Текст книги "Игрушка для босса: моя по контракту (СИ)"

Автор книги: Аня Истомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

41. Останься

– Это бессмысленно, Марта. – мужчина встал, прошёлся по кабинету. – Не верьте в эту всю чушь про то, как люди блуждают в темноте, ищут выход. А потом идут на звуки родного голоса. Не трепите себе нервы.

– Вы не понимаете… Я просто хочу его увидеть… Я столько не сказала ему… – скулю, закрыв лицо руками. – Я могу побыть рядом хотя бы пять минут? Пять минут с человеком, которого вы собираетесь завтра стереть из своей жизни.

Доктор резко смахнул со стола мой стакан и он со звоном разлетелся по полу, отчего я вздрогнула.

– Истерику заканчивай. Тогда поедем.

***

Мы надели халаты и пошли в реанимацию.

– А его можно отключить и тут же подключить к другим аппаратам? Это же не будет нарушением договора?

– В смысле? – покосился на меня доктор.

– Вы меня поняли. Договор с ним исполнен, как только вы отключаете пациента от всех систем. А его можно заново подключить? Или к мобильной реанимации и перевезти в другое место.

– Знаешь, сколько стоит один день в этой и подобной клинике для реанимации? Тут счета измеряются в миллионах.

– Я поищу деньги.

– Где ты столько найдешь? Ты же не жена олигарха.

– Не жена, – вздохнула я с сожалением. – Почками не берут, не знаете?

– Я уточню, – усмехнулся Александр Анатольевич.

– Это вы про реанимацию сейчас говорите?

– Да.

Когда мы прошли в палату, я замерла на пороге и тяжело сглотнула.

– Можно мне остаться с ним наедине? – уточнила тихо и Александр Анатольевич бесшумно вышел.

Марат лежал на высокой кровати, весь в датчиках и проводах.

Волосы были подстрижены под машинку. Лицо выглядело безмятежно. Казалось, что он глубоко спит.

Я провела ладонью по короткому ёжику на голове, по непривычно колючей щеке, прикоснулась пальцами к пухлым губам…

– Ты все такой же сильный, – шепнула я дрогнувшим голосом. Слезы сразу сорвались с ресниц огромными каплями. – Даже сейчас, когда спишь… Вернись, пожалуйста. Мне без тебя страшно и… столько всего сказать надо!

Выдохнув тяжело и смахнув слезы с щек, я села на стул рядом и, сжав ладонь Марата в своих руках, уткнулась в нее губами.

– Ты столько раз спасал меня… А себе дал так мало времени… Не подумал о том, что, если уйдешь, то и я сиротой останусь… я же тоже… одна совсем.

Я прижималась к теплой ладони щекой, гладила красивые длинные пальцы, вырисовывала знаки бесконечности на коже.

– Знаешь… я была у доктора на УЗИ несколько дней назад. Она не увидела беременность и я расстроилась… Я бы хотела от тебя ребенка. И хотела бы назвать его тем именем, которое тебе нравится… только я не знаю, какие имена тебе нравятся… ты слишком мало был рядом, чтобы я спокойно тебя отпустила… Не уходи, пожалуйста.

Меня трясло. Зажмурившись, я содрогалась от рыданий, тихо всхлипывая и глотая слезы.

– Пожалуйста, не уходи. Я тебя люблю. Я всегда буду рядом, если потребуется. Я всегда прикрою твою спину… только останься,.. пожалуйста.

– Марта, – я вздрогнула от голоса за спиной и испуганно обернулась, – нам пора идти.

Александр Анатольевич стоял в паре шагов и хмуро смотрел на меня. Как давно он здесь? Мне стало не по себе, что он мог слышать мой разговор с Маратом. Там было слишком много личного.

– Почему мне нельзя остаться? – Я сжала руку Марата крепче. – Я же… тихо сижу.

– Потому что можно только близким родственникам, – раздражённо выдохнул доктор. – Жена, дети, родители...

