Текст книги "Восьмой смертный грех"

Автор книги: Антон Леонтьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

ЛЕНА

Время действия: 20 июня – 1 июля

Место действия: Великий Новгород, Новгородская область (Россия)

– Елена Николаевна? – раздался тихий голос. Лена, прогруженная в свои мысли, вздрогнув от неожиданности, обернулась. Она находилась в кафе и ждала Михаила. Перед ее столиком стояла невысокая миловидная, чуть полноватая блондинка с испуганным выражением лица. Лена подумала, что уже где-то видела ее. Но где именно?

– Елена Николаевна, – повторила дама и нервно огляделась по сторонам. Она явно испытывала страх. – Вы меня не узнаете? Ну да, понимаю, мы виделись с вами всего один раз. Я – Любовь Тимчук, мой муж, Федор… Он тогда угрожал вам гранатой.

Конечно, Лена вспомнила, где видела эту женщину. В прокуратуре, куда ее вызвали по поводу дознания в связи с попыткой захвата заложников Федором Викентьевичем Тимчуком. Она столкнулась с его женой в дверях кабинета следователя. Но что жена незадачливого террориста делает в кафе, где Лена пьет черный кофе в ожидании Михаила?

– Я понимаю, что момент сейчас крайне неподходящий, – прошелестела Тимчук. – Но, может быть, вы позволите…

Она вопросительно посмотрела на Лену. Та, вежливо улыбнувшись, произнесла:

– Ну разумеется. Конечно же, садитесь!

Тимчук присела на краешек стула. И чего ей, собственно, надо? Она – жена того самого химика, который работал на конкурентов концерна «Хаммерштейн», был разоблачен, в итоге получил волчий билет, а потом в припадке ярости решил отомстить всем и вся, явившись на вечеринку с фальшивой гранатой. Тимчук повесился в камере предварительного заключения. Лене было жаль Федора Викентьевича. Но у каждого своя судьба, что поделаешь… И что от нее нужно его вдове? Та не похожа на свихнувшуюся особу, которая, как и ее покойный супруг, собирается устроить захват заложников. Однако когда Тимчук открыла сумочку, в которую вцепилась и прижимала к себе, будто там были сокровища английской короны, Лене стало на секунду не по себе. А если она вытащит пистолет? Или гранату? На этот раз настоящую?

Монастырская обернулась. В кафе было достаточно многолюдно, они находились в уютном заведении, расположенном около железнодорожного вокзала в Новгороде. Лена иногда выбиралась в «центр», как они шутливо именовали город, в окрестностях которого был выстроен завод концерна «Хаммерштейн».

Город, несмотря на то что по сравнению с Москвой был крошечным, понравился Лене. Еще бы, ему больше тысячи лет, он – живая история, здесь находится одна из самых древних православных церквей. Нет никакой суеты, все благостно и покойно…

Не всегда, конечно. Случаются казусы, как тогда с Федором Тимчуком. Но и это можно понять: отчаявшийся человек, карьера которого рухнула по собственной глупости и алчности в один момент, решил всем отомстить. Однако его затея была заранее обречена на провал. И он предпочел уйти из жизни. Бедняга, но как Лена может помочь его жене?

Михаила все еще не было, Лена с тоской взглянула на сгущающиеся сумерки сквозь панорамное стекло. Они уже несколько раз бывали в этом кафе, ей нравились здешние напитки и в особенности пирожные. Великий Новгород – небольшой город, древний и красивый. Сначала, когда Лена получила подтверждение о том, что ее приняли на работу в «Хаммерштейн» и ей придется переехать из Москвы куда-то под Новгород, она и представить себе не могла, как решиться на подобный шаг. Там ведь будет так скучно!

Но работа в концерне была очень престижной, такой шанс не теряют, она знала многих, кто с радостью бы переехал из столицы в любой провинциальный городок или даже деревню, лишь бы работать на этом предприятии. И платили здесь очень прилично, и возможности карьерного роста имелись.

