Текст книги "Собиратели осколков"

Автор книги: Антон Первушин

Соавторы: Николай Большаков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Если вы где-нибудь услышите, что с такими травмами можно через полчаса встать и пойти – плюньте в лицо тому, кто вам это скажет. Нельзя. Никак нельзя. Но даже если, в порядке полного бреда!) и допустить такое, то стократ невозможнее при этом ещё и утащить несколько десятков кило поклажи, это не укладывается ни в какой порядок бреда… Мнэ-э… Рассказывают, что много лет назад – очень давно, задолго до Войны – один человек, избитый и с пулей в животе, две недели полз по пустыне – и выполз! Пустыня. Скорпионы. Кобры. Шакалы. Оружия нет. Воды нет, еды… Солнце шпарит, как припадочное… Сказка.

Вовчику было легче. Ровно на пулю, пустыню, скорпионов, кобр и шакалов. Да и солнце вовсе не шпарило, оно вообще ещё только выползало, собиралось. Но… Перелом двух ребер. Что-то то ли с желудком, то ли с легкими. Сотрясение мозга средней тяжести. Не говоря уже о всяких мелочах. Лиза ещё смогла расстегнуть несколько ремней, но когда она обхватила его за бока, он заорал, плюнув кровью, и потерял сознание.

«… в это время войска сая, два дня назад выведенные на позиции в Колпино по заранее согласованному плану, неожиданно развернулись и обходным маневром ударили в тыл войскам Борова. «Градами» смяли самоходки, шрапнелью выкосили несколько рот пехоты. До ближнего боя, впрочем, не дошло. Хай отвел войска к Петергофу, отдав тем самым Волхову жирный куш своей земли: полосу вдоль границы почти в двадцать километров – возделанной земли, не какой-нибудь болотины!

Вор вора обокрал».

0Bh

Лечение было радикальным, методы – впечатляющими. Замотанная крест-на-крест грудная клетка, корсет, ледяной компресс к голове, внутривенные вливания, капельница – всё по высшему классу. Министров так не лечат. За маленьким окошком комнаты – оно выходило в сад – пели птицы, солнце играло в листве, трава по утрам исправно покрывалась росой, по вечерам точно так же регулярно поднимался с земли туман. Монотонный гул той самой падающей воды. Кр-расота.

Как их доставили, Вовчик не помнил, поскольку пребывал в забытьи. Уже очнувшись, да и то – не сразу, он понял, что по видимости, принял его сай за горожанина, что и обеспечило ему генеральский пансион и медобслуживание. Беда вот – Фила не слышно, небось, далеко упрятали. И Лизавету, похоже, за давние грехи засунули-таки в садок. Ну, что тут поделаешь – а особенно, когда весь в гипсе – от, до и по это самое.

Через неделю лежать окончательно надоело, да и капельницу сняли наконец. Лечат. Лечат всё же, граждане мазурики! Чёрт возьми, неужели и правда за горожанина приняли? И не поймешь, то ли повезло, то ли одно из двух… Вовчик вылез из кровати, поторкался в дверь – заперто. Дернул посильнее – хорошо заперто, замок отменный. И дверь хорошая – крепкая деревянная дверь, обитая ромбами. Не выломаешь простым плевком.

За дверью пряталась пышнотелая сестричка с совершенно септическими ногтями цвета маренго. Поскольку в этом сплошном доспехе Вовчик не был способен на подвиги, сестричка испытывала к нему сложные чувства… Как только немного оклемался, от долгого воздержания (недели три без малого!) и при виде молодицы в белом халатике он возбудился немедля, и если бы не капельница, из которой в вену стекал физиологический раствор, перенасыщеный обезболивающими и нейролептиками, наверное, вскочил бы и задал ей перцу во все отверстия. А так – лежит человек, молодой, здоровый, за собой следит, зубы все на месте (это к тому, что изо рта не пахнет), всё остальное тоже под гипсом шевелится… под гипсом, вот в чем штука. Звуки издает призывные, исполняет па из брачного танца, и всячески изображает желание немедленно опустошить семенники. А огипсовали его сразу после того, как сестричка на поползновения ответила недвусмысленно в положительном, понятно, плане. Главное, непонятно – зачем там было гипсом-то. Катетеры всякие опять же, сложности… Разве для того только, чтобы не допустить этого самого нелегитимного осеменения. В чем инквизиторы и преуспели. Шевелись, не шевелись – броня! Сестричка рутинно ущипнула его за ногу, поправила зачем-то повязку на голове. Вовчик в ответ шлепнул её по попке:

– Привет, подруга.

