Текст книги "Голый край (СИ)"

Автор книги: Антон Пешкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 24: Мастера

Мы не могли развести огонь из-за шторма, но Хьялдур сразу же начал давить и цедить сок из некоторых растений. Дальше все зависело уже от самой Анники и от ее организма, нам же оставалось лишь продолжать давать ей лекарства и молиться.

Я уснула прямо там, в палатке друида, а когда я проснулась, у меня под боком тихо сопела Кира, свернувшись клубочком и чему-то улыбаясь сквозь сон. Утром было тихо – не слышно было ни вчерашней бури, ни воя волков, лишь дыхание спящих людей и голоса откуда-то с улицы.

Я аккуратно поднялась, стараясь не разбудить Киру, и подползла поближе к матери Свена, чтобы ее осмотреть. Не знаю, чем успел ее напичкать Хьялдур, но к утру ее дыхание стало более ровным, спокойным. Температура все еще сохранялась, но улучшение самочувствия было на лицо – во всяком случае она в кои-то веке могла спокойно поспать, не дрожа и не извиваясь всем телом в бреду.

Удостоверившись что все хорошо, я накрыла напоследок Киру теплой шкурой и вылезла из палатки наружу.

На небе ярко светило солнце – время было уже около полудня, но сегодня я не чувствовала вины за то, что так долго спала. Шутка ли, ведь не каждый день приходится убегать от волков и прятаться от болотных чудищ.

Последствия шторма, впрочем, были заметны невооруженным глазом – пара деревьев из тех, что росли на склоне, не выдержали порывов ветра, и их гибкие стволы переломились. Как раз когда я шла в сторону лагеря, несколько плотников тащили ствол дерева куда-то в сторону берега. Среди них был и Свен, которому я помахала рукой в знак приветствия. Он что-то сказал своим товарищам и направился в мою сторону.

– Ну как она? – внешне он выглядел все таким же невозмутимым, однако в голосе явно слышалось беспокойство.

– Лучше, – я улыбнулась. – Пришлось побороться с волками ради лекарства.

Он кивнул в ответ, словно его совершенно не удивляло сказанное мной. Я видела, что он будто бы хотел что-то сказать, но не решался, словно не мог подобрать нужных слов. Впрочем, и так понятно, в чем тут дело, поэтому я освободила его от необходимости меня благодарить:

– Приходи на вершину фьорда на закате. Будем тренироваться.

Он кивнул в ответ и я, похлопав ему по спине, прошла мимо него в сторону лагеря.

В целом же все было так же, как и вчера. Да, где-то людям приходилось чинить свои палатки и укрытия, однако ущерб был не настолько большим, как можно было бы себе представить, и это меня, разумеется, не могло не радовать. Радовало меня и то, что несколько людей, которых я отобрала для варки мыла, именно этим сейчас и занимались – это чувствовалось по вони, исходящей от отдаленного костра.

– Майя! – меня заметила одна из женщин-мыловаров. – Доброе утро, старейшина. Я хочу пожаловаться!

– Хм? Пожаловаться? – я удивленно подняла бровь, подходя ближе к маленькой мыловарне.

– Смотрите что наделала Этрун! Я говорила ей, что нужно варить в пресной воде, но она..!

Я уже не слушала ее, а лишь легонько оттолкнула в сторону и быстрым шагом подошла к костру. Меня привлек не столько процесс варки, сколько его результат – на песке виднелись осколки глиняного горшка, а рядом лежал большой кусок темно-коричневого твердого мыла.

– Кто это сделал?! – воскликнула я.

– Это Этрун, – с ехидной ухмылкой сказала одна из женщин и указала на виновницу.

Этрун была совсем еще молодой девушкой, наверняка еще даже не познавшей мужчину. Выглядела она сейчас, надо сказать, паршивенько – увидев мою реакцию, она потупила взгляд, а ее плечи слегка дрожали от страха.

Не говоря ни слова, я быстро подбежала к ней и, обняв ее за плечи, от радости поцеловала в лоб. Теперь ей стало еще хуже – она явно не знала, что и думать.