Лена совершенно не разочаровалась, оказавшись в Новгороде. Город пленил ее, хотя она и бывала там раз в неделю, а то и реже. В основном ее маршрут пролегал между благоустроенным коттеджным поселком, где она жила, и самим заводом. Туда и обратно, а вечером оставались силы только на то, чтобы попереключать с канала на канал телевизор или прочесть немудреный детективчик.

Потом в жизни Лены появился Михаил. Они долго гуляли по Новгороду, наслаждаясь тишиной и красотой. И она почувствовала, что любит и город, и Михаила. Именно в этом кафе он и признался Лене, что неравнодушен к ней.

– Меня зовут Любовь Сергеевна, – сказала Тимчук и снова обернулась. Она явно боялась то ли преследования, то ли у нее, как у мужа, были навязчивые страхи. – Это просто перст судьбы, Елена Николаевна, что я столкнулась с вами в кафе. Вы – именно тот человек, которому я могу доверять!

Лена лихорадочно соображала, как ей избавиться от супруги сумасшедшего химика. Ей отнюдь не хотелось выступать в качестве психотерапевта и выслушивать жалобы совершенно незнакомой дамы. Она ей сочувствует – смерть ее мужа просто ужасна, но что поделать! Лена ничем не сможет ей помочь.

Тимчук вытащила тем временем из сумки темно-зеленую папку. Открыв ее, она показала Лене пачку листов с текстом и схемами.

– Они ищут именно это, – прошептала вдова. – Понимаете, Елена Николаевна, они ищут эти документы. Они…

К ним подошла официантка и поинтересовалась, чего именно хочет гостья. Любовь Сергеевна вздрогнула и резко ответила:

– Ничего, немедленно удалитесь, у нас приватный разговор!

Лена подумала, что жена недалеко ушла от мужа. Мило улыбнувшись, она попросила принести для Любови Сергеевны кофе со сливками и заварное пирожное. Тимчук подозрительно проводила взглядом официантку и сказала:

– Она может быть одной из них. Вполне вероятно, что они следят за мной. Они побывали в квартире, искали эти документы, они убили Федора. Они его убили!

Лена вздохнула и стала обреченно размешивать ложечкой остывающий кофе. Итак, она наткнулась на городскую сумасшедшую. Тимчук рехнулась после самоубийства мужа или еще до него? Химик был уверен, что концерн «Хаммерштейн» выпускает нечто запрещенное и крайне опасное, и вот его жена с очередной теорией заговора – ее мужа, видите ли, убили.

– Я вас понимаю, – мягко произнесла Лена. – Да, да, Любовь Сергеевна, но, мне кажется, кафе – не самое подходящее место для беседы. Быть может, мы встретимся с вами позднее? Договоримся, назначим, так сказать, явку…

Лене хотелось отделаться от дамы, причем во что бы то ни стало. Но Тимчук жарко зашептала:

– Нет, нет, кафе – очень подходящее место. Мне удалось от них оторваться, они же не знали, что я прятала документы в овощехранилище под прошлогодним луком…

– Ага, под прошлогодним луком, – не удержавшись от саркастического смешка, сказала Лена. – Да, да, злыдни, конечно, такой вариант развития событий не учли. В овощехранилище под луком – это гениально, даже Штирлиц до такого бы не додумался!

Тимчук не замечала сарказма Лены. Появилась официантка, которая поставила перед женой химика чашечку кофе и блюдце с пирожным. Лена в который раз подумала, что Михаил мог бы и поторопиться. Она и так ждала его уже двадцать минут, и вот теперь к ней прицепилась Тимчук.

– Я сделала копии, у меня остались две, а эту вы должны взять себе. – Любовь Сергеевна чуть ли не насильно сунула Лене в руку папку. – Прочитайте бумаги! И сделайте так, чтобы их опубликовали! Потому что концерн «Хаммерштейн» – это Левиафан, чудовище, которое пожрет всех, если его вовремя не остановить. Это дракон, Годзилла…

Она запнулась, явно подбирая новое яркое сравнение. Лена подсказала:

– Птеродактиль.

