Текст книги "Голый край (СИ)"

Автор книги: Антон Пешкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава 17: Медведь в тучах

Все выжившие нашей деревни с тревогой смотрели в беспокойное море, где из-за скал к нам приближался чужой драккар. Стоило мне только хлопнуть Снорри по спине, как он сразу же резким движением поднял меня в воздух и легко посадил к себе на плечи, чтобы я смогла получше разглядеть, что происходит.

Как и наш драккар, этот не имел каких-либо опознавательных знаков. Говоря честно, за шесть лет я так и не поняла, делают ли вообще в нашем краю какие-либо флаги, а те два корабля, которые я повидала за свою жизнь, оказались практически одинаковыми. Как и наш, драккар незнакомцев я могла бы описать внешне как "бедняцкий" – в нем не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд простого человека, и даже парус, казалось, был сделан из той же грубой материи, что и наш. Словом, на такой лодке могли бы приплыть разве что соседи-рыбаки, но не воины. Впрочем, на такой же мой отец отправлялся за море грабить и убивать людей, поэтому расслабляться было нельзя.

– Варс, – я взглянула вниз на младшего из братьев. – Беги к лагерю. Возьми Киру и всех, кого сможешь, тащите оружие!

В ответ мальчик шмыгнул носом, а затем с силой сжал маленькие кулачки и, пытаясь скрыть свой страх, нервно кивнул. Схватив маленькую рыжую дикарку за руку, он со всех ног понесся в сторону нашего лагеря, на бегу окрикивая еще кого-то из детей.

– Хьялдур, что это все значит? Это Коммунахта?

Друид, впрочем, хоть и услышал меня, но не спешил с ответом. Вид у него был озадаченный, и впервые за долгое время он не мог найти правильного ответа на мой вопрос.

– Я не знаю… – вздохнул он. – Возможно. Но на борту не только мужчины.

– Но они же не стали бы брать с собой..?

Прикусив губу, я стала беспокойно вглядываться в приближающийся к нам корабль. Весла по бокам плавно, будто бы издевательски медленно касались водной глади, а серый парус слегка дрожал от попутного ветра, не раздуваясь при этом как следует.

– Смотрите! – вдруг выкрикнул кто-то из наших людей.

Я прислонила ладонь ко лбу и прищурила глаза, но даже с моим, в общем-то, неплохим зрением было трудно что-либо разглядеть. Впрочем, в конечном итоге я увидела, что на носу корабля стоял мужчина, укутанный в шкуры, а в руке он держал каменный топор. Вдруг он поднял его над головой, и с этим жестом раздались взволнованные вздохи от женщин по бокам от меня, но уже через секунду мужчина разжал пальцы, и топор выпал из его руки, быстро исчезая в темных водах. Вокруг послышались вздохи облегчения, кто-то начал тихо смеяться. Даже на лице Хьялдура я увидела слабую улыбку, несмотря на ту усталость, которую он испытывает уже несколько дней.

– Они пришли не с войной, но с миром, Майя, – объяснил он и легонько потрепал меня по голове.

– А если это обман? – спросила я и в этот момент обернулась, услышав, как сзади бегут дети с простенькими орудиями труда, копьями и, самое главное, моим луком.

– Так не обманывают, – Хьялдур покачал головой. – Даже звери не убивают друг друга на водопое. Так и мы следуем правилам, доставшимся нам от предков.

Я кивнула, дав знак, что я поняла, о чем он говорит, и протянула руку вниз, хватая протянутый Варсом лук со стрелами. С плеч Снорри я следила за кораблем, все ближе подбирающимся к берегу нашего еще не существующего поселения, но затем Хьялдур похлопал меня по плечу, дав понять, что я должна выйти вместе с ним и Офой вперед, чтобы представить свое племя.

Снорри осторожно опустил меня на песок, и я, держа одной рукой лук и пятерку стрел, а другой сжимая большую ладонь Хьялдура, пошла к пенистым водам ледяного моря. Люди вокруг расступались, когда мимо проходил друид, но некоторые будто бы специально стояли как вкопанные, когда видели меня, и словно старались задеть меня ногой или рукой. Мой авторитет, к сожалению, падает с каждым днем, и возможно если бы не Хьялдур, то я давно бы пошла ко дну с пробитой головой.

– Офа, – тихо произнес Хьялдур.

Женщина кивнула.

