Текст книги "Японская война 1905. Книга девятая (СИ)"

Автор книги: Антон Емельянов

Соавторы: Сергей Савинов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Японская война 1905. Книга девятая

Глава 1

Через 3 дня после новости от смерти Макарова

– Невезуха, – Элвин сидел на кровати, глядя на улицу через мутное стекло.

В Луизиане они закончили с войной, несколько раз сходив в не очень успешные атаки, а потом и вовсе угодив под обстрел. Точные попадания русских снарядов разнесли возведенное на скорую руку бетонное укрытие, которое оказалось совершенно не рассчитано на бьющие навесом гаубицы. В итоге каждый из их отделения оказался нашпигован камнями и отправлен в тыл, а русские и луизианцы словно специально выбрали именно этот момент, чтобы наконец начать отступать.

– Говорят, что это именно мы сдержали тот последний натиск русских, – Боб лежал в той же позе, что и Элвин, смотрел туда же, но улыбался. – Возможно, нас еще наградят.

– Наградят победителей, – а вот Гарри был еще мрачнее. – Это удобно, можно вспоминать потом приятные моменты. А вот про слабости лишний раз говорить никто не любит. А именно про них мы и будем всем напоминать.

– Главное, победили, – Элвину уже не было особого дела до военной славы. – Значит, скоро вернемся домой. Кстати, не хотите заехать в гости к нам на ферму? Родители будут рады…

Рады видеть моих друзей – хотел бы закончить он, но так и не сказал это вслух. Деревянные фигурки – упрямый, но умный осел и прямолинейный, но мощный буйвол – все еще так и лежали в нагрудном кармане его формы. За последние недели они успели немало пережить: помокнуть с Элвином в сырых окопах, пропитаться водой, запахами пороха и пота, потом высохнуть – и так десятки, а то и сотни раз, пока не сделались чуть ли не крепче стали. Хорошие подарки, но момента, чтобы отдать их, все так и не находилось.

– Я за! – Гарри неожиданно улыбнулся. – Всегда хотел узнать, как живут простые парни вроде вас.

– Это какие такие «вроде нас»? – шутливо нахмурился Боб, а потом они вместе рассмеялись. Война понемногу начала отпускать их.

Элвин тоже расслабился и уже было потянулся к фигуркам, когда за окном громыхнуло. В Майами, куда их направили вместо переполненных тыловых госпиталей, часто бывали грозы, так что большинство местных даже не обратили на эти звуки внимания. Но не трое друзей. Вскочив на ноги, они втроем подбежали к окну и принялись всматриваться в подступающую темноту.

– Это точно был выстрел, – кулаки Гарри сжались.

– Снова… – Боб прищурился. – Но вспышек не видно, значит, пушки еще далеко работают.

– Или малые калибры, – Элвин не хотел об этом думать, но звуки подступающих к их позициям броневиков он запомнил на всю жизнь.

В любом случае они должны были узнать, что происходит. Откуда звуки войны в таком далеком от нее уголке Флориды⁈ Не могли же русские провести сюда свои корабли? Нет, их же половина Атлантического флота караулит!

– Вам кажется. Идите в палату, – дежурная медсестра ничего не знала.

– Я все уточню, а теперь идите в палату, – главный врач, к которому они пробились, оказался лишь немного сговорчивее.

Друзья после этого переглянулись, кивнули друг другу и важному усатому доктору, пообещав больше не шуметь – вот только в палате они лишь захватили свои вещи и поспешили к форту Даллас, рассчитывая поговорить с кем-то из более адекватных военных.

Вот только то, что местные называли фортом, было им, кажется, только во время Семинольских войн с индейцами 80 лет назад. Даже в Гражданскую его использовали разве что как госпиталь, а сейчас… Никаких пушек, старые каменные здания уже давно сданы в аренду под лавки, склады и даже один банк. Впрочем, почти центр Майами – кто бы отказался от дешевой аренды. И самое главное, командиром форта и, соответственно, обороны города был даже не полковник, а всего лишь капитан.

– Значит, это враги? – капитан Уильям Квинси растерянно потер лоб. – Передовые посты докладывали о том, что видели банды и дымы в районе выхода из болот Эверглейдс, но каковы шансы, что кто-то решит напасть на Майами?