– Да, да, это монстр! Я вижу, что вы мне не верите! Я сама так же издевалась над Федей, когда он рассказал мне все. Согласна, он был дурачком, мой Федя. Хотел много денег, поэтому и стал работать на конкурентов. Его уволили, это заслуженно. Но и «Хаммерштейн» должен понести наказание. Там производят ужасные вещи, и вообще концерн – это паучье логово, тот, кто попал в него, живым не возвращается. Прочтите и предайте это огласке! Я сама постараюсь сделать то же самое!

Лена спрятала папку в сумку и вздохнула. Не спорить же с городской умалишенной, пусть делает все, что угодно, лишь бы сейчас не вытащила пистолет и не стала ей угрожать. Тимчук положила на руку Лене свою ладонь, та ощутила, что пальцы Любови Сергеевны дрожат.

– И ради бога, берегите себя! Я уверена, что моего мужа устранили. Он бы никогда, слышите, никогда не пошел на самоубийство! Он не мог повеситься! И не удивлюсь, если через пару дней или даже сегодня жертвой стану я сама. Поэтому, Елена Николаевна, ради всего святого – помогите мне! Вас они не заподозрят! Прочитайте и опубликуйте! И вы поймете, что Федя и я были правы!

– Лена, привет, извини, что опоздал, – раздался приятный баритон Михаила. Лена не заметила, как ее избранник вошел в кафе и оказался около столика. Тимчук, увидев Михаила, дернулась, рванула из-за стола, причем так быстро и неловко, что нетронутая чашка кофе с молоком расплескалась. Любовь Сергеевна выбежала из кафе. Лена посмотрела ей вслед. Бедная женщина, ей пришлось много пережить.

Она видела сквозь окно, как Тимчук бежала через дорогу. Странное дело, автомобиль с потушенными фарами, который был припаркован около кафе, двинулся за ней. В него на ходу сел неприметный мужчина, который, как совершенно случайно заметила Лена, вышел из кафе несколькими секундами после Тимчук. Ее на самом деле преследуют? Да нет же, это Ленино разыгравшееся воображение! Кому нужна жена покончившего с собой химика-неудачника, ставшего к тому же доморощенным террористом. И Любовь Сергеевна, и медленно катившая машина исчезли в темноте.

Лена решила забыть об этом досадном недоразумении. Михаил уже расположился за столиком. Официантка вытирала разлившийся кофе и убирала так и не съеденное заварное пирожное.

– Это кто, твоя знакомая, Лена? Странная особа! Мне, пожалуйста, кофе с коньяком, а также для дамы еще один черный и три ваших фирменных пирожных.

Михаил рассыпался в извинениях. Лена знала, что к нему нагрянули родственники, поэтому в последнее время он постоянно опаздывал и был вынужден даже отменять их встречи. Но он обещал, что все это продлится еще неделю, а потом нежданные гости наконец-то уедут восвояси.

Лена и Михаил провели замечательный вечер. Однако когда они собрались уходить, появилась еще одна особа, видеть которую Лена хотела меньше всего, – Регина Станкевич. Когда Регина вошла в кафе, Лена отвернулась, делая вид, что не заметила ее. Может, у той хватит совести сесть за дальний столик или вообще убраться отсюда? Несмотря на то что Лена помогла Регине справиться с шоком после эксцесса с Тимчуком, неблагодарная Станкевич снова вела войну с Леной.

– А, голубки! – произнесла она с издевкой, подходя к их столику. – Как вы романтично смотритесь со стороны! Я чуть не заплакала от умиления! Ну прямо Ричард Гир и Джулия Робертс! Ах, дети мои, как я вам завидую!

Лена молчала, Михаил, покраснев, ерзал на стуле. Станкевич, не испытывая ни малейшего стеснения, продолжала:

– Я тоже решила заглянуть в эту кафешку. Конечно, это не столица, но приходится довольствоваться тем, что имеем. Ну, ну, не буду мешать вашей интимной беседе. Развлекайтесь и дальше, Лена и Мишенька!

Станкевич, ужасно довольная тем, что испортила им настроение и наговорила гадостей, уселась за ближайший столик и принялась изучать меню.