– Ты умничка, Этрун! Как ты это сделала?!

– Я… а… – только и смогла произнести она, но затем нашла в себе силы указать дрожащей рукой в сторону моря.

– Гениально! – воскликнула я, отчего девушка зажмурилась. – А вы все могли бы у нее поучиться! Этрун смогла сделать то, чего не смогла даже я – она сделала твердое мыло!

С этими словами я отпустила ее и подняла с песка небольшой каменный нож, которым аккуратно отрезала кусочек мыла. На вид оно было совершенно обычным, таким же, как и хозяйственное мыло из моей прошлой жизни, да и на ощупь напоминало его, за исключением того факта, что оно было более мягким и рассыпалось в руках, если на него слишком сильно надавить.

Но больше всего радовало то, что теперь его можно было удобно хранить и транспортировать без необходимости занимать им сосуды. А это могло значит только одно.

С куском мыла в руке я со всех ног понеслась к старику Кнуду. Теперь мой план был яснее, чем когда-либо, но мне все еще нужна была помощь пары крепких рук.

У нас только что появился ценный продукт на экспорт, благодаря которому, возможно, теперь я могла бы помочь всем нам пережить приближающуюся зиму. Пришло время активной торговли.

***

Весь день я занималась тем, что подготавливала товар на продажу в Скаген, контролировала работу каменотесов и пыталась выяснить, почему мыло получилось твердым благодаря морской воде.

Ответ на последний вопрос оказался не таким простым, как я думала. Дело в том, что если просто варить мыло на основе морской воды, то получится в лучшем случае обыкновенный мыльный клей. Разгадка же оказалась немного сложнее – как выяснилось, если добавить уже полноценные гранулы соли в остывающий мыльный клей, то оно быстро начинает твердеть по мере остывания. Таким образом, нам нужно было возобновить производство соли в промышленных масштабах, а значит дел у нас было еще больше, чем я думала.

Ближе к вечеру был собран торговый караван, состоявший всего из двух немолодых мужчин, которых снабдили засохшим хлебом в качестве провианта, а на плечи водрузили твердое и жидкое мыло в горшках. Хьялдур что-то прошептал посланникам, благословил их, и они отправились в путь. По моим расчетам, если они будут двигаться достаточно быстро, то к наступлению темноты смогут преодолеть добрых десять лагов, именно поэтому их и отправили сейчас, а не утром.

Когда же они ушли в сторону Скагена, я вспомнила про запланированную на вечер тренировку. Давно пора было возобновить уже занятия с пиявками, в конце концов, нужно ведь держать себя в тонусе, быть готовой защищаться в случае очередного нападения.

Мы с пиявками и Свеном собрались на вершине фьорда, где скалы поросли голубоватым мхом, а поверхность была достаточно ровной. Снорри, к тому же, притащил на нашу тренировочную площадку небольшой обрубок пня, на котором углем была нарисована мишень – это было сделано для нас с Кирой.

– И что, ты предлагаешь мне тренироваться с детьми? – саркастично заметил Свен, когда ему вручили крепкую деревянную дубинку.

– Пиявки, – коротко сказала я, а затем цокнула языком.

Такой код у нас уже был отработал, и во мгновения ока Снорри ударил Свена по коленям, заставляя потерять равновесие, Варс вполсилы ударил его палкой по лбу, когда парень открылся, а Кира запрыгнула ему на шею, приставляя к горлу нож.

– Еще вопросы? – усмехнулась я.

Свен хмыкнул, а затем кивнул мне в ответ, дав понять, что понял, к чему я клоню.

И мы начали тренировки. Мальчики занимались отработкой техник ближнего боя, причем Свен и Снорри выбрали дубинки, а вот у Варса, моего маленького храброго волчонка, прекрасно получалось орудовать древковым оружием. Мы же с Кирой соревновались в меткости, осыпая мишень деревянными стрелами с обожженными наконечниками.