Сестричка ничего не ответила. Она была немая.

– Ничего нового не слышно? Когда выпустят-то?

Она дернула пухлым плечиком. Какая волна пошла! Вовчик замычал, скривился. Ударил себя кулаком между ног – глухо стукнуло.

– Ну что это за дерьмо! – он попытался изобразить поступательное движение бедер, хрустнул гипсом, скривился. – У меня что, таз сломан? обидно до чертиков: добро бы отказала, так ведь нет, сними гипс – сама, наверное, запрыгнет (ну, может, не сразу, и не запрыгнет – все ж таки дама почтенных пропорций, прыгать ей как-то не к лицу, особенно на инвалида).

Сестричка помотала головой, помычала для убедительности.

– А на фига?

Она в очередной раз проделала странные манипуляции пальцами правой руки, и в очередной раз Вовчик не понял их смысла.

– Что – отрезали?!

Да нет, не отрезали, раз шевелится. Такое дело.

– Ну, не знаю. Долго мне тут ещё?..

Сестричка выудила из шкафчика веник, возмутительно шевеля необъятным задом, прошлась вдоль длинной стенки. Вовчик отвернулся.

– Это дерьмо… сломать его никак? – он ещё раз хрястнул себе в пах.

В животе булькнуло, в потрохах резануло. Вовчик выматерился. Сестричка разогнулась, посмотрела на него с весёлым недоумением.

– С-с… ничего, ничего, – он показал ладонями, что все «ничего». Всё нормально.

Сестричка закончила подметать и принялась сдирать с постели белье.

– Э, э, ты чего?!

Хлопнула, открываясь, дверь. Вовчик с размаху обернулся, инерция гипса прокрутила его гораздо сильнее чем хотелось бы: мелькнул, пролетая справа налево, силуэт усмирителя в парадном серо-черном, перекрещенном серебряными ремнями. Офицер, не меньше капитана – судя по расцветке, да и ган маленький, изящный, не стафф какой-нибудь…

– О, серый брат!

Серый брат проглотил пилюлю, не вздрогнув,

– Ходишь?

– Бегаю.

– Ну-ну. Собирайся.

– Эй, куда ещё? Я больной, всё ж таки.

– Небось, не помрешь. Давай-давай, – капитан приглашающе повел стволом.

Что тут поделаешь! Собрался и пошёл.

Как оказалось, саева больница – целый отдельный корпус в саду – вовсе не сообщалась с контрольным или (упаси боже!) с генераторным цехом, хотя все это хозяйство и располагалось в двух шагах, натужно гудя. Весь комплекс был окружен высоким крашеным кирпичным забором с колючкой поверху: натянута она была кое-как и, трепыхаясь на ветру, лениво искрила.

– Бить будете?

– А чего тебя бить? – сказал черно-серый. – Ты и так всё расскажешь, верно?

Вовчик споткнулся и чуть не упал. Внутри всё перевернулось.

– Уау!!!

– Вот видишь. Топай, нечего рожи корчить.

Гуманист хренов. Интеллигент от слова «телега».

– Хрустальный зал?

– Соображаешь, болезный.

– Ну так пошли, чего резину тянуть?

– Твое имя Владимир…

– Ну да. А фамилия – Шведов. А мой предок был Свен, пока его не побили камнями…

– Ничего не выйдет, Вова.

– Что «не выйдет»?

– Ты хочешь сбить меня с толку и перехватить инициативу в разговоре. Я говорю: не выйдет. Тебя взяли в тарелке вместе с бабой, которая два года в розыске. Полторы недели назад ты напал на муниципальную тюрьму. Днём раньше ты ограбил банк в Глажеве. До этого ты…

– Стоп. А вот этого не было.

–…проник в информационную систему с малым уровнем доступа в Оломне.

– А, это… это было, точно.

– Я не могу рисковать, подключая твой комп, поэтому говорить придется тебе. Для затравки скажу, что ты отсюда не выйдешь.

– Ну-у, – сказал Вовчик и даже выдохнул как следует, изображая огорчение. – Ну зачем эти штучки, Я же не плебс какой-нибудь.

– Да, ты не плебс. Ты мэн крутой, ты круче всех мужчин. Только ты, мальчик, забыл, что мне угрожать совершенно незачем… я и так хозяин твоей жизни.