– Пошли отсюда, – предложил Михаил. – Регина ведь намеренно действует нам на нервы.

– Нет, – упрямо сказала Лена. Они и в самом деле хотели прогуляться по ночному Новгороду и насладиться короткой июньской ночью, но теперь Монастырская решила, что не поддастся на провокацию Регины. Она останется здесь, и они будут наедаться пирожными до тошноты, пока не закроется кафе. В противном случае Регина будет всем хвастаться, что выжила их и обратила в бегство. Еще чего! Как говорит Тамара Павловна, врагу нельзя уступать плацдарм. Врагом была Регина, а плацдармом – милое кафе в Новгороде.

– Леночка, прошу тебя, – сказал Михаил. – Она же элементарно ревнует! Ты же знаешь, Станкевич в свое время рассчитывала на то, что я буду с ней, но такие, как она, женщины-вамп, обожаюшие командовать и унижать других, не в моем вкусе. Умный должен уступить, так что пошли!

Лена нехотя поднялась. Михаил прав. Пусть Регина остается в кафе. На прощание она подошла к Станкевич, которая разделывалась с пирожным, украшенным виноградинками, и сказала:

– Милая Регина, это уже третье. Не пора ли остановиться? Это плохо для твоей фигуры!

Увидев, что парфянская стрела достигла цели и Регина застыла с ложкой у рта, так и не прожевав очередной кусочек удивительно вкусного пирожного, Лена ощутила триумф. Выйдя на улицу, она взяла под руку Михаила и поцеловала его так, чтобы Регина видела это в окно кафе. Потом они отправились гулять. Лена убедила себя, что оборачиваться не стоит, хотя ей доставило бы большое наслаждение полюбоваться на перекошенную злобой физиономию «нашего Мэрлина Мэнсона», как хлестко и обидно величала Тамара Павловна любившую все черное Регину.

Вечер был упоительным, впереди – долгожданный выходной… Лена и Михаил оказались около городского парка, когда раздались приглушенные голоса. Новгород был тихим местечком, здесь можно было без опаски прогуливаться вечером, однако Лене стало страшно. Михаил сжал ее руку и произнес:

– Не бойся, Леночка. Я же с тобой!

На дороге возникло двое мужчин. Их лиц в темноте не было видно, один из них направил на Лену и Михаила фонарик, который ослепил их и не позволил ориентироваться.

– Стоять! – грубо произнес один из грабителей. – Тетка, давай свою сумку! Живо! А не то получишь под ребро!

Лене стало жутко. Всего в нескольких десятках метрах был слышен смех, там горели фонари, а они очутились один на один с бандитами. Лена покорно сняла с плеча сумочку. Там нет ничего ценного, в кошельке не так много денег, документы и кредитные карточки она благоразумно не взяла с собой. Так что потеря станет не слишком значительной, правда, вечер будет испорчен и придется расстаться с сумочкой, которую она любила.

– Нет, – твердо заявил Михаил. – Ты ничего им не отдашь. Понятно?

Она знала, что Михаил владеет боевыми искусствами, он как-то упоминал об этом. В тот вечер Лене пришлось убедиться в этом воочию. Всего одно молниеносное движение – и фонарик вылетел из руки бандита. Тот взвыл от боли, хватаясь за кисть. Грабители, не ожидавшие сопротивления со стороны жертв, растерялись, а затем бросились наутек.

– Миша, все в порядке? – Лена обняла Михаила. Он поднял фонарик с земли, посветил снизу себе в лицо, скорчил страшную рожу. Лена невольно улыбнулась.

– Все в полном порядке, – ответил он. – Я не позволю, чтобы какие-то пентюхи мешали нашей романтической прогулке.

– Но это могло быть опасно, – прошептала Елена. – У них был нож… Давай отправимся домой!

– Я не хочу, чтобы из-за этих болванов мы срывали нашу программу, – сказал Михаил, но потом смягчился: – Как хочешь, Лена. Придется вернуться к кафе, там припаркована моя машина.

Михаил опять не остался у нее из-за тетки.

