Текст книги "Голый край (СИ)"

Автор книги: Антон Пешкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава 11: Голубоглазый ворон, часть вторая

Кажется, будто бы все превратилось в сон. Страшный, полный кошмарных образов сон.

Трудно было осознавать происходящее. Будто бы из-под толщи воды, покрытой толстым льдом, я слышала крики людей и скрип древних, ветхих костей. Взгляд отчаянно отказывался зацепиться хоть за что-нибудь.

И все чаще я погружалась во мрак.

– Хьялду-у-ур..! – прогремел у меня прямо над ухом звериный рык.

Крик разъяренного великана, дитя медведицы и самого пламени.

Всего на несколько мгновений я пришла в себя.

Лицо жгло огнем, а глаза заливала горячая кровь. Лес, мрачный, темный лес все так же нависал надо мной, красный из-за кровавой пелены. Все вокруг, казалось, горело яростью. Страх ушел, на его месте осталась лишь бесконечная злоба – моего отца и моя.

Идиотка! Кому вообще в здравом уме могла прийти идея потащить детей в лес, полный духов?! Я ведь даже не знаю, кто они, эти духи, а теперь я наверняка их очень разозлила!

Висельники не могут обрести покой после смерти. И нужен лишь слабый катализатор их гневу, чтобы зло пришло в движение. Словно шестеренки огромной машины заскрипели разом их суставы, захрустели кости, а глаза загорелись потусторонним огнем. И все из-за меня. Ни к чему винить неразумных детей. Я старше их. Я должна быть умнее, должна быть более ответственной. И эту простую задачу я с треском провалила.

Отец бежал через лес, держа меня обеими руками. В глаза бил яркий свет – капкан ветвей разжался, дав дорогу солнцу. Будто бы и не было этого кошмара. Будто бы и не было мертвецов, пытавшихся утянуть меня в свое лишенное покоя царство.

– ХЬЯЛДУР!!! – снова раздался подобный лавине грохот.

Из последних сил я повернула голову набок. Вокруг хижины друида столпотворение – воины с топорами наперевес, вкусившие нектар битвы, незнакомцы из дальних земель, жители нашей деревни… Среди них была и моя мать. И сам друид.

На его голове был череп оленя с рогами, обвитыми змеями. Лицо было бледным, как снег, все покрытое пеплом, а с глаз стекали черные слезы.

– Сюда! – яростно крикнул он и бросил на полянку огромную темную шкуру.

Отец быстро подбежал и аккуратно положил меня. Вертеть головой было тяжело, мой взор был обращен к ослепительному сиянию безоблачного неба.

– Майя! – закричал на меня Хьлдур и склонился над моим почти безжизненным телом. – Тебе нет прощения!

Он бросился на колени возле меня и чем-то посыпал на мое тело. Его лицо исказила гримаса ярости, рот растянулся в зверином оскале, а из глубин его горла доносилось низкое, гортанное пение.

Я не видела ни отца, ни матери. Лишь ослепительный блеск неба и ужасающее лицо друида. Я вызвала ярость того, кто говорил с духами. Того, кто был близок к ним. Наверное, я и вправду совершила огромную ошибку.

Его огромные руки коснулись моего лица. Я почувствовала холод его дрожащих пальцев, его волнение будто бы передавалось мне через одно лишь касание. А затем ужасающая боль пронзила всю мою голову.

– Не-е-ет! – отчаянно, срывая голос закричала я.

Хьялдур прижал раскаленный каменный нож к моим ранам. Все мое тело выгнулось, казалось, что от этой боли может треснуть позвоночник. Я услышала шипение кипящей крови и обожженной плоти.

– Хватит! ХВАТИТ! – кричала я, пытаясь вырваться, однако еще несколько пар рук силой прижимали меня к земле.

Наконец, спустя еще несколько мгновений, эта пытка закончилась. Все мое тело трясло, пот стекал крупными каплями, а грудь быстро вздымалась от возбужденного дыхания.

– Вам не забрать ее! – вскинув голову вверх, закричал Хьялдур. – Она принадлежит людскому племени!

