Текст книги "Голый край (СИ)"

Автор книги: Антон Пешкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

– Всегда можно договориться, пап.

– Эх, Майя… – папа покачал головой. – А если волки?

– Волки? – улыбнувшись, переспросила я.

– Волки, – кивнул папа. – С волками ведь не договоришься!

– Пап, – я улыбнулась в ответ. – Меня есть кому защитить. Не волнуйся.

Папа задумчиво взглянул мне в глаза, едва не прожигая во мне дырку своим напряженным взглядом. Будто бы он пытался понять, до конца ли я с ним честна и стоит ли прислушаться ко мне.

Не спорю, позиция отца мне абсолютно ясна, однако я также понимаю и то, что на тренировки я буду тратить время, которое могла бы тратить на улучшение жизни людей. Понятия не имею, как и что дальше случится со мной, поэтому терять время было категорически нельзя.

– И кто же? – вздохнул наконец папа.

– Снорри, Варс… – начала перечислять я своих верных пиявок.

– Снорри? – отец усмехнулся. – Тот толстый мальчишка, которого ты спасла от несмертных? И Варс… Его брат? Майя, я тебе клянусь, его пятки в тот день сверкали сильнее, чем самые красивые монеты из-за моря.

– Плохо ты их знаешь, – слабо улыбнулась я и положила руку на плечо отцу. – А если хочешь тренировать меня, то почему бы не тренировать их? Вместе ведь мы сильнее, так?

– Хм… – отец нахмурился, задумавшись. – В твоих словах есть смысл.

Я лишь кивнула в ответ, и мы направились в деревню, искать пиявок.

Денек был погожий, один из тех дней, когда лень – лучшее занятие, которое можно придумать. Пока мы шли через деревню, местные мужики то и дело здоровались с отцом и предлагали выпить, но тот мужественно отказывался от такого заманчивого предложения, ведь у нас были и другие дела.

В такие хорошие деньки не только мужчины, но и женщины и дети вываливают на улицу чтобы подышать свежим воздухом, насладиться теплом пока еще яркого солнца и просто размять косточки. Деревенская детвора, как правило, собиралась одной большой компанией, где они уже сами придумывали, чем им заняться. Разумеется, в такой группе было некоторое деление по полам и возрастам, но, в целом, все держались более-менее дружно.

Разумеется, таких маленьких идиотов, как я и пиявки, в этом клубе не жаловали. Впрочем, нам оно и не надо было – мы всегда находили кучу других занятий помимо игр с другими детьми. И, само собой, зачастую эти занятия оборачивались чем-то страшным, как в случае инцидента в лесу.

Был и у нашего статуса изгоев однозначный плюс – найти пиявок было легче, чем какого-то из других детей. Хочешь найти маленьких вредителей? Ищи проблемы, а мы будем где-то рядом.

Так было и в этот раз.

– Да убери ты ее! – Варс громко кричал откуда-то сверху, сидя на высокой березе. В его голосе слышался страх и нотки обиды.

– Хе-хе, трус! – дразнилась откуда-то снизу Кира.

В ее руках была длинная конопляная веревка, на которой как на поводке она держала блохастую собаку кого-то из местных.

– Ну-ка, волчонок, фас его, фас! – смеясь, радостно кричала Кира, а собака на поводке отвечала ей громким, радостным лаем.

– Кира, прекрати уже, – нахмурившись, пытался остановить ее Снорри, но, впрочем, делал это крайне лениво и даже не пытался прогнать собаку прочь.

– А что я? Это ж твой братец на дерево полез, как только собачку увидел! – возразила Кира, хитро ухмыляясь. – Дыа? Кто тут хорошая девочка, м? Кто хорошая шобачка?

Она принялась сюсюкаться с собакой, на что та лишь радостно виляла хвостом и прыгала вокруг нее. Животное было очень добрым, и я вообще не могла представить, как эта прелесть могла бы на кого-нибудь напасть.

– Ну убери-и-и! – не прекращал ныть Варс.

– Ну все, хватит, – на этом моменте уже вмешался мой отец. – Привет, пиявки!

Мои компаньоны переглянулись, а затем разом взглянули на меня, будто бы спрашивая без слов о том, откуда мой папа знает о названии нашей банды.

