инспектор, я запру дверь и уйду жить в кладовую.

Свист повторился – уже ближе. В следующую секунду дверь распахнулась, в зал ворвался холодный воздух и рыжая птица с характером человека, который привык объявлять себя событием дня.

Феникс влетел, сделал круг под потолком и приземлился прямо на стол. Не “аккуратно сел”, а именно приземлился – так, чтобы все посмотрели.

– Срочно! – прокричал он. – Важно! Торжественно! И немедленно!

Лея даже не вздрогнула.

– Добро пожаловать. Ты кто?

– Филл! – феникс расправил крылья. – Почта, скорость, ответственность! И… – он вдохнул и тут же закашлялся, – у вас вкусно пахнет.

– У меня пахнет работа, – сказала Лея. – Письма.

Филл торжественно подал ей мешок с ремешком. От мешка тянуло дымком и чем-то цитрусовым, как будто он перевозил не только бумаги, но и чьи-то завтраки.

Виолетта подлетела ближе, сияя:

– Филл! Имя как хлопок дверью. Сразу ясно: спокойный день отменяется.

– Так и есть! – Филл ткнул клювом в мешок. – Тут одно важное, тут ещё важнее, а тут вообще такое, что я сам чуть не…

– Сядь, – сказала Лея.

– Я не умею сидеть! – гордо заявил Филл.

Лея молча посмотрела на него.

Филл сел. На край стола. Очень аккуратно. С видом мученика, который держит дисциплину ради общества.

Эйрен наблюдал со стороны.

– Ты принёс много, – сказал он.

– Я принёс всё! – Филл выпятил грудь. – Кроме того, что мне не дали. Но я пытался.

Виолетта прошептала восхищённо:

– Вот это подход.

Лея вытащила первый конверт. Печать была официальная, тяжёлая.

– Адресат? – спросила она.

Филл кивнул так, будто его сейчас наградят.

– Вы. Точно вы. Я проверял. Даже пальцем водил.

– Пальцем по печати не водят, – автоматически сказала Лея и сломала воск.

Филл обиженно шмыгнул носом:

– Я аккуратно!

Лея развернула лист, пробежала глазами. Потом ещё раз – медленнее. Положила бумагу на стол.

Виолетта зависла над её плечом, как фонарь.

– Ну?!

Лея подняла взгляд на Эйрена.

– Нас официально назначили точкой приёма ярмарочной волны.

Эйрен кивнул.

– Это то, о чём говорил инспектор.

– Да. Только здесь ещё приписали “обеспечить размещение” и “обеспечить безопасность”, – сказала Лея. – И написали так, будто у меня в сарае спрятан дворец.

Филл поднял крыло, как ученик.

– Я видел, как люди пишут приказы. Они любят, когда всё звучит легко.

Лея посмотрела на него.

– Скажи, что ты пошутил.

Филл моргнул.

– Я феникс. Я могу шутить, но это не шутка.

Виолетта ткнула пальцем в бумагу.

– Они хоть цифры дали?

– Дали слова, – сказала Лея. – Слов много. Польза сомнительная.

Эйрен подошёл ближе.

– Давай считать по максимуму. Сколько мест можно сделать, если задействовать всё, что можно?

Лея прищурилась.

– Верхняя комната закрыта.

– Почему? – моментально спросила Виолетта.

– Потому что там сквозняк, – отрезала Лея.

– Сквозняк – это повод укрыться вместе, – вдохновенно сказала Виолетта.

– Сквозняк – это повод чихать, – спокойно ответила Лея. – Я чихи не продаю.

Эйрен не спорил, только уточнил:

– Сквозняк можно убрать.

Лея повернула к нему голову.

– Ты умеешь?

– Да.

Виолетта вспорхнула и зависла перед его лицом.

– Ты умеешь делать дом лучше? Лея, слышала?

Лея вытащила второй лист из первого конверта.

– Тут перечень “обязательного”: горячая вода постоянно, песок на ступени, тёплая комната ожидания, место для первой помощи…

Филл гордо поднял голову:

– Я однажды доставлял письмо в место, где помогали людям. Там все кричали и мне сказали: “Не мешай.” Значит, там серьёзно.

– Здесь тоже будет серьёзно, – сказала Лея. – И если мы не справимся, Генрих нас закроет.

– И будет прав, – тихо добавил Эйрен.

Виолетта поморщилась.

– Когда инспектор прав, это неприятнее всего.