После пары часов тренировок мы решили сделать перерыв, и пока мы уплетали простенький ужин из черствых лепешек и красной рыбы, в воздухе то и дело витали бессмысленные, простые разговоры ни о чем. Забавно было наблюдать, как вместе со Снорри теперь ворчал и Свен, когда я рассказывала им о своих планах. Думаю, они прекрасно поладят.

Так мы занимались до темноты, когда уже невозможно было продолжать из-за банального отсутствия света, а затем с Кирой и Варсом я наперегонки понеслась вниз по склону, к нашему лагерю.

И так у меня проходили все последующие дни. В работе, в решении проблем и в тренировках. Впрочем, новых событий долго ждать не пришлось – на четвертый день вернулись из Скагена наши посланники, за которыми послушно следовал огромный, рогатый турн, груженый огромным количеством шкур ненормально большого размера.

– Это что за шкуры-то такие? – удивленно спросила я, когда мужики стали разгружать их.

Один из "торговцев", пожав плечами, непринужденно ответил:

– Мамонты. Вродь как они севернее Скагена ходют, там их и ловят.

Я усмехнулась. Даже для меня это стало небольшой приятной неожиданностью.

Таким образом, за два горшка жидкого мыла и два брекета твердого мы получили шкуры двадцати мамонтов, а вместе с ними еще и целого турна. Дела постепенно налаживались, и это не могло не радовать.

И время шло.

Еще неделя понадобилась нашим плотникам, чтобы завершить каркасы трех огромных шатров из шкур – пока что мы решили поселить людей в этакие общежития, поскольку никак не могли предоставить каждой семье собственное жилье.

Удивило меня то, как мастера обрабатывали древесину. Дело в том, что для работы они использовали достаточно сложные инструменты, внешне напоминающие упрощенный рубанок, в котором было специальное место для крепления каменного точила, для прочности закрепляемого еще и плотно обмотанным вокруг шпагатом.

При помощи этого инструмента они хоть и медленно, но могли обрабатывать стволы деревьев, стачивать лишнюю толщину и, по заверениям Кнуда, именно этими инструментами они изготавливали доски для кораблей. Разница лишь в том, что для изготовления досок бревно нужно было еще и расщепить, а в нашем случае достаточно было лишь поверхностной обработки бревен для придания им гибкости.

Также поражала и сложность конструкции, которую они возводили. Они вырубали в бревнах полноценные чаши и лапы – углубления для соседствующих бревен как при строительстве дома-сруба, и также укрепляли конструкцию деревянными дюбелями. Таким образом достигалась удивительная прочность конструкции, которая, при всем при этом, была изготовлена без использования металлических инструментов и гвоздей.

Следующим шагом было накрыть каркасы шкурами. Сложность процесса была в том, что нужно было расположить их так, чтобы они покрывали максимальную площадь, не перекрывая друг друга, а затем сшить их вместе по соприкасающимся частям. При этом все это нужно было делать не на земле, а прямо на конструкции, что также снижало скорость работы.

В то же время продолжалось измельчение секции скалы, отделяющей нас от болота. Трещин в ней появлялось все больше и больше, и вскоре отдельные куски породы уже сами по себе отделялись от скалы, скатываясь вниз по склону. Один раз это чуть не привело к травме одного маленького мальчика, поэтому с тех пор мы стали громко объявлять о том, что сейчас будем сбрасывать вниз камень.

Также мы на какое-то время приостановили работы, дабы вырыть канал уже в самом склоне холма. Дело в том, что необходимо было направить воду именно так, как нам было нужно, в противном случае она грозила залить весь склон, а вместе с ним и наш лагерь.

К слову, нам пришлось также перетащить палатку Хьялдура на другую сторону фьорда, так как она оказалась на пути водоотводного канала. Он, разумеется, поворчал на меня за это, но в целом не особенно сопротивлялся, так как пациентов у него пока что все равно не было.

К слову, о пациентах. Анника вскоре довольно быстро пришла в себя и встала на ноги, а буквально пару дней назад она уже вовсю помогала на строительстве жилья – она оказалась сильной, жизнерадостной женщиной, и было приятно видеть, что с ней все в порядке.