Подул холодный ветерок. Он все крепчал, задувая под одежду, заставляя все тело биться в мелкой дрожи.

– Я не отдам ее! Не отдам! – истошно вопил Хьялдур, раз за разом ударяя кулаком по земле. – Она останется на людской земле!

Он обернулся, и через мгновение его руки снова коснулись моего лица. В этот раз его пальцы были измазаны чем-то густым и темно-зеленым. Этим снадобьем он обрабатывал мои раны, и боль быстро уходила, возвращая мое сознание на землю после долгого пребывания в бреду.

– Майя-я-я! – снова истошно закричал Хьялдур, схватив меня за плечи. – Борт, духи требуют расплаты!

– Нет! – закричал отец.

Он побежал было ко мне, но несколько рослых мужчин схватили и повалили его на землю. Хьялдур снова схватил каменный нож и занес его над моей грудью, всего в нескольких децилагах.

– Как ты спаслась?! Кто спас тебя?! – он схватил меня свободной рукой за плечо и стал с силой трясти.

– Отец! – закричала я. – Борт!

– Ложь! – Хьялдур больно ударил меня ладонью по лицу. – Кто спас тебя, Майя?!

– В-ворон! – заикаясь, выкрикнула, выгибая спину от боли.

Хьялдур резко бросил нож в сторону и плюнул на землю. Он поднялся с колен и стал нервно отмерять шаги возле меня.

Через несколько секунд он снова бросился на колени и схватился обеими руками за мою шею. Воздуха больше нет.

Дико хотелось кашлять.

Но этот маньяк не собирался убивать меня так быстро.

– Кто?! – крикнул он, слегка ослабив хватку.

– Ворон..! С крыльями… из снега..!

– Нет! – зло выкрикнул друид. – Нет! Ты лжешь! Лжешь, как и лгал бы белоперый ворон!

– Во… рон..!

Хьялдур отпустил мое горло, и я разразилась сильнейшим кашлем. Сквозь кашель я отчаянно пыталась вдохнуть хоть немного воздуха, из глаз брызнули слезы.

– Лжец никогда не придет на помощь человеку! Только не Ун! – Хьялдур схватил нож и приставил к моей шее. – Ты лжешь! – последние слова он крикнул в небеса.

И вдруг раздался похожий на взрыв крик ворона. Небеса мгновенно потемнели, а Хьялдур отшатнулся на меня, падая на локти.

Я оглянулась. Деревенские жители и пилигримы были в ужасе от происходящего. Деревья вокруг хижины друида разом пожелтели – каждый хвойный гигант просто лишился жизни. Вновь подул сильный ветер, и пожелтевшие иголки закружились вокруг хижины в диком, необузданном вихре.

– Только не Ун! – снова закричал друид, уже испуганно. – Не Ун..!

И снова раздался хриплый голос ворона:

– Ун..!

В ушах дико зазвенело. Даже в глазах все начало двоиться от одного лишь этого слова.

А затем все вновь погрузилось во тьму.

Я не умерла. Только не в этот раз.

Никогда я еще не была настолько уверена в чем-либо. Я жива. Я выбралась из проклятого леса. Я избежала мгновенной казни и, видимо, обрела неизвестного покровителя.

Я жива.

И вскоре я вернулась на землю.

Когда я наконец-таки открыла глаза, то обнаружила себя сидящей на коленях своего отца. Откуда-то сбоку слышалось гортанное пение Хьялдура, будто бы лишь сильнее вводящее меня в транс. Со всех сторон на меня смотрели десятки, а то и сотни голубых глаз, только и ожидая, когда я наконец очнусь.

– О-о-ох… – простонала я, хватаясь за разрываемую болью голову.

– Майя… – раздался тихий, почти что шепчущий голос моего отца, крепко обнимающего мое хрупкое детское тело. – Ты все еще здесь?

– А кто ж еще, ты, сын великана… – простонала я в ответ, и мой отец тихо засмеялся.

– Доченька… – кажется, он улыбнулся. Его горячие губы коснулись моей макушки. – Как все было? Люди хотят знать.

