Текст книги "Собиратели осколков"

Автор книги: Антон Первушин

Соавторы: Николай Большаков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

– Тогда вопрос исчерпан, – сказал товарищ полковник. – Мы можем перейти к более общей и приятной беседе.

– А на какую тему, – поинтересовался Фантомас.

– Например, при нашем последнем разговоре вы говорили, что в скором будущем человечество ждет некий масштабный вооруженный конфликт. Я обдумал ваши слова, но, честно говоря, до сих пор не понимаю, что или кто может стать движущей силой этого конфликта.

– Дело в том, – сказал Фантомас, всё с тем же независимым видом изучая далекий горизонт, за которым прятался Город, – дело в том, что война уже началась. Маховик её раскручивается, однако мы находимся внутри механизма, срабатывает аберрация близости, и увидеть это движение нам пока не дано.

– В таком случае, откуда же вам известно, что война уже идет.

– Из общих соображений. Но если позволите, я закончу мысль. Движущей силой этой войны является сравнительно новый для человечества антагонизм между желанием государства сохранить свою монополию на информацию, энергетические ресурсы и желанием некоторых граждан использовать информацию и энергетические ресурсы по своему усмотрению. Вот вы, правительство и Комитет по Стабилизации пытаетесь создать империю, не понимая, что время империй прошло, мы на новом витке, и ваша империя рухнет, рассыплется в прах, потому что сейчас нет основы для полноценного контроля со стороны государства над деятельностью индивидуума. В игру вступают фигуры, в других условиях совершенно незаметные. Сегодня любой мальчишка может подключиться к сети и, если при этом он обладает определенными способностями, то очень скоро он может научиться управлять информацией самого высокого уровня, изменять её по своему усмотрению, путая ваши карты и ломая все правила игры. Ваши аналитики, конечно, уже задумывались о подобной возможности иначе для чего бы вам понадобилась «Пирамида».

– Откуда вы знаете о «Пирамиде»?

Фантомас скупо улыбнулся.

– Впервые я с ней столкнулся три года назад. Сначала полагал, что это такая новомодная ролевая игра. Потом разобрался и оценил красоту замысла. Однако «Пирамида» вам не поможет. Всегда отыщется группа людей, у которых выработано чутьё на подобные ловушки. Вы теряете контроль. Это очень болезненный процесс, но вам от этого никуда не уйти. Слишком много непредсказуемых, случайных факторов. Система перестает быть управляемой. Когда число претендентов, условно говоря, «на престол» перевалит через критическое значение, система развалится. И перестанет существовать. А вместе с ней – и ваше правительство, и ваш Комитет, и вся ваша империя.

– И вы, конечно, один из, условно говоря, претендентов, саркастически обронил полковник.

– Нет, что вы, – Фантомас тяжко вздохнул, – Я просто пытался подготовить себе защиту на случай внезапных и глобальных потрясений, на случай войны. Но теперь… – он пожал плечами.

– Ясно, – сказал товарищ полковник, – А вот Падший Слава в разговоре со мной утверждал обратное. Он говорил, что вы даже очень склонны к власти. Чуть ли не всю Землю собираетесь перевернуть.

Фантомас резко повернулся на каблуках и в упор посмотрел на товарища полковника. Товарищ полковник спокойно выдержал его долгий тёмный взгляд.

– Кто такой Падший Слава,?

– Ваш прежний работодатель…

– А, – Фантомас небрежно отмахнулся и закурил. – Он многого не понимал, мой прежний работодатель. Но он вполне мог так думать.

– Что же послужило поводом для того, чтобы он думал именно так.

– Всё очень просто, полковник. Падший, как вы его называете, Слава относится к тому разряду людей, которые не представляют себе образа мыслей, который бы исключал всякую склонность к волюнтаризму. Падший Слава считает, что лучшая защита – нападение, и тот, кто стреляет первым, всегда и во всём прав.

– А вы считаете иначе.

– Да, я считаю иначе. Мне просто нужен покой. И уверенность в завтрашнем дне.