– Да помню я, – обречённо усмехнулась я, стирая предательски бегущие слезы. – Это жестоко… Разве хватит три минуты на разговор с человеком, которого ждал всю жизнь?..

– Ну, если говорить только самое важное, – пожал плечами Александр Анатольевич. – Но, да, вам, женщинам, сложно. Ещё вечером, часов в девять, можно будет прийти. Я жду за дверью.

Когда доктор вышел, я обернулась к Марату и ещё раз погладила колючую щетину.

– Я тебя люблю, – шепнула, склонившись к губам и коснулась их нежным, долгим поцелуем. – Я буду говорить тебе это каждый день, если ты очнешься. У тебя всего несколько часов, чтобы вернуться обратно. Вернись, пожалуйста. Ты мне очень нужен. Я вечером приду.

– Я уточнил у Ольги. Все эти махинации с аппаратурой, в теории, возможны. Но это может очень уронить авторитет клиники. Вплоть до закрытия. Она не рискнёт.

– Это же… ваш друг.

– А Ольга – моя жена. И не говорите мне ничего, это очень сложный выбор. И я не могу ее осуждать. Я ещё подумаю над возможными вариантами.

Я усмехнулась. Конечно, авторитет клиники и жизнь человека – это же такие равноценные вещи! Но, я понимаю, что потерять репутацию или лицензию для известного врача – подобие смерти.

– Александр Анатольевич,.. найдите мне в долг на оплату ещё одних суток реанимации для Марата, пожалуйста.

– Ты что-то придумала?

– Пока ничего не приходит на ум, кроме как взять его и вашу жену в заложники. Но, я думаю.

– Я начинаю тебя бояться, – усмехнулся мужчина, пропуская меня на улицу.

– Не стоит… Мне и самой страшно. Как думаете, сколько Марату нужно времени, чтобы прийти в себя после такой операции?

– Я бы предположил, что в течение месяца он очнётся. Но… опасения Марата не напрасны. Он может впасть в вегетативное состояние и пробыть в нем продолжительное время. Или вообще не выйти.

– Он выкарабкается.

– ...Марта,.. что ты задумала?

– Ничего, – вздохнула я. – Мне пора на работу.

42. Аферистка

– Я не тянула тебя за язык. – я смотрела в спину хмурому подельнику, пока он грузил пакеты с вещами в машину.

– Марат очнётся и убьет меня! – Егор с психом захлопнул багажник и взял из моих рук мольберт.

– Так мы с тобой сейчас делаем все возможное, чтобы он очнулся! – усмехаюсь, глядя в прищуренные глаза. – Если боишься, просто подбрось меня, я что-нибудь придумаю сама.

– У тебя, блять, в мешках сто миллионов наличными! – прошипел Егор, наклоняясь. – Как я тебя просто подброшу? На метро с ними поедешь?

– Да, часть надо убрать в сейф к Марату. Иначе очень тяжело. Не знала, что деньги столько весят!

– Блять, о чем ты думаешь?! – взвыл в ладони Егор. – Ты продала квартиру в два раза дешевле рынка!

– Не в два. Но сильно дешевле, да. Зато одним днём. – я устало вздохнула. – Ну, а что мне ещё оставалось, Егор? Смотреть, как Марата… убьют? Да он же уникального ума человек! Его в красную книгу впору заносить!

– Марта! – Егор прикурил сигарету и затянулся. – Он, блин, тебя от всего обезопасить пытался, жизнь твою наладить, а ты за один день все обратно вернула!.. Тебя тоже можно в какую-нибудь книгу занести! Самых глупых поступков! Где ты жить будешь?

Я отмахнулась, беззаботно улыбаясь.

– Вообще за меня не переживай. У меня много друзей.

– Блин… нет, давай у меня перекантуешься… Не хоромы, конечно, как у Марата, а однушка бабкина, но не подеремся уж, я думаю. Диван у меня запасной есть.

– Пусть мои вещи у тебя побудут, хорошо? А дальше разберемся.

***

– Тебя посадят. – обречённо и нервно рассмеялся Егор, паркуясь возле ЗАГСа.

