Текст книги "Японская война 1905. Книга девятая (СИ)"

Автор книги: Антон Емельянов

Соавторы: Сергей Савинов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 22

– Ну вот, вроде бы все обсудили, – Сергей Александрович закончил со столичными новостями и был готов прощаться.

– Раз уж мы начали о делах, разрешите и по моим обратиться, – я мысленно потер руки. Некоторые инициативы в империи в это время можно запустить только по знакомству, и сейчас… Есть такое мнение, что великий князь может и согласиться без лишних условий.

– И что же за ваши дела?

– Как вы знаете, у меня есть люди, которые набили руку на быстром и относительно дешевом возведении домов нового типа. С электричеством, центральным водопроводом, канализацией. И мне бы хотелось продолжить эту работу еще и…

– В Москве? Не получится. Все подряды по городу уже розданы, да и земли свободной нет. Если же вы с кем-то договоритесь в частном порядке, то я, конечно, возражать не буду.

Ха! Для частного порядка я бы и спрашивать не стал, но для моей задумки нужны были объемы.

– Я все прекрасно понимаю. Но мне подойдет земля и не в самой столице.

– Если вас интересуют участки за Камер-Коллежским валом, то там тоже все строится. Басманная, Мещанская, Сущевская, Хамовники – это, конечно, у черта на куличках, но люди все равно туда тянутся.

– Еще дальше, – я улыбнулся.

– Мне казалось, вы хотите строить не усадьбы, а более бюджетное жилье. Разве те, кто его купят, смогут позволить себе содержать экипажи или не работать?

Великий князь сразу глянул в корень – матерый волчара.

– Мы построим дороги, будем продавать машины – разрешить производство которых я бы тоже хотел попросить – чтобы расстояние не играло слишком большой роли.

– То есть возможность для богатого среднего класса купить себе иллюзию жизни дворян? – мгновенно сделал новый вывод Сергей Александрович. – И даже такой вариант будет совсем не для простых мещан и уж тем более не для рабочих…

– Да, для них будут общие дома, общественный транспорт, но те, кто станут лучшими, должны иметь возможность позволить себе сделать шаг вперед.

– Жить, как господа, в своем доме, ездить, как господа, на своем транспорте. Вы уверены, что это возможно? Это могло бы снять социальное напряжение на очень долгое время: по крайней мере, пока ни одна из сторон не нарушит условия этого договора.

Еще бы я был не уверен, если именно таким образом Штаты в моей истории сняли социальное напряжение после Великой депрессии. Нагрузили производства, продали людям мечту – их этот путь, правда, в итоге завел в тупик, но… Если стараться решать все проблемы разом, то иногда остается только разрубить узел. Если же двигаться вперед постепенно, то может оказаться, что в свое время решение все же найдется.

Вслух я все это, конечно, рассказывать не стал. Просто кивнул, и мы перешли к обсуждению продаж первых «Дикси», которые до старта производства на месте я привез с собой прямо из Америки.

– Двадцать готовых машин, – описывал я. – Мы их не продадим и даже не подарим – разыграем, чтобы город начал говорить. За это время найдем место и соберем еще двести разборных комплектов, которые мы привезли отдельно. А там подтянутся поставки и из Инкоу.

– Вы уже и там наладили эти машины?

– Подвеску было совсем не сложно пустить на старой линии «Артуров», собственно, на их основе мы все когда-то и начинали. Моторы рассчитываю брать на Путиловском у Анны Нератовой, ну а сами корпуса, чтобы не возить столько металла туда-сюда, можно и нужно делать прямо тут. А когда будем готовы переходить к следующей модели, то уже эта линия переедет в Челябинск. У них там есть сталь, руки и, главное, люди, которые готовы этим заниматься. Потом, возможно, добавим площадку в еще одном городе: будет зависеть от того, сколько машин понадобится России и кто станет с нами сотрудничать.