Филл внезапно подскочил.

– Но у меня ещё есть! – выпалил он и полез в мешок так энергично, что на стол посыпались конверты.

Лея перехватила их ладонью.

– По одному. И называй адресата.

Филл застыл, будто его попросили выбрать между скоростью и смыслом.

– Адресат… да… – он вытащил конверт поменьше. – Вот. Это вам.

Лея взглянула на имя и нахмурилась.

– Это не мне.

Виолетта вытянула шею.

– А кому?

Лея прочитала вслух:

– Инспектору Генриху.

Филл сжал крылья.

– У меня… небольшая заминка по маршруту.

– “Заминка” – это когда ты шагнул не туда. А ты мне принёс чужое письмо, – спокойно сказала Лея. – Почему?

Филл торопливо заговорил:

– Снег, ветер, кто-то махал мне рукой, я подумал, это мне, а потом я решил, раз писем много, значит, я справлюсь со всем сразу…

Эйрен поднял взгляд.

– Кто махал?

Филл задумался.

– Человек. В шапке. С лицом… – он поискал слова, – как у тех, кто знает, как всем надо жить.

Виолетта радостно прошептала:

– О, я таких люблю. Особенно когда они потом падают в сугроб.

Лея протянула ладонь.

– Дай письмо.

Филл протянул конверт так торжественно, будто передавал реликвию.

Лея сломала печать и пробежала глазами строки. Виолетта попыталась заглянуть раньше времени.

– Не толкайся, – сказала Лея.

– Я не толкаюсь, я участвую, – шёпотом ответила Виолетта.

Лея дочитала и положила лист на стол рядом со списком требований.

– Это жалоба, – сказала она.

– На нас?! – Виолетта вспыхнула. – На мой свет? На суп? На…

– На “аномальное тепло”, – перечислила Лея. – На “ведьму с непонятными способами”. И на “мужчину, который слишком корректен и вызывает подозрения”.

Филл прижал крыло к груди.

– Я же говорил: письма бывают такими, после которых день становится другим!

Лея посмотрела на него.

– Ты хотя бы понял, что это плохо?

Филл секунду думал.

– Понял. Очень.

Эйрен не отвёл взгляда от листа.

– Имя заявителя есть?

Лея перевернула бумагу.

– Нет. “Анонимный доброжелатель”.

Виолетта фыркнула.

– Доброжелатель. Люблю это слово. Оно всегда идёт в паре с гадостью.

Лея пододвинула жалобу ближе к списку требований. Два листа лежали рядом, и это соседство выглядело слишком логично.

– Вот, – сказала Лея. – Один лист – про обязанности. Второй – про то, что нас заранее ставят виноватыми.

Филл тихо сказал:

– Я могу вернуть…

– Некуда, – перебила Лея. – Главное, что теперь я знаю: кто-то хочет, чтобы Генрих пришёл сюда злее обычного.

Виолетта мгновенно встала в позу сыщика:

– Мы расследуем. Я буду “чувствовать след”.

– Чувствуй так, чтобы ничего не поджечь, – сказала Лея.

Филл подпрыгнул:

– Я тоже могу! Я быстрый! Я сверху увижу…

– Ты можешь быть полезным, – сказала Лея. – Но сначала ты перестанешь делать шоу из каждого вдоха.

Филл открыл клюв, потом закрыл.

– Я буду полезным тихо.

– Молодец, – коротко сказала Лея. – Теперь вспомни: где ты взял этот конверт. Кто махал. Где это было.

Филл прижал крыло к голове, будто собирал картинку из кусочков.

– Я летел по дороге вниз, там поворот к хутору… вывеска блестела… – он оживился. – “Кружка льда”! Точно! Я увидел вывеску и подумал: “О, какие они яркие.”

Виолетта тут же просияла.

– “Кружка льда”! Да! Там хозяйка смотрит так, будто ты ей должен ещё до того, как сел.

Лея медленно повернулась к фее.

– Ты там была?

Виолетта подняла плечи.

– Один раз. Я хотела посмотреть, как люди живут без света.

– И как?

– Холодно, – честно сказала Виолетта. – Но ленточки красивые.

Лея вздохнула.

– Ленточки нас сейчас не спасут.

Эйрен посмотрел на Лею.

– Если это конкурент, он попробует сорвать подготовку.

– Уже пробует, – сказала Лея и постучала пальцем по жалобе. – Ему важно, чтобы нас считали нарушителями ещё до проверки.