Таким образом проходили дни и недели. Жизнь продолжалась, в лагере с утра и до позднего вечера кипела работа, да так, что не оставалось времени на всякие лишние мысли.

Но приближался праздник окончания лета, и меня все больше начинал беспокоить вопрос с организацией празднества. Сложно была в том, что в этом году у нас не было музыканта – старик Хендерсон так и не смог взять в руки смычок и отказывался с кем-либо говорить с тех самых страшных событий. Его можно понять, да, но все это создавало дополнительные проблемы.

Впрочем, появилась еще одна проблема, гораздо более серьезная, чем изувеченный скальд.

Я помогала на мыловарне, когда услышала крик каменоломов. Весь лагерь мгновенно пришел в движение, люди смотрели наверх, на вершину фьорда, откуда со всех ног бежали мужчины.

– Пакицет! Пакицет! – кричал один из них, пока бежал в мою сторону. – Староста, пакицет на болотах!

Даже не зная этого слова, я уже могла понять, что стряслось на вершине и подбежала к испуганным рабочим.

– Пакицет? Что случилось? – обеспокоенно переспросила я.

– Пакицет! Болотная тварь! На… – ему было тяжело говорить, он отчаянно пытался отдышаться, но все никак не мог успокоиться. – Она вылезла… Огромная…

– Форр фан да… – выругалась я себе под нос и побежала к палатке друида.

Впрочем, он и сам выбежал наружу и направился в мою сторону. Я лишь кивнула ему, и мы уже вместе направились наверх, а за нами следовали пиявки с оружием наголо.

Мы быстро добежали до вершины фьорда, увидели брошенные на скалах инструменты и сосуды с водой. Было тихо – даже слишком тихо, словно все живое на болотах затихло в ужасе. Да и мы с друидом и пиявками не говорили ни слова.

И вдруг раздался низкий, протяжный гул из глубин мутных, темных вод. Вода забурлила, на поверхности стали лопаться пузыри зловонных газов, и вдруг из болот показалась гигантская морда шерстистой болотной твари.

Ну здравствуй, старый друг. Надеялась тебя больше не увидеть.

– Великие духи… – с ужасом в голосе прошептал Хьялдур, глядя на чудовище, хватающее своими огромными зубами сразу несколько птиц, не успевших улететь прочь. – Это… Это пакицет. Болотный змей.

– Ага… – вздохнула я и присела на корточки, наблюдая за длинным, мощным телом, извивающимся в болоте. – Я надеялась, что оно не придет к нам.

– Ты его уже видела?! – воскликнул учитель. – И никому не сказала?!

– А надо было панику разводить, Хьялдур?! – прокричала я в ответ. – И что тогда?! Страх, побег, и куда, а?! Куда нам идти?!

– Ты… Ладно. – сквозь зубы произнес он и глубоко вздохнул. – Берегись!

Он толкнул меня в сторону, и все мы едва успели разбежаться, когда огромная морда с силой ударилась о скалы. Там, где были трещины, порода с грохотом треснула окончательно, и огромный валун покатился вниз по склону под крики ужаса, доносящиеся из лагеря, пока наконец не упал в море, поднимая волны в лаг высотой.

– Мы его разозлили! – закричал Хьялдур. – Прочь от вершины!

Упрашивать никого не пришлось – мы со всех ног понеслись вниз, к лагерю, где люди уже собрались в общую кучу, а женщин с детьми обступили мужчины, держа наготове деревянные копья.

Пока я бежала вниз, я также заметила, что там, где тварь отколола кусок скалы, теперь стекала бурным потоком стоячая вода, прямо по каналу, который мы вырыли, утекая в море. Хоть это сработало, что не может не радовать.

– Что делать-то?! – воскликнула я, схватив учителя за руку.

– Она не покинет болот! – крикнул он в ответ и стал замедляться, тяжело дыша и продолжая говорить через одышку. – Это существо… Оно не покинет болот. Но и нас туда теперь не пустит.