Не знаю, что в итоге больше зацепило Сергея Александровича, сами мои планы, горячность, с которой я о них говорил, или же уверенность в будущем на годы вперед, но в итоге мне прямо тут выделили участок где-то за деревней Кудрино. Я даже не стал особо разбираться: не так важно где, главное было начать.

– Кстати, а ведь это уже второе покушение на вас? – напоследок великий князь задал вопрос, который заставил меня задуматься.

– Мне, если честно, казалось, что Азеф приходил по вашу душу.

Перед приездом я попросил Огинского достать мне дела и фотографии самых известных революционеров и немного разбирался в вопросе.

– А зачем? Эсеры, конечно, порой не знают удержу, но от людей вроде меня и Плеве, как вы сказали днем, они все же держатся подальше, – Сергей Александрович в каких-то вопросах был до ужаса наивен. – А вот вы… Разве не логично, что если вас атаковали уже дважды, то эти дела могут быть связаны?

Впрочем, в его словах была своя логика.

– С одной стороны, да, – задумался я, а потом решился поделиться парой недавних открытий. – С другой, не выходит… Мы ведь ведем расследование. Сейчас Лавр Георгиевич Корнилов – он решил задержаться в Маньчжурии, чтобы лично проверить все улики – тянет за ниточку тех пушек, что по нам стреляли. Вы же знаете, что на каждой из них есть номер, по которому можно отследить, когда, а потом, по бумагам, и для кого она была сделана.

– Мне казалось, что разбойники такие номера спиливают в первую очередь, – показал свою осведомленность великий князь.

– Все так, но номер – это не единственный след. Еще есть сам металл, который от партии к партии, но все же отличается. А на Обуховском заводе при отливе каждой крупной партии делают еще и несколько пробных брусков: на них проводят испытания, чтобы убедиться, что сталь соответствует всем необходимым требованиям. Мы уже отправили на завод свой образец и попросили сравнить.

– Это возможно?

– Возможно. Как раз на Обуховском Дмитрий Константинович Чернов научился создавать фазовую диаграмму соотношения железа и углерода, фактически открыв тем самым металлографию. Таким образом мы рассчитывали выйти на нужную партию, а если и нет, то было бы даже проще… Проверить небольшие частные заказы за последний год – дело на один день!

– Кажется, есть какое-то «но»?

– Да. Образцы из последних плавок были уничтожены.

– Диверсия?

– Такое бывает во время испытаний. Редко, но иногда образцы повреждаются… Но тут пропали бруски и стержни за целые полгода. Слишком много для случайности. И тогда, если предположить вмешательство со стороны, то вряд ли обычные революционеры смогли бы продумать все настолько глубоко. Более того, заметить наши шаги и успеть среагировать.

– Интересная идея и интересный подход, – оценил великий князь. – Но сейчас, значит, вы все-таки в тупике?

– По стали да. Но мы проверим еще резину с колес. Это новинка: цельная литая конструкция. И пусть ее покупали через посредников, но делали-то изначально точно у нас, в Инкоу, так что… Отследим! Обязательно отследим, найдем и…

– Тогда сразу доложите мне, – разом посерьезнев, приказал Сергей Александрович.

Слишком серьезно для того, кто просто решил неожиданно показать свою власть. А вот для человека, который догадывается о заказчике, но боится последствий, что может вызвать это имя – или даже имена – вот это уже похоже на правду.

– Доложу, – пообещал я.

Это сказать было совсем не сложно. Вот если бы меня попросили пообещать простить – память о Хасэгаве и остальных не дала бы сказать «да», а как сейчас… Пожалуйста!

* * *

Уже к вечеру в день покушения по всей Москве начали расклеивать плакаты. Люди главного разведчика Макарова! Савинков невольно ожидал, что там окажутся приметы помощников террориста Азефа, но, как оказалось, у генерала были совсем другие приоритеты.

– Что пишут? – почти сразу у плакатов начали собираться толпы случайных прохожих и тех, кто, кажется, специально бегал по Москве в их поисках.

– Макаров привез машины! Свои, американские! Будут разыгрывать!

– Какие там машины? «Докси»?