– Все будет нормально… – я взяла сумку и поежилась. – Но, если приедет ОМОН, меня не жди.

Зайдя в кабинет к женщине, которая уже была мне знакома по разводу с Толиком, я села напротив неё за стол и тяжело сглотнула. Если она меня сдаст или пошлет, то, считай, все пропало.

– Здравствуйте. Мне нужна ваша помощь. Если вы прочитали мою записку…

– Это вы ее написали? – усмехнулась женщина. – Если бы я не знала, что Марат Александрович реально в коме, я бы вам не поверила.

– Помогите мне, пожалуйста, – я закусила губу и сцепила пальцы в замок, пытаясь унять дрожь и сдержать слезы, но они все равно сорвались с ресниц. – Я не смогла придумать других вариантов.

– Вы… понимаете, что тот вариант, что вы предлагаете, – блеф чистой воды. Вас при желании пробьют через пятнадцать минут.

– Я понимаю. Только… это если люди заинтересованы пробить меня. А если нет, то им просто достаточно бумаги. Конечно,.. было бы лучше прям по-настоящему.

– Нет, вы с ума сошли! Это уже совсем другая статья, за которую “условно” вряд ли дадут. – Женщина побарабанила пальцами по столу. – Я тут набрала на мониторе свидетельство о браке. Осталось только распечатать и поставить печать. Она в верхнем ящике… Но мне очень срочно нужно отойти. Покараульте, пожалуйста, чтобы никто не изменил имя с фамилией, например. А то мне придется уничтожить бланк и печатать все заново. Хорошо?

Я быстро закивала, вытирая мокрый нос.

– Конечно!.. Я там в туалете пакет забыла. Может, захватите заодно?

– Марат Александрович много кому помогал. Мне в том числе. Так что, сами свой пакет заберёте, ладно?.. Я выйду таблетку выпью, а то что-то голова болит.

Как только дверь захлопнулась, я вскочила со своего кресла и рухнула за стол работницы.

Каренин Марат Александрович… Мой паспорт. Быстрее, быстрее!.. В печать. Верхний ящик стола… Мастичная печать. Подпись я подсмотрю со своего свидетельства о разводе…

Уф!!!

Я закрыла ящик стола, пихнула бланк в сумку и выскочила из кабинета. Пришлось завернуть в туалет, чтобы забрать припрятанные деньги.

Не взяла – и хорошо. Это ещё несколько дней реанимации.

– Егор! – Я упала на сидение и счастливо улыбнулась. – Теперь в больницу, быстрее!

Егор уверенно вел машину, я ерзала и подпрыгивала от нетерпения.

– Блин, такой настрой у тебя боевой, будто ты ежедневно аферы проворачиваешь!

– Ну, давай, ты ещё что-нибудь мне по этому поводу предъяви! – я укоризненно покачала головой.

– Да я же без претензий! Просто… блять! – Егор слишком резко переключился на дорогу.

– Что? – Я напряглась.

– Мне кажется, нас пасут.

– Так! – подпрыгнула я, оборачиваясь. – Оторвись. Это ОМОН?

– Не пались, Марта! – сквозь зубы прошипел Егор, плавно лавируя между машин. – Да нет, похоже, ФСБ… Пиздец. Помогли Марату.

Я закурила и зажмурилась.

– Слил кто-то… Слушай меня внимательно, Егор. Притянуть могут только меня. Ты со мной нянчишься по приказу Марата. Я сказала, вывезти вещи из квартиры – ты вывез. Потом сказала заехать в офис. Потом в ЗАГС. У меня развод с мужем, ты ничего не знал и вопросов не задавал. Что было в мешке – не видел. Понял?

– То есть, всех собак повесить на тебя? Заебись “мужской поступок”!

