Текст книги "Крапленая карта мира"
Автор книги: Антон Леонтьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
– Том, увези меня отсюда, – сказала она потом своему спутнику. – Мне все это надоело!
Том сразу воспрял к жизни. До этого он бросал гневные взгляды на Сандру и Криса.
– Я обязательно загляну к вам как-нибудь, – сказала Сандра, прощаясь с матерью Криса. – Кажется, мы раньше уже встречались.
– Нет, что вы, Ванесса, – ответила та. – Я бы обязательно запомнила вас. Такой прелестной девушки у моего сына никогда не было. Увы, Крис немного инфантилен, его вечно приходится вытаскивать из различных историй. Но он очень добрый мальчик.
– О, я понимаю, – ответила Сандра. – Наверняка весь в вас.
Том несколько раз пытался сделать их отношения не только платоническими. Сандре он нравился, но не более того. Он умел быть романтичным. Наконец Сандра поддалась на его настойчивые уговоры, и они отправились в Техас. Там у родителей Тома было небольшое ранчо. Три дня пролетели как одно мгновение. Том оказался страстным любовником.
Сандра не думала о том, чтобы выйти замуж. Иногда она с ужасом понимала, что время катится вперед с огромной скоростью. Вот уже восемь с небольшим лет, как она живет чужой жизнью.
– Дорогая, ты согласна, что мы очень подходим друг другу? – спросил Том, целуя ее.
Сандра ответила не сразу, потом кивнула головой. Ну что же, Том – не самый худший вариант. Симпатичный, из обеспеченной семьи, целеустремленный. Лет через десять он сможет возглавить Совет директоров.
Вечером Том прокатил Сандру на джипе по окрестностям. Они пешком прогулялись к крошечному водопаду. Сандра любовалась закатом, легкий ветер обдувал ее лицо. Рядом был Том. Он обнял ее и крепко поцеловал.
– Ты согласна выйти за меня? – спросил он.
– Да, – просто ответила Сандра.
Любит ли она Тома? Ей не нужно всепоглощающего чувства. Том крепко стоит на ногах, и этого вполне достаточно.
Они решили пока никому не говорить о помолвке. Сандра видела, что Том окрылен ее согласием. Он преподнес ей старинное кольцо с жемчужиной. Сандре нравилось быть вместе с Томом, нравилось делить с ним постель. Итак, она сделала выбор: пусть Том станет ее мужем.
Сначала Сандра не поняла, что означают многозначительные взгляды и ироничные покачивания головой некоторых сотрудников концерна. Потом заметила, что Том заходит к ней в кабинет, даже не спрашивая разрешения. Он попросил ее содействовать его повышению. Сандра согласилась.
Как-то вечером, задержавшись допоздна, она стала свидетельницей разговора нескольких сотрудниц в дамском туалете.
– Он теперь вертит Ванессой как хочет, – услышала Сандра голос своей личной секретарши. – Заходит в любое время.
– Они там еще не занимались?.. Ну, вы сами понимаете чем…
– В кабинете? – переспросила секретарша. – Не знаю. А он симпатичный.
– Том? Он не пропустит ни одной юбки. Он и ко мне клеился, но я его отшила. Повезло же парню, отхватил такой кусок.
– Еще бы, у нее столько денег. А его родители на грани банкротства.
– Нас на свадьбу точно не пригласят. Интересно, Ванесса возьмет его фамилию или оставит свою?
– Нет, все-таки жаль милашку Тома, – продолжала секретарша. – Ванесса не позволит ему ходить налево.
– Знаете, я тут слышала… Говорят, Ванесса так стонет в постели, когда заведется, а еще…
Сандра не смогла больше слушать сплетни, касающиеся собственной персоны, резко распахнула дверь и спросила у мигом примолкших женщин:
– Так что же говорят про меня? Когда я завожусь, то что делаю?
Ее неожиданное появление напугало их. Милые подружки, вытаращив глаза и хлопая ресницами, замерли.
– Я слушаю, – произнесла Сандра. – Если вы не хотите быть немедленно уволенными с жуткими характеристиками, то продолжайте.