– «Дикси»! Но их будут дорабатывать для России. Под наши дороги, под зиму. Пишут, что уже добавили специальную резину и обогрев в сиденья!

– Как? Костер под задницей разожгут, что ли?

– Дурак ты! В сиденье проведены специальные нити, они греются от мотора…

– От генератора! Нити электрические!

– Главное, они и себя, и тебя греть будут.

– И что, любой может выиграть машину? – задал новый вопрос чей-то осторожный голос.

Савинков пригляделся: судя по одежде, рабочий, еще и из неграмотных, раз сам не прочитал – куда такому-то столь сложная техника?

– Любой. Тут специально пишут, что лотерею проведут отдельно среди горожан, среди рабочих, приписанных к заводам и мастерским, и среди крестьян на землях возле Москвы.

– Крестьянам-то машина зачем? Где они на ней будут ездить?

– Тут пишут, что выигрыш можно будет обменять у организаторов на трактор. А если хочется, то твой приз – езди, где твоя душенька пожелает.

– Пока не сломаешься!

– Так написано же, будут строить мастерские. Первые 3 года все ремонты по гарантии, это все будет входить в цену для тех, кто купит машину. А еще заправочные станции: уже скоро бензин можно будет купить по всему городу.

– Ну, это, возможно, и имеет смысл. Но вот другая идея Макарова с домами для мещан вдали от города – чушь. Кто захочет каждый день трястись на машине, чтобы просто добраться до работы? И чтобы погулять. Да чтобы что угодно!

Вот здесь с недовольным ворчуном никто уже не стал спорить. Савинков, впрочем, подойдя поближе, мог бы возразить. Даже поспорить мог бы, особенно прочитав слоган на одном из плакатов. Там довольный русский мужик строил рожицы через границу, а над ним красным типографским шрифтом слова: «Страна с самыми большими запасами нефти может позволить себе ездить много и дешево». Или рядом: «Только на колесах мы можем по-настоящему увидеть и узнать свою Родину».

Красиво написали. А еще у всей этой идеи было и явное военное применение. Чем больше становится на поле боя моторов, тем больше бензина нужно, чтобы их прокормить. А если этот бензин никто не использует в мирное время, то откуда он возьмется в военное в нужном объеме? Савинков был готов поспорить, что тот же Сергей Александрович явно это понимал, когда давал добро на подобные инициативы у себя под крылом.

– И все же… – спросил эсер сам у себя. – Если Макаров заехал в Москву на две недели, а уже столько всего успел: заводы, дороги, машины и даже целую слободу… То что он еще учудит?

Савинков дошел до очередного плаката и неожиданно увидел то самое, чего никак не ожидал раньше. Свадьба… Чертов генерал приглашал весь город отметить его свадьбу! И где ведь собрался это делать! Лично Савинков, если бы его кто спрашивал, предложил бы герою Маньчжурии и Калифорнии Успенский собор в Кремле. А что? Сергей Александрович бы организовал, а место, где чуть больше десяти лет назад венчались Николай II и Александра Федоровна, стало бы идеальным способом скрепить союз между монархией и новой военной элитой.

Однако Макаров выбрал храм Христа Спасителя. А его ведь как раз освятили в 1883-м в честь победы в войне 1812 года – очень символичное место. Единство, прежде всего, не с царем, а с народом… Людей, в самом храме и рядом, тоже поместится в десятки раз больше. И ведь Макаров наверняка и что-то свое задумал: Савинков в этот момент решил, что не будет бежать или прятаться, а обязательно заглянет еще и на эту церемонию. Настроение скакнуло сразу на несколько градусов вверх.

С решительной улыбкой и словно назло недавним страхам Савинков продолжил гулять по Москве и неожиданно начал замечать то, что почему-то совсем не видел раньше. Город начал меняться не сейчас, на самом деле этот процесс шел уже давно. Вот на углу стоит солдатское кафе: место, где каждый гарантированно получит свежую еду и напитки. Или на соседней улице: тоже лавка бывшего ветерана, только этот торгует продуктами. Еще недавно всякую экзотику вроде ананасов можно было найти разве что в магазинах Елисеева, а сейчас… Вчерашний унтер торговал настоящим китайским чаем, а над полками сушились острые даже при одном взгляде на них перцы чили.