Он поцеловал ее на крыльце коттеджа, Лена прошептала:

– Спасибо, мой герой! Это был незабываемый вечер!

Она прошла в дом, закрыла за собой дверь, бросила сумочку в кресло. Часы показывали половину второго. Что ж, вечер и в самом деле был незабываемый и полный событий. Любовь Темчук, бандиты – это все ушло на второй план. Лена почувствовала, что счастлива. Она любит Михаила, а он любит ее.

О папке с документами, которую ей дала Любовь Сергеевна, Лена вспомнила только следующим утром. Она случайно полезла в сумку и обнаружила свернутую в ролик темно-зеленую пластиковую папку. Ах, ну да, это же дар от жены террориста. Вначале Лена отложила папку в сторону, не намереваясь даже взглянуть на ее содержимое. Потом любопытство взяло верх, и она решила просмотреть бумаги.

Устроившись в легком халате на кухне, она пила утренний кофе и знакомилась с документами. Брр, какая жуть! Если бы они все оказались подлинными (но это наверняка фальшивка, думала Лена, которую изготовил сам Тимчук или его жена), то вышло бы, что концерн «Хаммерштейн» занимается чрезвычайно неблаговидными вещами. Например, производит запрещенные психотропные средства в секретной лаборатории. Или… Или похищает детей. Да, да, в одном из документов содержались факты, свидетельствующие, что концерн «Хаммерштейн» имеет отношение к краже детей из стран третьего мира, а также к некоторым известным похищениям детей знаменитостей. Что за бред! Лена не верила в это ни на йоту. «Хаммерштейн» – современное, прозрачное для всех предприятие, соблюдает законы, постановления и директивы. Магнус Хаммерштейн и так миллиардер, зачем ему заниматься темными делишками, причем такими отвратительными? Похищение детей – что может быть хуже!

Все понятно, уволенный и разоблаченный предатель, Федор Викентьевич Тимчук, не смирился с собственным крахом и решил распустить сплетни и слухи про концерн, в котором некогда работал. Лена отложила в сторону папку. Ладно, с нее достаточно. Она не собирается забивать себе мозги этой квазишпионской чепухой.

Внезапно ей пришла в голову странная мысль. Лена вспомнила о таинственном исчезновении малыша, которое случилось, если она не ошибается, в тот же день, когда Федор Викентьевич устроил на приеме в честь Эдуарда Хаммерштейна и его матери показательное выступление с гранатой. О похищении стало известно день спустя, однако тогда основное внимание было сосредоточено на Тимчуке, и о пропаже ребенка упомянули вскользь.

Лена перерыла все газеты и нашла заметку. Так и есть, исчез четырехлетний малыш. Судя по всему, его до сих пор не нашли. Предполагается самое худшее – он мог утонуть в реке или озере или стать жертвой похищения.

Монастырская поежилась. Четырехлетний ребенок в руках мерзавцев, которые отрывают его от родителей и увозят в неизвестном направлении. Зачем им ребенок? Нет, лучше не думать об этом! Мир полон жестокости, причем такой, о которой нормальный человек и не подозревает. Или не хочет подозревать.

Документы, которые Лене передала вдова Тимчука, свидетельствуют о том, что концерн занимается похищением детей. И в тот день, когда сын главы концерна и его мать отбыли на родину, в окрестностях Новгорода пропал малыш.

Совпадение – не более того. Трагическое совпадение. Ребенок мог на самом деле стать жертвой несчастного случая. Мать малыша была алкоголичкой, отец жил в соседней деревне и тоже выпивал. Несчастные дети, которые оказываются заложниками своих непутевых родителей. За малышом мать небось не следила, позволяла ему далеко уходить от дома. Это и привело к трагедии. Но если ребенок погиб, то нашли хотя бы его тело, а так – полное молчание по этому поводу.

Звонок Михаила сбил Лену с рассуждений, и она, отложив документы Тимчук, напрочь забыла обо всех обвинениях, которые выдвигались против концерна.