– Который час, – спросил товарищ полковник, и шептун, уловив командное словосочетание, немедленно выдал, «Двадцать один ноль пять», – Что ж, мне пора, – сказал товарищ полковник Фантомасу. – Было очень приятно с вами побеседовать.

– Мне тоже было очень приятно, – вежливо кивнул Фантомас. – Заходите к нам ещё.

– Обязательно.

Возвращаясь в Город, товарищ полковник размышлял, правильно ли он сделал, показав Фантомасу часть своих карт. В результате ведь всё равно ничего путного и проясняющего проблему не добился, а Фантомас теперь может использовать полученную информацию в своих интересах. А впрочем, как он её использует. Допуска к терминалу у него нет, сидит себе в четырех стенах, по крыше гуляет. Ну и совсем будет хорошо, если он призадумается. Может, действительно чего полезного надумает. И Падшего Славу нам сдаст. Выходил же он на Славу один раз, пусть воспроизведёт свой подвиг. В рамках собственного обостренного чувства самосохранения…

0001:0011

Капитана МВД Бориса Мокравцова арестовали второго октября утром.

Арест офицера Третьего Отделения сопряжен со значительно большим количеством формальностей, чем арест простого гражданина Российской Федерации, Тем более, что производить арест оперативники СБСМ пришли непосредственно на рабочее место капитана, в Третье Отделение. В назидание остальным, что ли.

Потому пришлось им, оперативникам, сначала пройти двойную идентификацию, выписать пропуск, сдать оружие и только после этого они наконец получили возможность проследовать – нет, ни к рабочему месту капитана, а прямо и бодро – в кабинет его непосредственного начальника.

– Ну и порядочки у вас в Третьем, – заявил недружелюбно один (судя по всему, старший) из оперативников с невыразительным бледным лицом. Государство, блин, в государстве.

– Во-первых, здравствуйте, – мгновенно осадил его товарищ полковник, который терпеть не мог хамов, а тем более хамов из СБСМ, (будут ещё тут в моем кабинете отношения выяснять, жлобы), – Во-вторых, не плохо бы вам представиться.

– Майор Устюжанин, – без охоты представился старший, – Капитан Костенко и капитан Слепцов, – представил он своих спутников, – Служба безопасности Совета Министров Российской Федерации.

– Что ж, проходите, товарищи, садитесь, – полковник сделал приглашающий жест. – Извините, что не предлагаю напитков, но у меня слишком мало времени. Поэтому изложите, пожалуйста, вкратце свое дело, я готов оказать вам всю возможную помощь.

– У нас ордер, – сказал Устюжанин, – на арест одного из ваших сотрудников. По обвинению в участии в заговоре против Правительства Российской Федерации, в саботаже и противоправных актах, направленных на подрыв стабильности.

У товарища полковника захолодило в груди.

Такое иногда случалось – аресты сотрудников Третьего Отделения, все мы люди, все мы человеки, где-нибудь да оступишься, превысишь полномочия, влезешь в разборку сверхсильных мира сего, и глядишь, за тобой уже приехала чёрная карета. Однако группу полковника до сих пор бог миловал. А теперь… Что изменилось.

– Я могу… услышать… – не без труда дались полковнику первые слова, – кто из сотрудников обвиняется в столь тяжких преступлениях.

– Вот ордер, – Устюжанин, мгновенно ощутив превосходство (глаза его при этом заблестели), пододвинул товарищу полковнику через стол карточку ордера.

Товарищ полковник принял её чуть дрогнувшей рукой, что, конечно, не укрылось от внимательных глаз Устюжанина. Прочитал.

Всё правильно. Всё верно. Всё оформлено согласно новейшему УПК. «Арестовать… по обвинению… в саботаже и… капитана… Мокравцова Бориса Фёдоровича… РПН….. Голографическая печать. Код. Дата. Подпись. Всё…

– Всё в порядке, – спросил майор.

– Да… да… в порядке, – полковник вернул ему ордер.

Что же ты, Борька, натворил. Неужто не послушался моего совета и полез копать. И наткнулся на что-то более серьезное, чем «Пирамида»? Товарища полковника вдруг словно ожгло. А что если он к ретроградам подался? И в какой-нибудь их акции поучаствовал. А ведь у него ещё и давилка есть.