Филл вдруг вспомнил:

– Тот человек в шапке… он сказал: “Передай туда, где тепло.” И махнул так, будто я обязана. Я не люблю, когда мне приказывают. Но махнул уверенно.

– Уверенно махать – это у них профессия, – хмыкнула Виолетта.

Лея вытащила ещё один конверт из мешка.

– Следующий. Адресат?

Филл почти торжественно, но уже тише:

– Вам. Лея. Я проверил. Тут точно ваше имя. Никто не махал.

– Уже лучше, – сказала Лея и вскрыла конверт.

Внутри была короткая бумага из канцелярии: подтверждение статуса точки приёма и приписка внизу.

Лея прочитала приписку и подняла глаза.

– Они хотят усиленный контроль. Генрих будет приходить чаще. И ближе к событию – обязательно.

Виолетта округлила глаза.

– Чаще – это сколько?

– Достаточно, – сказала Лея.

Филл радостно кивнул:

– Значит, он будет тут! Я люблю, когда люди возвращаются. Это создаёт драму.

Лея посмотрела на феникса.

– Это создаёт работу. Драма у тебя в голове.

Филл задумался и серьёзно сказал:

– У меня в голове действительно много всего. Но я готов помогать.

Эйрен спросил спокойно:

– Сколько людей может быть в волне?

Лея снова глянула в официальный лист.

– Они не пишут цифры. Они пишут “поток”.

Виолетта шёпотом:

– “Поток” звучит так, будто мы сейчас все поплывём.

– Мы будем варить и считать, – сказала Лея и пододвинула к себе чистый лист. – И делать так, чтобы людям было безопасно.

Эйрен сказал тихо, ровно:

– Я помогу.

Лея подняла взгляд.

– “Помогу” – это что именно?

Эйрен перечислил без пафоса, как список дел:

– Дрова. Крыша. Ступени. Сквозняк наверху. И всё, что ты скажешь дальше.

Лея кивнула, коротко.

– Хорошо. Но по-моему.

– По-твоему, – ответил Эйрен так же просто.

Виолетта зажала рот руками и издала звук, похожий на счастливое “мм”.

Филл снова подпрыгнул:

– Я тоже хочу список! Мне тоже скажите, что делать!

Лея посмотрела на него.

– Ты доставляешь адресатам чужие письма и больше не приносишь мне то, что не мне. И узнаёшь, кто махал у “Кружки льда”. Узнаёшь тихо. Без представлений на крыльце.

Филл выпрямился насколько мог.

– Принято. Тихо. Без фанфар. Почти.

В этот момент дверь открылась, и на пороге снова появился Генрих. Не с видом “пришёл закрывать”. Скорее с видом человека, который забыл вещь и не хочет это обсуждать.

Он остановился, увидел феникса, увидел конверты на столе и сузил глаза.

– Я забыл… – начал он и осёкся. – Что здесь происходит?

Филл подпрыгнул было, но вспомнил слово “тихо” и выдавил шёпотом:

– Письма.

Генрих перевёл взгляд на Лею.

– Это откуда?

Лея подняла жалобу.

– Ваша. Филл перепутал.

Филл попытался улыбнуться виновато и обаятельно, но вышло виновато и громко.

Генрих взял лист, пробежал глазами. Между бровями появилась линия, которая обычно бывает у людей, когда они читают не то, что хотели.

– Я предупреждал, – сказал он.

– Что на нас будут давить, – уточнила Лея.

Генрих посмотрел на неё, потом на Эйрена.

– Делайте всё так, чтобы у меня не было повода придраться, – сказал он тише. – И так, чтобы никто не пострадал. Это… в ваших интересах.

Виолетта прошептала:

– Он сейчас почти…

Генрих бросил на неё взгляд.

– Я слышу.

Виолетта улыбнулась шире:

– Я специально.

Генрих повернулся к Лее.

– Документы держите в надёжном месте. И список требований – при себе. Я не хочу, чтобы тут началась беготня с бумажками за день до волны.

Лея кивнула.

– Уже держу.

Генрих посмотрел на Филла.

– А ты, почтальон, доставляй письма адресатам. Это тоже безопасность.

Филл вытянулся.

– Есть!

Генрих ушёл так же быстро, как появился.

Когда дверь закрылась, Лея разложила на столе три бумаги: требования, официальное назначение, жалобу. Посмотрела на них и сказала ровно:

– Ладно. Днём – закупки. Вечером – штаб. Ночью – крыша.