Следующий день был рабочим, предстояло много сделать, чтобы в ближайшие недели запустить рекламную кампанию для новой серии продукции концерна. Лена крутилась как белка в колесе. Поэтому не обратила внимания на исчезновение папки с документами. Через день она вспомнила о ней, и, хотя была уверена, что оставила ее на кухне, около микроволновой печки, темно-зеленой папки там не было. Как не было и во всем коттедже.

Это показалось ей странным, но не более того. Лена заподозрила приходящую уборщицу, Марину Степановну, женщину из соседней деревни, обладавшую чрезмерным любопытством и слишком длинным носом, который она совала в чужие дела. Марина Степановна была в целом безобидной особой, она вылизывала коттедж Лены два раза в неделю. У Елены не было времени и желания заниматься уборкой, поэтому она предпочитала платить деньги, чтобы это делали за нее другие.

Она напрямую задала Марине Степановне вопрос, видела ли та темно-зеленую папку на кухне и не взяла ли ее. Несмотря на склонность к обшариванию чужих ящиков, Марина Степановна никогда ничего не брала без спроса. Лена была уверена, что Марина Степановна, которая горделиво величала себя экономкой, обиделась на ее вопрос.

– Елена Николаевна, я ничего не брала, – заявила она капризно. – Если вы подозреваете меня в краже, то я могу не приходить к вам больше. У меня и так полно клиентов в поселке, и никто не подозревал меня в таких постыдных вещах!

Оскорбить Марину Степановну Лена вовсе не желала. Она рассыпалась в извинениях, пришлось даже задобрить обидчивую особу коробкой конфет. Марина Степановна, оттаяв, сказала:

– Я теперь вспоминаю, что когда в начале недели убирала на кухне, то видела там темно-зеленую папку. Конечно, я в нее не заглядывала…

Лена была уверена в обратном, но не решилась произнести это вслух. Если Марина Степановна откажется убирать, то придется тратить время и силы на поиски новой экономки или приводить коттедж в порядок собственноручно.

– А вот электрик, – сказала та, немного подумав. – Он вполне мог ее спереть. Я помню, он все время крутился сначала в подвале, около электрического щитка, я с него глаз не спускала, так как знаю эту братию, вон у моей сестры такой хохол спер из подвала три бутылки водки, я сама говорила ей, нечего хранить водку в подвале, однако у нее муж пьющий, вот она…

Лене пришлось выслушать повествование о сестре Марины Степановны, которая ведет многолетнюю войну с пьющим супругом. Наконец, экономка вернулась к теме электрика.

– Ну да, а потом, когда я пылесосила наверху и спустилась проверить, не шастает ли он по дому, то обнаружила его на кухне. Конечно, он там все облазил. Сказал, что пришел попить. Потом я никуда не отлучалась с первого этажа, пока он не удалился. И вообще, он мне показался подозрительным, этот электрик. Я его раньше не видела, сказал, что Иван Иванович, который обычно обслуживает поселок, прихворнул и он его замещает.

Лена не вызывала никакого электрика. Но не соглашаться же с Мариной Степановной в том, что это именно он украл документы. Электрик мог, в конце концов, поживиться спиртным или деньгами, но для чего ему папка с бумагами, тем более фиктивными?

Лена навестила и Ивана Ивановича, приятного пожилого дядьку, который работал в коттеджном поселке электриком. Он уверил ее, что в тот день, когда, по словам Марины Степановны, в коттедж Лены заявился неприметный молодой парень в синем комбинезоне с ящичком под мышкой, он, Иван Иванович, был на рабочем месте и не болел. И никакого заместителя у него нет и не было, и он не знает, о ком идет речь.

От этих смешных проблем у Лены пошла голова кругом. Кто же лжет: Иван Иванович, который, предположим, хлебнул лишнего и в тот день не вышел на работу, а теперь все отрицает? Марина Степановна, которая случайно залила папку водой, выкинула испорченные документы, а чтобы не получить нагоняй от хозяйки, выдумала историю про подозрительного электрика? Или электрик все же был… Но зачем ему красть папку с документами?

Выбросив из головы эти мысли, она забыла о происшедшем.