– Ну что? А почему это должно было быть секретом? – я пожала плечами. – Короче, идем, будем драться!

– Драться? – лениво протянул Снорри.

– Драться?! – возбужденно воскликнула Кира, хищно улыбаясь.

– Д-драться..? – неуверенно промямлил Варс.

Я лишь улыбнулась и уверенно кивнула.

***

Для наших тренировок отец отвел нас на берег, западнее того места, где черпали воду солевары. По пути мы обломали пару хороших, крепких ветвей и теперь зачищали их каменными ножами, сидя на теплых камнях побережья.

– Значит… – прервал тишину папа. – Вы друзья Майи?

– Па-а-ап, – протянула я, чувствуя, как от его неловких вопросов краснеют уши.

– Что? Я же должен знать тех, кто будет защищать мою дочь.

– Пап, ну серьезно…

– Ну-ка все, цыц! – оборвал он меня на полуслове. – Вот что-то я среди вас воинов-то и не вижу… Вот ты, как тебя…

– Снорри, – подал голос главный ворчун нашей компании. – Обязан Майе жизнью.

– Ага, хорошо… – вздохнул папа. – А как собираешься долг отдавать?

– М? Ну, я защищаю Майю, – пожал плечами Снорри.

– И как, успешно? – отец ухмыльнулся.

– Пока живая.

– Пока?

– Живая.

Черт. Даже я почувствовала напряжение, нарастающее между этими двумя, чего уж говорить о Варсе и Кире. Хотя последней, кажется, от всего этого только становилось весело…

– Снорри, пойми, ты… – начал было отец.

– Стоп. Тихо, пап, мы все поняли. Давай, эм… – я перебила его и стала отчаянно пытаться придумать способ разрядить обстановку. – Пап, давай тренироваться!

– Вот это настрой! – весело ответил папа и вскочил на ноги. – А давай! Бей меня!

Я медленно поднялась и покрепче взялась обеими руками за свою палку, глядя то на нее, то на отца. Тот, казалось, был абсолютно серьезен и даже не собирался защищаться от удара. Впрочем, его-то можно понять, огромный мужик и маленькая девочка…

– Прям бить?

– Давай! – еще задорнее прикрикнул папа.

Я, взяв себя наконец в руки, резко, как могла, замахнулась на него своей палкой, занеся ее над головой, однако не успела я даже завершить удар, как папа легким движением руки выбил у меня палку из рук, взмахнув своей.

– Никогда так не бей! Сила тут ни к чему, в поединке главное скорость и точность. Поднимай оружие!

– Так… Хорошо, ладно… – вздохнула я, снова беря в руки свое “оружие”.

– Давай, еще раз!

Я снова замахнулась на него палкой, уже сбоку, стараясь провести удар как можно быстрее и стремительнее, однако в этот раз прежде, чем я успела бы его ударить, отец ударил меня палкой по пальцам, и я, вскрикнув, выронила свое орудие.

– Ау!

– Борт! – вдруг вскрикнул с полной серьезностью в голосе Снорри и встал между мной и отцом.

Папа улыбнулся, глядя на эту картину. Да, Снорри был здоровым не по годам, но все равно разница была просто огромной.

– Что? Решился наконец-таки защищать Майю, а?! – яростно выкрикнул папа и замахнулся палкой на Снорри.

– Хватит! – крикнула я.

Однако прекращать и не нужно было. Снорри голой ладонью поймал его палку и держал так крепко, что папа не мог вырвать свое оружие у него из рук. Отец ухмыльнулся, оскалившись, и процедил сквозь зубы:

– Что может такая распухшая туша, как ты?

Снорри тихо, утробно зарычал и отпустил палку папы.

Отойдя от него на пару шагов, мальчик принялся стягивать с себя рубашку, оголяя торс, и, черт возьми, я застыла в изумлении. В девять лет этот, на первый взгляд толстый мальчик имел мускулатуру, сравнимую по рельефности с мышцами моего отца. Это было абсолютно ненормально и не поддавалось какому-либо логическому объяснению, однако я видела то, что видела – мышцы, словно вырезанные из дерева, жесткие, с набухшими венами.