Виолетта осторожно потянулась к ленточке на столе.

– Можно я хоть чуть-чуть?

– Вечером, – сказала Лея. – Сейчас помогай список закупок писать. И без сердечек.

Виолетта невинно моргнула:

– А если рука дрогнет?

– Тогда я сотру, – сказала Лея.

Филл уже подпрыгивал у двери.

– Я полетел. Быстро. Тихо. Очень тихо.

– И точно, – добавила Лея.

– И точно! – Филл кивнул и вылетел наружу без круга под потолком. Видно было, что ему это стоило усилий.

Эйрен шагнул к двери, и Лея на секунду задержала взгляд на его спине. Не на плаще и не на осанке – на том, как спокойно он принял её “по-моему”.

Она кашлянула и сказала ровно:

– Эйрен.

Он обернулся.

– Да?

– Спасибо, – коротко сказала Лея. – За то, что не давишь.

Эйрен кивнул.

– Я рядом так, как ты скажешь.

Виолетта издала тихий, сдавленный звук и прижала ладони ко рту, чтобы не взорваться восторгом.

Лея снова посмотрела на жалобу и перечитала одну строку. Ту самую, которая выглядела будто случайной: “ведьма и её тёплый гость”.

Она убрала лист под список требований и сказала спокойно:

– Пиши дальше.

Глава 4. Штаб подготовки и «обычная лошадь».

К вечеру метель не стала тише. На крыльце всё так же заметало, и если выходить за порог, капюшон приходилось натягивать сразу.

Лея разложила на столе два листа: требования инспектора и свой список закупок. Третий – жалоба – лежал сбоку. Лея специально не прятала его далеко: так легче помнить, что дело не только в гостях и дровах.

Виолетта, разумеется, нашла ленточки. “Для вдохновения”. Ленточки лежали рядом с карандашами и выглядели так, будто их собирались использовать не по назначению.

– Сразу договоримся, – сказала Лея и кивнула на ленточки. – Это не украшение. Это не “для настроения”. Это просто лишнее.

Виолетта положила ладони на грудь.

– Я хотела, чтобы тебе было не так тяжело! Ты видела эти требования? Их писали люди, которые никогда не таскали воду в метель.

– Я видела. Поэтому и не трачу время на ленточки.

Дверь открылась, и Эйрен вошёл без шума. Просто вошёл, закрыл за собой дверь и поставил у стены вязанку дров. Снег на плечах быстро стал водой, волосы мокрые, а у самого лица – ни одной лишней эмоции.

Лея подняла глаза.

– Сколько?

– Первая партия, – ответил он. – Сухие поленья лежат под навесом ниже по дороге. Если ты разрешишь, принесу ещё.

Виолетта подпрыгнула.

– Разрешит! Лея любит дрова!

– Лея любит, когда люди не мёрзнут, – спокойно сказала Лея. – И когда ступени не превращаются в горку.

Эйрен кивнул.

– Тогда я принесу ещё после штаба.

Виолетта расплылась:

– “После штаба”. Мне нравится, что у нас теперь есть “штаб”. Звучит серьёзно и романтично.

– Романтично будет, если никто не сломает шею, – сказала Лея. – Эйрен, сюда. Десять минут.

Виолетта втянула воздух так, будто сейчас у неё лопнет от счастья, и тут же сделала вид, что кашляет.

Эйрен подошёл к столу.

– Покажи список, – попросил он.

Лея подвинула лист. Эйрен прочёл быстро и молча. Виолетта наклонилась над бумагой так близко, что казалось – сейчас оставит на ней отпечаток носа.

– Я тоже читаю, – прошептала фея. – Я грамотная.

– Ты любопытная, – ответила Лея.

– Это тоже полезно, – не сдавалась Виолетта.

Эйрен поднял глаза.

– Здесь про крышу.

– Да, – сказала Лея. – В прошлом году там тянуло. Я закрыла, как могла. Но если пойдут караваны, я не хочу, чтобы сверху капало на головы.

– Не будет, – сказал Эйрен.

Лея прищурилась.

– Уверенно.

– Я проверю, – добавил он. – И исправлю. Обычными вещами.

– “Обычными” – это доски, гвозди, верёвка? – уточнила Лея.

– Да, – спокойно ответил Эйрен. – Доски, гвозди, верёвка.