Все остальные стояли чуть поодаль, за нашими спинами, пока мы втроем стояли у самой кромки воды. Особо сильные волны, ласкающие песчаный берег, то и дело касались моих ног, отчего по коже пробегали мурашки, но сейчас было не время думать о подобных мелочах – в конце концов, сейчас я, по идее, творю дипломатию. Черт возьми, да в конце концов это первые люди за шесть лет, которых я увидела, не считая моих сородичей и воинов Ярла!

Драккар чужеземцев неспешно приближался к берегу. Его старые, грубо вырезанные из вековых деревьев доски стонали, скрипели даже от легких порывов ветра, а парус шумел, словно жесткие волосы моей мамы на ветру. Я со страхом и волнением смотрела на потемневшую от сырости древесину, на измученные лица людей, выглядывающих на меня из-за бортов корабля. Дети, женщины, мужчины – все они были похожи на нас, но кожа их была темнее, грубее, а лица у большинства были покрыты пятнами оспин.

Лучше всего я смогла разглядеть лицо человека, стоящего на носу драккара, словно безмолвная горгулья – это был сухой, словно выточенный из дерева мужчина с длинными усами, завязанными в узел, и абсолютно гладким подбородком. Из-под меховой шапки у него торчали редкие седые волосы, а взгляд измученных серых глаз словно пронизывал меня насквозь.

Но не его взгляд заставил мое сердце биться чаще. Не его дыхание заставило маленькую птичку в моей груди ожить и звонко запеть.

Измученный, как и остальные, побитый, с потемневшим лицом на меня смотрел мой отец.

От улыбки его потрескавшихся, разбитых губ моя голова будто бы горела изнутри, а по щекам хлынули горячие слезы.

Он… жив.

Мой папа жив!

Я бросила лук и резко вырвалась вперед. Хьялдур что-то крикнул мне вслед, но я уже не слушала никого и ничего. Сейчас ничего не было так же важно, как то, что мой папа жив!

Ледяная вода опутала мои ноги, бежать было трудно, но я рвалась к кораблю, который теперь словно сиял в лучах закатного солнца. Запнувшись о камень, я упала лицом в воду, но тут же вскочила обратно на ноги.

– Папа! Папа!!! – кричала я, сплевывая соленую воду и мокрые волосы, липнущие к лицу. – Папа!

Борт с трудом поднялся на ноги, кто-то на корабле поддерживал его. Выглядел он совсем плохо – бледный, в синяках и ссадинах, а вместо правой руки виднелся лишь окровавленный обрубок, перетянутый веревкой. Плевать, на все плевать, он поправится! Главное, что он жив!

– Ну-ка, Майя! – Хьялдур подбежал ко мне и обхватил обеими руками, оттаскивая обратно на берег.

Я стала брыкаться, вырываться из его хватки, но что могла маленькая девочка противопоставить силе взрослого мужчины?

– Отпусти! Там папа! Папа! – закричала я.

– Майя!

Первым с корабля спрыгнул усатый мужчина. Судя по всему, он был старостой этих людей.

Все вставало на свои места. Мы были не единственными. Не первыми и не последними. Война затронула и другие деревни, и жители одной из них бежали, как и мы, но преуспели в этом куда лучше.

– Мое имя – Кнуд Оденсон. Я…

– Папа-а-а! – не унималась я. Пошел он к черту, этот ваш Кнуд, дайте мне моего отца!

Усатый мужчина покраснел и взглянул на меня. Такое обращение явно смутило его, и я услышала, как Офа устало вздохнула.

– Это дочь берсерка? – спросил он.

Хьялдур кивнул, и Кнуд понимающе кивнул в ответ. Он щелкнул пальцами, и пара крепких мужчин помогли Борту встать на ноги. Он опирался на них и вместе они кое-как спустились на берег, и в этот момент я впилась зубами в ладонь друида и наконец-таки вырвалась из его хватки.

– Папа! – я бросилась к отцу, падая перед ним на колени и обнимая его ноги.

Мужчины отпустили его, и он медленно опустился на колени вместе со мной. Оставшейся рукой, казалось, еще более огромной, чем я запомнила, он крепко обнял меня, прижимая к себе. А я все не могла перестать плакать – от звука биения его сердца становилось тепло и спокойно внутри, и лишь от одного этого чувства безопасности я рыдала как никогда до этого.

Все проблемы мира могут идти к черту. Форр фан да, как говорят на севере! Пусть взрослые решают, кто прав, кто виноват, и что нам делать, а я хочу просто побыть с отцом.