– Дьявольские вести, как так может быть? – усмехнулся мой отец, разглядывая Снорри. – Как ты можешь быть таким сильным в твои-то года, мальчик?

– Кушаю хорошо… – смущенно пробурчал он в ответ.

Папа изучающим, пристальным взглядом стал вглядываться в лицо Снорри. Он вообще любил “нападать” на людей этим взглядом – любой бы почувствовал себя на месте мускулистого мальчика неуютно. Однако я уже прекрасно знала, что после этого взгляда…

– Ха-хах! – весело засмеялся отец и потрепал Снорри по макушке, взъерошивая его белокурые, волнистые волосы. – Силен, силен! Но все равно надо учиться сражаться! Сила важна, но гораздо важнее умение! Давай, нападай!

После этих слов, папа и Снорри стали раз за разом бодаться друг с другом, хлестая по бокам палками и иногда пуская в ход и кулаки. Было удивительным то, насколько Снорри изменился за эти годы – я все еще помню первый раз, когда я его вообще увидела. Этот мальчик впечатался лбом в забор и расплакался, а теперь, пусть и не на равных, но с огромным энтузиазмом бился с моим огромным, медведеподобным отцом. Возможно, я и правда недооценила его поначалу, и он может стать прекрасным воином и защитником.

И, как бы мне не хотелось это признавать, защитники нужны были всегда. Он, Варс… Впрочем, насчет младшего не могу сказать, что он показал бы себя хоть раз как храбрый воин. Обычный плаксивый и трусливый мальчишка с чистым сердцем и незамутненным умом. В отличие от брата он умел иной раз подмечать то, что старшему просто невозможно было бы понять.

– Так, хорошо, хорошо! – радостно восклицал отец, отбивая резкие, полные мощи удары Снорри. – Варс! Младший! Присоединяйся!

Варс почему-то взглянул на меня, будто бы уточняя, что речь действительно идет о нем, а не о каком-нибудь другом Варсе. Я улыбнулась ему и кивнула в ответ, отчего он потупил взгляд и взялся за палку.

– Давайте, вдвоем! Если сможете ударить меня в грудь, то сможете победить какого угодно воина!

Варс медленно, осторожно подошел к сражающимся и глубоко вздохнул. Он держал свое “оружие” не так, как я или Снорри, а повторял за папой и использовал только одну руку.

Вдруг он неожиданно уверенно кинулся на моего отца с другой стороны от своего брата. Папа умудрился отбить обе атаки, однако движения Варса были такими стремительными, что я с трудом уследила за его ударом в принципе.

– Снорри! – прикрикнул Варс, и его брат кивнул в ответ.

Снорри кинулся на папу с мощным, широким ударом, и папа легко отразил его, однако в этот же момент Варс бросился на него с другой стороны, нанося удар сбоку. Отец уже выставил было блок, однако прямо перед ударом Варс перехватил палку в другую руку и удар пришел с совершенно другой стороны. Лишь в последний момент папа успел выставить свободную руку перед своей грудью, однако…

– Мертв! – выкрикнул Варс.

Кончик палки слегка касался груди моего папы.

Тот удивленно покосился на палку, которой мальчуган тыкал ему в грудь, и еще через секунду громко, звонко засмеялся.

– Ха, да, да! – сквозь смех восклицал папа и бросил свое “оружие” на камни. – Победили! Ха-ха!

Варс оглянулся и взглянул на меня. Его лицо раскраснелось от напряжения, по лбу стекал пот, а сам он тяжело дышал, но улыбался, глядя на меня. Словно в его взгляде читалась настоящая уверенность в том, что он сможет меня защитить. Пусть и с помощью брата, пусть и преодолевая сильнейший страх, но сможет.

– Вот это было ловко, молодчина! – улыбнулся отец и потрепал по голове Варса. – Так, девочки! Бросайте палки, у меня к вам другое предложение!

Мы с Кирой переглянулись. Она улыбалась, и по ее лицу было ясно, что не так важно что предложит Борт – она согласна на что угодно, лишь бы это было весело и лишь бы можно было посоревноваться со мной.