– Мисс Стефенсон, – залепетала одна из сотрудниц. – Мы не хотели, мы не знали…
– Я слушаю, – еще резче повторила Сандра.
Помявшись, одна из женщин описала ей, как она ведет себя в постели.
– Ну что ж, это правда, – сказала Сандра.
– Мисс Стефенсон, – начала ее личная секретарша. – Вы не так все поняли, мы…
– Вы уволены, – сообщила Сандра секретарше. – Ваши подруги останутся, а вы уволены. Но перед тем как собрать вещи, вызовите ко мне милашку Тома.
Через несколько минут к ней в кабинет уверенной походкой вошел Том. Он попытался поцеловать Сандру, но та увернулась от его объятий.
– В чем дело, дорогая? – спросил он. – Твоя секретарша, злая, как черт, заявила, что ты срочно хочешь меня видеть. Что произошло?
– Я должна тебе вернуть кое-что. – Сандра протянула ему кольцо с жемчужиной.
– Но почему? – Том выглядел как побитая собака. – Дорогая, объясни мне все! Я же тебя люблю!
– А я тебя – нет. Спасибо за то, что все сотрудники в курсе моей интимной жизни. Это твоя заслуга, как я понимаю.
– Ванесса, разреши, я объясню, ты не так все поняла…
Том снова попытался приблизиться к ней, но Сандра нажала кнопку вызова охраны. Секунду спустя появились два бывших полицейских.
– Пожалуйста, помогите этому господину найти выход. – Она указала на Тома. – С сегодняшнего дня он не работает в нашем концерне.
Том оказался слабым звеном. Зачем она вообще приняла его предложение? Возможно, из-за того, что других не было. Сандра вдруг поняла, что совершенно одинока. Нет ни одного человека, которому она могла бы довериться. Для всех она богатая и могущественная Ванесса Стефенсон, золотая девочка. А кто она на самом деле?
Следующий финансовый год оказался для концерна крайне удачным. Ванесса сконцентрировалась на делах. Она не имеет права расслабляться или поддаваться соблазнам. У нее есть все, о чем она мечтала. И в то же время у нее нет ничего.
Сандра снова занялась живописью. В минуты отдыха ей доставляло удовольствие переносить на холст мысли и чувства. Однажды на одном из вечеров у нее дома маститый искусствовед обратил внимание на ее картину.
– Оригинально, – сказал он. – Не хватает техники, но эти плавные линии… Могу сказать, мисс Стефенсон, что, займись вы живописью профессионально, могли бы достичь больших высот.
Сандра не забыла об этих словах. Полгода спустя в Нью-Йорке, в Нижнем Манхэттене, открылась ее персональная выставка. Ажиотаж был огромный, по большей части из-за того, что свои творения выставляла именно Ванесса Стефенсон. Сандра тяготела к абстрактным композициям и ярким краскам. Весь бомонд счел нужным явиться на вернисаж. Сандра не верила льстивым комплиментам, но восхищение, пусть даже и наигранное, было ей в радость.
– Великолепно, дорогая, – сказала одна влиятельная и модная критикесса. – Я обязательно напишу об этом грандиозном событии. Ванесса Стефенсон – предтеча переворота в современной живописи.
Поздравления, восхищение, несколько купленных картин. Вскоре стало престижным обзавестись полотном, написанным Ванессой Стефенсон. С ужасом и замиранием сердца Сандра следила за тем, как ее очередная картина приобретается за солидную сумму. Сандра не могла отделаться от мысли, что, не будь она Стефенсон, кто-нибудь вряд ли польстился бы на ее шедевры. Переживания по этому поводу отошли на второй план, когда журнал «Тайм» назвал Сандру перспективной художницей с глубоким чувством собственного стиля.
У себя в кабинете Сандра повесила собственное творение – темно-красное полотно два на два метра с концентрическими черными кругами. Представитель японской делегации, приехавший заключать крупный контракт, предложил ей сто тысяч долларов за эту картину. Сандра отказалась. Она назвала свое произведение «Душа».