– Вы даете своё разрешение на арест.

Интересно, словно сквозь туман пришла к полковнику мысль, а если я скажу «Нет» они меня сразу вязать начнут или сначала ещё один ордер выпишут.

– Конечно. Выполняйте свой долг, товарищи. Двадцать седьмой кабинет, второй этаж, направо по коридору.

– Но, может быть, вы ему позвоните, – намекнул Устюжанин, – Как-то нам неудобно вваливаться и хватать человека, Могут неправильно истолковать.

Какая все-таки тварь, с омерзением подумал товарищ полковник об Устюжанине и повернулся к индивидуал-терминалу.

– Капитан Мокравцов.

– Слушаю, товарищ полковник.

– Сейчас к тебе подойдут товарищи… наши коллеги из СБСМ… Они хотят с тобой… побеседовать.

– Принял, товарищ полковник. Пусть подходят.

Полковник оборвал связь.

– Надеюсь, достаточно, – зло поинтересовался он у майора.

– Более чем, – сказал Устюжанин, – Спасибо, товарищ полковник.

«Коллеги из СБСМ» встали и направились к дверям. На пороге майор задержался.

– До скорого свидания, товарищ полковник, – со значением произнес он.

– Надеюсь, что оно не будет слишком скорым, – отрезал полковник.

– Зачем же так, товарищ полковник, – сказал, нагло ухмыляясь, Устюжанин. – Нам еще сотрудничать с вами и сотрудничать. Ведь это только начало…

Товарищ полковник не нашёлся, что ответить.

А вечером с полковником связался Скворешников. В драбадан пьяный Скворешников.

– Здравия желаю, т'варищ пл'ковник, – сказал он. – Борю арестовали, вы знаете.

Друзья-соперники, с тоской подумал товарищ полковник. Вид пьяного Скворешникова был ему неприятен, но товарищ полковник понимал: арестуют сегодня по столь тяжкому обвинению кого-нибудь из его друзей, и ничего другого не останется, как немедленно напиться, заливая водкой от Рублёва жестокость и вопиющую несправедливость мира по отношению к нам, смертным.

– Я знаю, Николай, – мягко сказал товарищ полковник, – Это ошибка и я думаю, они быстро разберутся. Я уже направил запрос.

– Разберутся, как же, – капитан явно не верил в благополучный исход. Было бы…огород… – он махнул рукой.

За его спиной открылась дверь, и в прямоугольнике света появился отчетливо женский силуэт.

– Коля, ты с кем-то беседуешь,

– Да, да, – раздражённо крикнул Скворешников, – Уйди.

Дверь тихо закрылась.

– Я, собственно, что звоню, – сказал капитан, глядя в сторону, речь его при этом приобрела некоторую связность. – Он успел позвонить мне домой. Перед арестом. Как чувствовал. Или уже знал… Меня и Натальи не было, и он оставил сообщение на терминале. Не для меня – для вас. Просил передать при встрече.

Товарищ полковник встрепенулся.

– Перешли мне немедленно.

– Я его стер.

– Капитан… – товарищ полковник замолчал на секунду, не находя слов. – Как ты смел, капитан!

– Сообщение предназначалось вам, – с упорством вдрызг пьяного повторил капитан Скворешников. – Но передал он его мне. Мне, слышите! И я плевать хотел, что вы или эти скоты из Безопасности обо мне думаете.

– Ну хорошо, – сказал товарищ полковник примирительно. – Передай мне своими словами сообщение и закончим на этом.

Скворешников обмяк.

– Да, – сказал он, – Сейчас…

Он замолчал. Потом произнес, будто бы сквозь силу выдавливая слова.

– Он просил передать вам, что «Стаб» не справится. И что номер ячейки сто двадцать три.

– Всё.

– Всё. Сп'койной ночи вам, т'варищ пл'ковник.

Видеополе очистилось.

Товарищ полковник задумчиво потёр подбородок. Потом хватил по столу кулаком с такой силой, что рука на пару секунд онемела.