Савинков неспешно дошел до все еще украшенного Ярославского вокзала, где продолжали разгружаться приходящие из Сибири поезда, и тут его взгляд зацепился за еще одно чудо. Лоточник продавал не привычные пирожки, а очередную новинку. Мясо и овощи, завернутые в лепешку. Причем мясо крутилось на специальном вертеле и срезалось прямо перед покупателем. Необычно, сочно, вкусно.

– Как называется? – Савинков протянул торговцу пять копеек. При заплате от полутора до трех рублей в день такой перекус могли позволить себе даже рабочие с железной дороги или ближайших заводов.

– Буррито, – торговец поднял спрятанное под шарфами и шапкой лицо.

Оказалось, что это один из мексиканцев, приехавших вместе с Макаровым. Россия шла вперед, а все новое – и люди, и вещи – теперь тянулись к ней. И чем дальше, тем интереснее, тем больше Савинкову хотелось узнать: а чем же в итоге все это закончится?

* * *

Степан Сергеевич Шереметев получил телеграмму от поручика Огинского в день, когда поезд генерала отбывал из Инкоу. Впрочем, какой Алексей Алексеевич поручик! Учитывая, что в его руках вся разведка генерала, а сам генерал – это… Найти продолжение мысли Шереметев так и не успел.

– Кантакузино хочет еще денег! – к нему в кабинет уже обыденно ворвалась Вера и шлепнула о стол расшифровку телеграммы. – Причем даже не скрывается, открытым текстом пишет!

Они обвенчались с Верой в небольшой военной церкви, чтобы не привлекать лишнего внимания, ровно две недели назад. После этого Шереметев предлагал девушке уехать в столицу, но та даже слушать не стала… А потом пришло задание от Макарова, и Вера неожиданно оказалась не просто лучшим кандидатом, а единственным, кому Степан Сергеевич мог бы доверить тайно и не привлекая внимания провести переговоры с румынским премьером.

– Макаров говорил, что так и будет.

– Одно слово, румын! – выругалась Вера. – А кстати, что будем предлагать? Если заплатим прямо, а это всплывет… Будет скандал на всю Европу!

– В Румынии? Обязательно всплывет, – Шереметев задумался. – А как ты считаешь, может ли быть так, что Кантакузино специально написал нам про деньги так прямо? Чтобы выполнить задание какой-то третьей стороны, но в то же время постараться сохранить и наши отношения.

– Ну вот, допустим, мы догадались! А что дальше делать? – когда Вера злилась, она с трудом переключалась на что-то новое.

– Будем оплачивать страховки.

– Страховки? Я думала, они есть только на море, ну, еще от пожара. После великого Лондонского 1866 года британцы их готовы продавать кому угодно. Хотя во Франции еще, кажется, стало популярно страховать здоровье, но как это поможет нам?

– Общая страховка на время нахождения на чужой территории. Десять рублей за человека в месяц, компания берет на себя все случайные риски и сразу платит 10% от сборов в бюджет страны, на территории которой работает.

– То есть мы фиктивно заплатим по рублю за каждого нашего солдата?

– Это не фикция, такие компании на самом деле есть. Например, в Румынии два дня назад подобные расценки и условия начал предлагать только-только зашедший в Европу Филиппино-Американский банк.

– То есть мы предложим румынам их услуги: те заработают, мы прикроем себе спины, а банкиры…

– Они тоже получат деньги, причем чуть ли не больше всех. После Румынии, уверен, ФАБ постарается пролезть и в другие страны, наберет клиентов, а потом… Английские страховые на море порой слишком избирательны, а это огромные деньги, которые надо просто взять.

– И генерал все это расписал?

– В письме были только контакты представителя ФАБа, остальное – мои догадки.