Увлечение искусством из хобби превратилось в весьма прибыльный род занятий. Сандра поняла, что мир бизнеса, несмотря на то что в некоторых случаях она свободно ориентировалась в нем, не ее стихия. Живопись – вот к чему она стремилась все эти годы. Она могла себе позволить заняться любимым делом. Деньги перестали ее волновать давно.
Персональное выставки Ванессы Стефенсон прошли в Лос-Анджелесе, Бостоне и Далласе. Сандру более всего интересовали отрицательные отклики знатоков искусства. В отличие от множества других художников она предпочитала читать разгромные статьи с критикой собственных произведений. Восторженные отзывы ей надоели.
Ее произведениями заинтересовались и в Европе. Сначала неохотно, а потом все более живо поступали приглашения из Амстердама, Страсбурга и, наконец, из Парижа. Сандра была на седьмом небе от счастья, когда ее полотна, выставленные в небольшой парижской частной галерее, привлекли внимание пары критиков, которые считались чуть ли не богами на творческом Олимпе. Правда, один из них на следующий день после посещения выставки напечатал разгромную рецензию, а другой, пожав плечами, пробормотал что-то неопределенное, но для начинающего художника, к коим причисляла себя Сандра, это был настоящий успех.
Ее упрекали в том, что она покупает владельцев галерей, критиков и газеты. Сандра только улыбалась. Она не собиралась использовать деньги для достижения признания. Ее превозносили до небес. Сандра только улыбалась. Она не собиралась поддаваться на ложные комплименты. Свобода – вот что она почувствовала, снова вернувшись к живописи. Живопись – это единственное, что связывало ее с прошлой жизнью. Рисовать любила Сандра Томински, а не Ванесса Стефенсон.
Ее очередная выставка прошла в Марселе. Южный порт, да еще в мае, с цветущими деревьями и теплым средиземноморским бризом, сразу очаровал Сандру. Ее картины выставлялись в старинном замке. Темные каменные стены, хранители безумств Средневековья, и ее авангардистские полотна составляли незабываемое зрелище.
Внимание Сандры привлек один необычный посетитель, высокий, с тонким аристократическим лицом и небольшими залысинами, одетый во все черное. Он подолгу застывал перед каждой картиной. Обычно посетители выставки, обходя с бокалом шампанского весь зал, выбирали особо понравившееся полотно и созерцали именно его.
Сандра подошла к незнакомцу. Тот, заметив ее, произнес:
– Мадемуазель, позвольте выразить вам свое искреннее восхищение. Я немного разбираюсь в искусстве. Ваши картины просто великолепны. В особенности эта.
Он указал на любимое полотно Сандры. «Душа». Она редко выставляла его. Для Сандры эта картина была чем-то большим, нежели просто холстом, покрытым слоем краски.
– Это полотно внушает мне страх, – произнес незнакомец. – Темно-красный фон, похожий на загустевшую кровь, и черные круги. Страх и одновременно умиротворение. Не правда ли, странно?
Сандра с удивлением взглянула на посетителя. Она именно так представляла себе впечатление, которое должна производить эта картина.
– Разрешите представиться, – мягким голосом с легким акцентом произнес незнакомец. – Клод-Ноэль.
– Вы француз? – задала вопрос Сандра.
– О нет, – покачал тот головой. – Я, можно сказать, космополит.
Сандра не успела поинтересоваться у Клода-Ноэля, что это значит, так как прибыл мэр Марселя, пришлось уделить ему особое внимание. Полчаса спустя, когда делегация отбыла восвояси, Сандра попыталась найти Клода-Ноэля. Тщетно. Его нигде не было. Он был первый человек, привлекший внимание Сандры. После истории с Томом она решила, что отсутствие спутника жизни – не самый плохой вариант. По крайней мере, в ближайшее время она не собиралась снова заводить друга.
Сандра вернулась в Америку. Из Бостона, который она считала слишком чопорным и консервативным, Сандра переехала в Нью-Йорк. У нее была огромная квартира в одном из высотных зданий. Сандра превратила ее в мастерскую.