– Борт! – раздался из толпы выкрик моей матери.

– Молчать! – резко и зло оборвал он ее на полуслове.

– Они… – протянула я, – начали оживать. Снорри упал вниз, и еще один полз ко мне, вроде бы… И я раздавила ему голову камнем.

– А потом? – улыбнулся отец.

Хьялдур стал петь громче. Все больше это походило на легенду, которую рассказывают маленьким детям под песнопения скальда.

– Я спустилась за Снорри, но веревка сорвалась. Пришлось отбиваться, и…

– Скольких ты одолела?

– Что? – я непонимающе взглянула на папу.

– Скольких мертвецов ты одолела, Майя? – серьезным тоном переспросил он.

– Не знаю, четверых? Может… Не помню…

– Ха-ха! – вдруг радостно завопил мой отец и вскочил на ноги, поднимая меня вверх за подмышки. – Смотрите! Смотрите все! Это моя дочь!

– Борт, умоляю тебя! – снова закричала моя мать, едва не плача.

– Это моя дочь! – радостно кричал отец, не замечая ее. – Четыре несмертных в шесть лет! Это моя дочь!

Толпа вокруг разразилась радостными криками и воплями. Что-то безумное, дикое чувствовалось в этих криках. Первобытные люди пришли посмотреть на чудо, а узрели нечто большее.

И лишь моя мама тихо плакала в стороне от всех, даже не глядя в мою сторону.

***

Ночью нам было не до сна.

Весь день мужчины деревни в поте лица трудились, сооружая баррикады и подготавливая поселение к нападению нежити. Мы не знали, случится ли это, но все без каких-либо споров согласились, что рисковать нет никакого смысла.

Не дали поспать и мне. Женщины, дети и старики срочно покидали свои дома и уходили дальше на запад вдоль берега, пока опасность не миновала. Отец настоял на том, чтобы я осталась и защищала деревню вместе с нашими воинами, хоть никто больше этого решения и не поддержал. Даже Хьялдур пытался отговорить Борта от этой, как он сказал, глупости, однако моему отцу хватило одного лишь взгляда, чтобы поубавить спесь людей вокруг. В конце концов, хоть все они и были воинами, но отец сражался в дружине Ярла и имеет гораздо больший боевой опыт, нежели кто-либо еще.

– Так, милая… – вздохнул отец и дал мне огромное копье с кремневым наконечником. – Это копье, им…

– Я знаю, пап, – я взяла оружие обеими руками, прикидывая его вес.

В длину оно было около двух лагов – достаточно для того, чтобы держаться на расстоянии от противника. К тому же мне досталась позиция в арьергарде, за забором из заточенных кольев. Рядом со мной стояли и молодые мальчишки, все не старше пятнадцати, но уже и не дети. Никто, наверняка, и не думал, что я могу быть здесь полезна, однако в данной ситуации другого выхода не было – я виновата в случившемся и не имею права сбежать теперь, когда пришло время платить по счетам.

– Борт, – раздался голос Хьялдура и мы с отцом обернулись, – и ты, Майя. Подойдите.

Я закинула длинное для моего роста копье на плечо и вместе с папой пошла за друидом.

Вокруг ярко горели костры и факелы, люди старались как можно лучше осветить деревню перед боем. Приказ на это и на сооружение баррикад поступил от моего отца, благо он имеет какой-никакой военный опыт.

Хьялдур отвел нас к дому старейшины. Он и его жена – единственные, кто отказались покидать деревню в эту ночь и при этом не были обязаны ее защищать. Просто старый упрямец твердо решил рискнуть своей и без того паршивой, с его-то здоровьем, жизнью, а мудрая Офа просто была достаточно верна своему мужу, чтобы остаться с ним. Она стояла на крыльце, вглядываясь в темноту и, казалось, даже не замечая нас. Хьялдуру пришлось демонстративно покашлять, чтобы привлечь ее внимание, и наконец она одарила нас своим все таким же отстраненным, но теперь уже обеспокоенным взглядом.