Виолетта шепнула, сияя:

– Он старается говорить правильно. Лея, ты слышала?

– Слышала, – сказала Лея. – И ценю молча.

Виолетта прижала ладони ко рту и замолчала. Примерно на две секунды.

Лея постучала по списку.

– Дрова. Крыша. Ступени. Горячая вода. Места. И “пункт первой помощи”. Я не лечебница.

– Но люди падают, – заметил Эйрен.

– Поэтому и пишу, – отрезала Лея. – Потому что если не запишу, забуду. Виолетта, ты можешь помочь не блёстками?

– Могу! – фея расправила крылья. – Я сделаю таблички! “Кухня”, “Комнаты”, “Не ругайтесь”, “Целоваться сюда”…

– Последнее – нет, – сказала Лея.

– Тогда “улыбаться сюда”.

– Тоже нет.

– Ты суровая.

– Я практичная.

В дверь постучали. Стук был знакомый, уверенный, без “можно?”. Лея открыла сразу.

Генрих стоял на пороге с папкой под мышкой. Снег на шапке лежал ровно, будто он шёл спокойным шагом и не собирался показывать, что спешит.

– Добрый вечер, – сказал он.

– Вечер, – ответила Лея. – Сапоги – на коврик.

Генрих посмотрел на коврик.

– Я вытирал утром.

– Утром вытирал. Вечером снова вытирал.

Генрих вытер. Молча. С таким видом, будто это не просьба, а неприятный пункт из списка.

Виолетта вспорхнула к нему.

– Инспектор! Как удачно! У нас штаб! У нас план! У нас—

– У вас ленточки, – сухо сказал Генрих и кивнул на стол.

– Это творческий ресурс, – возмутилась Виолетта.

– Мне нужен не ресурс, – сказал Генрих. – Мне нужна готовность.

Лея закрыла дверь.

– Вам чего?

Генрих поднял папку.

– Уточнения. И… – он сделал паузу, – я хотел убедиться, что вы начали.

– Начали, – сказала Лея. – Дрова – вот. Крыша – в плане. Ступени – будут с песком. Горячая вода – я поставила второй котёл.

– Второй котёл? – Генрих быстро поднял голову. – Откуда?

– Из кладовой. Старый, но рабочий.

– Проверю, – автоматически сказал Генрих.

– Проверяйте. Только не мешайте, – ответила Лея. – Мы тут не для красоты сидим.

Эйрен наклонил голову Генриху.

– Добрый вечер.

Генрих посмотрел на него так, будто пытался определить, где у этого человека спрятаны “нарушения”.

– Вы всё ещё здесь.

– Метель всё ещё здесь, – спокойно ответил Эйрен.

– У вас талант отвечать так, что хочется спорить, – буркнул Генрих.

Виолетта улыбнулась:

– Это его обаяние.

– Меня не интересует обаяние.

– А зря, – сказала Виолетта вдохновенно. – Оно помогает жить.

Лея хлопнула ладонью по столу – не громко, но достаточно.

– Всё. Штаб. Садимся. Генрих, раз уж вы пришли, будете полезным. Не только грозным.

– Я и так полезен, – сухо сказал Генрих и сел. – Я отвечаю за безопасность.

– Отлично, – сказала Лея. – Тогда вы скажете, что из списка самое срочное.

Генрих открыл папку, достал лист.

– Всё срочное.

Лея посмотрела на него молча. Долго.

Генрих выдержал взгляд и всё-таки добавил, чуть мягче:

– Вход и ступени. Там падают чаще всего. Потом вода и тепло. И документы держите в надёжном месте. Если бумага исчезнет, у меня не будет вариантов.

Виолетта подняла руку:

– Можно хранить в красивой шкатулке?

– Можно, – сказал Генрих. – Если закрывается.

– Я сделаю! С блёстками!

– Без, – сказала Лея.

– Почему ты против радости?

– Потому что радость потом отмывать, – отрезала Лея. – И отмывать буду я.

Эйрен посмотрел на список.

– Я принесу ещё дров, – сказал он. – Потом займусь ступенями. Поручень закреплю.

Лея подняла бровь.

– Поручень у меня есть.

– Он шатается, – спокойно ответил Эйрен.

Лея молча уставилась на него.

– Ты его трогал?

– Проходил утром, – сказал Эйрен. – Он шатается.

Генрих сразу оживился.

– Поручень обязан держать вес взрослого человека.

– Будет держать, – сказала Лея. – Никуда не денется.