Цветы начали приходить в тот же день, когда она вернулась в Нью-Йорк. Изысканные орхидеи, каждый раз новая. Их доставляли ровно в семь вечера. Сандра вначале не придавала значения происходящему, думая, что это очередной поклонник ее таланта. Никаких записок или сопроводительного письма. Однако когда пошла третья неделя с того момента, как стали ежедневно доставлять изысканные орхидеи, Сандру разобрало любопытство. Она попыталась узнать что-либо у посыльных, но те, даже получив вознаграждение, не могли ей помочь. Она обратилась в рассылочную фирму, но и там ее ожидало фиаско. Никто и ничего не мог сказать о человеке, который посылал ей цветы. Он приходил каждый день, оставлял орхидеи – и исчезал.
В тот день исполнился ровно месяц с того момента, как она получила первые цветы. Сандра решила все-таки выяснить, кто так упорно посылает ей орхидеи. Она знала, что загадочный человек появляется около шести вечера. Оставалось одно – выследить его. Это оказалось несложно. Господин мизантропического вида с бакенбардами, не говоря ни слова, положил на прилавок новую коробочку с темно-красной орхидеей и визитную карточку с адресом нью-йоркской квартиры Сандры. Она проследовала за ним на улицу. Господин был в черном плаще и с тростью. Его ждало такси. Не успела Сандра оглянуться, как он нырнул в салон и желтая машина затерялась в сотнях ей подобных на оживленном перекрестке. Сандра пыталась поймать другое такси, но авто с незнакомцем уже скрылось.
Она запомнила номер и сумела отыскать водителя. Мрачный итальянец, жующий пиццу, вспомнил странного пассажира.
– Неразговорчивый тип, кажется, он иностранец, почти не говорит по-английски, – сказал он, получив от Сандры зеленую бумажку. – Я привез его обратно туда, где и взял. Отель «Вальдорф Астория».
Сандре был известен этот отель. Шикарное место, остановиться в котором могут себе позволить только действительно обеспеченные люди. Одна из принадлежащих Сандре компаний владела некоторым количеством акций этого отеля. Через час, наслаждаясь пенистой ванной в собственной квартире, Сандра уже знала, кем был незнакомец с бакенбардами.
– Его зовут Георг. По национальности немец или австриец. Он прибыл сюда вместе с еще одним иностранцем. Георг является его дворецким. Где вы сейчас можете увидеть человека, путешествующего с дворецким? Это прямо как у Диккенса. Его хозяин занял лучшие апартаменты.
– Как его зовут? – спросила Сандра у сыщика.
– Граф Саллей, прибыл из Ниццы. Судя по всему, он ужасно богат. Каждый вечер у него приемы, и только для избранных лиц. Нанял роскошный лимузин, сорит деньгами. Дает умопомрачительные чаевые.
– Опишите мне этого графа, – попросила Сандра.
Граф Саллей оказался человеком лет сорока, одевающимся исключительно в черное. Высокий, худой, с орлиным носом и пронзительными глазами, благородная посадка головы с глубокими залысинами. Сандра вспомнила, где она видела похожего человека. Клод-Ноэль, француз, точнее, космополит, восхищавшийся «Душой» в Марселе. Цветы стали приходить сразу после встречи с ним. Но что ему нужно?
Через день Сандра, обратившись к услугам частного детективного агентства, выяснила кое-что о графе Саллее. Он прибыл в Нью-Йорк месяц назад, посещает самые дорогие аукционы, где скупает драгоценности и раритетные произведения искусства. Граф Саллей – имя явно вымышленное, подобного графа в Европе не существует. Однако с документами у него все в порядке. Любит посещать злачные места, в последний вечер в компании праздношатающихся девиц и молодых людей с сомнительной репутацией обошел несколько притонов, которые специализируются на наркотиках, проституции и подпольных боях. Похоже, в самом деле чертовски богат. Его дворецкий с бакенбардами по имени Георг всегда сопровождает хозяина. Георг наводит ужас на работников отеля, потому что на ломаном английском, пересыпая его длиннющими немецкими ругательствами, требует для графа ровно в девять утра ванну, полную лепестков пурпурной розы, а ровно в полночь его сиятельство погружается в мраморную ванну, до краев заполненную шампанским. И так каждый день на протяжении этого времени. Граф причиняет отелю известные неудобства, но он чрезвычайно выгодный и кредитоспособный клиент, поэтому с его причудами и эксцентричным образом жизни приходится мириться.