Я тихо выругалась себе под нос, оглядываясь на вершину фьорда. Да, мой план сработал, вода постепенно убывала из болот, однако теперь там бесновалась огромная тварь, с которой мы ничего не могли поделать. Чувствуя, как во мне закипает ярость от очередной неудачи, я зло пнула камешек, валяющийся под ногами, и тот, попав в горшок с водой, разбил его.

– Форр фан да! – крикнула я во весь голос и принялась собирать осколки керамики.

И пока я собирала их, я еще раз взглянула на камешек, которым разбила горшок.

Снаряд. То, что я сейчас сделала, это придала импульс простейшему снаряду. Так можно описать работу любого дальнобойного оружия, отличается только сила импульса, а значит и ущерб, который может причинить выпущенный снаряд.

Эврика!

Как же хорошо, когда здравые мысли приходят в голову достаточно быстро, чтобы не успела произойти беда!

Новый план яркой звездой разгорался у меня в голове. Проблема с этой тварью была лишь одна – ее нельзя было подпускать к себе, нельзя было самому подходить к ней, заходить в болота. Да, это было ее территорией, однако то, что она не вылезала из мутных вод, дало мне надежду разобраться с ней общими силами нашей общины.

Ведь как создать ополчение, если никто из твоих людей не имеет за плечами большого боевого опыта и не может управляться с оружием? Вариант первый – дай ополчению копья. Копье вообще довольно простое оружие, которым можно достаточно быстро научиться отбиваться от слабо защищенного противника.

Но я не могла бросить людей на эту тварь с копьями, нет. К ней нельзя подходить слишком близко, а использование лука требует долгих тренировок и достаточной физической силы.

Так как же создать ополчение, способное атаковать противника с расстояния?

Я бежала в сторону людей, скучковавшихся на берегу моря. У меня был план. Очередной план. Блестящий, надо сказать.

– Кнуд! Кну-у-уд! – заорала я, и в толпе показалось лицо старика. – Собирай мастеров, мы будем делать арбалеты!

Глава 25: Древние боги

Воздух наполнился стуком топоров и тяжелыми вздохами. Теперь все, кто только могли, валили оставшиеся на берегу деревья. Через пару дней склон остался совершенно лысым – вся доступная древесина должна будет использована для изготовления оружия.

Но и те, кто физически не мог валить лес, тоже способствовали процессу. Матери с детьми, старики и калеки – все вносили свою лепту, изготавливая длинные, крепкие веревочки, которые после пойдут на тетиву.

Мне же оставалось лишь руководить. Руководить и думать, как убедить людей сражаться с чудовищем. Как убедить их в том, что с таким оружием мы можем победить монстра.

– Не понимаю, – вздохнул старик Кнуд в свои пышные усы, отчего они задрожали. – Зачем это? Ведь гораздо проще сделать добротный лук, чем тратить время на эту… Штуку.

– Тебе и не нужно ничего понимать, – устало ответила я ему вот уже в который раз. – Просто доверься мне.

– Майя, тебе и так люди доверились, – заворчал он. – И им нужны доказательства. Доказательства того, что эта твоя штука работает, и что это не происки Уна.

– Кну-у-уд… – устало простонала я и уронила голову на верстак, который представлял из себя, по сути, просто достаточно широкий пень. – Я же уже говорила тебе. Из лука тяжело стрелять, не у каждого найдется на это сила. Да даже я устаю после двух выстрелов, а я ведь практикуюсь каждый день!

– И что? Наши мужчины достаточно сильные, чтобы натянуть тетиву.

– Но мужчин нам не хватит! – воскликнула я. – Я делаю это потому, что мне нужен буквально каждый! Всего на один выстрел, большего и не понадобится!

– И чтобы женщины могли стрелять…

– Мы должны сделать арбалеты. Для стрельбы из них не нужна огромная сила, нужно только прицелиться и… – я сделала жест руками, изображая как держу арбалет и стреляю из него. – Понимаешь?