– Какой же ты умный! – Вера прыгнула на Шереметева и, как кошка, устроилась у него на коленях. – Люблю, когда ты перестаешь прятать это за маской солдафона!

– Солдафоны – тоже умные, глупые бы не дожили до моих погон.

Шереметев привычно пошутил, но в душе должен был признать, что рядом с Верой на самом деле изменился. Стал больше читать, больше анализировать, меньше погружаться в обиды и самокопания. Старый он после оставленных в Румынии броневиков мог бы и в запой уйти, а новый… Новый умел бороться не только на поле боя.

* * *

Татьяна приехала на десятый день моего нахождения в Москве. К этому времени мы уже успели разыграть четыре из двадцати автомобилей, выбрали место под будущий завод и район застройки. Я уже хотел было всем этим похвастаться, но княжна с разбегу врезала кулачком мне по груди и засверкала глазами. Кажется, что-то в своих планах я не учел. Хотя чего тут думать-то?

– Мне нужно было предупредить тебя, что хочу на тебе жениться? – осторожно спросил я.

– Ты уже спрашивал, и я сказала тебе «да».

– Но в чем тогда дело?

– В церемонии! Я представляла, что нас обвенчают среди своих. Может, в армии, может, мы бы позвали членов семьи. Узким кругом. А тут такой храм! Ты же понимаешь, что для него тебе должен будет дать разрешение Синод в полном составе?

– Кажется, Сергей Александрович упоминал что-то такое. Но он сказал, что проблем не было.

– Ну, конечно… После храмов в Америке они тебя любят! Но все равно это ответственность! Проклятье, Слава! А разве ты сам всегда не хотел быть ближе к армии, к народу? Но в самый ответственный момент ты, наоборот, отдаляешься от них. Только подумай: храм, заложенный Александром I, освещенный Александром III. Это точно то, чего ты сам хочешь?

Если честно, я просто забыл. Забыл, что в этом времени храм – это не просто место, где люди связывают свою судьбу, но еще и символ. И куча смыслов, которая очень важна для каждого, кто родился, а не случайно оказался в начале 20 века. Наверно, если бы я вовремя об этом вспомнил, то точно бы не стал спешить. Вот только сейчас… Ситуация почти как два месяца назад под Сент-Луисом: отступить можно, но на самом деле нельзя.

А если так, то разве не получится извлечь из всего этого и хоть какую-то пользу?

– Ты во всем права, – я нежно обнял Татьяну, и крепко сжатые острые кулачки разжались у меня на спине.

– Тогда?..

– Отступать нельзя.

– Я понимаю, но… что дальше?

– Во-первых, ты получишь самую красивую свадьбу, и все твои подружки тебе обзавидуются!

– У меня не так много подруг… Осталось, – Татьяна улыбнулась. – Старые сами начали отдаляться, новым из высшего света мне почему-то очень сложно поверить. Хотя жена Шереметева, с которой мы начали переписываться по делам в Румынии, кажется, ничего.

– Степан Сергеевич женился? – я чуть по лбу себя не шлепнул. Ну сколько же, погрузившись в работу, пропускаешь действительно важного. – Нужно будет срочно отправить ему подарок. Хотя нет! Скоро увидимся, так что передам лично!

– Ты там пальцы загибал: что там на этой свадьбе будет помимо красоты? – Татьяна уже не улыбалась, она совершенно неприличным образом хихикала.

Глава 23

Мозг раскладывал свадьбу, словно передо мной было просто еще одно сражение. Итак, главная задача: превратить церемонию еще и в праздник для людей. Под звездочкой: не допустить очередного кровавого воскресенья, которое в случае излишнего энтузиазма становилось вполне возможно. Значит что?

– Во-вторых, – я продолжил загибать пальцы. – Покажем, как нужно проводить современные массовые мероприятия. Когда не собираем всех в одну-единственную точку, а наоборот, сами создаем несколько таких по всему городу и перекрываем часть улиц, чтобы управлять потоками людей.

– А деньги?