– Дурак, – закричал товарищ полковник. – Какой же дурак. Если бы это было так просто…

0001:0012

А потом было воскресенье. И выдался погожий ясный денек. И товарищ полковник, полагая, что другого такого светлого дня от стремительно наступающей осени вряд ли дождешься, повёл внучку в зоопарк. Если не дед поведет, то кто? У сына были неприятности по службе (у кого теперь их нет), его временно отстранили от командования своей воздушно-десантной ротой, и он давал какие-то показания (товарищ полковник пытался хоть что-то выяснить по этому вопросу, но вояки, как обычно, сразу всё засекретили и добиться от них сколько-нибудь внятного ответа не удалось), невестка уехала к мужу в часть, оставив Олечку на попечение домработницы, куклы Маруси и деда. Да и сам товарищ полковник хотел развеяться, позабыть на время о работе, Фантомасе, смерти Магидовича, аресте Мокравцова, намеках Устюжанина и предупреждениях Падшего Славы.

Московский зоопарк при «возрожденцах» совсем захирел, растерял практически весь свой фонд, однако теперь снова отвоёвывал себе право называться одним из самых крупных городских зоопарков мира. Недавно его фонд пополнился тигром, жирафом и двумя бегемотами. Данное событие настолько широко и помпезно освещалось первым государственным информационно-художественным каналом, что это произвело впечатление даже на разборчивую Олечку. Почему-то больше остальных животных запал ей в душу жираф, и она беспрерывно теребила деда, чтобы он ей этого жирафа показал.

Поэтому купив билеты «Один взрослый, один детский, пожалуйста», они сразу отправились к высокому, в два человеческих роста, ограждению, за которым находился искомый жираф.

Жираф действительно оказался замечательный. И к тому же умный. Он просовывал голову между прутьев решетки, кланялся посетителям, но сладостей с протянутых детских рук не брал. Олечка же обратила внимание деда на то, как презабавно жираф шевелит ушами.

У ограждения с жирафом они провели чуть больше получаса. Потом пошли смотреть других «звериков», и товарищ полковник совсем было оттаял душой, пока в глаза ему не бросился самодельный плакат на деревянной подставке у клеток с макаками-резус. На плакате было написано, «ВОТ ОНИ – НАШИ СЛАВНЫЕ СТАБОВЦЫ».

Товарищ полковник остановился. И почувствовал, что закипает. Как тот чайник. Напряжение, скопившееся в нём за последние две недели, не желало улечься и рассеяться, оно требовало выхода, а повод был более чем подходящим. Другие посетители зоопарка проходили мимо и им по большей части не было дела до плаката, лишь какой-то молодой отец, сопровождавший малолетнего сына, приостановился на секунду, прочитал и пошёл дальше, весело гогоча.

– Пойдем-ка, Олечка, – сказал товарищ полковник и поволок слегка упирающуюся девочку к будке «Справочная».

– Кто выставил этот плакат, – спросил он с плохо сдерживаемой ненавистью у толстой девицы, что восседала в будке.

– Какой? – встрепенулась девица, и по выговору товарищ полковник понял, что она родом из средней полосы и, что называется, лимитчица. И вообще, невеликого ума существо.

– Вон тот, – пояснил товарищ полковник, тыча пальцем в сторону плаката.

– Не знаю я, – испугалась «Справочная». – У директора надо спросить.

– Ну так спросите.

– Деда, пойдем крокадайлов смотреть, – заныла Олечка.

– Сейчас, внучка.

«Справочная» застучала пальцами по клавиатуре какого-то доисторического терминала. На том конце отозвались, выслушали сбивчивое объяснение причины запроса, вякнули что-то невразумительное и отключились.

Минут через пять, когда нетерпение Олечки грозило перевалить через критическую черту, за которой неизбежно последует неумолчный неутешный рев, появился наконец представитель дирекции, маленький и востроносый.

– У вас какие-то проблемы, – не без агрессии осведомился он.

– Кто выставил этот плакат? – повторил вопрос товарищ полковник, тыча в злополучный плакат пальцем.