– Не нравится мне все это… – вздохнул Кнуд.

Я снова измученно простонала и уронила голову на пенек. От всех этих мыслей в висках ужасно ныло, а из-за диеты, состоящей только из полбы и морской рыбы я была безумно сонная и с явно пониженной мотивацией.

Если я не могу убедить даже Кнуда, то как я заставлю людей доверить мне свои жизни? Тут и ежу понятно, что вся операция обещала быть крайне рискованной. Скорее всего, кто-то даже погибнет, пока мы будем пытаться выцелить у твари слабое место.

Целыми днями я размышляла над этой проблемой, а когда не была занята этим – контролировала производство первого прототипа арбалета.

Практически сразу было решено сделать его максимально примитивным и отказаться от большей части конструкционных особенностей. Так, например, под нож пошел спусковой крючок – вытачивание креплений и сверление отверстия под него отнимало слишком много времени. Вместо этого принцип работы был чуть более примитивным – тетива закреплялась в небольшом желобе, прямо на конце ложе для болта. Суть заключалась в том, чтобы, уперев приклад в плечо, прицелиться, а затем легонько приподнять тетиву указательным пальцем, после чего она запускала заранее подготовленный в ложе снаряд. В теории это должно было сработать. В теории.

На практике же, когда был готов первый прототип арбалета, выяснилось, что при достаточно приятной силе (деревянный болт с заточенным наконечником вполне себе застревал в деревянной мишени, пробивая ее на три-четыре сантилага), точность, мягко говоря, оставляла желать лучшего. Да куда там! Не было никакой точности – я попала в мишень с третьей попытки, а ведь расстояние было всего лагов двадцать!

Первая мысль, которая возникла у меня после неудачных экспериментов, была связана с тем, что плотники, изготовившие арбалет, банально не могли проверить точность и аккуратность своей работы. Здесь в кои-то веке пригодилась система мер, которую мы изобрели с Хьялдуром. Иными словами, я потратила еще вечер на то, чтобы изготовить пару десятков линеек с сантилаговым ходом и погрешностью в максимум два миллилага. Чисто технически, этого должно было быть достаточно для того, чтобы сделать производство более точным.

Арбалет "Марк-2" был изготовлен в течение дня после того, как я объяснила мастерам принцип работы линейки. Что удивительно, все они дружно согласились с тем, что это была довольно удобная штука, так как до этого они, к примеру, вычисляли нужную толщину досок при помощи разрезания березового листа на равные части. Иными словами, мое изобретение было воспринято более чем положительно.

Собственно, благодаря линейке был найден недостаток первой модели арбалетов – разная длина плеч лука. Оно и понятно – с обыкновенным луком все было немного проще, к нему можно было пристреляться, да и не у всех образцов луков были одинаковые плечи, но арбалет требовал гораздо большей точности производства.

Когда наконец была готова вторая модель, я лично проверяла качество исполнения, и была приятно им удивлена – разница в длине составляла менее одного сантилага, а толщина была и вовсе одинаковой, с учетом погрешности измерений.

Когда настало время теста, Снорри натянул для меня тугую тетиву, я аккуратно разместила короткий, толстый болт с обожженным кончиком на ложе и прицелилась. Выдохнув, я наконец коснулась тетивы пальцем, она звонко тренькнула, и стрела устремилась в мишень, звонко пробивая кору и древесину.

В целом, тесты этой модели показали, что точность стабильно держалась на уровне шестидесяти процентов. Тут, разумеется, можно сделать скидку на то, что как раз я-то умела стрелять, поэтому скажем, что точность арбалета при отсутствии нормальной подготовки составит около сорока процентов, что, надо сказать, тоже довольно неплохо.