Сандра ничего не понимала. Если граф Саллей обратил на нее внимание, то почему он забрасывает ее орхидеями уже больше месяца, не делая ни единой попытки сблизиться? Что ему нужно от нее? Он вовсе не в ее вкусе. Удивить деньгами или эксцентричными выходками Сандру сложно, в конце концов, среди супербогатых людей, к которым она принадлежала, это стало скорее правилом, чем исключением.
Граф Саллей добился одного – Сандра умирала от любопытства. Кто же он на самом деле и что ему нужно? На следующее утро по всем телеканалам сообщили, что некий сумасбродный иностранец попытался купить статую Свободы, предложив за символ американской демократии два миллиона долларов. Причем непонятный европеец желал только получить право устроить на смотровой площадке статуи классную вечернику. Власти даже не стали рассматривать его предложение, а дикторы прокомментировали это как выходку сумасшедшего. Тем не менее Сандра уже знала, что имя иностранца, желавшего устроить оргию в статуе Свободы, граф Саллей.
Скоро о графе Саллее заговорил весь Нью-Йорк. То он купил полотно Матисса за двенадцать миллионов, а потом отказался за него платить, мотивируя это тем, что перед ним ловкая подделка, то он в золоченой карете, запряженной двенадцатью белыми лошадьми, проехал по Центральному парку. Слухи множились. Одни говорили, что граф Саллей на самом деле ловкий аферист, другие – что за этим пышным титулом скрывается сын латиноамериканского диктатора. И все же каждый хотел попасть в пентхаус графа, где тот, по словам некоторых очевидцев, устраивает вечеринки в духе Нерона и Калигулы. Посетившие обитель графа давали письменную подписку о неразглашении того, что там происходит. Причем это делалось кровью на пергаменте с сургучными печатями. Имя графа Саллея стало нарицательным для обозначения извращенного вкуса и болезненной эксцентричности.
Сандра, понаблюдав за шумихой, на какое-то время забыла о странном поклоннике. Он привлек ее внимание, орхидеи по вечерам, конечно, очень мило, но этим все и ограничилось. Она погрузилась в работу.
Как-то часов в восемь вечера, когда очередную коробочку с белой орхидеей уже доставили, в квартиру Сандры позвонили. Это оказался тот самый дворецкий Георг, который занимал воображение журналистов не меньше, чем его хозяин.
– Я прибыть от графа, – сказал он на ужасном английском. – Вы знать о нем. Специальный поручений.
Сандра, усмехнувшись, впустила Георга в апартаменты. Вместе с ним поднялись две женщины и несколько носильщиков с большими коробками.
– Вам от графа. – Георг вручил ей продолговатый черный конверт. На золоченой бумаге содержалось приглашение от Клода-Ноэля посетить званый вечер.
– Передайте графу, что я сегодня занята.
Сандра не собиралась потворствовать капризам странного француза. Но Георг, как скала, не сдвинулся с места.
– Вы можете идти, – обратилась к нему Сандра, но дворецкий продолжал стоять.
– Мне есть приказано оставаться до тех пор, пока вы не идти.
Сандра с удивлением посмотрела на Георга. Не вызывать же полицию из-за этой глупой шутки. Иначе завтра все газеты сообщат о том, что дворецкий графа, как приклеенный, застыл в квартире Ванессы Стефенсон.
– Что у вас там? – кивнула она на коробки.
– Ваш наряд. Дамы есть для вспоможения одеванию.
Женщины действительно потребовались, так как облачаться пришлось в старинное платье по моде восемнадцатого века. Напудренный парик, кринолины, фижмы, шуршащий шелк. Когда Сандра была готова, Георг распахнул перед ней плоский футляр. Сандра научилась разбираться в драгоценностях. Перед ней лежало шикарное колье из черных жемчужин. Она даже представить себе не могла, что в природе существует подобная красота. Четыре ряда абсолютно черных жемчужин и сверкающие, как глаз совы, темные рубины на застежках.