– Здравствуй, вороненок, – слабо улыбнулась она мне. – И тебе, Борт.

Мы с отцом поклонились.

– Простите, но мне нечего вам сказать, – она слегка склонила голову, – друид пожелал, чтобы я слышала ваш разговор.

Отец понимающе кивнул и взглянул на Хьялдура.

– Борт, все очень плохо.

– Разве? – папа удивленно поднял бровь. – С ними справилась моя шестилетняя дочь. Ты думаешь, мы не сможем их сдержать?

– Дело не в мертвецах, – Хьялдур покачал головой, вздыхая. – Ветра таинственных земель воют со всех сторон. Грядет что-то страшное.

– Не томи, Хьялдур, – вздохнул отец.

– Хельга не позволяла тебе общаться с пилигримами, что приходили тебя навестить, – друид взглянул на меня. – Они верили в твою силу и продолжают верить. Мне пришлось стать для них проводником, но не в мир духов, а в твой мир, Майя.

– Что это значит? – обеспокоенно спросила я.

– Они принесли с собой дурные вести, – Хьялдур склонил голову. – Запад неспокоен. Соль потекла рекой по землям нашего народа, и Скаген стал богат как никогда. Другие же… В их душах стала разрастаться зависть и злоба.

– Ты хочешь сказать, что другие племена хотят напасть на нас? – Офа взглянула на Хьялдура.

– Я не верил в это. Скаген силен, а Ярл славится своей яростью и беспощадностью. Но шторм грядет не только в людском мире, но и в мире духов, и произошедшее с Майей – прекрасное тому подтверждение.

– Ворон? – спросила я.

– Да. Тебя спас Ун, предвестник бед и злых шуток над людьми.

– Что это значит?

– Это значит, что духи в ссоре. Одни желают твоей смерти, а другие – защищают тебя. И ни одного из этих духов я не посмел бы назвать “добрым”. Ты понимаешь? Их битва предрекает нашу битву.

– И что же ты предлагаешь, друид? – тихо спросила Офа, вглядываясь в темноту ночи.

Хьялдур вздохнул и отошел на пару шагов назад. Его лицо, разукрашенное пеплом и дикими красками, окутала вуаль темноты, и в ней череп оленя, казалось, стал его настоящей головой.

– Уходите немедля. Бросьте все. Сожгите дома, посевы, принесите скот в жертву духам и молитесь о прощении. Бегите, куда только глядят ваши глаза – на восток, на север, но бегите. Ибо зло таится не в темных лесах, а в сердцах людей.

По спине у меня пробежали мурашки. Я, не в силах проронить ни слова, смотрела в пустые глазницы оленьего черепа, будто бы под гипнозом. Каждое слово друида, которого я раньше видела лишь веселым и вечно смеющимся, теперь эхом разрывалось у меня в голове, звеня и завывая, подобно зимнему ветру. Не было в этих словах ничего хорошего, и от того они звучали лишь убедительнее.

Бежать. Бежать без оглядки.

Но долго ли получится убегать от судьбы?

Мы с отцом неспешно вернулись к баррикадам на границе деревни, думая каждый о своем и не говоря ни слова. Моя рука крепко сжимала древко копья, пока я думала о том, что все происходящее – лишь моя вина, и ничья больше. Это я пришла в этот мир и решила, будто бы я здесь хозяйка положения. Это я решила, что могу разобраться со всеми проблемами этих людей сама, без чьей-либо помощи и не спрашивая ни у кого совета. И лишь я была виновата в том, что мой эгоизм и чувство собственного достоинства сыграли со мной злую шутку.

В рядах воинов царила мертвая тишина. Все были готовы к бою, их взоры были обращены к лесу, нависнувшему впереди огромной черной стеной. Впереди всех стоял мой отец, держа по топору в каждой руке и тяжело дыша от предвкушения боя. Он удосужился даже снять рубашку и пойти в бой буквально с голым торсом.