Лена не имела понятия, что электрик в самом деле наведывался к ней в дом. Помимо того, что он украл папку с документами, которые Монастырской вручила вдова Тимчука, неприметный молодой человек инсталлировал по всему дому подслушивающие устройства. Коттедж Елены прослушивали двадцать четыре часа в сутки, ее телефонные разговоры записывались, а все встречи и перемещения фиксировались. Она была единственной, с кем встречалась Любовь Сергеевна и кому вдова химика передала сверхсекретную информацию, которая могла привести к нежелательным последствиям.

Когда в отдел рекламы пришли следователи из прокуратуры, Лена была страшно удивлена. Дмитрий Львович собрал всех сотрудников и сказал, что с ними желают побеседовать господа из компетентных органов.

– В чем дело? – пробасила Тамара Павловна. – Или теперь у всех будут брать отпечатки пальцев и пропускать через дешифратор? Ну, то есть лайдетектор, или как там именуется эта штука, которая показывает, врешь ты или говоришь правду.

– Прошу никого не беспокоиться, – заявил Дмитрий Львович. Несмотря на его слова, Лена отметила, что начальник выглядит встревоженным. В чем же дело?

Двое следователей выступили перед работниками отдела и прояснили ситуацию:

– Дамы и господа, мы благодарим вас за сотрудничество с нами. Не отнимем у вас много времени, нам известно, что в данный момент вы работаете над новым рекламным проектом и на счету каждая минута. Руководство завода любезно согласилось помочь нам…

– Еще бы, – сказала Регина едко. – Иначе бы вы вынудили его сделать это.

Следователь внимательно взглянул на Регину и продолжил:

– Например, вы, Регина Владимировна. Помните о том досадном происшествии, невольным участником которого вам довелось стать? Я имею в виду попытку захвата заложников господином Тимчуком.

– А как же, – произнесла Станкевич. – Такое до конца жизни не забудешь! Придурок кричит, что сейчас всех взорвет, потом швыряет на пол гранату… Когда мне стало известно, что он повесился, я испытала облегчение. Туда ему и дорога!

Тамара Павловна скорбно произнесла:

– Милочка, Регинушка, да ты прямо-таки мать Тереза, судя по рассуждениям. Тебе надо на полставки в Ватикане подрабатывать.

Регина повела тонким плечом и ничего не ответила. Она уже привыкла к колкостям Воеводиной и решила их игнорировать. Старуху надо жалеть, у нее критические годы, заявляла она в адрес Тамары Павловны.

– Вы правы, – продолжал следователь. – Господин Тимчук повесился в камере предварительного заключения в ночь своего задержания. Что ж, это был его выбор. Однако он не единственный, кто распростился с жизнью. Его жена тоже мертва.

– Любовь Сергеевна умерла? – вырвалось у Лены, и на нее устремились взгляды коллег и следователей.

– Вы знакомы с госпожой Тимчук? – отреагировал на ее реплику один из пришедших. – Это интересно, Елена Николаевна. Вы ведь тоже были в числе гостей тем вечером, когда Федор Викентьевич изображал из себя террориста.

– Я видела ее всего пару раз, – не греша против истины, сказала Лена. Она вдруг заметила, что Регина начала механически разрывать полоски бумаги на мелкие клочки. Верный признак того, что Станкевич чувствует себя не в своей тарелке. Неужто весть о смерти Любови Сергеевны так на нее подействовала?

– Мы с вами еще поговорим по этому поводу, Елена Николаевна, – сказал следователь, и Лене стало не по себе. – Любовь Сергеевна скончалась два дня назад. Причем неестественной смертью. Ее убили.

Все смолкли, было только слышно, как Регина рвет бумагу в клочья. Следователь подметил и это. Он тонко улыбнулся и продолжил:

– Несчастный случай, но тем не менее… Любовь Сергеевну сбил недалеко от ее дома автомобиль, когда она переходила улицу. Причем машина умчалась прочь, не остановившись. Номерных знаков у нее, как утверждают свидетели, не было, что странно. Можно предположить, что Любовь Сергеевну караулили. Тогда это уже не несчастный случай, а преднамеренное убийство.