– Эк заговорил! Хозяин жизни… козел ты вонючий, пидор долбаный.

– Прекрати сотрясать воздух. Мы только теряем время.

– А я никуда не тороплюсь.

– А я – тороплюсь. Я начинаю войну, но задерживаешь меня – ты. Будешь говорить или позвать специалиста?

– Не надо специалиста. А как насчет Фи… компа? И моей женщины?

Ответа, как и ожидалось, не последовало.

«К чёрту подробности, в каком городе тюрьма?»

Анекдот такой

Сая интересовал город. Сая очень интересовал город. Да это и неудивительно, если исходить хотя бы из низменных меркантильных соображений (не говоря уже о высокой миссии объединения и укрупнения монархии). Требовалось как можно больше выяснить про торгового своего партнёра и в недалеком будущем – жертву. Ни один из подосланных лазутчиков с того берега не вернулся, танк хай погубил (тоже надо было додуматься, пустил консервную банку по мосту, который сто лет как стоит без ремонта…). Теперь вот и приходится по старинке: где щипцами, где иголками, а то и просто – палкой по бокам, благо никакой тебе международной амнистии и комитетов по правам заключенных. Когда же пациент разговорчивый – это подарок судьбы, удача и радость, если, конечно, не брехун – но проверить довольно просто, придурка наказать соответствующим образом ещё проще, и уж совсем легко оповестить об этом общественность, чтобы прочим неповадно было. Режем-душим, на солнышке сушим… на крюке за задницу, к примеру. Очень, говорят, способствует развитию любви к правде и откровенности у нелояльных представителей населения.

Да, вопросы сай задавал престраннейшие порой. Соотношение количества мужчин и женщин? Дети там есть? Если есть, то сколько, какого возраста? Кто занимается воспитанием? Оружие?.. Ну, хоть про это всё понятно, хотя дерьмо то ещё – попробуй скажи с точностью до киловатта, сколько мощи засадил в каждую ракету, или почему тарелка летает, Сами взяли – сами и разбирайтесь. То есть разбирайте. Все в ваших руках. Тут Вовчик сообразил, что на заряд того лазера саю придётся напрягаться не меньше полусуток, даже если обесточит всю округу, и ему стало смешно.

– Не пыхти, дед, не потянешь всё равно, – непонятно сказал он.

– Говори проще.

– Для тупых – ещё раз: у тебя столько энергии нет.

– А у них?

– А у них, выходит, есть. Стреляет же.

– Откуда?

– А я что – доктор, я что – знаю? Могу предположение сделать: на «Позитроне» или на «Светлане» есть собственный термоядерный, или солнечный, или эмгэдэ – не важно – генератор. Так что слопают они и тебя, и Борова, и прочих потихонечку тоже схавают. Ты-то загибаешься, скажи честно? Лопасти уже не те, небось, Турбины гудят, люфты, вибрации… точно?

– Подшипники гудеть не могут, поскольку их совсем нет, роторы установлены на магнитовакуумной подвеске, А лопасти согласно принятым нормативам заменяются каждые двадцать пять лет. Соответственно, не может быть никаких люфтов и вибраций.

– Ладно, убедил. – Вовчик толкнул воздух перед собой ладонями. – скажи лучше, на чем мы прокололись с тюрьмой,

– Ну-у, мог бы и сам догадаться. Такие приказы с бухты-барахты не приходят, только по плану разработки, и обычно дублируются… Если бы вы вместо того чтобы сосать информацию, сумасшедшее количество которой само по себе подозрительно, послушали бы линию ещё минут пять, у вас был бы шанс перехватить бэквэд-реквест[89]89
   Бэквэд-реквест – «обратный запрос».


[Закрыть] и послать подтверждение. А так пришлось отвечать мне.

Вовчик подошел к алтарю. Кристалл был туманный, разглядеть что-либо внутри, как, впрочем, и снаружи большого яйца, не удалось. Туман был не сплошной, за наружной стенкой он ходил ходуном, завивался в рулоны на обрывах граней и срывался с углов тающими лохматыми струями. В разрежениях дымки угадывались какие-то коммуникации, трубы, кабели, разноцветные жгуты – благодарение строителям, грани эллипсоида были достаточно большими, чтобы сквозь аберрации можно было ещё что-то углядеть.

– Твоё предположение глупо! – уверенно заявил сай в продолжение начатой темы, – Гелиобатарея не может развить высокую мощность на нашей широте.