***

Ночь быстро опустилась на фьорд, укрывая его густой, уютной тенью. Мохнатые лапы еловых ветвей укрыли беженцев из двух деревень, и под этим пышным покрывалом танцевали слабые отблески костров. Спать сегодня никто не собирался – слишком многое нужно обсудить, слишком многие хотят выговориться.

Мое же место в этой ночи было рядом с отцом и матерью. Впервые за несколько безумных дней я почувствовала то, что уже начала забывать – я снова была в кругу семьи, в безопасности, у тепла огня. Папа хоть и был слаб, но тоже не мог уснуть – он лежал на коленях Хельги, своей жены, и с улыбкой смотрел на зареванное лицо своей непутевой дочери. А я смотрела в ответ, улыбаясь и сдерживая слезы радости. Даже мама теперь улыбалась, а ведь такого не было довольно давно. И все из-за меня.

Все произошло из-за меня.

– Пап, а как ты остался жив?

Отец хрипло усмехнулся и тихо, сдавленно закашлял. Затем он повернул голову набок и указал рукой на заднюю часть шеи, откуда, глядя на меня пустыми глазницами, улыбалась татуировка черепа.

– Они не убивали. Калечили и забирали в плен.

– А ты..?

– Меня нельзя пленить. Людей с такой меткой никто не посмеет сделать рабом, – папа вздохнул и поцеловал маму в живот, а она стала гладить его грязные, пропитавшиеся кровью и потом волосы. – Воины нашего Ярла не успели подойти вовремя, но они были там. Пришли как раз тогда, когда мне хотели разрезать грудь и вытащить наружу ребра.

– Борт, не рассказывай такое дочери… – зашептала мама, на что папа лишь ухмыльнулся.

– Твоя дочь, свет мой, видела вещи и похуже. Да, вороненок?

Я слабо улыбнулась и кивнула.

– Но зачем они так? Зачем убивать..?

– Это не просто война, Майя. Это уничтожение. Они шли через каждую деревню в округе, убивали всех больных, старых, а детей, женщин и здоровых мужчин забирали с собой. А земля… Землю оскверняли ритуалом. Они вырывают людям ребра и вытягивают наружу еще бьющееся сердце, заставляя жертву смотреть, как приходит смерть. Это темный, темный ритуал…

– Форр фан да… – прошептала я.

Отец, услышав, как я матерюсь, хрипло засмеялся, но смех его прервал сильный кашель.

– Ох, вороненок… Отобрали наш дом, и земля теперь там…

– Проклята?

– Как были леса, где ты получила этот шрам.

С этими словами отец осторожно прикоснулся рукой к моему лицу, к длинному, уродливому шраму, перечеркнувшему мою красоту.

– Теперь там только злые, неспокойные духи. Несчастный Ульк…

Мама крепче обняла отца, прижала к своему телу, будто бы пытаясь защитить. На мгновение мне показалось, будто бы он сейчас заплачет, но этот гигант лишь тихо хрипел и иногда сдавленно кашлял, все так же глядя на мое лицо и слабо улыбаясь.

Тогда я и поняла, что большего мне и не надо. Да, у меня грандиозные планы и цели, однако для счастья мне нужно одно – видеть лицо этого вечно пьяного идиота, знать, что он всегда защитит меня, какая бы ни была опасность, и что бы ни поджидало в самой темной ночи.

– Кхм-кхм, – вдруг раздался голос Хьялдура прямо надо мной. – Майя, идем.

Я оглянулась на друида, подняв голову и непонимающе взглянув ему в глаза. К счастью, он хотя бы не выглядел обеспокоенным, а это значит, что ничего страшного пока что не случилось. Впрочем, и привычной придурковатой улыбки на его лице не было – оно скорее излучало полнейшую серьезность, что подталкивало меня довериться и пойти с ним.

– Иди, вороненок. Будут еще тысячи ночей, – улыбнулся папа, и я улыбнулась ему в ответ.

В его словах я могла быть уверена. Наверное, это единственный человек во всем мире, словам которого я поверю без каких-либо сомнений и за которым пойду без малейших колебаний.

Я встала и, отряхнув широкие штаны, пошла вслед за Хьялдуром через наш выросший всего за один вечер лагерь.

Мы петляли меж костров и палаток из шкур, и в это время я пыталась вглядываться в лица людей в темноте. Настораживало то, что никто старался не смотреть мне в глаза, но, впрочем, такое происходит уже давно, и удивляться здесь, в общем-то, нечему.