– Я не могу это принять, – проговорила Сандра, завороженная видом бесценной красоты.
– Если вы не взять колье, он отрубить мне голову, – сказал Георг. – Он как сюзерен обладать право на это.
– Ну что ж, – согласилась Сандра. – Я не хочу, чтобы ваш хозяин обезглавил вас. Кажется, в Америке это все еще считается тяжким преступлением.
Она обвила шею колье. Жемчужины были прохладными и удивительно тяжелыми. Одна из женщин помогла Сандре застегнуть ожерелье. В неярком освещении на нее смотрела загадочная женщина, словно сошедшая со старинной картины.
– И что дальше? – обратилась она к Георгу. – Вы предлагаете теперь сесть в такси? Или нас ждет экипаж?
Все оказалось куда более завораживающе. На площадке небоскреба их ждал вертолет. Сандра и представить себе не могла, что когда-нибудь, облаченная в шелк и черный жемчуг, она на вертолете полетит на прием.
Ей еще ни разу не доводилось видеть ночной Нью-Йорк сверху. Громады зданий, миллионы огней, рассыпанных в темноте, производили незабываемое впечатление.
На крыше отеля их уже ждали. Георг наводил трепет на служащих, которые, только услышав очередное его немецкое ругательство, немедленно бросались выполнять приказание. Во время непродолжительного полета Сандра пыталась расспросить дворецкого о графе Саллее и о том, что ее ожидает, но Георг, сделав вид, что ничего не слышит, не стал с ней общаться.
Клод-Ноэль, как всегда, весь в черном, встречал ее у выхода из лифта.
– Вы очаровательны, впрочем, как всегда, – сказал он, слегка коснувшись губами ее пальцев. – Надеюсь, Георг изложил все верно. Учтите, если бы вы не согласились, я бы отрубил ему голову. Такое право даровано мне одним эдиктом двенадцатого века.
– Клод-Ноэль, я согласилась только потому, что вы заинтриговали меня, – произнесла Сандра. – Ваши цветы были чудесны.
– Вы сами похожи на цветок, таинственный и желанный, – произнес граф Саллей. – Ваш характер подобен орхидее. Вам нужны богатство и власть, восторг окружающих и восхищение подданных. Вы созданы для этого, Ванесса. Вы рождены быть королевой. Уж я-то в этом разбираюсь.
Сандра едва заметно улыбнулась. Приятно слышать такие комплименты в свой адрес. Вряд ли Сандра Томински могла предположить, что рождена быть королевой.
– Наверное, вы наслышаны обо мне, – продолжал Клод-Ноэль, проводя ее в роскошный кабинет.
Сандра с удивлением отметила, что помещение буквально заставлено старинными и, несомненно, очень дорогими вещами. Вперемешку валялись шелковая одежда, драгоценности, лаковые миниатюры, пачки денег. Такое впечатление, будто она оказалась в сказке из «Тысячи и одной ночи».
– Смотрите, думаю, вам это понравится! – Клод-Ноэль сдернул темную ткань, которая скрывала, как подумала Сандра, напольное зеркало. Она чуть не вздрогнула, так как сходство оказалось невероятным. С огромного полотна на Сандру смотрела она сама – в том же старинном наряде и с тем же ожерельем, какое было на ней.
– Я вижу, вам нравится, – скучающим голосом произнес граф Саллей. – Вы знаете, у меня особый подход к жизни. Если имеются деньги, то нужно наслаждаться существованием. Думаю, надо приказать моим последователям считать вас верховным божеством.
– Граф, если вы на самом деле граф, – сказала Сандра. – Это правда, что про вас говорят?
Клод-Ноэль вздрогнул, а затем произнес:
– В любом мнении есть ложь и правда. Иногда я сам распускаю о себе слухи, чтобы люди не забыли обо мне. Но я утомил вас беседой. Вы знаете, что сегодня за день?