– Мне-то что, я их не видел. Вообще, мало чего они мне показали. Один дом, один этаж даже, да и в том не уверен – все ж таки виртуалка[90]90
   Виртуалка (жарг.) – виртуальная реальность, вид организации и представления информации.


[Закрыть]…

Вовчик покачал рукой макет. Точнее, попробовал покачать… рука прошла через него, как сквозь дым. Сплошное надувательство.

– Да ты жулик, твоё величество! Точно жулик.

Он шагнул в сторону. Пол повело вверх в полном соответствии с видимым изгибом, Вовчик шагнул ещё раз и, с трудом удержав равновесие, отпрыгнул назад.

– Ха, гляди ты, здесь не обманул.

– Упадешь – плохо будет.

– Сам знаю.

– Продолжаем. Расскажи ещё раз, что ты видел. А конкретнее, вот что меня интересует…

И он сказал, что ещё его интересует. Как распоследний следователь, он желал по третьему разу прослушать всё, что касалось городских строений внешний вид, вплоть до количества целых стекол на каждом этаже отдельно; есть ли торчащие предметы, как-то ТПК ЗУР, стволы зенитной артиллерии, радиоантенны или пенисы эксгибиционистов, особенно – трубы, есть-нет, пар, дым, отходы, шлаки, сажа, смог на худой конец…

– Слушай, – вспылил наконец Вовчик, – сколько можно! Заебал, в натуре.

– Я понял. Перейдем к следующему пункту. Куда и с какой целью тебя заслали?

– Браво. Речь не мальчика, но мужа. Дурацкие вопросы наконец-то кончились…

Об этом они с Петровичем много и подробно говорили. Петрович числился у мэрши советником по разведке и обороне и был весьма толковым мужиком, несмотря на запои и запущенную лучёвку (две пересадки костного мозга, могла бы возмутиться мэрша по этому поводу: где ж ей доноров брать, да и машинное время не резиновое, кроме нейрохирургии дел навалом…). Концепция была отработана в мелочах и почти соответствовала истинному положению вещей. Вовчик собирался долбить в этом направлении до упора.

Но и удержаться было просто невозможно.

– Меня заслали с целью установить контакт с законным государем Александром. В планах Города – подготовка массового восстания крестьян от Балтики до Урала и реставрация Российской монархии с последующим восстановлением империи в границах 1913 года. В дальнейшем – расширение сферы влияния на юго-восток и на юг до побережья Индийского океана, захват Суэцкого канала. Предполагается нанесение точечных ракетных ударов по очагам возможного сопротивления в Европе, высадка десанта на американском континенте, а в будущем – получение мирового господства путём подавления оппозиционных структур с применением ОМП, в том числе ядерных боеприпасов и боевых отравляющих веществ.

– Что ты несешь?.. – в голосе сая прозвучала своеобразная растерянность.

Выразилось это в том, что он начал немного «тянуть», как заедающий проигрыватель. Хорошо получилось. Полная загрузка на все его логические модули. Небось, сортирует сейчас базы данных, как придурок. Известно, что всякой машине положен предел, и сай этот свой предел уже исчерпал. Вот и подвывает. Жалко, кончится быстро, а то обязательно что-нибудь сгорело бы. Но метод, метод! Надо обдумать, может, что и выйдет.

– Врёшь! – констатировал сай. – Да и государя этого я сам сделал: нужен был тогда эр-провокатор…

– Конечно, вру, – легко согласился Вовчик. – Да и кто в такую чушь поверит? На самом деле они хотят захватить Луну, сделать её квадратной, а на обратной стороне написать слово «бля» красными буквами в десять километров длиной.

– Почему на обратной, – с ходу спросил сай.

– А чтобы никто не увидел, – охотно пояснил Вовчик. – Все ж таки, э-э, инфернальная лексика: неудобно…

Вот они, убогие, все в этом. Тупейшую хохму начал анализировать по частям, как дебил. И как ему удаётся такую большую область держать в вечном страхе?!

Что-то мигнуло над головой. По хрустальным граням пробежала мерцающая волна. Купол яйца покрылся точками и зернами ложных отражений всех цветов радуги; в тех местах, где волна проходила, купол на мгновение становился непрозрачным.

– Дедушка, – позвал Вовчик. – Эхэй, старый хрен!

Нет ответа.

– Ну ты, мать твою, ты где? – Вовчик стукнул кулаком по колонке, ухватил в горсть что-то хрусткое и рванул.