Широкая спина Хьялдура была для меня словно маяк, за которым я следовала через полумрак, разгоняемый отблесками множества костров. Вскоре наш лагерь закончился, но мы все шли и шли вниз, к берегу, и дальше, уходя в темноту к отвесным скалам. Друид вел меня к месту, которое позволило нам продержаться здесь все это время – прямо из скалы, откуда-то из недр северной земли бил крохотный ключ. Свежая, ледяная вода бежала по камням, гладким от постоянного натиска, и эта маленькая струйка терялась, растворяясь в ледяном море. По сути, это было единственное место в округе, где мы могли брать пресную воду и, несмотря на слабый поток, пока ее хватало для того, чтобы люди не мучались от жажды.

Сейчас же у этого места собрались, помимо нас с Хьялдуром, еще двое. Разумеется, то были Офа и Кнуд Оденсон, глава второй группы беженцев. Они о чем-то негромко разговаривали между собой, но замолкли, когда увидели нас. Увы, но ни одного слова разобрать я не смогла.

– Майя, – Кнуд кивнул мне. – Честь познакомиться с соленым вороном.

– Так меня называют?

– Не притворяйся, что не знала, – вздохнул старик. – Твоя слава несется далеко впереди тебя самой, девочка. Отсюда и проблемы.

В почти что кромешной темноте я кое-как нащупала рукой сухой валун, на который осторожно залезла и уселась. Разговор, видимо, предстоял долгий, а от того, что я промочила ноги, теперь у меня слегка ныли икры.

– Проблемы, дядя Кнуд, меня преследуют с самого рождения, – протянула я, скрестив руки на груди. – А ну как, попробуйте-ка с самого начала понимать все вокруг. Знаете, как стыдно было от груди кормиться?

Старик усмехнулся, и даже в темноте я увидела, как от этого забавно качнулись его связанные в узел длинные усы. Прокашлявшись в сжатый кулак, он продолжил:

– Разговор не о том, ворон. Проблемы у нас действительно серьезные.

– И поэтому вы позвали меня? – я ухмыльнулась. – Хотите, чтобы я все решила? Опять?

– Бортдоттир, не наглей, – неожиданно холодно осадила меня вдруг Мудрая Офа.

– Простите? – переспросила я удивленно.

– Прощаю. – кивнула она. – Все проблемы свалились на нас из-за тебя в первую очередь, не забывай об этом.

– И какого же хрена я тогда здесь делаю? – меня этот разговор начинал уже порядком раздражать.

– Тише, успокойтесь обе, – пробурчал Кнуд в свои седые усы. – Мы позвали тебя как умного, думающего человека. Редкое качество среди нашего народа.

– Ошибаетесь, – едва ли не сквозь зубы процедила я, сильнее обхватывая свои плечи руками.

Где-то вдалеке завыли волки. Темные облака на ночном небе медленно разошлись в стороны, продолжили свой путь на север, обнажая стальной серп ледяного месяца. Кнуд что-то пробурчал себе под нос, но никто не смог разобрать, что именно.

– Ситуация тяжелая, – наконец вздохнул он. – Захватчики с запада прошли по нашим землям с огнем и злыми намерениями. Мы потеряли не только множество добрых людей, но и земли, которые нас кормили.

– Ритуалы, – кивнула я.

– Это очень страшные, запретные силы, – Хьялдур положил руку мне на плечо. – Страданиями умирающих они приманили в наш дом злых духов из дальнего севера. Пройдет не меньше поколения, прежде чем человек снова ступит на эти земли.

– Ну, проблему с землями-то я могу решить… – неуверенно протянула я и буквально кожей почувствовала взгляды, направленные прямо на меня. – Но что с захватчиками?

– Мы подобрали твоего отца на берегу, обескровленного и изувеченного, – вновь захрипел старик Кнуд. – Мы причалили к тому, что осталось от вашей деревни, когда увидели лагерь воинов Ярла Дургальфа…

Я прикоснулась к руке Хьялдура, и тот прошептал, наклонившись к моему уху:

– Это ярл Скагена, правитель наших земель.

– …однако… – Кнуд тяжело вздохнул и будто бы вытер ладонью пот со лба, несмотря на то, что было прохладно. – Нам приказали убираться из проклятой деревни. Плыть дальше.

– То есть война еще идет? – спросила я.

– Ненадолго, – ответил Кнуд. – Люди из Коммунахты получили то, зачем пришли. Наши воины гонят их на запад, и прежде, чем они настигнут основную армию, враги уже погрузят добычу и рабов на корабли и спустятся по реке Витэль до самой Коммунахты.

– То есть они пришли за рабами? Не за мной?