Директор прочитал и издал горлом всхлипывающий звук. При этом остался совершенно серьезен и воззвал в пространство.

– А где у нас Петров?

Вызвали некоего Петрова, то ли дворника, то ли натуралиста – товарищ полковник не сумел понять по контексту. Олечка собралась было ныть дальше, но тут директор вдруг присел на корточки и, выяснив у Олечки имя и возраст, повел с ней задушевных разговор о зоопарке и «звериках», чем произвел на полковника самое благоприятное впечатление. Товарищ полковник даже несколько оттаял.

Ещё через десять минут явился Петров. Оказался он, вопреки ожиданиям, совсем ещё молодым человеком, худощавым, с длинной растрёпанной шевелюрой и при штангенциркуле.

– Петров, твоя затея? – строго спросил директор.

Петров почитал плакат, ухмыльнулся.

– К сожалению, не моя…

– Да как ты смеешь!? – товарищ полковник стиснул кулаки и шагнул к Петрову, но тут же остановился, вспомнив, что здесь Олечка, не при маленькой же девочке бить мерзавца.

– А что, – Петрова всё-таки проняло, и он отступил на шаг. – Хороший плакат. Правильный.

– Убрать немедленно, – распорядился директор, чем исчерпал инцидент.

Петров пожал плечами и пошёл к плакату.

– Вы удовлетворены? – спросил директор полковника.

– Абсолютно, – кивнул товарищ полковник.

Директор раскланялся.

Только Петров, проходя мимо со сложенным плакатом под мышкой, бросил.

– Сделают скоро ваш «Стаб». И правильно сделают.

Товарищ полковник хотел догнать наглеца и отвесить ему хотя бы подзатыльник, но Петрова снова спасла Олечка.

– Ну, деда, пойдем крокадайлов смотреть.

Товарищ полковник позволил себя увести, А у клетки с крокодилами, все ещё кипя, он вспомнил, как в пятницу майор СБСМ Устюжанин бросил от дверей, – Ведь это только начало… И настроение у товарища полковника испортилось окончательно.

0001:0013

В понедельник началось то, чего в Комитете по Вопросам Социальной Стабилизации и Интеграции уже несколько дней с тревогой ждали. Не верили, боялись, но ждали.

Генеральная инспекция.

Коснулась она и Третьего Отделения. Охрану здания на Малой Бронной заменили всю, до последнего человека. Вместо сержантов «Стаба» в кабинках контрольно-пропускных пунктов сидели теперь безликие и равнодушные к чинам офицеры СБСМ. В коридорах царило нечто невообразимое. Проносились чужие курьеры, перемещались степенно какие-то важные, увешанные полномочиями по дряблые подбородки представители правительства, мелькали знакомые лица депутатов Государственного Собрания, членов Комиссии по депутатскому расследованию злоупотреблений, начатому ещё весной, Сотрудники Третьего Отделения, впервые почувствовавшие себя предельно неуютно в стенах родного учреждения, или строчили лихорадочно рапорты-отчеты, или сдавали дела, или томились в очереди на «интервью», или мрачно кучковались в курилке. Впервые за всю историю существования Третьего Отделения они оказались не у дел. Жизнь продолжалась, но без них. Словно бы они все разом умерли. Или покончили жизнь самоубийством.

Примерно такие же ощущения испытывал и товарищ полковник. Придя к себе в кабинет, он в первую очередь обнаружил, что его персональный код имеет теперь уровень допуска, позволяющий влезть разве что в документацию ГАИ. Кроме того, на терминале его ждали две повестки от Комиссии по депутатскому расследованию, одна – от Генеральной Прокуратуры, и невнятный запрос от правозащитников.

Это конец, понял товарищ полковник. Это действительно конец.

Товарищ полковник умел смотреть правде в глаза. И видел, что проморгал момент, когда верхи решили поставить на «Стабе» жирный крест. Это решение застало товарища полковника врасплох.

Но почему? За что…

Впрочем, даже зная о предстоящем крушении, как он мог это крушение предотвратит. Послать служебную записку по инстанциям. Записаться на приём к министру внутренних дел или даже к самому Председателю. Кто станет его слушать? А другие, почему другие молчали.