Виолетта встрепенулась:

– Я предлагаю разделить всё на три категории: “срочно”, “очень срочно” и “почему мы вообще…”

– Мы вообще потому, что иначе вы будете ночевать на улице, – сказала Лея.

Виолетта выдохнула:

– Это жестоко.

– Это ясно, – сказала Лея. – Генрих, читайте уточнения.

Генрих перечислил по делу:

– Песок или соль на ступени. Проверка дымохода. Запас воды. Отдельное место для хранения документов. И контроль за конюшней. Там будут поставки, транспорт, люди.

– Конюшню проверим, – сказала Лея. – Пойдёмте.

Виолетта расправила крылья.

– Экскурсия! Я люблю, когда есть тайны.

– Там нет тайн, – сказала Лея.

– Конечно, – улыбнулась Виолетта.

Эйрен взял фонарь.

– Я с вами.

– Ты впереди, – сказала Лея. – Там скользко.

– Понял, – ответил Эйрен.

Во двор вышли втроём, Виолетта порхала рядом. Ветер бил в лицо, Лея натянула капюшон и пошла к конюшне, ставя ноги уверенно.

Генрих посветил фонарём на ступени.

– Песок нужен.

– Уже будет, – сказала Лея.

– Списки хороши, – сказал Генрих. – Но мне важно, чтобы вы делали.

– Делаю. Только не одновременно всё, – сухо ответила Лея. – Я не фея.

Виолетта гордо встрепенулась:

– Вот именно. Я – фея. Я могу всё сразу!

– Ты можешь всё сразу испортить, – сказала Лея. – И иногда помочь.

– Иногда – уже победа, – шепнула Виолетта.

Конюшня встретила их запахом сена и сухого дерева. Внутри было темнее, зато ветер туда почти не забирался.

Лея толкнула дверь.

– Ну что, красавица, – позвала она. – Покажись.

Из стойла вышла лошадь. Серо-бурая, крепкая, с глазами слишком умными для “обычной”. Она подошла ближе и кивнула. Спокойно. Точно. Прямо в сторону Генриха.

Генрих моргнул.

– Она… кивнула?

– Она любит людей, – сказала Лея. – Особенно тех, кто вытирает сапоги.

Виолетта прыснула.

Генрих подошёл ближе.

– Дрессированная?

– Воспитанная.

– Воспитанная лошадь – редкость.

– У нас много редкостей, – вставила Виолетта. – Метель, уют, подозрения на вежливость…

– Я слышу, – сухо сказал Генрих.

Эйрен подошёл к лошади. Она повернула голову к нему и внимательно понюхала воздух.

Лея заметила: у Эйрена на секунду напряглась челюсть, потом отпустило.

– Она тебя оценивает, – прошептала Виолетта.

– Лошадь оценивает всех, – отрезала Лея.

Лошадь снова кивнула. Теперь Эйрену.

Эйрен тихо сказал:

– Здравствуй.

Генрих посмотрел на него.

– Вы разговариваете с лошадью.

– Я здороваюсь, – ответил Эйрен. – Это вежливо.

Виолетта прошептала с восторгом:

– Слышал? Вежливость опять подозрительна!

– Я слышу, – повторил Генрих.

Лея кашлянула, возвращая разговор к делу.

– Конюшня чистая. Сено сухое. Воды достаточно.

Генрих проверил замок, заглянул в угол, провёл рукой по доске.

– Замок держится, – сказал он. – Хорошо. Но почему эта лошадь у вас? Документы на неё есть?

Лея посмотрела на него так, будто он предложил подписать снежинку.

– Документы на лошадь?

– На транспорт, – уточнил Генрих.

– Это живое существо, – сказала Лея. – Живёт у меня давно.

Виолетта наклонилась к Лее:

– Скажи “очень давно”. Так звучит убедительнее.

– Молчи, – прошептала Лея.

Лошадь ткнулась мордой в карман Леи – ровно туда, где лежал кусочек сахара. Лея достала сахар и протянула. Лошадь взяла аккуратно и снова кивнула, будто закрывала сделку.

Генрих прищурился.

– Она слишком… понимающая.

– Вам всё “слишком”, – сказала Лея. – Вам даже чай был “слишком”.

– Я фиксирую, – буркнул Генрих.

Эйрен поднял фонарь и посветил на землю у двери.

– Здесь стоял человек, – сказал он.

Лея сразу стала серьёзнее.