Папа ненадолго поднялся вверх по утесу, к деревне, и вернулся через несколько минут с кривой, старой доской, на которой углем была нарисована мишень, луком, которым я подстрелила зверя в лесу и стрелами.

– Раз уж вам юбки да сиськи драться мешают, так будем учиться стрелять. – улыбнулся папа.

– Пап! – возмущенно воскликнула я.

– Ну а что? Вот победите меня как два брата – тогда и признаю, что вы настоящие воительницы.

– А если в сраку подстрелим? – коварно ухмыльнулась Кира.

– Кира! И ты туда же?!

– Давай сюда, дядь Борт. Будем соревноваться с Майей, – она, широко улыбаясь, снова взглянула на меня, и от ее взгляда у меня по спине побежали мурашки.

Со всеми детьми в этом месте было что-то совсем не так, это я уже давно поняла. Дело даже не столько во мне – все они были со странностями и очень уж умными для своего возраста, во всяком случае Кира уж точно.

Хотя вполне возможно и то, что мне просто вот так вот везет на спутников. Кира сама по себе ничем, казалось, не отличалась от обычной девочки ее возраста. Пять лет это не так уж и много, однако при общении с ней ты довольно быстро начинал понимать, что для ее возраста она обладает слишком уж острым умом и весьма скверным характером. Однажды я даже спросила ее напрямую о том, почему она ведет себя так по-взрослому, а она лишь сказала, что хочет обогнать меня.

Умная из вредности, она действительно старалась не отставать от меня и несколько раз даже пыталась напроситься в ученицы к Хьялдуру, но тот в страхе запирался в своей хижине и самыми скверными словами прогонял ее прочь. В конце концов, даже одной меня ему уже слишком много.

К этому моменту папа уже поставил мишень, и мы приготовились стрелять. Первой стреляла Кира, и папе пришлось по-быстрому объяснить ей, как правильно держать лук, натягивать стрелу и, в целом, обращаться с этим оружием. Как обычно, она схватывала на лету, и вскоре первая стрела со свистом полетела в мишень.

Для первого выстрела в ее жизни она очень даже неплохо себя показала – стрела не попала в цель, но обожженный деревянный наконечник вонзился в сухую, серую древесину прямо у границы мишени.

– Хм, хорошо… – задумчиво протянул папа, кивая. – Майя, твой черед.

Я уверенно кивнула и взяла из рук Киры свой маленький, детский лук.

Папа сам вытесал его специально под размер моего тела из плотной и жесткой темной древесины. Тетивой стала засушенная и скрученная вена какого-то животного.

Я, как и на охоте, взяла стрелу из рук отца и медленно натянула тетиву. Целиться из лука задача, честно говоря, непростая, поскольку нужно постоянно следить за положением стрелы, делать небольшие поправки и, в целом, нет ничего, что помогало бы прицелиться навроде мушки или, собственно, прицела.

Натянув тетиву до предела, я наконец нацелила стрелу чуть выше мишени так, что снаряд должен был попасть приблизительно в центр. Пару раз я глубоко вздохнула, а затем задержала дыхание, и…

Это снова началось. Резко, словно удар бревном, голову заполнила ужасная боль, а все тело начало дрожать. В ушах ревел ужасный, отвратительный писк, а в глазах все начало плыть.

Чувствуя, как тело вмиг ослабело, я невольно отпустила тетиву и стрела улетела куда-то в сторону мишени. Я даже не слышала того, попала она или нет, и лишь упала на жесткие камни, хватаясь за сердце и чувствуя тесноту в груди.

Давление. Такое случается раз в несколько дней, а иногда долгое время не беспокоит вовсе. Рекорд пока что – месяц, но это редкость.

– П-пап… Папа… – собрав все силы, прошептала я, оглядывая склонившихся надо мной друзей.

Папа что-то кричал мне, но я ничего не слышала из-за шума в ушах. Варс побежал куда-то в сторону деревни, а папа приподнял мое тело и стал гладить по голове.

Жаль, что ничего не бывает так просто. Всегда и везде есть какой-то подвох, а у меня в жизни их целая куча.