Я снова засмотрелась на его огромную спину. Пока все наблюдали за лесом, ожидая, когда наконец появится противник, я разглядывала татуировки, покрывающие всю спину моего отца. У них не было какого-либо общего сюжета, лишь огромное полотно с кучей небольших узоров и изображений. На одном – руны и замысловатая вязь, на другом – человек с головой медведя. Рисунки, значения которых я не знала и не понимала, покрывали буквально всю поверхность его спины, а выше всех, уже на самой шее, красовался растянувшийся в издевательской улыбке человеческий череп.

Я разглядывала его спину, казалось, больше часа, а воины вокруг все не смыкали глаз, наблюдая за лесом. Но время шло, вскоре многие расслабились и уселись на сырой земле, положив оружие рядом с собой. Среди воинов начались сперва тихие перешептывания, а затем и негромкие разговоры. Кто-то уже даже начал клевать носом – в конце концов, все они наверняка целый день трудились и теперь хотели лишь добраться до своих кроватей. И сколько бы мы ни ждали, сколько бы ни вглядывались в темноту, ни один мертвец так и не появился.

И лишь когда пробились первые лучи солнца, а воины вокруг меня спали, устроившись прямо на сочной травке, я заметила его.

Ворон с серебристыми кончиками перьев и голубыми глазами сидел на высокой ветви, пристально глядя на меня.

Ун, злой шут. Дух обмана и злого умысла сторожил нашу деревню всю ночь.

Всю ночь сторожил меня.

***

С той странной, полной страха ночи прошло несколько дней.

Жизнь быстро вернулась в привычное русло, будто бы все забыли о том, какая опасность грозила им совсем недавно. Также, как и раньше, люди работали в полях, по вечерам выпивали и танцевали под музыку Хендерсона.

Я же просто наслаждалась летом, этой короткой передышкой между одной морозной зимой и другой. У меня уже появилось любимое место в этой деревне, где меня можно было найти почти что всегда. Недалеко от солеварни, которую мы спрятали под тонкими стенами и крышей от непогоды и посторонних глаз, росла раскидистая береза. Вокруг не было ничего, лишь небольшая полянка, на которой иногда можно было увидеть пасущуюся козу.

Именно под этим деревом я и проводила свободное время. С моря задували теплые ветра, а солнце пряталось за густой кроной из тонких, горящих в его лучах листьев. На этом маленьком островке прохлады было особенно приятно наблюдать за тем, как работают другие люди – солевары все также трудились в поте лица даже под палящим солнцем. Да и просто смотреть на свое детище, свое первое изобретение в этом мире было слишком приятно, чтобы перебраться под другое дерево.

Я просто лежала на низкой, густой травке, пожевывая длинную соломинку. Мне в очередной раз удалось уйти от ответственности за свои идиотские поступки, так о чем еще волноваться? Вот я и расслаблялась. Вернее, расслаблялась бы, но услышала чьи-то шаги неподалеку, а затем и перешептывания нескольких детских голосов.

– Привет, пиявки, – не открывая глаз, я махнула рукой.

– Она точно колдунья! – послышался чересчур громкий шепот Варса, полный восхищения.

– Нет, просто Снорри сейчас своим топотом обрушит скалы и создаст новый фьорд, – лениво ответила я.

– Э-эй! – послышался голос старшего брата. – Я не… И мы не пиявки!

– Разве? – ухмыльнулась я и открыла наконец глаза, усаживаясь в позу лотоса. – А по-моему прилипли ко мне так, что и не отличишь.

– Всю кровь из бедной Майечки высасываем, о, духи! – картинно ахнула Кира, а затем ухмыльнулась в ответ. – Как твое лицо?

– М? – непонимающе промычала я, а затем коснулась кровавой корки на своем лице. – А, это. Все нормально, не боись.

Кира понимающе кивнула и медленно улыбка сползла с ее лица. Я оглядела свою непутевую компанию, и все они будто бы хотели мне что-то сказать, но никак не могли подобрать нужных слов. Наконец, Варс подтолкнул своего брата в плечо, и тот, ворча, подошел ко мне на шаг вперед.

– Майя, я… – протянул он, краснея, а затем вдруг упал передо мной на колени. – Ну, короче, спасибо…

– Снорри, ты чо? – я удивленно взглянула на него.