– Егор! Ты можешь меня дослушать?! Мне ничего не сделают, им даже предъявить нечего. Но, мне нужно выиграть время! Оторвись, высади меня незаметно и уведи их. Когда повяжут, ты – ничего не знаешь. Уже вечереет. Мне нужно успеть до окончания рабочего дня заключить договор с клиникой. Это все, что требуется. Потом я их повожу за нос немного, чтобы они сразу не поняли, что документ недействительный. А потом они пробьют все, увидят, что свидетельство не настоящее и я никаких махинаций с финансами Марата не проводила, да и отпустят всех. Нервы помотают только.

Егор сжал зубы и прибавил газу.

– Перелезай назад. Я не знаю, где тебе придется выпрыгивать.

Когда мы были довольно близко от клиники, Егор вклинился в кучку грузовых машин, притормозивших на светофоре.

– Вылезай с их стороны по тихому и прячься за машинами. Наши два ряда уедут быстрее. Тебя не заметят.

– Они далеко? – выдохнула я, открывая дверь и чувствуя себя героиней боевика.

– Достаточно, чтобы у нас получилось.

Я бежала по коридору клиники, таща в руках тяжёлый мешок.

Забежав в уже знакомый лифт, перевела дыхание и попыталась немного успокоиться.

Открыв знакомый кабинет, я наткнулась на Александра Анатольевича и Ольгу. Мужчина опять глушил коньяк.

– Здравствуйте, – выдохнула я, широко улыбаясь, и быстро прошла к столу. – У нас мало времени. Вот свидетельство о браке, вот деньги. Я – жена Марата и я запрещаю отключать его от приборов, а также оплачиваю пребывание в реанимации минимум на месяц. Какие документы нужно подписать? Пойдёмте быстрее!

– Марта,.. как?.. – Александр Анатольевич взял в руки свидетельство и удивлённо вскинул брови.

– Вам важно “как” или результат? Мы расписались до его лечения, посмотрите дату. Просто не забрали документ. Там… были нюансы. Все? Пойдём? Я очень тороплюсь!

– Марта… мне нужно вам кое-что показать… – вздохнул Александр Анатольевич, вышел в коридор и вдруг замер. Из-за угла выворачивали люди в балаклавах и с автоматами.

– Спрячьте свидетельство и деньги, а также распишитесь за меня в договоре. – шепнула я ему в ухо и дала деру по коридору.

– Стой! – послышалось в спину. – Стрелять буду!

Мамочки!!! Неужели, это происходит со мной?! Быстро же повязали Егора!.. Они же не будут стрелять в больнице?!

Где-то совсем недалеко палата Марата. Я только посмотрю на него и пусть дальше арестовывают меня.

Завернув за угол, я влетела в нужную дверь. Тут же почувствовала болезненный толчок в спину и зажмурилась, падая на пол.

– Марат! Марат, я пришла! Я сделала все, что могла! А ещё я сделала тест! Я беременна! – выкрикивала я, пока меня, извивающуюся, обездвиживал сотрудник группы захвата. – Не умирай, ладно?! Все будет хорошо!

– Да не ори ты! Здесь нет никого! – зло вздернул меня на ноги мужчина и я, охнув, тут же осела обратно.

Палата была та самая, но кровать пустовала. Приборы стояли отключенные.

– Нет, – только и смогла выдохнуть я, проваливаясь в темноту. – Нет!

43. Свобода

– Вы воспользовались критическим состоянием своего начальника, доступом к его паролям и вкладам, чтобы совершить действия мошеннического характера. Сняв деньги со счета, подкупив водителя и сотрудника ЗАГСа, вы оформили свидетельство о браке, чтобы вступить в наследство после смерти Каренина. Поправьте меня, если я не прав.

Я сидела напротив мужчины и смотрела в одну точку перед собой.

– Нет, вы не правы. Водитель и работник ЗАГСа ничего не знали. Деньги со счета я не снимала. Я продала свою квартиру. Все договора в сейфе в офисе.

– Как объяснить, что сумма ровно такая же, как исчезла со счета в день сделки?

– Я не знаю. У меня нет доступа к счетам Марата… Вы мне можете сказать, он жив?

– По моим данным, его отключили от приборов незадолго до вашего появления. Совпадение?

Я зажмурилась, чувствуя, что глохну.