– Точно, – улыбнулся я. – В-третьих, на нашей свадьбе с учетом массовости придется заработать. Понимаю, что мы идем под венец не для этого, но… выбора просто нет.

– Будешь рекламировать свои машины? – поняла Татьяна.

– Именно, заодно получим наполнение для пункта два. На окраинах дадим пострелять из броневиков разных поколений, пусть люди увидят разницу своими глазами, а то надоело вранье некоторых газет. А заодно ради такой необычной забавы хотя бы часть горожан точно не залениться прогуляться подальше.

Возможно, перегибаю, но… В мое время никто бы не разрешил гражданским по-настоящему порулить и пострелять из настоящего танка. Но сейчас 1906-й – надо пользоваться. А технику безопасности мы продумаем. Обязательно с запасом!

– А в центре, где тебе не дадут так шуметь, что будет? – Татьяна, кажется, уже начала представлять, как будет помогать мне все это организовывать. Впрочем, а кому, как не ей?

– Там можно устроить игры с радио. Сборка, передача сообщений, расшифровка картинок – все с призами, конечно. Еще, думаю, можно устроить гонки, сначала на «Дикси», а потом на броневиках. Выберем улицу похуже, добьем там в процессе дорогу, а на следующий день восстановим. Надо будет, кстати, там же постараться выкупить первые этажи: совместим будущий ремонт и магазины. Хотя после такого туда столько людей потянется – лучше брать дома целиком. Все этажи пригодятся. Тем более, деньги после Америки все равно куда-то нужно тратить.

Татьяна слушала, как мои планы рождаются прямо на ходу, и улыбалась. Приятно, когда ты с кем-то на одной волне.

– Не забудь про свои сельскохозяйственные машины, – напомнила она.

И сразу же родилась еще идея.

– Точно. Устроим перетягивание каната тракторами… – хотя это как-то просто, банально и совсем не впечатляет. – Или лучше! Уже апрель, но снег еще есть, свезем его побольше на отдельные улицы, а потом: делим людей на команды, и они сами командуют нашим мехводам, какую им крепость нужно собрать. С высокими стенами, с секретами, и за считанные минуты. А потом сразу же проверка в снежном бою. Мне кажется, должно получиться интересно.

– Не заболеют? – у Татьяны включилось профессиональное чутье.

И есть у меня одно решение.

– Разведем сок, текилу, добавим фруктов. И этот пунш будем давать подстреленным снежками как лекарство. Выбили из боя, напоили, и только после этого можешь вернуться.

Татьяна представила, какой размах может принять подобная ледяная бойня, и потерла лоб. Да, за границами разумного тут придется последить, но… Для запоминающегося праздника нужны как спокойные развлечения, так и дикие. Как вариант, будем пускать на ледяную битву только военных: эти и здоровьем покрепче, и останавливаться по приказу умеют.

– Кстати, а почему текила? Обычная водка будет дешевле и привычнее.

– В том-то и дело, – пояснил я задумку. – Если сделать все слишком просто, начнут повторять. А так… Будет дороговато для того, чтобы подобное мог устроить кто угодно. Любая попытка сэкономить будет ощущаться даже на вкус, не вызовет такого энтузиазма, и людям придется ждать настоящих ледяных битв именно от нас. Будет традиция, а если повезет, то кому-то и пить без повода станет не так интересно.

Мы еще долго обсуждали самые разные мероприятия, которые можно было бы запустить на улицах Москвы, и незаметно к этому обсуждению присоединились и остальные наши. Огинский предложил не забывать про обычные театральные постановки, Буденный, смущаясь, вспомнил, что в Америке слышал про карнавал с танцами, Лосьев пообещал лично организовать тактические игры, а Элис взяла на себя показы модной одежды.

Вообще, я американку не видел почти с самого нашего приезда: в отличие от меня ее не стали задерживать, а даже наоборот, лично пригласили к Николаю. И вот она вернулась и теперь как ни в чем не бывало бросилась обсуждать с Татьяной последние модные изыски, которые обязательно нужно будет показать не ожидающим подобного счастья москвичам.