– Ты рисковала собой, тебя ранили, потому что я… – начал было он, но вскоре его глаза уже были на мокром месте.

– Эй, серьезно, ты чего? – уже обеспокоенно спросила я и положила руку ему на плечо. – Снорри, ты бы поступил также.

– Нет! – выкрикнул он и взглянул на меня. Его глаза блестели от слез. – Я бы так не поступил! И мне стыдно за это!

– Снорри…

– Майя, замолчи! Замолчи, не надо меня жалеть! Я просто…

Я взглянула на Варса и Киру, но те двое старательно отводили взгляд куда-то в сторону, делая вид, что они тут вообще ни при чем.

– Я… – шмыгнув носом, снова начал Снорри и достал из-за пояса каменный нож.

– Убить меня вздумал, чтоб стыдно не было? – нервно усмехнулась я, поглядывая на оружие в его руках.

Все-таки неприятная ассоциация, как ни крути. Хьялдур тогда не на шутку разошелся, черт старый.

– Нет, – уверенно ответил Снорри и протянул мне нож. – У меня еще нет оружия, поэтому я даю тебе это. Душа мужчины в его оружии, а я даю тебе свое.

– Он жениться на мне вздумал?! – воскликнула я и взглянула на ребят.

Кира усмехнулась, прикрыв рот ладонью. Варс лишь слегка покраснел и смущенно отвернулся.

– Майя, такая ты все-таки дура! – выкрикнул Снорри. По нему было видно, что то, что он делает, дается ему с трудом. – Прими мою клятву! Ты спасла мою жизнь, и теперь я буду верен тебе как воин!

Я еще раз обвела взглядом Снорри, стоящего на коленях, и нож в его руке. Было как-то больно уж неловко заставлять унижаться человека, пусть и такого засранца, как Снорри.

– Встань уже, – вздохнула я спустя несколько секунд раздумий, – мне не нужны клятвы.

– Майя, пожалуйста…

– Цыц! – оборвала я его на полуслове. – Мне не нужны клятвы, но вот друзья нужны всегда! Будь моим другом, а, Снорри?

– Майя…

Здоровяк взглянул на меня, снова заливаясь слезами, а затем кинулся мне на шею, повалив на землю и рыдая.

– Ма-а-айя-а-а-а! – навзрыд протянул он, крепко обнимая меня.

Я невольно засмеялась с этой картины маслом и приобняла своего теперь уже настоящего друга.

– И вы сюда идите, пиявки! – весело прикрикнула я, распластав руки.

Кира, пожав плечами, упала рядом со мной, и я приобняла ее одной рукой. Варс же снова засмущался, его щеки быстро покраснели, но, наткнувшись на мой прожигающий в нем лишнюю дырку взгляд, скромно лег рядом со всеми нами, и я кое-как обхватила его руку.

– Пиявки, значит? – усмехнулась Кира.

– А я – самая жирная и вредная пиявка! – весело усмехнулась я.

– Значит, отряд пиявок! – воскликнул уже Снорри, шмыгая носом.

– Да… – улыбаясь, протянул Варс.

Солнце пригрело нас своими лучами, а с моря ветер принес запах соли. Все, что было до этого момента, казалось, было лишь страшным сном, от которого я наконец проснулась. Наконец-таки, судьба привела меня туда, где я нужна. К тем людям, которые дорожат мной не из-за родства, полезности или научного интереса, а просто потому, что я – это я.

Варс, трус и застенчивый малый, вечно прячущийся за старшего брата.

Снорри, ворчливый здоровяк, всю мою жизнь задиравший меня, а теперь рыдающий у меня на плече.

Кира, девочка-бестия, умнеющая все больше с каждым днем только из-за своей вредности.

И я, Майя. Вороненок, дух соли, лгунья и предвестник бед, как обо мне говорят люди.

Да и плевать, кто и что говорит. Плевать и на то, что я сама не знаю, кто я и откуда.

За меня это знают дорогие мне люди, и теперь они рядом со мной.