***

Я довольно быстро пришла в себя. Варс привел на берег Хьялдура, который принес с собой остывший, холодный травяной отвар, который всегда помогал мне сбить повышенное давление. Главным ингредиентом там была ромашка, про свойства которой я слышала еще в своей первой жизни от бабушки, а также туда входили сушеные лепестки двуцветника, палехи и тертые корни шуршутника. Последние, впрочем, нужны были только для того, чтобы подсластить напиток.

Немного отдохнув, мы в итоге тренировались до поздней ночи и закончили лишь тогда, когда за моими друзьями пришли их взволнованные родители. Пиявки разошлись по своим болотам, а мы остались с папой на берегу, сидеть у костра и смотреть на луну, плавающую в ледяном море.

Папа крепко обнимал меня одной рукой, прижимая к себе, а я расслабленно лежала, положив голову ему на колени. Большую часть времени мы молчали, потому что слова, в общем-то, были и не нужны, однако в какой-то момент я все-таки решила прервать тишину и поговорить о его прошлом. Человек с таким количеством разных татуировок просто не имеет права быть скучным!

– Пап, так откуда ты?

Он глубоко вздохнул, будто бы думая, отвечать мне или нет, но вскоре тихо произнес:

– Издалека. С тех земель, что лежат там, куда уходит солнце. Там люди живут в красивых, цветных домах с красивой резьбой, девушки носят белые платья с цветами… Далеко. Это далеко, вороненок.

– Хм, звучит здорово… – протянула я тихо, стараясь не сбить его с мысли. – А почему ты тут?

– Тебе интересны татуировки или жизнь твоего старика, Майя? – улыбнулся он в ответ на мой вопрос. – Я все их заслужил, если ты ведешь к этому. Очень долго я сражался за разных людей, был грозным воином, а потом… Потом ты появилась у мамы в животике.

– И ты решил остаться?

– Остаться… неправильное слово. Твоя мама тоже не отсюда, она из очень холодных земель и лучше всех здесь знает, что такое холод. Я украл ее у ее родителей, когда она обрадовала меня тем, что носит тебя в животе.

– А как вы оказались здесь?

– Многовато вопросов, дочь, – улыбнулся папа. – Даю тебе еще два, и этот тоже считается. Здесь… В Скагене, городе недалеко отсюда, местный ярл был мне обязан… А теперь хорошенько подумай над последним вопросом.

– Хм… – протянула я, задумавшись над тем, что бы такое у него спросить.

В целом, я могла понять то, что отец с такой неохотой отвечал на мои вопросы. В конце концов, раз уж он и вправду отказался от своей старой жизни воина ради меня и матери, значит, он действительно хотел оставить это в прошлом. Сейчас он стал отцом, стал фермером и, возможно, его до сих пор тянет туда, в далекие земли…

На секунду мне стало грустно. Стало жаль отца, который отказался от веселой жизни ради меня, непутевой и непоседливой дочери, которая идет против всех порядков и традиций. Но, в конце концов, он любил меня и гордился мной. И мне хотелось, чтобы его гордость лишь приумножалась. Теперь дело уже не только в моих целях и собственном эго, но и в ответственности перед дорогим мне человеком, который хочет, чтобы я стала великой вместо него.

– Хорошо… Что значит татуировка с черепом, пап?

Папа нахмурился и поджал губы, словно отчаянно не желая отвечать на мой вопрос. Однако обещание есть обещание и, вздохнув, он ответил:

– Далеко на севере есть место… Там снег красный от крови, а морозы не заканчиваются никогда. Там ничего не растет, кроме мха и ледяных грибов, и даже дикие звери боятся приходить в те земли. Это место… Место, где смерть не имеет власти. Сколько бы ты ни бил своего врага в этих землях, он всегда будет возвращаться к жизни, все злее и злее из раза в раз.

– Ого… – только и смогла произнести я, с широко раскрытыми глазами слушая отца.

– И есть там Белая Крепость – место, где живут самые отважные из людей. Они сражаются с мертвыми и помогают добраться до крепости тем, кто жаждет поговорить с усопшим. Те, кто отдали год своей жизни Белой Крепости, получают татуировку со смеющимся черепом, и по законам предков таких людей никто не имеет права обратить в рабство.

Закончив рассказ, он молча стал гладить меня по голове, зарываясь пальцами в густые светлые волосы. Я тоже не могла придумать ничего дельного, что можно было бы сказать в этой ситуации.