Сандра пожала плечами. Портрет, выполненный с поразительным мастерством, пленял ее все больше и больше. А в этом графе Саллее было что-то одновременно притягательное и отталкивающее.
– Сегодня, согласно представлениям одной древней еретической секты, день борьбы добра и зла. Каждый год в этот день темные и светлые силы вступают в схватку, которая длится до рассвета. Кто победит, тот и завладевает миром на весь год. Мне близка такая теория. Ради этого праздника я устраиваю каждый год небольшой ужин для избранных. Ванесса, я рад, что вы согласились присутствовать на моем приеме. Некоторые гости покажутся вам эксцентричными или сумасшедшими, не обращайте на них внимания. Позвольте!
Клод-Ноэль дотронулся до ее шеи. Сандра отметила, что у него ледяные руки. Внезапно ей стало страшно. Куда она попала? Что ее ожидает? Иногда до нее доходили слухи о том, что рафинированные и богатые люди, перебрав все возможные наслаждения, пускаются в страшный разврат и совершают преступления, только чтобы получить острые ощущения.
– Не бойтесь. – Клод-Ноэль словно угадал ее мысли.
Его длинные тонкие пальцы поправили массивное ожерелье. Сандра решила, что бояться и в самом деле нечего. Она все же Ванесса Стефенсон.
– Пойдемте, граф, и представьте меня своим гостям, – сказала она.
– Одну секунду, Ванесса. – Граф накинул ей на лицо изящную маску из черного шелка. – Это обязательный атрибут. Здесь могут быть люди, которые знают вас, а вы знаете их. Не все желают признаваться, что посещают мои скромные балы. Однако перед самым окончанием ужина маски снимаются, всего на мгновение, а потом гаснет свет. Итак, вперед!
Апартаменты пентхауса поражали своей роскошью. Везде сверкал мрамор, посередине огромного зала бил настоящий фонтан. Фонтан был украшен золотым изваянием обнаженного языческого бога и серебряной статуей прекрасной богини.
Зал был полон, он вмещал десятка три человек, мужчин и женщин, одетых изысканно, в основном по моде давно минувших лет. На лице каждого гостя была маска, и только сверкающие глаза выдавали любопытство, с которым присутствующие взирали на вновь прибывших.
Звучала музыка, карлики и карлицы, ковыляя между гостей, разносили бокалы с напитками. Сандре показалось, что она узнала некоторых влиятельных людей – жену сенатора, известного телеведущего, нескольких крупных бизнесменов. Хотя она могла судить только по их голосам и манере поведения. Может, ей просто показалось?
Клод-Ноэль, представив Сандру Жемчужиной, куда-то отлучился. Сандра заметила, что гости ведут себя не просто раскованно, а даже слишком вольно. Поцелуи, поглаживания, непристойный хохот были здесь нормой. Рядом с ней оказался карлик с шампанским и золотой тарелочкой, на которой лежали разноцветные таблетки.
– Не хотите? – спросил ее возникший как из-под земли Клод-Ноэль. – Я тоже не понимаю, как можно увлекаться этим. Но гости требуют, а для хозяина желания гостей – закон!
Несколько раз к Сандре подходил кое-кто из присутствующих явно с недвусмысленными намерениями. Трое мужчин и одна женщина. Только узнав, что ее пригласил лично Клод-Ноэль, они исчезали. Кажется, граф Саллей обладал магнетической властью.
Музыка становилась все более приглушенной, гости, беседуя и флиртуя, то и дело исчезали в смежных комнатах. Сквозь неплотно закрытые двери Сандра слышала вполне понятные звуки и вздохи. Она вспомнила вечеринку у Криса. Как давно это было! А суть осталась одна и та же.
Сандра пригубила шампанское и подошла к бассейну. У нее начала болеть голова. Вся эта суета, смесь утонченности и похоти, ужасно действовала на нее. Она склонилась над мраморной чашей. Вдруг золотая и серебряная фигуры изменили положение. Сандра едва удержала равновесие, чуть не соскользнув в воду.
– Осторожнее, Ванесса. – Клод-Ноэль оказался рядом. – Вас испугали мои милые статуи. Разве вы не заметили, что это живые люди?