– А вот тут, Майя Бортдоттир… – вздохнул старик. – И кроется проблема. Потому что пришли они именно за тобой, но не смогли заполучить тебя.

– Значит, они вернутся, – невольно мрачно произнесла я тихим голосом.

– Через год, может, через два…

– Значит, дадим отпор, – я перебила Кнуда. Громкие слова для шестилетней девочки, однако сдаваться было нельзя.

– Отпор? – усмехнулась вдруг Офа. Ее тихий, довольно мягкий голос сейчас звучал совершенно иначе. В нем чувствовалась жесткость, холод. – Только если отдадим ярлу тебя в уплату. Или же просто отдадим тебя Коммунахтовцам.

– Слушай-ка, Офа… – прошипела я.

– Нет, это ты слушай, – она вдруг резко оборвала меня на полуслове. – Все наши проблемы начались из-за тебя. Из-за того, что ты появилась на свет. Из-за того, что начала говорить раньше, чем научилась ходить. Из-за того, что уже в год начала постигать мастерство друидов. Все из-за тебя!

– А может, вам самим стоило…

– Молчать! – впервые я услышала, как эта обычно тихая и неприметная женщина кричит. Впрочем, даже крик ее был, если можно сказать, тихим, будто бы приглушенным. – Люди вокруг видят все это. Они знают, кого винить в том, что война снова пришла в наш край. Девочку, что заключила сделку с Уном!

– Да я знать не знаю, как так вышло! – возразила я. – Но если вы хотите жить, то дайте мне помочь!

– Помочь?! И чем же в этот раз обернется твоя помощь?! Болезнями?! Они здесь уже есть. Может, проснется вулкан?!

– Заткнись, сухое древо! – не выдержав, выкрикнула я самое обидное оскорбление для женщины, которое услышала за шесть лет. – Ты и твой дряхлый муж управляли нами по велению ярла, что бросил нас! И что вы сделали?! Как вы помогли нам?!

– Лучше замолчи… – зашипела Офа.

– Сама молчи! Твоя власть умерла вместе с твоим мужем!

С этими словами я вскочила на ноги и продолжила спор уже стоя. По вискам била кровь, в жилах струился адреналин, а грудь сдавливало от волнения.

– Кнуд! Чью власть ты примешь?! – я указала на старика рукой.

– Власть сильнейшего, – пожал он плечами в ответ. – Мужчины, женщины – плевать. Править должен тот, кто этого заслуживает.

– Поняла, Офа? – ухмыльнулась я.

– И это не ты, – вдруг обломал меня старик. – Я тебя не знаю. Я не видел твоих, хм, чудес. Мы простые люди. Кораблестроители. Это то, чем жила наша деревня. Нам невдомек, что маленькая девочка может покончить с голодом или забрать у моря соль почти без огня.

– Люди знают, кто ты, – по голосу Офы я услышала, что она слегка улыбнулась. – Скоро все поймут, что ты натворила. Ты решила соревноваться с духами, с богами из сверкающего камня, которым поклоняются на юге. Но ты заигралась, Майя. Пошла против ярла и против закона.

В этот момент раздался звонкий щелчок, будто бы что-то ударилось о скалы над нами, а наши лица озарила яркая вспышка. Сноп искр сверкнул в ночной темноте, и, подняв взгляд, в последний миг я успела увидеть голубоглазого ворона, ударившего клювом по скалам.

Стоило мне лишь взглянуть на него, как он расправил крылья, тесненные морозным серебром, и стремительно полетел в темноту, в сторону крохотных огоньков нашего лагеря беженцев. Проследив за его полетом, я увидела, как в темноте к нам медленно приближаются две фигуры. И одной лишь походки и силуэта одной из фигур хватило, чтобы понять – сюда идут мама и папа.

– Пап? – я соскочила с валуна и стала подходить к ним. – Что стряслось? Зачем ты встал?

Папа, однако, не ответил мне. Он лишь прошипел сквозь зубы от боли, снова делая шаг и вставая на больную ногу.

– Х-Хьялдур… – прохрипел папа. – Помоги.

– Майя, возьми маму за руку и иди за мной, – коротко произнес вслед за этим друид.

Вопросов у меня было много, однако сейчас было явно не лучшее время для того, чтобы их задавать.

Я схватила маму за руку и в почти что полной темноте пошла вслед за Хьялдуром, который повел нас куда-то вверх по склону вдоль отвесных скал. Со стороны лагеря в это время я слышала голоса, которые с каждой минутой звучали все громче. Сперва это были лишь отдельные слова, но затем я вполне ясно услышала:

"Найти ворона!"