Мой отец – воин, берсерк, путешественник, борец с нежитью… Страшно было подумать о том, сколько еще я о нем не знаю.

– Но это все в прошлом, вороненок. Сейчас я здесь. И я люблю тебя и твою маму, – нежно улыбнулся он и, нагнувшись, поцеловал меня в лоб. – И я сделаю все, чтобы вы были счастливы.

От его слов у меня в груди стало тепло, а по лицу невольно растянулась широкая улыбка. Меня любят. Ради меня рвут и уничтожают чудовищ. Мой папа, наверное, тот человек, любовь которого ко мне не сможет превзойти никогда ни один другой мужчина. И одно только понимание того, как мне повезло, делало меня самой счастливой девочкой на всем белом свете.

С такими хорошими мыслями я начала медленно засыпать. Веки стали тяжелыми и, глубоко зевнув, я медленно отключилась.

Лишь для того, чтобы через несколько секунд очнуться в ужасе от громких, пронзительных криков со стороны деревни.

Глава 14: Ночь огня

Отец вскинул меня и наше «оружие» себе на плечо и понесся наверх по серпантину, к деревне.

Уже отсюда мы слышали топот множества ног. Люди в панике бежали от чего-то, что нагрянуло в нашу маленькую и довольно беззащитную деревню, и мы не были к этому готовы.

– Пап, мама там! – в ужасе закричала я, еще даже не зная того, что происходит.

– Все нормально! Держись крепче! – воскликнул в ответ отец и поудобнее вскинул меня на плече.

В его голосе, как и в моем, слышался неподдельный страх. Страх не за себя, не за свою жизнь, а за меня и маму.

В голове крутилась лишь одна мысль: "Это никогда не закончится". Жизнь состояла из проблем и их решения, во всяком случае так было со мной. Как только мне удавалось разобраться хоть с чем-то, я сразу упиралась в очередную стену. Черт!

Наконец, мы добежали до деревни. Отсюда, с возвышения, она была как на ладони, и было видно, что ничего не случилось. Пока что не случилось.

По дороге, ведущей на север, к полям, которые мы возделывали, шло самое настоящее войско. Вернее, это был скорее разведывательный отряд из приблизительно сотни воинов, однако и этого хватало для того, чтобы трубить в рог и бежать прочь как можно быстрее.

И все бы ничего, ведь воины навещают нас раз в год, чтобы собрать положенный налог зерном и солью. Однако эти несли знамя, и знамя было не тем, что я видела ранее.

– Папа, кто это? – спросила я отца, когда он наконец поставил меня на землю.

– Люди из Коммунахты, города далеко отсюда. Они ходят под красными знаменами… – задумчиво, будто бы разговаривая сам с собой, а не отвечая на мой вопрос, произнес он, едва дыша. Затем папа вдруг встал на одно колено передо мной и, глядя мне прямо в глаза, добавил: – Майя, беги домой. Найди маму. Заберите столько еды, сколько сможете, и… И вам надо бежать. Скажи всем, чтобы бежали как можно быстрее, женщинам, детям и старикам!

Не дав мне сказать и слова, он вдруг приобнял меня за голову, прислонившись своим лбом к моему, и вложил мне в руки лук и стрелы.

– Ты ведь у меня умничка, правда? – слабо улыбнулся он и быстро встал с колен.

Еще раз оглядевшись на подходящее к деревне войско, он кивнул мне и побежал куда-то в сторону леса так быстро, что я едва успела окликнуть его:

– Папа..!

Он сбежал? Не может такого быть! Чтобы мой отец и вот так позорно куда-то сбежал?!

Черт! Все плохо! Они будут в деревне скоро, очень скоро. Это уже вопрос буквально десяти-пятнадцати минут.

К счастью, люди паниковали не просто так. Кто-то заметил приближение врага и понял, что все плохо. Когда я бежала по деревне, охваченной всеобщей паникой, я то и дело замечала, как многие выносили из домов ценности и еду, столько, сколько могли унести, а мужчины от мала до велика хватались за оружие. Даже Снорри где-то достал огромный, почти с его рост каменный топор, который при этом держал двумя руками легко и уверенно.