В ней затрещало, и изображение Зала исчезло; остались – крошево какой-то сложной оптики и несколько тонкожильных проводков с вилочками-клеммами на концах.

– Му-ди-ла!.. – ещё раз позвал Вовчик.

Сай не откликнулся.

– А, хрен с тобой, вонючка, – и Вовчик выдернул провода из зажимов и коротнул все торчащие концы разом.

Под руками умеренно заискрило, но сай мигом пробудился к активности и сказал:

– Эй ты, урод, прекрати ломать аппаратуру.

Вовчик уронил пучок проводов; они разошлись, и тут же пропал купол; зажглись длинные прямоугольные плафоны, и Вовчик с удивлением обнаружил себя стоящим в огромном граненом корыте, около полуметра не дотягивающем до довольно низкого – метра три – и всего в трубах потолка; пол корыта был стальной, полированный, и в каждой грани отражалось по загипсованному чучелу.

– Ну вот, болван, поломал. Когда выздоровеешь, получишь за это пятьдесят шокеров. И ремонтировать сам будешь.

– Ой, дядя. Ты меня ещё на счётчик поставь.

– Пятьдесят пять шокеров. Как пожелаешь.

– Молчу.

– Говорим дальше. Так с какой целью тебя заслали? Только без глупостей, за каждую новую чушь будешь добавлять себе ещё по пять.

– Ну ты и жопа! Ладно, чего ты хочешь, Деньги, золото, оружие?.. В общем, у них там есть план объединения всех местных систем в единую сеть. Связь предполагалась через коротковолновые приёмопередатчики, с последующим – в далекой перспективе – переходом на кабели. Моей задачей было вступить в контакт с кем-либо из высокопоставленных чиновников и заинтересовать его… завербовать, говоря проще.

– Так. Дальше.

– В свою очередь его цель была – выяснить возможности для подключения твоего командного процессора к сети, как это проще сделать, а также – как тебя, поганца, на это уговорить.

– А почему ты сразу об этом не сказал?

– Меня мамочка научила в детстве, что отвечать вопросом на вопрос невежливо, но всё-таки – а почему ты сразу об этом не спросил?

Сай неопределенно хрюкнул и замолчал надолго.

– Меня вообще никто ни о чем не спросил. Мать твою, ты всё про херню какую-то талдычишь, а о главном – так, на закусь?

И опять сай ничего не ответил на хамский выпад. Вовчик тоже заткнулся, твердо решив перемолчать сая, даже если понадобится для этого сто лет тут стоять.

– Принцип организации сети? – спросил наконец сай.

– А я знаю? – почти честно возмутился Вовчик. – Всё было зашито в моем драгоценном кремне-полимерном друге… его и допрашивай, а я тебе в эксперты не нанимался.

– Ой ли? Верится с трудом. Допросить его директно я не могу. А с посредниками возиться – непродуктивно и долго.

– Это со мной-то долго?

– Очень хочешь его назад получить?

– А ты что думал.

– Ну хорошо. Сейчас его доставят. Но учти – никаких глупостей. Я всё проверю.

– Да пошёл ты. Глупости… мля! Вот это вот, – Вовчик постучал костяшками пальцев по ненавистному гипсу, – это глупость. Это, мля, такая глупость!… Слушай, твое величество, я тут прилягу, а то устал стоять-то.

Тишина была ему ответом.

– Ты, наверное, шовинист, – сказал вдруг сай.

Вовчик оторвал затылок от пола и рассеяно глянул на противоположный от входа край корыта – кажется, именно оттуда доносился голос. Интересно, чего он хочет, подумал Вовчик, может быть, он таким способом собирается меня изучать? А почему бы и нет, черт возьми!?

– Это ещё почему?

– Мне интересно, почему ты относишься ко мне без всякого почтения и трепета, хотя я могу убить тебя прямо сейчас. Я хотел бы знать, почему ты считаешь меня кретином.

– О! Замучили комплексы? Странно.

– Вот и сейчас ты даже не попытался подумать о том, зачем я тебя спрашиваю. Ты человек одной идеи, вбил себе в голову, что я туп, и все твои мыслительные процессы отталкиваются от этого предположения. Я хочу показать тебе, насколько ты не прав, и объяснить, зачем это мне нужно.

Вовчик перевалился на бок, подпёр голову локтем. Задушевно (если, конечно, есть у ржавого засранца душа) поговорить, пообщаться с саем было всё-таки интереснее, чем просто лежать и смотреть в потолок.