Дело всех последних лет жизни рушилось. И не понадобилось для этого никакой особенной войны. Но участвовать в разрушении им же созданного товарищ полковник не собирался.

Он стёр из памяти терминала всякое упоминание о повестках и после недолгого поиска вызвал в видеополе старую, как мир, трехмерную версию игры «Тетрис». На эту бессмертную и совершенно бесконечную игру он потратил около получаса, тупо давя на клавиши, пока его не вывел из ступора срочный и прямой вызов по общему каналу.

– Да, – раздраженно гаркнул товарищ полковник, отвечая на вызов. – Я слушаю.

– Здравствуй, Вадим.

В видеополе снова появился Волк.

Вот ведь блядь, – мысленно выругался полковник. Ведь с этой «инспекцией», будь она неладна, я даже с группой технической поддержки связаться не могу… Ну и хрен с ними, – махнул он рукой. Сами этого хотели, пусть теперь и расхлёбывают.

– Здравствуй, Слава.

В этот раз Волк выглядел удрученным. Он растерянно озирался по сторонам, потом вдруг яростно по-обезьяньему начал искаться под мышками.

– Доволен, – спросил Падший Слава.

– О чем ты.

– Твоих рук дело… точнее, бездействие.

– Я не понимаю.

– Вообще, ты удивительный человек, Вадим. Впервые сталкиваюсь с подобным. Жил-был на свете цыпленок, и была у цыпленка кормушка. И вместо того, чтобы кормушку свою беречь и лелеять, цыпленок её поджег, а теперь, когда от кормушки только угли дымящиеся остались, он клюв разинул. Я не понимаю… Патологический случай.

– О чем ты говоришь, Слава? Какой цыпленок?

– Ты у нас цыпленок, Вадим. Я ведь предупреждал – не связывайся с Фантомасом. Предупреждал… Я тебе советовал его грохнуть, раз уж ты с ним связался. Советовал… Что ж ты теперь плачешь по сгоревшей кормушке, если и коготком не пошевелил, чтобы её спасти.

– При чём тут Фантомас…. – товарищ полковник устало потер глаза.

– Да ты ещё и дурак, – озлился вдруг Падший Слава, а Волк из мультяшки перестал чесаться, оскалил клыки и хищно огляделся по сторонам. – Он вас сделал, как мальчишек. Как лохов. Пара файлов туда, пара файлов сюда, и где теперь ваш «Стаб»? В полной жопе ваш «Стаб».

– Постой, постой, – спохватился товарищ полковник, – так ты утверждаешь, что Комитет реорганизует Фантомас?

– Можно сказать и так, – согласились Падший Слава с Волком, – За это я его и держал – Фантомаса, в смысле, – за это и деньги ему платил, он умел таким раком любую управленческую сеть поставить, что только держись. Помнишь этот скандал с продажей секретных лазерганов. Никто их и не думал продавать, а он сделал, чтобы стали думать. Тогда и минобороны полетел, и внутренних дел – за компанию, очень они нам мешали…

– Постой… но ведь он к терминалу уже три месяца не подходит. Даже если захочет, его не пустят…

– Да не нужен ему никакой терминал, – Волк в видеополе махнул лапой. Он сам себе терминал. Я думаю, Фантомас для себя новую модель шептуна разработал. Разработал и закачал в сосцевидный отросток, в подпольном каком-нибудь цехе это вполне реализуемо – были бы башли. Он в сеть выходит, когда захочет, и творит там, чего захочет.

И товарищ полковник поверил. Так вот зачем Фантомасу эти прогулки после ужина. «Товарищ Калныньш любит прогуливаться по крыше…» По крыше. Высокая точка. Лучше трансляция, лучше связь. Прав Падший, какой же я всё-таки идиот.

– А ты упустил такую возможность, – продолжал корить полковника Падший Слава, – Такой шанс, Фантомас был у тебя в руках, а ты его не убил.

– Ну а почему ты не убил его? – внезапно даже для самого себя закричал полковник.