В памяти Лены возникли слова жены химика, которая теперь сама переместилась в мир теней:

– Меня могут убить, за мной следят.

А машина с потушенными фарами, которая следовала тогда за Тимчук? А мужчина, вышедший вслед за Любовью Сергеевной из кафе и севший в ту самую машину? Это что, совпадение? Или за Тимчук действительно кто-то охотился? Но зачем? Чтобы отнять документы, которые представляют собой полный бред? Если так… если так, то эти таинственные личности могли интересоваться не только ныне покойной Тимчук, но и теми, с кем она общалась незадолго до насильственной кончины. Например, ею, Леной Монастырской.

Все эти мысли пронеслись ураганом в голове Лены, ей захотелось курить. Она пугает саму себя, нагнетает страх. Тимчук сбила машина, и что из этого? Так погибают очень многие. Наверняка Любовь Сергеевна, задумавшись, переходила дорогу и сама стала причиной собственной гибели. Но почему машина не остановилась, а умчалась с места происшествия, почему у автомобиля не было номеров?

– А какое отношение имеем ко всему этому мы? – задал вопрос обычно молчаливый Сергей Фишер. – Чем мы обязаны, господа, вашему визиту?

Следователь несколько смутился. Лена подумала: Сергей прав, почему следователи заявились к ним? Этому должно быть некое объяснение! Или они знают, что Тимчук передала ей папку с бумагами? Папку, которая потом бесследно исчезла…

Лена медленно переводила взгляд с одного сотрудника отдела на другого. Шеф, Дмитрий Львович, сохраняет олимпийское спокойствие, словно происходящее его не касается. Однако его руки сцеплены в замок. Он что, боится?

Тамара Павловна, наоборот, выпятила подбородок, как будто готовясь к бою. Впрочем, Воеводина практически всегда ведет себя агрессивно по отношению к чужакам.

Сергей Фишер опустил взгляд, делает вид, что ему все безразлично. Но это не так. Что ему может быть известно? Сергей – чрезвычайно замкнутый, настоящий интроверт, если не захочет, то никто и никогда не получит от него признания. Признания в чем?

Больше всех волновалась Регина. Станкевич рвала одну полоску за другой. Лена не могла понять – и чего это она вышла из себя? Причины-то никакой вроде бы и нет. Умерла женщина, которую та никогда не знала.

Михаил, закинув ногу на ногу, сидит в кресле. Лена вдруг заметила, что он бросил короткий взгляд на Регину, словно успокаивая ту. Станкевич, перехватив этот взгляд, слегка улыбнулась. Или это Лене только кажется?

Виктор Медведев, как всегда, тонко улыбался. Обычно он улыбается, если хочет сказать очередную колкость или «вылить» на кого-то ушат холодной воды. Виктор, как давно поняла Елена, многое знал, а еще о большем догадывался. Именно он был главным сплетником в отделе, а вовсе не Регина или Тамара Павловна. При этом он всегда действовал по единственному принципу – «а принесет ли мне это выгоду?».

А она сама? Лена вдруг ощутила легкий озноб. Но почему, что такого она сделала? Или чего не сделала? Стоит ли говорить следователям о той мимолетной и сумбурной встрече с Любовью Сергеевной в кафе? Отношения к ее смерти это не имеет… Или все же имеет? А та злосчастная папка?

– Наш визит объясняется очень просто, – проговорил наконец другой представитель прокуратуры. – Мы знаем совершенно точно, что незадолго до того, как госпожа Тимчук была сбита автомобилем, ей звонили. Дома у Тимчуков установлен аппарат с определителем номера, в его памяти остались телефонные номера тех аппаратов, с которых звонили к ним в квартиру. Кроме того, в памяти сохранились даты и точное время.

Лена все еще не понимала, что хочет донести до их сведения следователь.

– Мы отследили все звонки, они, по нашему убеждению, едва ли связаны с гибелью Любови Сергеевны. А вот один из последних… Дело в том, что ей звонил кто-то из вашего отдела.

Тамара Павловна хмыкнула, Виктор Медведев потер руки. Следователь продолжал: