Текст книги "Червь 7 (СИ)"

Автор книги: Антон Лагутин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Когда до нас оставалось несколько десятков шагов, коротышка и его свита вдруг замерла. Он поднёс папку к лицу, видимо что-то там прочёл, потом снова глянул на нас, а потом вновь двинул в нашу сторону.

– Капитан, – резко гаркнул коротышка, подойдя к нам так близко, что я смог разглядеть его уродливые губы и хитрые глазёнки, прячущиеся за опухшими веками.

От него разило потом хуже, чем от Ансгара. Рубаха была грязной, вся в пятнах и дырах. Штаны с трудом держались за огромное брюхо туго схваченной верёвкой, связанной из тонких кусков кожи. Он не вселял страха, наоборот, его вид вызывал у меня отвращение и жалость, и еще желание – заткнуть ему пасть, чтобы больше не чувствовать ту вонь, которой он меня обдал.

Обрюзглая рожа с несколькими подбородками быстро изучила меня, пробежавшись по моему доспеху словно сканер. Когда его рожа опустилась до моих сабатонов, не поднимая головы, он перевёл взгляд на обувь Ансгара, и принялся сканировать его.

Каждое подёргивание тучной головы вызывало внутри меня напряжение, мне хотелось опустить правую руку и положить ладонь на одну из булав, только бы почувствовать себя в безопасности. Но нельзя, это покажется через чур подозрительным.

Когда коротышка закончил изучать Ансгара, он вновь перевёл взор хитрых глазёнок на меня и спросил:

– Капитан, откуда вы прибыли?

Вопрос несколько ввёл меня в ступор. Мне казалось, что ему хватит одного взгляда на наши корабли и, тем более, на Ансгара, чтобы сделать выводы и догадаться, от куда мы приплыли. Но мне и в голову не приходила мысль, что кровокожи, помимо нашей земли, посещают и другие. Я напряг мозг и выдал:

– Мы прибыли с проклятых земель.

Коротышка поднёс к лицу папку – это оказалось подобие планшета с листком бумаги. Глазёнки забегали по листку, голова запрыгала, перескакивая с одной строчки на другую. Кривые губы медленно пережёвывали еле различимые слова, но одно слово я смог уловить: проклятые.

– Здесь указано, – сказал он, оторвав взгляд от листка и уставившись на меня, – что в проклятые земли убыло десять кораблей, а на пристани я вижу семь, не беря в расчёт судно, что прибыло несколько дней назад.

– Мне не хватило людей для управления еще двумя суднами.

– В каком смысле? – с явным удивлением спросил он, мотнув головой.

Его расспросы начинали меня раздражать. Я уже был готов сорвать с пояса булаву и разбить ему голову, но меня отрезвляли два медведя-оленя, стоящие рядом и переминающиеся с лапы на лапу. В любом случае, ситуацию нужно брать в свои руки.

– Да в таком! – гаркнул я, чем явно удивил коротышку. Он даже отпрянул, а вот его свита так и осталась стоять прикованной к причалу. – Я потерял много людей! Те два корабля – мне некем было их занять, некому было расположиться на палубе, взяться за вёсла и вывести судна из гавани.

Коротышка потупил взгляд на свой планшет, голова снова задрожала, словно висела на шарнире.

– Две тысячи воинов, – сказал он. – Тут сказано, что убыло две тысячи воинов, капитан! И сколько же вас осталось?

– Пять сотен, – бросил я, держа под руку с трудом держащегося на ногах Ансгара.

– Пять сотен, – повторил коротышка, а затем поднял голову и посмотрел на стоявшую по левую руку оленью морду, опустившую на него свой чёрный глаз.

Огромные влажные ноздри зверя вдруг раздулись, раздалось фырчанье. Он начал жадно втягивать в себя окружающий воздух, и мне показалось, что он пытается что-то унюхать. Как ручная ищейка он принялся всюду тыкать своей мордой. Жутко мычал и раздувал грудь каждый раз, когда нацеливался носом в сторону очередного корабля. Кровавый доспех неприятно скрежетал на огромном теле, заставляя мня нервничать еще больше.

Когда олень закончил вынюхивать, коротышка сказал:

– Верно, пят сотен. Вы понесли большие потери, но не мне давать оценку вашему поражению или успеху.

– Успех! – рявкнул я. – Однозначно, это был успех!

– И в чём он выражается?

Я грубо выставил вперёд Ансгара, демонстрируя свою «добычу». Он застонал, и это не было игрой.

Этот уродливый мужчина, ростом мне по грудь с явной брезгливостью отступил, чуть почуяв разившую от Ансгара вонь, хоть она была и не сравнима с вонью самого коротышки. Хитрые глазёнки вновь изучили юного правителя с каким-то нездоровым отвращением, а после перекинулись на оленью голову, стоящую по правую руку.

Животное тут же раздуло ноздри, грудь широко вздулась. Мутант принялся вынюхивать корабли, как это делал его сосед. Я сильно сомневался, что зверьё сможет учуять на таком расстоянии смердящие потом тела внутри кают, но, когда олень закончил, выдохнул и уставился чёрным глазом на коротышку, я офигел от услышанного.

– Пять десятков рабов, – пренебрежительно выдавил он из себя. – Далеко не разумный обмен. Полторы тысячи солдат на пять десятков рабов.

– Этот солдат сойдёт за десять тысяч искусных воинов! – заявил я, чуть встряхнув Ансгара.

– Кто это? – спросил коротышка.

– Имя этого воина Ансгар! Он – сын Лофказа.

Наконец-то мои слова произвели впечатление. Глаза коротышки целиком вылезли из-под опухшим век и заискрились удивлением. Он тяжело задышал, снова уткнулся в свой планшет за ответами. Складки на лбу заходили волнами, ёжик сальных волос заблестел еще сильнее. Обильные капли пота пересекли его обвисшие щёки и забарабанили по листку, словно утренний дождь по крыше. Низкорослый мужчина опустил глаза в самый низ своего планшета, затем еще раз полностью изучил листок, спустя несколько секунд еще раз, и каждый раз его лицо обретало новые черты. Удивление медленно стиралось, а на его место приходило безразличие.

Отпрянув от планшета, коротышка бросил на меня взгляд, охлаждённый неоспоримым профессионализмом, напомнив мне какого-то рыночного дельца, или дилера в автосалоне, который долго выслушивал ваши пожелания и проблемы, но в глубине души ему было глубоко похуй.

– Меня не интересуют ваши рабы и их родство с другими рабами, – его взгляд даже не коснулся Ансгара, – в данный момент больше всего меня беспокоит судьба двух кораблей, которые вы, Капитан, утратили.

Глава 15

Ансгар с трудом держался на ногах, нелепое пошатывание откровенно забавляло коротышку, вызывая у того улыбку с оттенком мерзости. Если я так и буду ходить вокруг да около, паренек выдохнется и ляжет прямо здесь на деревянную пристань.

– Рабам нужна вода, немедленно, – приказал я, уставившись на коротышку сквозь узкие щелки в маске.

– Да пусть они подохнут с голода, их судьбы меня никак не касаются. Корабли! Меня волнуют корабли!

– Глупец, ты даже не представляешь себе, кого я притащил с проклятых земель! Да еще и живым! И боюсь, твоя судьба будет не завидной, когда судья Анеле узнает о смерти столь дорогого раба.

– Капитан, я попрошу вас умерить свой пыл. Я выполняю предписанные мне инструкции, и моя главная задача – отвечать за сохранность кораблей. Ваш раб…

– Я требую встречи с судьей Анеле! Немедленно!

Воцарилась тишина. На пристани молчали все, было слышно лишь как тяжело дышит недорослик и как сопят его ручные собачки, бесцельно оглядывающиеся по сторонам. Коротышка достал из кармана штанов платок и утер им пот со лба, затем убрал обратно, бросил на меня уставший взгляд из-под набухших век. Его губы двигались медленно, смакуя каждое словно, обильно смазанное желчью и неуважением ко мне.

– Капитан, это невозможно. Мы забираем рабов, а вы отправитесь обратно в проклятые земли за моими кораблями.

– А иначе что? – спросил я, вложив в вопрос всю иронию, которая была возможно в данной ситуации.

– Капитан, что вы имеете ввиду? Мне не понятен ваш тон…

– Что со мной будет, если я откажусь отдавать вам рабов?

Кожа на лице коротышки быстро разгладилась, жиденькие бровки полезли на лоб и чуть не затерялись в влажном ершике. Пришлось дерзить, а как иначе.

– Капитан, ваша вольность недопустима. Вы не имеете права на принятие собственных решений, и тем более противиться моим указаниям!

Чтобы придать неоспоримого веса своим словам, коротышка решительно шагнул мне навстречу, выходя из тени двух уродцев с кустистыми рогами.

– Капитан, вы немедленно передадите нам рабов и…

– Нет! – гаркнул я на него, заставив пошатнуться. – Я никого вам не отдам! Я требую предоставить мне воду и позвать судью Анеле!

Мою наглость словно учуяли, оба зверюги с оленьими головами выпучили на меня окровавленные глаза, их ноздри широко раздулись, а доски причала захрустели, когда два огромных тела, закованные в кровавые доспехи, зашатались, приготовившись к атаке. Я явно перегнул палку, но меня нихуя не устраивают местные правила.

Рывком я отбросил Ансгара назад, к себе за спину и в тот же миг ударил коротышку ногой в грудь. Этот заливаемый потом кусок мяса рухнул к ногам зверюг, когда те уже бросились на меня. Я успел сорвать с пояса булава и рвануть в бок, уворачиваясь от несущейся мне в лицо лапы с огромными когтями. Уродливый щит остался висеть на моей спине, и когда тяжелая лапа ударила по нему и почти пригвоздила меня к пристани, я был рад тому, что не успел его снять. Вскочив на ноги, я развернулся и ударил булавой в вопящую от обиды морду прямо у моего лица. Костяное навершие раздробило челюсть и проломило череп монстру, выбив левый глаз. Из влажных ноздрей хлынули перемешанные с кровью сопли, широкий язык извивался внутри рваной пасти как охваченная болью змея, и рвался об острые края расколотых зубов.

Одного удара не хватило, чтобы прикончить зверюгу. Я замахнулся, нацелившись точно между оленьих рогов, но не успел пробить. Второй зверюга отшвырнул своего раненого напарника и попер на меня, пытаясь когтями разорвать мне шею и грудь. У него почти все получилось. Когти черканул по доспеху, оставив четыре глубокие борозды. Меня пошатнуло, повело в бок. Тварь шагнула в мою сторону и вновь занесла лапищу для удара. Мне удалось увернуться и ударить в ответ. Булава снесла целый куст рогов, разбросав обломки по всей пристани. Зверь не остановился. Наоборот! Взревев от боли, он кинулся на меня, как бык на матадора. Безрогая башка врезалась мне точно в живот, оторвала от причала и швырнула в сторону.

Мне повезло.

Мне чертовски повезло не вылететь за причал и не угодить в липкие объятия морской воды.

Висевший на моей спине костяной щит вгрызся в доски пустыми глазницами и разинутой пастью, остановив мое тело у самого края. Булава по-прежнему лежала в моей ладони, а вот уродливый щит пришлось быстро снять со спины и крепко перехватить левой рукой. Вовремя. Когти монстра ударили по бугристой кости в тот миг, когда я уже укрывался за щитом. Уродец взревел в угаре дикости и ударил снова, и снова угодил в щит. Я не дал ему возможности замахнуться вновь. Как только он убрал лапу – ударил я.

Кровавый доспех мерзко хрустнул, словно домашняя зверюшка угодила под колеса автомобиля. Я попал зверю в грудь, отколов хороший кусок и оголив заросшую шерстью плотью, за которой пряталась ребра и огромное сердце. Я увидел его, а в моих ушах стоял дикий стук, стоило мне выдернуть булаву из разорванной груди зверя.

Еще живой монстр рухнул рядом со мной, нанеся мне напоследок сильнейший удар. Я успел загородиться щитом и увести когтистую лапу в сторону, обнажив перед костлявой булавой оленью башку, бросившую на меня разъярённый взгляд окровавленных глаз.

Я ударил. Звериный череп лопнул с мерзким чавканьем, забрызгав палубу горячей кровью и ошмётками поблескивающих на солнце мозгов. Прежде чем он обратился в прах, огромное медвежье тело затряслось в смертельной судороге, а перед моими глазами появился второй уродец. Медведь с изувеченной оленьей головой, судя по всему, очухался от боли и уже несся на меня, проливая на палубу кровь из разорванной пасти.

Я бы мог убить его с одного удара. Схватка с ним не стала бы чем-то тяжелым или выматывающим. Скорее наоборот, это было бы самым легким сражением в моей жизни. Но видимо, в моей жизни нет ничего легкого.

Монстру оставалось до меня метров пять. Он несся на четвереньках, раздирая доски черными когтями, и я даже не представляю, откуда у него взялось столько сил, чтобы оторвать своё тело от пристани. Монстр взмыл в воздух, но в тот же миг весь содрогнулся и заревел от боли. Стрела из застывшей крови свистнула рядом со мной и вонзилась монстру в глаз. Глубоко зашла, почти целиком. И точно.

Звериный рёв оборвался так же быстро, как и зародился. Мёртвая туша рухнула рядом со мной, и спустя миг обратилась в кучу пепла.

Такой точный выстрел мог сделать только один человек.

Обернувшись, я увидел бегущую по пристани Осси.

– Помоги Ансгару! – крикнул я ей.

А сам кинулся к коротышке, успевшего встать на свои две сосиски и даже побежать в сторону деревни. Выглядело всё комично, и никаких шансов убежать от нас у него конечно же не было. Подбежав к нему со спины, я снова пнул его ногой и с грохотом повалил на пристань. Он перекувыркнулся несколько раз, чудом не сломав шею, и замер, уставившись на меня обезумевшими глазёнками. Убивать я его не собирался, еще пригодится.

Я накрыл густой тенью испуганное создание, утратившее дар речи на моих глаз. Опустился на колено рядом с ним.

Я спросил у него:

– Где мне взять питьевой воды?

Коротышка закрыл своё уродливое лицо пухлыми ладонями, считая, что я причиню ему вред, а после промямлил:

– Капитан…

– Никакой я не капитан! Меня зовут Инга!

Пальцами я схватился за край своей маски и рывком содрал с лица, местами порвав плоть. Кожа лопнула на щеках и порвалась нижняя губа, но все увечья быстро зажили на глазах коротышки, смотрящего на меня с ужасом. Он весь затрясся, пот лился по его коже как из-под душа.

– Я еще раз повторяю, где мне найти питьевую воду.

Он убрал от лица трясущуюся руку и ткнул пальцем в сторону деревни.

Я посмотрел в сторону возвышающихся над невысокой травой деревянных крыш нескольких домов у самого спуска к причалу и спросил коротышку:

– Сколько еще таких уродцев с оленьими головами там обитают?

Дрожащий голос выдавил:

– Нисколько.

– А сколько воинов, таких как я, там обитают?

– Нисколько.

Отличные новости, если только он не пиздит. Коротышка весь трясся и готов был залить штаны мочой, не думаю, что в таком состоянии кто-нибудь решился открыто врать, да еще мне в лицо. Но я буду полным идиотом, если попрусь туда в одиночестве.

Не прошло и пары минут, как деревянная пристань мучительно взвыла под весом моей армии, покинувшей корабли.

Осси подошла ко мне вместе с Ансгаром. Паренёк выглядел уныло, голова поникла, еле уловимый взгляд из-под лба и свалившихся влажных волос напоминал взгляд обдолбившегося в слюни любителя клея. Если бы Осси не держала его под руку, он бы и шага не сделал.

– Какой у нас план, Инга? – спросила Осси, поглядывая на коротышку с каким-то омерзением.

– Мы идём в деревню, – ответил я, и поднял толстяка на ноги, крепко схватив его за рубаху, которая не выдержала вес трясущейся тушки и порвалась.

Я хотел попросить Осси приглядеть за ним, но бросив взгляд на воительницу, позади неё я увидел идущую к нам Бэтси. Я не сразу её признал, даже принял за местную, но, когда она подошла совсем близко, осунувшееся лицо вызвало у меня тревогу. В день отплытия она запомнилась мне как ком расползающегося теста, а сейчас я видел болезненную толстуху, потерявшую половину веса. И худоба не красила её, от слова вовсе. Кожаный жилет висел мешком и наперекосяк, уродливая секира за спиной будто перевешивала хозяйку и тянула к земле. Бесспорно, Бэтси выглядела получше Ансгара, но всё равно, её печальный вид вызывал внутри меня жалость и отвращение.

– Бэтси, присмотри за этим важным парнем, – я ткнул подбородком в сторону толстяка в рваной рубахе.

Бэтси с трудом выдавила улыбку и схватила его за шиворот. Тот от испуга чуть не выронил планшет.

– За мной! – скомандовал я, и повёл своих воинов в сторону деревни.

Я не спускал глаз с лестницы, тянущуюся от пристани в деревню. С каждым шагом я представлял, как кровокожи выбегали из деревни нам на встречу и бросались на нас. Спускались по лестнице ощетинившейся мечами лавиной и окутывали нас, вынуждая биться до последнего. До последнего вздоха, когда мы уже так близко. Когда проделан такой путь, что прожитая жизнь может показаться пылью, которую сдула собака со своей лежанки.

Но всю дорогу я напрасно крепко сжимал булаву и щит.

Даже когда я взобрался по лестнице, и моя ступня коснулась вытоптанной земли, никто не бросился на меня с занесённым мечом. Никого из тех, кто мог бы для нас представлять хоть какую-то опасность.

Я опустил булаву и двинул на встречу вышедшему из ближайшего дома мужику. Как и коротышка, он был одет в дешёвые одеяния, влажные от пота и протёртые до дыр. Он не испугался меня, стоял на месте, вытирал руки тряпкой и спокойно наблюдал за мной. Я закинул щит за спину, а рукоять булавы сжал покрепче, мало ли что.

Наша с ним встреча оказалась чистой случайностью. Он вышел ни на звуки драки, которые явно должны были долететь до деревни, и хотя бы заставить местных жителей задаться вопрос: а что там происходит? Но, ничего подобного. Мужчина покинул дом ради сушившейся рыбы на натянутых от дома до столба верёвках. Как ни в чем не бывало, мужчина подошёл к развешанной рыбехе и при помощи ножа принялся срезать одну. На меня он поглядывал одним глазком, как на дворнягу, что постоянно мозолит глаза во дворе. Мой вид ничуть его не смущал, или тем более пугал. Но вот когда за моей спиной начали появляться всё новые и новые кровокожи, он явно напрягся.

Мне оставалось до него пару шагов, когда он разинул рот и собрался что-то выдавить из своей пересохшей глотки.

– Мне нужна вода, – потребовал я, встав перед ним и заглянув в его зеленющие, как летний лес глаза.

Он медленно опустил руки, сжимая нож и срезанную рыбину.

– Конечно, – сказал он, сглотнув. – В доме бочка.

Мне не хотелось вламываться в дом как какой-то варвар, и пугать его жену и детей, если они конечно же у него есть.

– Принеси мне кувшин, – вновь потребовал я, не спуская с него глаз.

– Да, конечно, – бросил он и скрылся в доме.

Когда он вернулся, возле меня уже стояла Осси вместе с Ансгаром. Местный мужик очень удивился, увидев среди нас живого человека. Я вырвал из его застывших рук глиняный кувшин и передал Аснгару, что вызвало еще большее удивление в мужских глазах.

– Если нужна еще вода, – сказал он, – я могу принести.

– Позже, – бросил я.

Пока Осси помогала Ансгару напиться вдоволь, я спросил у мужика:

– Сколько вас здесь проживает?

– Что вы имеете ввиду?