– Воистину с больной головы на здоровую, – Падший Слава хмыкнул, потом голос его стал серьезным, – Я пытался убить его, Вадим. Помнишь, я говорил, что не терплю, когда разрешение сложной ситуации на самом высоком уровне зависит не от меня, а от состояния любимой мозоли какого-то выскочки. Я потерял контроль над Фантомасом, и должен был его убить. Та перестрелка в Центре – моя затея.

– Какая перестрелка?

– А-а, ты не знаешь? Ну тогда не важно… Потом я пытался организовать вывоз Фантомаса в филиал Центра под Тулой. Но и здесь Высокий Гена меня переиграл. Знал бы он, кого спасает – сопляк.

В голопроекции вдруг появилось карикатурное изображение Высокого Гены в слюнявчике и с огромной мороженицей в руках. Волк это изображение обнюхал, попробовал на зуб, но есть не стал, а порвал на неровные куски, скомкал и выбросил. Ещё и плюнул вдогонку.

– Так что вот, – подвел итог Падший Слава, – Дали ему уйти, теперь имеем… то, что имеем.

– Да… – пробормотал товарищ полковник, – имеем то, что имеем…

– Кстати, – сказал Падший Слава, снова сменив тон на глумливо-юмористический, – в три часа будет выступать наш любимый Председатель. Я уже с его выступлением ознакомился. Вполне штучка в духе Фантомаса. Там все обсказано, и какие вы буки, и как вас надо к ногтю во имя торжества гуманизма, демократии и т. д. Видно, Вадим, не понравились Фантомасу твои методы ведения следствия. А он очень мстительный субъект… Но не буду лишать тебя удовольствия от приобщения. Да, и если надумаешь устраиваться после всего этого тарарама, то у меня есть для тебя вакансия. В охране. А так, в общем, будь здоров.

И Волк, неприлично повертев хвостом, исчез.

– Работу предлагаешь, падаль! – закричал товарищ полковник в опустевшее видеополе, – А иди ты на хуй со своей работой.

0001:0014

Ровно в 15:00, как и предсказывал Падший Слава, индивидуал-терминал товарища полковника выдал бегущую строку. «Важное правительственное сообщение», после чего зазвучала мелодия национального гимна, а в голопроекции появилось лицо Председателя.

Программа-транслятор была настроена таким образом, что казалось, будто Председатель смотрит на тебя одного и к тебе одному обращается. Товарищ полковник отвернулся, чтобы не видеть этого неживого, сильно ретушированного лица. В отличии от большинства сограждан он благодаря Падшему Славе примерно знал, о чем будет говорить Председатель, и ничего, кроме бессильной злости и обиды, по отношению к последнему не испытывал.

– Друзья мои, товарищи, сограждане, – с привычной формулы начал выступление Председатель, – сегодня я хочу ознакомить вас с текстом указа, который только что подписал и который вступит в силу с момента его всенародного оглашения, – Председатель прокашлялся, булькнула наливаемая в стакан вода, зашелестела бумага. – В последнее время, – продолжил Председатель с необыкновенной торжественностью («Исторический момент» – подумал товарищ полковник), – участились случаи нарушения законности со стороны офицеров и чиновников, занимающих различные посты в Комитете по Вопросам Социальной Стабилизации и Интеграции. Подтасовка фактов, недозволенные методы ведения следствия, превышение полномочий, коррупция, саботаж, двурушничество, групповщина – все эти явления стали обыденными в стенах Комитета. Как документально подтвердило депутатское расследование, начатое в мае этого года, Комитет посредством своей секретной агентуры поощрял и за счет бюджетных средств поддерживал существование нелегальных экстремистских организаций антиправительственного толка. Высшими офицерами Комитета была подготовлена целая программа по подрыву существующего в России строя, смещению избранного народом правительства и установлению военной диктатуры. На основании вышеизложенного и волей, данной мне народом, ПРИКАЗЫВАЮ, в пятидневный срок с момента подписания настоящего указа провести генеральную инспекцию Комитета по Вопросам Социальной Стабилизации и Интеграции. По окончании генеральной инспекции реорганизовать Комитет с передачей всех его функций, информационных архивов и баз, средств технического обеспечения и сферы работ Службе Безопасности Совета Министров Российской Федерации, Подписал, Председатель Совета Министров Российской Федерации.