Сложнее было высчитать мощность орудия, поскольку у меня не было возможности замерить скорость полета снаряда и его общую кинетическую энергию – я и в школе с нормальным оборудованием-то не могла, а тут каменный век! Впрочем, можно было с уверенностью сказать, что простейшие деревянные болты без оперения пробивали дерево на три сантилага с расстояния в двадцать лагов. Разумеется, вероятнее всего расстояние уже при реальных боевых действиях будет куда больше, но я, в целом, согласна на точность в пятнадцать процентов и пробивную силу в "два сантилага внутрь сосны".

После моего одобрения плотники стали делать арбалеты, принимая "Марк-2" за золотой стандарт. Я не стала говорить им о том, что до золота тут как до луны, в частности, из-за того, что они вряд ли могли себе представить расстояние до спутника, да и просто огорчать работяг не хотелось – все и без этого были на взводе, а лагерь теперь регулярно патрулировали мужики с длинными копьями. Как будто они могли ими что-то решить, в самом деле.

Вечера я проверила в расчетах, пытаясь хотя бы примерно понять, какими ресурсами мы располагаем в данный момент. Картина вырисовывалась, надо сказать, довольно паршивенькая – древесины у нас хватит примерно на пятьдесят арбалетов за вычетом неизбежного процента брака. И тут стоит отметить, что это число – абсолютный максимум, при котором мы отказываемся от запасания дров на зиму. В этом вопросе оставалось лишь надеяться на то, что после освобождения болот мы сможем пройти в соседние провалы и найти древесину там.

Как же это все тяжело, черт бы все побрал!

На звук моего измученного стона в дом-драккар почти бесшумно зашла Кира и стала гладить меня по голове.

– Ну, ну, все будет хорошо-о-о… – ласково протянула она, а затем вынула из-за пазухи большое красное яблоко. – Вот, угощайся.

– Откуда?! – глаза у меня, надо полагать, в этот момент натурально загорелись.

Я впилась зубами в сочное, сладкое яблоко, едва не застонав, но уже не от усталости, а от чистого удовольствия.

– А я не боюсь по болотам ходить, – улыбнулся рыжий чертенок.

В иной раз я, наверное, разозлилась бы и отчитала ее за такие риски, однако на этот раз ей, так уж и быть, удалось задобрить меня угощением. К тому же, я ведь действительно нуждаюсь в сладком – без него котелок совсем не варит. Шутка ли, но как-то выдался год, когда все яблони в запретном лесу перестали плодоносить, и от недостатка сахара я буквально не могла нормально разговаривать – слова путались и терялись внутри головы.

– Что тебя беспокоит, сестричка? – улыбнулась Кира и запрыгнула на скамью драккара, висящую теперь на "потолке".

Я тяжело вздохнула, потирая пальцами висок, и картинно закатила глаза. Кира захихикала, пристально наблюдая за мной.

– Нам чего-то не хватает, да?

– Нам всего не хватает, – кивнула я. – Все дерево уйдет на оружие. На зиму не остается дров. А люди боятся оружия, которое я для них делаю.

– Почему так?

– Говорят, что это все проделки Уна, – я пожала плечами. – Что когда любой может сражаться как воин, это нарушает баланс в мире, и что так мы все погибнем в бесконечной войне.

Кира присвистнула.

– Да уж. Любят люди всякую ерунду придумывать.

– А ты так не считаешь? – я взглянула в ее зеленые глазки.

– Считаю, – ухмыльнулась она, слегка оскалившись. – Но я еще и знаю то, что в войне победит тот, кто умнее. А все знают, что ты умнее всех.

– Брось, – отмахнулась я. – Умнее всех ты, Кира, а не я. Мне просто все подсказывает… Ну, вроде как дух в голове.

– М-м, Дмитрий? – спросила она и спрыгнула с потолка.

– М-гм, – кивнула я. – Это его воспоминание. Арбалет, оружие… Люди его племени делали из сверкающего камня все, что угодно. Они делали из него огромных птиц и летали на них по небу. Делали жезлы, которые могли дышать огнем и убивать с расстояния взгляда. Они даже…

Я вдруг осеклась, понимая, что слишком много рассказываю о том, оставленном позади мире. Но, взглянув на лицо Киры, я увидела лишь чистый восторг – она буквально пожирала меня взглядом, широко улыбаясь с чуть приоткрытым ртом.