Получается, Александр Анатольевич подставил меня? Только он и, возможно, его жена подозревали о том, что я что-то задумала. Но сумма… всего сто миллионов? Это же мелочь по меркам Марата. Тут не сходится. Они не знали, за сколько я продаю квартиру. Зато знал Егор. Что, он тоже предатель? Или сообщил “другу” Марата по наивности?..

Но все это меркнет по сравнению с тем, что Марата отключили от приборов раньше, чем планировали. И… если его… больше нет, то все, что происходит сейчас не имеет никакого смысла.

Если это чьи-то мутные игры, то я одна не выстою в любом случае.

– Я пыталась спасти Марата. Его должны были отключить завтра от аппаратов жизнеобеспечения. Я продала свою квартиру, чтобы оплатить его дальнейшее лечение. Все. Вы понимаете меня? – Я устало посмотрела в потолок. Я медленно умирала внутри от жуткой, раздирающей боли, но не могла выдавить даже слезинку под взглядом этого неприятного типа.

– Зачем тогда свидетельство о браке подделывали?

– По условиям клиники, только родственник мог вносить изменения в договор, подписанный Маратом. Я хотела его спасти.

– А заодно распоряжаться миллиардами, да?

– Нет, – усмехнулась я устало. – Вы все переворачиваете. Свидетельство не имеет юридической силы, я его подделала. Я бы по нему не смогла вступить в наследство.

– Это мы проверим, – кивнул мужчина. – Сколько вы заплатили сотруднице ЗАГСа?

– Нисколько. Она не знала.

– Не хотите сотрудничать, значит? – вздохнул он, прикуривая.

Я хотела одного – заснуть и больше никогда не просыпаться. Судя по диалогу слепого с глухим, сидеть мне в тюрьме. Никто не хочет верить в мои жалкие оправдания.

– Очень хочу, – посмотрела пристально на своего мучителя. – Хотите очную ставку? Поехали, место вам одно покажу.

***

– И что мы здесь делаем? – следователь и ещё один сотрудник стояли рядом со мной на мосту недалеко от дома Марата.

– Ждём. – пожала я плечами, напряженно вглядываясь в воду. – Главное – не пропустить.

– Что?

– Сейчас увидите… А какой срок мне грозит?

– Пока от двух до пяти… Если вскроются новые детали, то может измениться. Если вы не соврали про беременность, то судья может смягчить немного.

Не соврала. Сделала тест после исповеди перед Маратом. Осознала, что уже неделю месячные задерживаются и пошла в аптеку. А на тесте – яркая-яркая вторая полоска. Я так обрадовалась, что потеряла дар речи. А теперь… Марата нет… и грозит тюрьма…

– Вон, смотрите! – ткнула я пальцем в зеленоватую рябь на реке. – Сейчас появится!

Вдохнув глубоко воздух, я со всех ног бросилась в противоположную сторону моста. Машины визжали тормозами и сигналили. Сзади слышались громкие крики и ругательства. Чудом добравшись до середины дороги, я перелезла через отбойник и обернулась. Мужчины отставали, но все же гнались за мной.

Нет, они не должны меня догнать!

Я снова начала двигаться, махая руками в наручниках, пытаясь жестами притормозить скорость машин. Иногда приходилось отскакивать прямо из-под колес. Волосы взлетали вверх от ветра, вызываемого большими скоростями проносящихся мимо транспортных средств.

Осталось буквально две полосы! Я дождалась окошка и, проскочив одну, тут же бросилась через вторую.

Визг тормозов оглушил. Я зажмурилась, ожидая удара, но меня лишь немного толкнуло бампером, отчего я завалилась на капот и грохнула по металлу наручниками. Испуганно отскочив от черной машины с синей мигалкой, я увидела, как из нее выходят двое мужчин в черных костюмах.

– Простите, – пискнула я, бросаясь наутёк.

Ловко перепрыгнув невысокий отбойник между дорогой и тротуаром, я вцепилась руками в высокие перила моста и, перекидывая ноги, перевалилась через них на другую сторону.