– Ну давай, расскажи мне о своем несчастном тяжёлом детстве. О чугунных игрушках.

– Мне кажется, основная причина, по которой ты считаешь меня глупцом моё аппаратное обеспечение. Ты полагаешь, что проблемно-ориентированные аналоговые системы типа той, которую ты называешь Боровом, являются более мощными и продвинутыми…

– А как же, – перебил его Вовчик. – Посади вас с Филом в шахматы играть – кто победит?

– Это абсолютно неважно. Чтобы было понятно, я хочу кое-что тебе рассказать о первых попытках создания компьютеров на нейроподобных сетях…

– Спасибо, не надо. Если ты об ограничении функциональности, то я в курсе.

– Тем лучше. Тогда ты понимаешь, к чему я клоню. В отличие от Борова, да и от твоего компа, который, насколько я знаю, ориентирован на статистические исследования и обобщения, – Вовчик кивнул. – Я могу свободно перестраивать собственный командный процессор и оболочки, приспосабливаясь к любому изменению внешних обстоятельств.

– Прелестно, – сказал Вовчик, – но как бы ты не был универсален, кореш, ты всё равно дерьмо. И генераторы твои дерьмо, и роторы и статоры тоже дерьмо, и весь ты слеплен из дерьма.

– Справедливо замечено, я разумею – про кризис производства энергии. Но какое это имеет отношение к моим умственным способностям?

– Короче, Склихосовский. Ты что-то рассказать хотел. Снять, тэскээть, с себя клеймо. Ну так давай, пой.

– Для начала скажи, что ты знаешь о научной евгенике и знаешь ли вообще что-либо,

Вот те на! К чему бы это? О научной, равно как и о ненаучной евгенике Вовчик знал только, что это «древнее заблуждение» из области то ли агротехники, то ли стрельбы из лука.

В это время входная секция корыта отъехала наружу-влево, появился молодой усмиритель в парадном лейтенантском мундире; он удивленно огляделся, но дрессированным своим мозгом решил, что так и должно быть, и больше не обращал внимания на разгром. На вытянутых руках он нёс холщовый мешок; в мешке что-то знакомо круглилось. Вовчик приподнялся на здоровом локте, ногтем указательного пальца поскреб по родинке.

– Э, козел, чё он не работает? Ты ронял, твою иху?

Лейтенант достал из бокового кармана аккумулятор. Повертел его между пальцев.

– У, мля, пидоры гнилые! Убери их с глаз моих, мля!

Лейтенант как бы невзначай положил палец на спусковую кнопку лазергана.

– Выйдите, лейтенант!

Лейтенант положил мешок на пол, уронил на него аккумулятор, вышел. Дверь бесшумно затворилась. Вовчик ползком подобрался к мешку, вставил батарею. Фил развернулся, выкинул экран и оптиконную трубку:

– О! Ты опять в работе. Куда это тебя черти занесли?

– А это, друг мой Фил, всё, что осталось от пресловутого Хрустального Зала после того, как в нём побывал ваш покорный слуга.

– Ну ты монстр, – оценил Фил.

– Заключенный, объясни ЭТОМУ, что от него требуется.

– Друг мой ЭТО, господин желает знать план «ЭРНет». Объясни ему вкратце, для тупых, как будет устроена сеть… говори вслух.

– Проект «ЭРНет», – тоном приказчика за прилавком начал Фил. Название расшифровывается как Экспериментальная Радиоволновая Сеть. Проектом предусматривается соединение всех вычислительных систем региона по схеме «все со всеми» посредством синхронных радиомодемов коротковолнового диапазона с эффективной скоростью обмена не менее 4 Мбит в секунду на магистральных линиях, и одного Мбит – на линиях оконечных терминалов. Предполагается соединение на уровне шины данных, с программируемым ограничением доступа от оконечного терминала к узлу и между узлами. Цель создания сети ЭРНет – увеличение оборота коммерческих структур, снижение цен за счёт своевременного обмена информацией, статистический анализ происходящих событий и выработка рекомендаций по разумному управлению, скоростная межгосударственная почтовая связь и общий банк данных по всем необходимым отраслям.

Разработчики сети заявляют, что каждый стационарный айн[91]91
   Айн, от англ. Artificial INtelligence) – сюзерен, в описываемый период неофеодализма – любая система искусственного интеллекта, выполняющая административные функции в регионе. Авторский вымысел.