– Отец, я буду сражаться! Я буду защищать маму и брата! – он топал ногой и едва не срывался на крик, препираясь со своим родителем.

– Снорри, хватит! Ты младше соседской собаки! Бери мать с братом и уходи! – его отец был настроен так же серьезно.

Наши семьи, можно сказать, дружили. Вернее, дружила я со Снорри и Варсом и мой отец с их отцом, которого звали Ульк. Жаль, что я редко бывала у них в гостях, ибо это был добрейшей души мужичок, который при каждой встрече угощал меня чем-нибудь вкусным.

– Ульк, Снорри! – я окликнула их, подбежав поближе. – Надо уходить, быстрее!

– Я не уйду! – вопил Снорри, сжимая до белых костяшек здоровенный топор. – Я защищу свою землю и свою семью!

– Снорри, послу…

– Снорри! – я перебила Улька, и они оба с удивлением уставились на меня. – Возьми себя в руки, ты, мешок медвежьего дерьма, и защищай МЕНЯ, понятно тебе?!

Мой крик был настолько громким и полным ярости, что даже мне самой стало страшно от звука собственного голоса. На лбу выступили пару капель пота, а дыхание сбилось. А еще, кажется, я теперь пару дней буду хрипеть.

Снорри, уставившись на меня взглядом, полным ненависти и злобы, хотел было накричать на меня в ответ, но лишь невнятно гортанно прорычал и, топнув ногой, ответил:

– Я тебе это припомню, ворона!

Слава всем богам и духам, что мне удалось вразумить упрямого, глупого идиота!

Намечается бойня, и я не хочу терять ни одного близкого мне человека. Все они останутся живы, чего бы мне это ни стоило!

– Снорри, беги за матерью и братом. Если увидишь Киру с ее семьей – бери их с собой. Встречаемся у березы так быстро, как только сможете!

Снорри, скрипя зубами, кивнул и убежал прочь. Ульк, его отец, лишь взглянул на меня, слабо улыбаясь, и прошептал:

– Спасибо.

Я кивнула и побежала дальше, к своему дому. Времени оставалось мало, и я боялась, что бежать уже слишком поздно. Но слишком рано сдаваться! Нужно делать хоть что-то!

Я едва не сорвала дверь с хлипких деревянных петель, ворвавшись в нашу хижину. Мать сидела на кровати, обняв колени руками и тихо плача, но тут же вскочила на ноги, когда увидела меня.

– М-Майя! – срывающимся голосом закричала она и бросилась ко мне, падая на колени и крепко обнимая меня, прижимая к себе. – Майя, родная, доченька…

– Мама, мам! – мне пришлось прикрикнуть на нее, чтобы она хоть немного взяла себя в руки. – Бери еду, не слишком много! Нам надо бежать, срочно!

– А где твой отец? Куда делся Борт?!

– С ним все нормально! Давай, мам, бежим!

Кое-как матери удалось взять себя в руки. Я помогла ей отпереть дверцу погреба, и мы вытащили большой мешок зерна. Большую часть пришлось высыпать, иначе такой вес нас бы очень сильно тормозил, но теперь у нас была еда хотя бы на первое время.

Мама вскинула мешок себе на плечо и схватила с очага металлический котелок, в котором она обычно готовила каши и похлебки.

– Мам, зачем он нам?! Бежим быстрее! – закричала я.

– Это семейная ценность!

Я выругалась про себя и схватила маму за локоть, выводя прочь из дома. Напоследок я еще раз оглянулась, взглянув в последний раз на дом, в котором родилась и росла все это время и, мысленно с ним попрощавшись, выбежала с матерью на улицу.

Женщины, дети и старики в панике единым скопом бежали к лесу. Всей этой толпой командовала Офа, жена старейшины, и я наконец-таки поняла, зачем она и ее муж вообще нужны в этой деревне.

– Разделитесь на пары! Отходим к лесу, помогаем отстающим! – кричала она неожиданно громко. Впервые я увидела ее без печальной улыбки на лице.

Даже ей было страшно. Видимо, она была из тех людей, кто знали, что такое война.