– Линию талии занижаем, полочка и спинка – это два прямых полотна… – мой мозг начал отключаться.

Есть все-таки вещи, с которыми стоит просто признать – это не мое.

* * *

Элис Рузвельт старательно делала вид, что ничего не чувствует, вот только внутри кипел целый котел страстей. Для начала гордость. Отец с Казуэ прислали телеграммы, подтверждая ее полномочия, и именно она подписала с русским царем бумагу, возобновляя все старые договора между странами. Не посол, а она… Что бы ни случилось дальше, что бы ни натворила она или ни учудили некоторые неуемные личности – всё, ее имя теперь навсегда вписано в историю. И быть равной сильнейшим мира сего – что бы там ни говорили, очень приятно. Это пьянит.

Но заодно открывает глаза на то, что можно было не замечать раньше. И второе чувство, наполнявшее девушку, было обидой. На себя, за обманутые ожидания. Почему-то после встречи с Макаровым она невольно рассчитывала, что царь и высшие чиновники в Санкт-Петербурге окажутся пусть даже не лучше, но не менее великими людьми, которые умеют смотреть в будущее, видеть больше, чем другие, но… Ее встретили те же обычные правители, каких она видела на Востоке, встречала на Западе и с которыми не раз обедала дома в Вашингтоне.

Причем они не были сволочами, и большинство даже думало о своей родине, но… Только о том, как они сами ее представляли. И на все остальное смотрели исключительно через призму того, мешает оно их планам или нет. И Макаров, как оказалось, начинал мешать всем. Элис намекнули, что дочери будущего президента КША стоит держаться подальше от такого человека. Об этом сказал отводящий глаза в сторону председатель совета министров Витте, это же повторил прямолинейный министр внутренних дел Плеве, а военный министр Сахаров, хоть и не стал говорить под копирку, зато просто не упомянул своего прямого подчиненного.

Каждый из них считал, что Макаров уже сделал все, что нужно было стране – теперь оставалось только извлекать из этого пользу, и строптивый генерал был для этого совсем не обязателен. До последнего оставалась надежда на царя, но… Единственное, когда тот вспомнил про Макарова, это когда пожаловался на то, что тот сбежал от уже подобранной ему невесты из хорошей семьи… В Санкт-Петербурге Элис сделала вид, что не заметила всего этого: отец учил ее закрывать глаза и не на такое. Во время обсуждения праздника в Москве, куда она попала прямо с вокзала, она тоже сдерживалась, нырнув с головой в оказавшиеся неожиданно очень интересными обсуждения с Татьяной. На войне у них не получалось так сблизиться, а сейчас…

Неожиданно Элис поняла: княжна тоже знала о том, как на самом деле относятся к Макарову. Всегда знала, но держала это в себе. А теперь осознала, что больше не одна. Сама не заметив, американка положила руку на ладонь русской аристократки и еле заметно погладила. Татьяна на самом деле была достойна своего избранника. Обидно, но это была правда.

– А теперь… – когда все разошлись, и Элис задержалась, чтобы остаться наедине с Макаровым и его невестой, она расправила плечи и грозно сверкнула глазами.

– Что теперь? – Макаров сделал вид, что ничего не понял. Как будто последние полчаса даже не замечал те взгляды, которыми они обменивались с Татьяной.

– Если что, он на самом деле не понимает, – неожиданно пояснила улыбающаяся княжна. – Когда говорят про одежду, мой дорогой будущий супруг впадает в странное состояние, неизвестное науке.

Элис не выдержала, хихикнула, но почти сразу взяла себя в руки.

– Я серьезно! Вячеслав Григорьевич, вы знаете, как к вам относятся в столице и чем вам все это будет грозить в самое ближайшее время?

– Как?.. Министры считают неуправляемым и недолюбливают, лидеры партий, которые из-за победы в Японской войне не смогли продавить царя на Думу, ненавидят. Молодая аристократия видит меня природным врагом, старая – ищет способ использовать. Для царя я тоже начинаю приносить больше проблем, чем пользы, поэтому, боюсь, мое время на вершине здесь, рядом со столицей, пролетит очень быстро.