[Закрыть], ставший членом ЭРНет до 1 января 2319 года, автоматически получит статус узла с соответствующими полномочиями в сети.

Достаточно?

– Кто будет мастер-узлом[92]92
   Мастер-узел – координационный центр сети, авторский вымысел.


[Закрыть]?

– Предполагается, что мастер-узлом первое время будет городской администратор Петербурга, но эта должность не планируется как постоянная. Пост координатора сети будет ежегодно переходить от одного узла к другому в порядке, выработанном на организационной конференции.

– Кто в членах? Сейчас?

– Пока никого. Говорю же – новый проект, – сказал Вовчик. – Отправлены делегации в Сосновый Бор, Нарву…

– Эк ты врать горазд, – прошептал «в ухо» Филька.

– Я хочу видеть схему организации, способы подключения и протоколы обмена.

– А ты сюда видишь, в натуре? – спросил Вовчик. – В каком разрешении?

– А это дело мое. Пусть показывает.

– Уй, да пажал'ста. Фил, покажи ему.

И Фил показал. На проекционном экране мелькали одно за другим сложнейшие топологические завихрения, завязанные узелками квадратики, цилиндрики, с сумасшедшей скоростью пролетали абзацы текста, таблицы и диаграммы. Все это безобразие заняло около полминуты, завершившись «протяжкой» свитка на несколько десятков страниц с какой-то электронной схемой.

– Это всё, что ты можешь рассказать об ЭРНет?

– Ну, в общем и целом – да.

– А в частном и дробном?

– Гляди ты, чувство юмора прорезалось, – Вовчик стукнул здоровой ладонью по полу. – Всё, ничего больше сказать не имею.

– Я буду думать. Вам – сидеть здесь. Я сообщу о своём решении.

– Вот пидор самодовольный, – подытожил Вовчик. – Тупое! Ограниченное! Дерьмо!

– Согласен, – ответил Фил. – Этот раздолбай и меня достал. Да, но зачем они тебя так запаковали?

– А это чтобы я им семенной фонд не попортил. Слушай, где Лиза? Её взяли?

– Ага, взяли, как же. Удрала она, как увидела зеркальников. В кусты и огородами к границе. Наверное, в городе уже.

– И то хорошо, – Вовчик подполз к колонке, опершись на неё спиной, сел, потом встал, разодрав руку о битое стекло. – Как бы нам отсюда…

– А что это за провода болтаются? – спросил Фил.

– Какие провода?

– Ну вот эти, – щупальце оптикона вытянулось в направлении разбитого макета.

– А бес их знает. Был тут саев маленький яичничек, как и там, ну, я тебе говорил. Тоже фальшивый. А этот хлам от проектора остался, я его, понимаешь ли, раздавил…

– А давай-ка попробуем, – предложил Фил, – прозвоним.

– Думаешь, стоит?

– Хуже-то всяко не будет.

Вовчик ногой откатил Фила к проектору.

– Блин. Как же я тебя подниму-то…

– Что, нагнуться совсем не можешь?

– Не-а.

– А ты попробуй.

– А вот не могу. У меня, если хочешь знать, ребра сломаны.

– А у меня скоро склероз начнется. Нам вообще надо закругляться и ставить меня на профилактику, а ты тут время тянешь.

– Я время тяну?! Нет, вы слышали!? Е-понский бох!

– Слушай, короче, давай поднимай меня. Я тебе тросик выстрелю, тяни за него. Только ты его поймай.

Из незаметного паза в кожухе вылетел метровый провод с «крокодилом» на конце. Вовчик ухватил его двумя пальцами, накрутив на руку, подтянул Фильку вверх и поставил на пьедестал.

– Вот и все, а ты боялся. Ну, где эти твои провода? Сколько всего?

Вовчик посчитал проводки.

– Шесть. Ну и соответственно, шесть клемм.

– Отлично, как раз. Присоединяй.

Фил высунул дюжину «крокодилов»; Вовчик аккуратно укрепил их.

– Ну что?

Фил думал.

0Ch

– Об чём молчишь, кореш? – спросил Вовчик через некоторое время.

– Мне сложно ответить на твой вопрос, мой юный друг. Так… Ну что, в каком-то смысле нам повезло. Конечно, добраться до чего-либо через эти дурацкие провода невозможно, раз уж так случилось, что они все вводные, но есть одна идейка… может, сам догадаешься?