Только теперь, присмотревшись, Сандра поняла, что на самом деле статуй изображали люди, тела которых оказались покрыты краской. По ее лицу разлилась краска смущения. Мужчина и женщина, изображавшие богов, были абсолютно нагими.
– Вам так идет смущение, – произнес Клод-Ноэль. – Я вижу, что мои гости утомили вас. Иногда у меня самого возникает желание подсыпать им в шампанское стрихнина. Представляете, как было бы забавно! В фешенебельном отеле в самом центре Нью-Йорка, на сомнительной развратной вечеринке обнаружено три десятка трупов. Но, увы, это только фантазии. Оставим их заниматься тем, ради чего они и оказались на моем балу.
В этот момент начали вносить угощения – сладости и фрукты. Сандра с ужасом наблюдала, как утонченная публика по-свински, полными горстями, поглощает все это.
– Вы же заметили, здесь присутствуют только те, кто принадлежит к так называемой элите. Им хочется раз в году почувствовать себя вне всяческих рамок. Сегодня они могут есть с пола и заниматься сексом с незнакомыми, а завтра начнутся будни. Давайте не будем их осуждать, они имеют на это право. Но нам лучше удалиться, скоро начнется настоящее непотребство. Скажу вам, скукота неописуемая.
Клод-Ноэль распахнул перед Сандрой двери кабинета. Они были надежно отрезаны от беснующихся гостей. Сандра вышла во внутренний дворик, облокотилась на каменные перила. Перед ней расстилался ночной мегаполис.
– Не правда ли, очень красиво? – услышала она голос Клода-Ноэля.
– Мне нравится быть одной, – призналась Сандра.
– Мне тоже, – сказал граф. – Вы думаете, мне доставляют наслаждение эти балы и мой имидж? Я стал его рабом. Все ожидают от меня чего-то особенного. Я просто устал. Иногда мне хочется послать все к черту, перебраться куда-нибудь в безлюдную местность, к тихому озеру в канадских лесах, где на сотни миль нет ни единой живой души. Только двое – мужчина и женщина, любящие друг друга…
Сандра подумала, что разделяет его желание. Раньше она не умела ценить то, что дает ей жизнь. Останься она в Омахе, ее судьба сложилась бы совсем по-другому. Но разве это было бы плохо?
Шампанское оказало на Сандру слишком сильное воздействие, только потом она подумала, что к нему мог быть подмешан наркотик. Медленными шагами она вернулась в зал, сама не понимая зачем. Сквозь странный сон, в который Сандра была погружена, продолжая ходить, говорить, она слышала крики, чьи-то грубые голоса, визги женщин и хохот мужчин. Она оказалась в центре хоровода из сплетенных обнаженных тел. К ней тянулись жадные руки. Сандра металась, ища выход. Клода-Ноэля, который мог бы спасти ее от этих упырей, не было.
Вдруг прозвучал крик:
– Долой маски!
Сразу после этого хоровод пропал, Сандра ощутила вожделенную прохладу и провалилась в глубокий сон. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что лежит в мягкой постели. Комната была небольшой, и по легкой качке Сандра догадалась, что она находится на корабле или яхте. Она увидела, что переодета в шелковую ночную рубашку и пеньюар. Кто это сделал и был ли тот ужасный кошмар, где она оказалась в центре хоровода сладострастников в масках, только сном? Как она очутилась здесь? Против своей воли? Это что, похищение?
Дверь раскрылась, и на пороге возникла румяная старушка с тщательно уложенными седыми волосами. Она была одета в строгую темно-синюю униформу, в руках старушка держала серебряный поднос с аппетитно дымящимися чашками и чайником. Едва посмотрев в ее лучистые глаза, Сандра поняла, что знала старушку всю жизнь. Такая добрая бабушка никак не могла работать на тех, кто ее похитил.
– Ваша светлость, – нарекла та Сандру странным титулом, – вы проснулись! Извините, что я задержалась с завтраком.
– Где я? – произнесла Сандра. – Как я сюда попала?
– Ты у меня в гостях, – раздался голос Клода-Ноэля.