Надо ехать, решился товарищ полковник, Надо ехать, Потому что через час будет поздно, И сначала на Ярославский вокзал, Ячейка номер 123.

0001:0015

Как и ожидал товарищ полковник, дорога на девяносто шестой километр была перекрыта. Поперек шоссе впритык друг к другу стояли два Т-208, развернув стволы в сторону Города. Кроме того, имелся здесь легковооруженный вездеход ВАИ, и молодой лощеный лейтенант без лишних слов разворачивал любой кар, пытавшийся здесь проехать.

Не обходилось без ругани. В настоящий момент некий нагловатого вида парень в хорошем модном костюме препирался на повышенных тонах с этим самым лейтенантом, грозил ему ведомственными карами, на что тот, явно не слушая, только качал головой и повторял монотонно.

– Существует приказ. Существует приказ. Существует приказ.

Товарищ полковник не собирался ждать, чем закончится эта милая беседа слепого с глухим, вылез из автокара, захлопнул дверцу, неторопливо обошёл автокар и открыл багажник. Во вместительном багажнике автокара лежал небольшой, но мощный и с хорошей приёмистостью мотоцикл. Главное было не делать лишних движений, суета нам ни к чему. Товарищ полковник поставил мотоцикл на асфальт, закрыл багажник, перекинул ногу через раму, запустил движок, выжал сцепление и рванул по придорожной канаве в объезд заграждения, броневика и танков. Танкисты, легкомысленно расположившиеся на броне, только рты разинули. Лейтенант, матерясь и моментально позабыв о существовании своего высокопоставленного и сердитого визави, бросился к вездеходу, чтобы вызвать на связь и пресечь, однако товарищ полковник уже мчался по шоссе к своей цели, к отметке «девяносто шестой километр», и кордон с лейтенантом и танками остался далеко позади.

В 17:35 полковник остановил свой мотоцикл у ворот «внешнего периметра». Танков и мотопехоты здесь ещё не было, их, по идее, и не должно было быть, вряд ли Высокий Гена не нашёл способа извернуться и не выторговал себе особый статус в рамках грядущей Реорганизации – в самом деле, ну какое отношение вполне цивильный научно-исследовательский институт имеет к смутьянам и заговорщикам из Комитета по Стабилизации, однако охрана была настороже, через динамики, вмонтированные в стену товарищу полковнику приказали остановиться, поднять руки, два раза медленно повернуться, и только затем позволили представиться и изложить цель визита.

Товарищ полковник изложил. Ему сразу отказали. Товарищ полковник настаивал, апеллируя к известным именам. Ему снова отказали. Товарищ полковник потребовал Высокого Гену. Или коменданта, на худой конец. Ему ответили, что все вышеупомянутые товарищи находятся сейчас в городе Москве, где дают показания генеральным инспекторам. Тогда товарищ полковник применил безотказный прием.

– Вас же, бляди, через полчаса всех здесь перемочат.

Информация заинтересовала охрану. В стене приоткрылась дверца, и в ней появился – грудь колесом – начальник охраны. Товарищ полковник шагнул к нему.

– У вас есть какая-то информация для нас, Вадим Сергеевич, – очень вежливо поинтересовался он.

– Через полчаса здесь будут люди Падшего Славы, – заявил полковник. И не как в прошлый раз. Ждите танков и самолетов.

– А что им надо, – растерянно спросил начохры.

– Они придут сюда за человеком по имени Борислав Калныньш. Он им нужен. Они стены своротят, так он им нужен.

Упоминание о предыдущем инциденте, о котором, впрочем, товарищ полковник имел весьма смутное представление, в данном контексте произвело на начохры сильное впечатление.

– Что же делать, товарищ полковник?

– Я могу остановить Славу. Но для этого мне надо переговорить с Калныньшем. Один на один.

Начохры наклонил голову, подумал.