Черт возьми.

– Хьялдур, что происходит? – беспокойным голосом спросила я.

– А ты как думаешь? – мрачно ответил мне учитель. – Месть.

Черт возьми!

Вот так люди платят мне за все, что я пыталась для них сделать. Вот так они благодарят ту, что хоть и ненадолго, но прекратила голод. Ту, благодаря которой не нужно было уплывать на юг за добычей.

Мы быстро продвигались вверх по склону, и даже папа сейчас ускорился, несмотря на свои раны. Он то и дело стонал и шипел от боли, но старался идти быстро, чтобы нам не приходилось его ждать.

Мы петляли между черных в ночном мраке стволов сосен и елей. В лицо то и дело лезла паутина, колючие ветки, а над ушами противно пищали заразные комары.

– Запомни, Майя… – вдруг захрипел папа. Я оглянулась и увидела, что высоко в небе уже розовело небо, утро медленно вступало в свои права, разгоняя темноту. – Плевать на честь и на совесть. Плевать на то, что подумают другие. Главное – близкие. Защити тех, кто тебе дорог любой ценой, слышишь?

– Папа, ты чего такое городишь опять? – натянуто улыбнулась я и приостановилась, чтобы отпустить мамину руку и помочь папе идти вперед.

– Тише, вороненок… – отец улыбнулся и приостановился. – Я устал, извини.

– Я тоже устала, пап, н-но ведь… – взмолилась я, оглядываясь на свет факелов где-то внизу. – Мне было так страшно без тебя, пап… И все это… Я т-тоже устала!

– Тише, тише… Я знаю, – успокаивающе прошептал папа и сел на землю, прислонившись спиной к скале. – Ты у меня настоящая умничка.

В глаза мне ударил первый яркий луч утреннего солнца. И клянусь, никогда я еще так сильно не проклинала наступающее утро!

Я увидела лицо отца, покрытое запекшейся кровью и грязью. Даже в такой ситуации этот неисправимый идиот находил в себе силы улыбаться мне.

– Вон они! – послышался голос сверху, с вершины склона.

– Форр фан да! – выругался Хьялдур. – Майя, тащи мать с отцом сюда, здесь…

– Да!

Я помогла папе встать, а мама дала ему опереться на свое плечо, и мы медленно пошли к небольшой пещере, которую нашел друид. Впрочем, пещерой это было сложно назвать – так, небольшой карман.

Сделав эти трудные несколько шагов, папа снова рухнул на землю, уже внутри нашего убежища.

– Майя, – хриплым, сухим голосом произнес Хьялдур. – Ты можешь уйти со мной. Они не тронут мою ученицу. Уйдем в Скаген и…

– Нет! – слезы снова брызнули из моих глаз, и я кинулась на шею своему отцу. – Я не брошу папу! И м-маму!

– Я не могу остаться с тобой здесь, ты понимаешь?! – закричал Хьялдур. В его голосе были слышны дрожь и страх.

– Иди! С-спасибо за все, друид! – я прикусила губу и выдавила из себя кривую, натянутую улыбку.

Хьялдур кивнул на прощание.

В последний миг я увидела, как по его заросшим жесткими волосами щекам бегут слезы.

И мы остались втроем.

Наша семья – я, мама и папа. Снова вместе, как в старые добрые времена. Не хватает, правда, теплого очага, но папа с его безумной температурой сейчас вполне сойдет за такой, как ни посмотри.

– Главное, Майя… – прохрипел он. Снаружи послышались голоса людей. – Будь верной себе.

– Папа…

Закрывая собой солнце, к нам кинулся мужчина, держащий в руке каменный топор.

Я зажмурилась от страха. Все тело бросило в дрожь. Мама вскрикнула.

– РА-ЗЕ-РИ! – раздался знакомый мне вопль, и лишь тогда я смогла побороть страх и с благоговением открыть глаза.

Отец бросился на него из последних сил и резким ударом об стену буквально размозжил череп нападавшего об холодный камень.

Затем папа схватил его топор и крепко сжимая его в левой руке закричал, и крик его был подобен грому черного медведя, извергающего молнии в ночных тучах.

Берсерк бросился на врагов, в последний раз защищая свое единственное дитя. Обрубок правой руки кровоточил, а со спины мне в последний раз смеялся загадочный улыбающийся череп.

Через несколько секунд все было кончено.

Ну, вот и все.