– Местных жителей, – уточнил я.

– Я не понимаю вас.

Я поверил ему. В его взгляде было больше изумления, чем в моих глазах, когда я видел сложенные снарядами дома в детстве. Происходящее на глазах мужчины было неестественным, и быть может, даже незаконным. Любая моя просьба или вопрос вызовут в нем еще больше сомнений и породят еще больше встречных вопросов.

– Как тебя зовут? – спросил я.

Ненадолго задумавшись, мужчина ответил:

– Гуций. Меня зовут Гуций.

– Послушай меня, Гуций, я хочу знать, сколько людей проживает в этой деревне.

– В этой деревне? Вы так говорите, словно ступили на эту землю впервой.

– Гуций, ты не поврешь мне, но так и есть.

– Как…

Он умолк и выпучил глаза, увидев за моей спиной Бэтси, тащащую за шкирку коротышку. Вот это явно стало для него ситуацией, ну никак не вписывающейся в местный устой.

– Зачем вы так обращаетесь с господином Романом? – промямлил он.

Я задёрнул бровку, осознав довольно-таки нехилый статус коротышки, над которым мы так неплохо поиздевались. В любом случае, это ничего не меняет.

– Он плохо себя вел, – ответвил я, и снова заглянул в его зеленые глаза, в которых начал просыпаться страх.

Я прекрасно понимал, что деревня, в которой мы находились, была что-то типа порта, или перевалочного пункта, через который проходили сотни тысяч кровокожих. Молчаливые воины стройными рядами вышагивали по улицам деревеньки, не задавая лишних вопросов. Каждый день сюда как приходят корабли, так и уходят. Каждый день одно и тоже. Ежедневная рутина, однообразные разговоры, одни и те же действия.

Но не сегодня.

Нет-нет-нет, сегодня совсем другой день! Сегодня будет всё иначе, и не только у местных.

– Гуций, – я повесил свою булаву на пояс, рядом с булавой Ансгара, чем вынудил мужские глаза округлиться и прилипнуть к моему оружейному набору. – Твой приятель убедил меня в том, что в этой деревне нет никаких воинов, помимо меня и моих людей. Это правда?

Мужские глаза были прикованы к моему поясу из кишок Дрюни, внутри которых продолжал вести жалкое существование мой друг, бесцельно двигаясь в своей ловушке от одного конца к другому. Каждое движение голодного паразита сопровождалось коротким вздутием влажных стенок, пульсацией и толчками. И каждый толчок заставлял мужчину нервно дернуться, моргнуть, или вовсе, зажмуриться от страха на короткий миг. В охватившем его разум оцепенении он ничего мне не скажет, даже не промычит связного предложения мне на ухо.

Я попросту теряю время! Почему, чтобы из кого-то вытащить несколько необходимых мне слов, нужно всегда прибегать к силе?

Я схватил его за шею и сдавил пальцы.

Ну вот, гораздо лучше! Мужчина вылупил глаза, успевшие налиться кровью, и разинул пасть с грязными от налёта зубами. Влажный язык забился как попугай в клетке. Наконец, он начал хрипеть, и этот сбивчивый хрип напоминал слова.

– Я… я… не пони…

Мне пришлось ослабить хватку.

– Я не понимаю вас, – густая слюна брызнула ему на подбородок и попала мне на ладонь, – в нашей деревне множество воинов…

Последние слова c ревом убиенного ворвались в мой разум и на мгновение парализовав. Я швырнул мужчину наземь и вытащил из повязанных на поясе кишок булаву. Десяток моих воинов уже поравнялись со мной, держа свои мечи нацеленными на невидимого врага, нападение которого можно ждать откуда угодно, даже сверху.

Я бросил взгляд на соседние дома, заглянул между ними, уходя глазами в скрываемую тенями глубь деревни, где кроме песчаных троп, высоких пальм и множества домов не было ничего подозрительного. Ветер над нашими головами гнул макушки деревья, кричали птицы, а позади морские волны с приятным шумом разбивались о скалы. Слишком спокойная обстановка для сражения. Но, может оно и к лучшему.