– А еще?! – воскликнула она.

– А еще… – вздохнула я. – А еще они могли летать выше самого неба. Могли коснуться луны. Никто из них не голодал, и любой мог поговорить с кем угодно в любой момент, где бы он ни находился…

Рассказывая ей про свою прошлую жизнь, я вдруг почувствовала странное, опустошающее чувство внутри груди. Словно у меня забрали то, что пообещали с самого рождения, и бросили умирать где-то на задворках вселенной. Черт возьми, да я ведь даже не знаю, где нахожусь! Солнце то же, луна все та же, а вот созвездия другие. Ни одной звезды, которую я могла бы вспомнить, даже большой медведицы я так и не нашла.

И все то, что я имела тогда… Я не голодала. Вообще странно было даже подумать о голоде – разве что пошутить про "голодную" студенческую жизнь, а затем пойти в ближайший фастфуд. И фастфуды… А была ли я в них на самом деле? Было ли у меня все это на самом деле? Ведь не бывает так, чтобы ты появлялся в другом мире. Никому не дают второго шанса. Может, это и был просто внутриутробный сон. А может, я и сейчас сплю, и все еще не готова появиться на свет где-нибудь в другом мире, где я опять буду смотреть на чужие звезды.

– Ты скучаешь, да? – тихо спросила Кира, положив руку мне на плечо и присев напротив меня.

– Не знаю, – честно ответила я. – Я знаю что говорила, что Дмитрий это я, но в прошлой жизни… Но не бывает же так, правда?

– Откуда нам знать, Майя? – Кира слегка улыбнулась. – Может, в следующей жизни я буду вспоминать тебя и то, чему ты меня научила. Стану старостой. Буду делать абарлеты.

– Арбалеты, Кир, – невольно усмехнулась я.

– И их тоже! – весело ответила девочка. – Так что не грусти! Ты там, где ты есть сейчас, и ты та, кто ты есть! А теперь возьми себя в руки и скажи всем недовольным, что это Ун придумал им оружие, чтобы сделать слабых сильными.

– Да нет, Кир, я… – начала было я, но вдруг задумалась над ее словами.

А ведь и вправду. Вспоминая механизмы управления общественным настроением из прошлой жизни, заставить людей думать, что Ун не такой уж и плохой, было не так-то сложно.

Мнение любого общества по любому вопросу можно было изменить в несколько шагов:

Во-первых, нужно было поставить вопрос ребром, заставить людей обсуждать то, что мне требуется.

Во-вторых, меняем терминологию. За примером далеко ходить не надо – допустим, меняем "каннибализм" на… Ну, скажем, "хомофагию". Короче говоря, табуируем неудобное слово, у которого заведомо есть неправильный, отрицательный подтекст.

В третьих, приводим истории о людях, связанных с темой вопроса, и рассказываем всем о том, какие они бедные и несчастные, и как их не принимало общество. А там постепенно подтягиваем известных личностей, у которых, например, находится та же самая привычка жрать людей.

В четвертых, приводим альтернативное мнение от авторитетного источника. Например, Хьялдур вдруг начинает говорить, что духи нашептали ему о том, как хорошо и правильно есть людей. Вкупе с предыдущими пунктами они действительно начнут думать об этом.

И, наконец, пятый шаг – делаем из несогласных врагов общества. Все, кто не едят человеческое мясо, теперь якобы угнетают и притесняют хомофагов. О таких людях начинаем негативно отзываться, придумываем термин и для них (обязательно должно быть слово с негативным подтекстом) и вуаля!

Теперь в обществе считается абсолютно нормальным есть себе подобных, а все, кто высказывают альтернативное мнение, тут же затыкаются. К этому моменту первоначальная идея для некоторых становится сверхценной идеей – конструкцией в голове, которая занимает большую часть их мышления. Такие люди становятся костяком радикальных движений и привносят наибольший вклад в развитие и усиление заложенной идеи.