– Вы знали? – задумалась Элис. – Знали, что против вас все ополчатся, но все равно поехали сюда? Ради чего?

– Чтобы остановить большую войну, – Макаров пожал плечами. – Времени мало, но, если действовать правильно, даже его будет достаточно, чтобы все провернуть. Знаете, как с пожаром. Если не упустить момент и пустить встречный пал, даже самое сильное пламя может одуматься и угаснуть.

– Что именно вы хотите сделать?

– Прошу прощения, но не думаю, что вам стоит это знать.

Тоже обидно, но тоже правда.

– Вас отправляют просто стоять на границе, не начинать войну… Как в таких обстоятельствах можно устроить этот встречный пал? Или вы хотите нарушить приказ?

– Ни одна буква отданного мне приказа и международных соглашений не пострадает, – Макаров еще и умудрялся шутить на эту тему.

Словно политика, война, экономика – все это было для него лишь игрой. Или словно он собрался идти в свой последний бой, после которого уже ничего не будет иметь значения.

– Вы ведь не… собираетесь умереть? – Элис сделала шаг вперед. – А то я уже два покушения на вас пропустила. Серьезно, вы уже справились без меня больше, чем со мной. Мой подвиг в Новом Орлеане на таком фоне начинает меркнуть.

– Мне вот тоже не дает никак себя спасти, – картинно закатила глаза Татьяна.

– Ну, хватит! – Макаров замахал руками. – Не собираюсь я умирать! Я ведь женюсь, можно сказать, только жить начинаю… Скорее, мне просто самому нужно вовремя остановиться. Как в Америке, понимаете?

– Чтобы неумелый встречный пал не начал свой собственный пожар?

– Вроде того.

– То есть после Балкан вы готовитесь уйти в сторону? Просто уйти⁈ – вот теперь Элис начала злиться.

– Если это поможет остановить войну и спасти жизни, то моя гордыня совсем того не стоит. Если само мое присутствие в том или ином месте провоцирует стороны на начало военной гонки, что будет стоить жизни простым людям, моим солдатам, моим офицерам… То мне это не нужно!

– Настолько в нас не верите? – голос, раздавшийся из-за спины Элис, был полон не меньшей ярости, чем та, что кипела в ней самой.

Девушка обернулась.

– Семен Михайлович?

Как оказалось, Буденный не успел уйти и услышал часть разговора. В любой другой ситуации он бы явно не стал пользоваться этим, но сейчас…

– Что значит не верю? – растерялся Макаров.

– Мы – ваши солдаты и офицеры – каждый день тренируемся, чтобы встретить врага, чтобы защитить Россию! Многие готовы были начать жизнь в Америке, но вернулись, только чтобы не бросить Родину. И теперь вы говорите, что все это было зря? Что вся наша сила, старания, умения, труд – для вас ничто? Что вы собираетесь вести себя так, будто их и вовсе не было и нет?

– Я совсем не это имел в виду. Если мы сильны – это вовсе не значит, что мы должны начинать войны.

– Но почему, если мы сильны, мы не можем давать сдачи? Они говорят, что мы их провоцируем? Так пусть привыкают сдерживать свои инстинкты! Пусть привыкают, что поднял руку или лапу на Россию, и всегда найдется, кому ударить в ответ. Со всей нашей силой, без жалости, чтобы на осколках зубов впиталось в самую подкорку! На уровне страха перед змеями и дикими кошками!

Под конец речи Буденный немного смутился, но Элис словно увидела этого франтоватого и очень умелого офицера с новой стороны. Увидела его душу, и она была прекрасна.

– Я… Я подумаю над этими словами, – Макаров не стал спорить, просто кивнул, но было видно, что он на самом деле не видел раньше того, о чем сказал Буденный. Действительно: сдерживаться, не веря в тех, кто стоит рядом с тобой – это последнее дело.