Все! Все, свобода!

Я глянула вниз, за спину. Вода. Холодная, темная, смертельная для меня.

Глянула вперёд – бегут мои пленители, кричат что-то гневно. Ещё далеко.

– Это моя очная ставка! – крикнула им, оглушаемая ветром. – Я не виновата!

Разворачиваюсь лицом к воде. Руки в наручниках, поэтому держаться получается с трудом, ноги соскальзывают с небольшого выступа. Пять лет быть виноватой в том, чего не совершала. Всю жизнь винить себя в том, что опоздала... Или всего несколько секунд страха и боли?

Вдохнув полной грудью, закрываю глаза, отпускаю руки и отталкиваюсь вперёд как можно сильнее.

44. Два инженера

Время замедлилось. Казалось, я лечу. Только почему-то мой полет был направлен не вниз, а назад.

Я вскрикнула, врезаясь во что-то мягкое, закричала, пытаясь вывернуться.

Ощутила, что я в стальных объятиях, будто в тисках.

– Уберите руки от меня! – взвыла, лягаясь, царапая мощное предплечье.

– Глупая! – услышала в ответ шипение на ухо и узнала в нем голос Александра Анатольевича. – Лезь в машину!

– Вы! Убийца! Вы его убили! – я начала брыкаться ещё сильнее и тем грубее зашвырнули меня на заднее сидение. Падая, я зажмурилась. – Мерзавец!

– Марта, – послышался рядом спокойный голос и я вскрикнула от неожиданности, – хорошие девочки не должны так ругаться.

Замерев с очередным ругательством на губах, я не могла ни вдохнуть, ни пошевелиться.

Передо мной сидел Марат. Живой! Бледный, осунувшийся, с темными кругами под глазами и впалыми щеками.

Было видно, что ему не легко, но он улыбался и раскрывал руки для объятий.

– Марат! – выдохнула я, подаваясь вперёд и прижимаясь к его груди.

Больше не смогла сказать ни слова, потому что меня душили слезы, а я старалась сдержаться.

Теплая ладонь заскользила по моей спине и крепче вжала меня в мощное тело.

– Поехали домой, а завтра посмотрим, сколько дел ты наворотила, – послышался смешок над головой. – У меня вся служба безопасности на ушах стоит.

– Я вообще-то вас спасала! – обиженно всхлипнула я, выворачиваясь и отодвигаясь к окну. – Вы чуть не умерли!

– Я знаю, Марта… Но мне повезло, ведь ты такая талантливая, что даже мертвого поднимешь.

– Вот спасибо! – усмехнулась я, поворачиваясь спиной к Марату и обнимая себя за плечи. Я была так рада, что он жив! И одновременно с этим мне было так обидно слышать этот насмешливо-снисходительный тон! Он ведь даже представить не может, какие чувства я испытывала, когда принимала все свои решения! Не знает, сколько раз я уже умерла внутренне!

– Марта, – Марат придвинулся и приобнял меня.

Я попыталась скинуть его руки, дёрнув плечами, но он притянул меня к себе спиной на грудь и уткнулся носом в волосы.

– Мар-рта…. – снова протянул он хрипло, целуя мою макушку, а я покрылась мурашками. – Я так боялся, что больше не смогу произнести твое вкусное имя… вдохнуть твой непередаваемый запах… услышать твой голос… позлить тебя своими выходками…

– Вы!.. – задохнулась я от счастья и возмущения одновременно.

– Чшш! – развернул Марат мое лицо к себе и склонился к губам. – Во-первых, раз уж ты моя жена, то давай будем на “ты”, – шепнул он, а я усмехнулась ему в губы. – А, во-вторых, я проснулся с надеждой услышать что-нибудь приятное, ведь мне обещали ежедневно говорить о любви.

– Я тебя люблю, – выдохнула я, глядя ему в глаза.

– Давно? – улыбнулся Марат, гладя меня по щеке.

– Такое ощущение, что всю жизнь.

Теплые губы накрыли мои медленным, пьянящим поцелуем. Казалось, я тону в бездонном омуте.