– Где?

Эйрен указал на примятый, грязный след у стены.

Генрих подошёл ближе.

– Старый, – сказал он. – Не сегодняшнее.

Лея присела.

– Он был здесь и ждал, – сказала она.

Виолетта прошептала:

– Это тот, кто махал Филлу?

– Может, – ответила Лея. – Может, другой.

Генрих нахмурился.

– Если кто-то ходит сюда до события, это плохо.

– Спасибо, – сухо сказала Лея. – Вы очень поддержали.

Генрих посмотрел на неё, отвёл взгляд и сказал тише:

– Я не для споров пришёл. Я пришёл, чтобы вы успели.

Лея кивнула. Один раз.

Виолетта не выдержала:

– Это было почти добро!

Генрих устало выдохнул.

– Завтра утром приду ещё раз. Ненадолго.

– И сапоги, – напомнила Лея.

– Да, – сухо сказал Генрих и ушёл.

Вернулись в зал, Лея сразу взяла карандаш.

– Так. Эйрен – дрова и поручень. Потом крыша. Я – кухня и вода. Виолетта – таблички. Читаемые. Без сердечек.

Виолетта положила ладонь на грудь.

– Я сделаю почти без.

– Без, – сказала Лея.

Филл влетел уже в темноте и приземлился на край стойки. На этот раз без кругов и показательных посадок. Он прошептал очень гордо:

– Я тихо.

Лея подняла голову.

– Молодец. Говори.

Филл вытянул шею:

– “Кружка льда” есть. Мужчина в шапке стоял у вывески. Он махал не всем – почтальонам. И сказал: “Неси туда, где тепло”. Улыбался так, будто ему всё заранее известно.

Виолетта прошептала:

– Я же говорила. Они всегда так улыбаются.

Лея кивнула.

– Спасибо. Завтра ты будешь полезным ещё раз. Мне нужно то, что у тебя получается лучше всего.

Филл расправил крылья.

– Быстро?

– Быстро и точно, – сказала Лея. – И без спектаклей.

Филл сглотнул.

– Понял. Без.

Эйрен поднялся.

– Я пойду за второй партией дров.

– И не теряйся, – сказала Лея раньше, чем успела подумать.

Виолетта застыла и повернула к Лее сияющее лицо.

Лея тут же добавила, жёстче:

– Мне нужны твои руки. На поручень. И на крышу.

Эйрен посмотрел спокойно.

– Я не потеряюсь.

Он вышел.

Лея выдохнула и потёрла переносицу.

– Виолетта, если ты сейчас начнёшь…

– Я молчу, – прошептала Виолетта. – Я просто радуюсь тихо.

– Радуйся тихо, – повторила Лея.

Позже, когда Эйрен вернулся с дровами и занёс их в кладовую, Лея вышла на крыльцо с мешочком песка. Решила не ждать утра.

– Не выходи одна, – сказал Эйрен из дверей. Он был рядом: только что разгружал и не успел далеко уйти.

– Песком локоть не подстрахуешь, знаю, – ответила Лея. – Но я всего на ступени.

– Я рядом, – сказал Эйрен.

– Рядом – это не мешать, – сказала Лея.

– Я умею, – спокойно ответил он.

Лея высыпала песок на первую ступень и шагнула к конюшне. Хотела ещё раз проверить замок и посмотреть, не появились ли новые следы.

У стены всё было ровно. Почти.

– Вот, – сказала она и наклонилась.

У дальней стены, где днём фонарь не доставал, на снегу темнели линии. Не буквы, не рисунок “для красоты”. Линии лежали тонко, как будто их посыпали пеплом или солью и чуть притёрли. В свете фонаря узор стал заметен сразу.

Виолетта высунулась из двери трактира и крикнула:

– Лея! Я сделала табличку “Не спорить”! Куда вешать?

– Потом! – ответила Лея, не отрывая взгляда.

Эйрен подошёл ближе. Он остановился, когда увидел узор.

Лея выпрямилась.

– Ты знаешь, что это?

Эйрен помолчал секунду.

– Да, – сказал он.

– И?

Эйрен посмотрел на Лею. Осторожно. Без лишней резкости.

– Это мне, – сказал он.

Лея сжала пальцы.

– “Мне” – в каком смысле?

Эйрен вдохнул и ответил так, чтобы не напугать её раньше времени:

– В смысле, что кто-то ждёт меня здесь. И это не про чай.