– Не догадаюсь. Слушай, кто тут время тянет?

– Ладно. Можно попробовать индуктивно возбудить выходную цепь голоадаптера в этом колпаке. Если повезет, на резонансе можно что-нибудь пропереть.

Вовчик почесал затылок.

– Я, конечно, не претендую ни на что, и по тупости врожденной ни черта не понял, но если из этого что-то получится, давай.

– Принято.

Ничего особенного не произошло. Даже свет не мигнул.

– Ну ты как, работаешь?

– Работаю. Не мешай.

– Всё, молчу.

Наступила долгая пауза.

– Поймал!

– Кого?

– Частоту.

– И?

– Ну и вот, – Фил нарисовал схему.

На первый взгляд понять по этой схеме хоть что-нибудь было мудрено, настолько она казалась умной и запутанной. Блоки какие-то, модули, стрелки во все стороны…

– И что это такое?

– Это, друг мой, структурная схема нашего большого босса. Мне её в Питере дали. Конечно, Хрустального Зала в ней нет, но есть зал контроля с голографическим отображением… Я думаю, это он и есть, только программа сменилась, – несколько стрелок и кубиков загорелись красным. – Вот это (мерцание маленького шарика) – та штуковина на постаменте… была, эту шину мы щупаем. Я подаю вот в такой последовательности… ну, грубо говоря, около пятисот мегагерц, сюда и сюда в четвертьфазе, сюда – в противофазе, всё это сопровождалось помаргиванием соответствующих стрелок. – Эти два я замыкаю, получается индуктивная развязка вот тут… Тогда возбуждается интерфейсник[93]93
   Интерфейсник, интерфейс (англ.: Interface) – граница раздела двух систем, устройств или программ; элементы соединения и вспомогательные схемы управления, используемые для соединения устройств.


[Закрыть] на входе голоадаптера, вон там, а вот этот триггер[94]94
   Триггер – элемент электронных схем, который может находиться в любом из двух устойчивых состояний, а также многократно переходить из одного состояния в другое, Применительно к логическим схемам эти два состояния соответствуют логической единице и логическому нулю.


[Закрыть] перекидывается в единицу, в результате чего…

– Ф-фу! Ты запарил. Давай толком – чем всё закончится, а то твои триггеры будут опрокидываться до послезавтра.

– Слушаю и повинуюсь. Кончится всё тем, что, помимо прочего… ну, дверь откроется, к примеру.

Дверь, понятное дело, не открылась. Вовчик презрительно глянул на Фила,

– Трепло.

– А ты её толкни.

От толчка дверь мягко подалась назад.

– Ты… ты… ну ты крут!

– Такой я, да. Приятно хоть раз быть оцененным по достоинству.

– Ещё что-нибудь можешь сделать, или уходим?

– Ну… В основном по мелочи – свет вырубить, звук кое-где… Большого Папу перезагрузить вряд ли смогу. Да и не нужно это.

– И всё?

– Честно говоря, да. Ещё можно спалить половину периферии к чёртовой матери. Но я думаю, это тоже не совсем то, что нам надо.

– Да, наверное… увы. А вообще-то было бы неплохо.

Поднять с пола ещё и мешок было совсем невмоготу. Вовчик связал две пары проводов прямым узлом, за получившуюся петлю повесил Фила на шею.

Без голооболочки Зал выглядел до омерзения индустриально, как какой-нибудь чан с химикатами на нефтеперегонном заводе – стальная ёмкость в частой решетке подпорок, замазанных суриком… Пакость, тьфу! Стояло корыто в углу вытянутого зала, освещенного длинными рядами прямоугольных плафонов, горевших через один. Солдат в зале не было, не было и их следов.

– Так, минутку, – Вовчик зачем-то пригладил волосы. – Нам надо найти контрольный зал.

Фил проделал серию красноречивых движений манипулятором оптикона, изогнув его бубликом и прислонив несколько раз к левой «лобной доле»:

– Здоров ли?

– Болен. Причем, серьезно, – Вовчик потыкал себя пальцем в грудь.

Фил для убедительности ещё немного покрутил манипулятором:

– Ты точно спятил.

– Ну и куда мы пойдем? – Вовчик промакнул вспотевшее лицо полой халата, указательным пальцем вытер уголки глаз. – К примеру, обратно в город, И что там? Ржавая консервная банка с признаками паранойи и гнилыми наездами. Оттаскают во все дыхательные-пихательные.