– Ты хотела спрыгнуть с моста, – выдохнул Марат, отстраняясь и крепче вжимая меня в себя.

– Я думала, ты умер... А мне… грозит срок. Я подделала документы и твои безопасники решили, что я получила доступ к счетам. Кто-то снимал с них деньги, когда я продавала квартиру… Прости, это было необходимо. Мне нужно было оплатить твое лечение!..

– Тише, тише… Я не злюсь… – Марат немного помолчал, потом усмехнулся. – Мои доверенные люди едва успели снять столько налички, чтобы не допустить продажи твоего прекрасного жилища третьим лицам.

– Ты… знал?! – возмутилась я.

– Нет, Марта! Александр Анатольевич заподозрил, что ты что-то задумала, а вариантов было не так уж много. Я только очнулся и успел лишь дать распоряжение выкупить у тебя квартиру. Никто из нас не ожидал, что ты еще пойдешь в ЗАГС и замуж за меня выйдешь.

– А какие у меня были варианты? – я устало улыбнулась.

– Ну, просто подделать мою подпись и подписать дополнительное соглашение или исправить количество дней в договоре с клиникой было бы проще.

Я помолчала, покосилась на водителя, потом развернулась лицом к Марату.

– Мне нужно с тобой очень серьезно поговорить. – я сжала его ладонь, опуская взгляд.

– Я тебя внимательно слушаю. – Марат дотронулся до моего подбородка, заставляя поднять глаза.

– Я обещаю, что это никак не скажется на работе. Если потребуется, я буду работать из дома или найму няню.

– Няню? – нахмурил брови Марат.

– Я беременна, – шепнула я одними губами и слезы потекли по щекам. – Я не хочу делать аборт. Никто не узнает, я обещаю.

– Ты с ума сошла? – Марат повысил голос, все так же придерживая меня за подбородок и растирая пальцем соскальзывающие слезинки. – В смысле “никто не узнает”?!

– Я клянусь тебе. Я буду выполнять любые твои приказы и поручения. Я подпишу бумаги с отказом от претензий на твое имущество… Но… я не могу аборт.

– Марта! – рыкнул Марат, вжимая меня в себя и, зажмурившись, прикоснулся ладонью к моему животу. – Я бы не стал кончать в ту женщину, от которой не хочу детей!

Я сидела, боясь шелохнуться. Он… хотел, чтобы я забеременела?

– Ты… не злишься? – наконец, выдохнула я, чувствуя, как сильные руки трепетно поглаживают мою талию.

– Как я могу злиться на женщину, которая подарит мне возможность узнать, что такое счастье отцовства? Ты – моя вселенная, Марта!

– А ты – мой космос, – улыбнулась я, прижимаясь крепче к Марату.

– Два инженера, – усмехнулся он, отстраняясь и вытирая уголки глаз возле переносицы. – Давай по-человечески? Я тебя люблю. Влюбился с первого взгляда. Как только увидел на собеседовании, сразу решил, что ты будешь моей. Я хочу от тебя детей. И жить долго и счастливо. Выходи за меня замуж.

– Да, – выдохнула я, пряча лицо на его груди.

– Хорошо, что ты согласилась. – усмехнулся Марат с облегчением, целуя меня в висок и прижимая так крепко, будто боялся, что я снова сбегу. – Если бы не согласилась, я бы тебе приказал.

– Когда-нибудь я привыкну к твоим шуткам, – буркнула я, ловя его руку и прижимая к губам. – Уже поздно. Тебе нужно в больницу.

– Нет, мы едем ко мне. – Марат склонился к моему уху и аккуратно прикусил мочку. – Потому что у меня на тебя планы.

– Ты после операции, – возмущённо шепнула я ему в ответ.

– Уже неделя прошла... Я ослаб без нагрузки и очень соскучился. Ты нужна мне.

– Может, наручники с меня сначала снимешь? – усмехнулась я, показывая на руки.

– Мне кажется, в них безопаснее. – без намека на юмор ухмыльнулся Марат.