С ее руководством люди довольно быстро организовались в длинную цепочку и отступали к лесу. Мама, было, потянула меня к остальным, однако я покрепче взяла ее за руку и повела в сторону березы недалеко от солеварни.

– Майя, куда ты?! – в панике закричала она.

– Идем, мама! У меня есть план!

– Майя, прекрати сейчас же!

– Раздери тебя тысяча дьяволов, женщина! – уже со всей злобой закричала я на нее и до боли сжала ее руку. – Прислушайся хоть раз!

Ее тонкие губы задрожали, она едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Возможно, в ином случае я бы ее пожалела, но сейчас на это не было времени.

Отдельно от основной группы мы побежали к месту встречи с семьей Снорри и Варса. По опустевшей в один миг деревне передвигаться было легко, и очень скоро мы добрались до места. Братья и их мать уже были там, и Снорри нервно оглядывался по сторонам в поисках меня. Заметив меня, он стал яростно махать рукой, призывая поторопиться.

– Снорри, мы уходим через…

Не успела я договорить, как со стороны леса, куда уходили люди, послышался громогласный, будто бы чем-то многократно усиленный крик Хьялдура.

– Прочь от леса! Прочь! Убегайте! – кричал он.

Колонна беженцев остановилась, и снова послышались множество криков. Люди уже неорганизованной толпой стали бежать прочь от леса, на запад, а из-за вековых деревьев выходил еще один крупный отряд вражеских воинов. Они окружали деревню, и я даже не была уверена в том, что западная сторона была безопасна для отхода. Во всяком случае, на берегу не было видно людей.

– Твою же… Так, думай, думай… – в панике я стала перебирать все идеи, которые только могли теперь прийти мне в голову.

И одна из них показалась мне довольно дельной.

На берегу, на самой отмели, стоял пришвартованный к деревянному столбу драккар воинов нашей деревни, который они использовали для походов на юг.

– Снорри, корабль! Веди их туда! – я отпустила мать и хлопнула друга по спине. – Давай, живее! Я за остальными!

– Майя, ты дура?! – яростно закричал он. – Я не смогу защитить тебя!

– Знаю! Бегите! Толкайте корабль в море!

Я не стала ждать, пока он что-нибудь мне ответит, и на всех парах рванула обратно к деревне, где паникующая толпа не знала, в какую сторону бежать. Даже мужчины, вооруженные до зубов, не понимали, как организовать оборону и как прикрывать отходящих. В этой суматохе казалось, будто бы враг уже везде, но все еще оставалось немного времени. Совсем немного времени, чтобы подготовиться… Черт тебя дери, Борт! Где ты, когда ты так нужен?!

– Отходите к морю! – закричала я паникующим людям, но сквозь крики и визги меня никто, казалось, не услышал. – К морю! На берег!

Никто попросту не обратил на меня внимания. Я огляделась и увидела Хьялдура, стоящего на возвышении на краю деревни, совсем недалеко от леса.

– Хьялду-у-ур! – закричала я и стала махать ему рукой.

Я со всех ног побежала в его сторону. Мне едва удавалось лавировать между бежащими людьми, и, то и дело, меня кто-нибудь так и норовил сбить с ног. Я продиралась сквозь паникующую толпу, но в один момент кто-то пусть и не специально, но довольно сильно ударил меня локтем в лоб, и я упала на землю.

Вот так я, значит, погибну? Если меня не затопчут мои же соплеменники, то порубят на кусочки враги с запада.

В этот момент кто-то наступил мне на руку, а еще кто-то запнулся об меня, сильно ударив в бок. Я застонала от боли и уже начала было терять сознание, но в этот момент сильная рука, покрытая татуировками, подняла меня. Хьялдур усадил меня к себе на плечи и прислонил мою руку в своему горлу.

– Говори! – крикнул он.

– К морю! – закричала я, и мой голос, многократно усиленный, заревел над деревней.

Люди вокруг остановились, глядя на меня. Некоторые перегляделись, но, в целом, никто не понимал, что делать.

– По двое! Отходите к кораблю! – снова загрохотал мой голос, и наконец-таки люди меня послушались.

Пусть и не по двое, пусть и не совсем организованно, но они стали прорываться к берегу, где Снорри с братом толкали корабль в море.