– Если это русские или их союзники – шансов, что они отступят, просто нет, – Элвину очень хотелось ругаться от общения с таким человеком, но он изо всех сил себя сдерживал.

– Тогда… – капитан задумался и облегченно выдохнул. – Надо сообщить в Вашингтон и ждать от них ответа. Сами мы не вправе принимать столь важные решения.

– Пока вы будете ждать, они город займут! – не выдержал Боб, но, к счастью, капитан был слишком занят своими мыслями и не обратил внимание на нарушение субординации.

– Думаю, будет разумнее всего занять оборону по реке Майами. Отведем гражданских, подтянем пушки, попросим о помощи флот, – с каждой фразой капитан все больше и больше приходил в себя.

– Тут есть флот? – обрадовался Гарри. Причем больше не пушкам, а тому, что там могут найтись офицеры посерьезнее.

– Нет, – смутился Квинси, – но он ведь подойдет. Рано или поздно. А пока такие опытные солдаты, как вы, смогли бы помочь мне в организации линии обороны.

Первая здравая мысль. Вот только Элвину было очевидно, что задуманная капитаном оборона ни черта не будет работать. Ну какая оборона по реке, которая тянется всего-то на 9 километров? Да их обойдут уже к обеду! С другой стороны… А что, если не русские, а они сами устроят обход?

Элвин недолго думая предложил свой план капитану, и тот был так встревожен происходящим, что тоже не стал строить из себя великого полководца.

– Если нужно, идите. Надо набрать добровольцев из раненых – берите.

– Еще нужны пушки, пулеметы, радиостанции, – Элвин уже получил с лихвой, на что даже не рассчитывал. Но нужно было еще больше.

– Радиостанции? – капитан Квинси вытер пот. – Они все на строгом учете, выдать не могу. А вот пулеметы и пушки… Сколько вас там наберется, рота? Возьмите на складе по штату.

Он быстро черкнул записку и поспешил за стол, чтобы получше продумать телеграмму для Вашингтона. Элвин же с друзьями в свою очередь поспешили обратно в больницу. Их уже начали искать, но записка от капитана Квинси помогла отбиться и даже организовать встречу в отделении для выздоравливающих и легкораненых.

– Вы будете выступать только в своем корпусе или в остальных тоже? – приданная им медсестра задала вопрос, которого Элвин никак не ожидал.

– А сколько этих корпусов всего? – спросил Гарри.

– Три основных на тысячу человеку и еще восемь полевых, там мы смогли разместить до пяти сотен раненых.

Девушка со строгим пучком на затылке, кажется, сама еще не понимала, что означают ее слова. Сколько же солдат на самом деле было убито, если раненых не на передовой, а в далеком Майами набралось уже под десять тысяч? А еще… С таким количеством опытных солдат под рукой они наберут точно побольше роты!

Боб переглянулся с Элвином и потер руки.

– Мы выступим везде, – сказал тот, и они рванули по корпусам, догоняя расползающиеся по палатам слухи.

– Враг идет! Местные хотят выстроиться за речкой длиной 9 километров и надеются просидеть так, пока им не придет ответ из Вашингтона! Я предлагаю обойти Майами самим до того, как это сделает враг, и ударить им в тыл! – Элвин не был хорош в речах и просто говорил то, что думал.

Но солдаты, уже прошедшие мясорубку Юты, Техаса и Луизианы, сразу понимали, что тот имеет в виду. Они видели в бою современные армии и четко знали, чем грозит городу наивная попытка отсидеться в обороне по-старому. И их отряд рос. Были, конечно, и проблемы. Среди раненых попадались те, кто был старше Элвина по званию и кто мог бы перехватить командование. Часть из них гордо отказались идти под руку недавнего рядового, а другие… Спокойно пожали плечами и без лишних вопросов взяли на себя большую часть организационных моментов.

Сам Элвин пару дней бы потратил, чтобы выбить на них хотя бы только продукты, оружие и должное количество припасов. А вот лейтенант Мюррей просто прихватил с собой записку капитана Квинси и все организовал за каких-то пару часов. Двойной запас, с гранатами и даже радиопередачик достал! Всего один, но достал! В итоге получилось два батальона по четыре полных роты на двести двадцать человек и одна отдельная рота прорыва, куда Элвин собрал лучших из лучших.

Они выступили в тот же день: солдаты в пешей выкладке и два безбожно устаревших броневика еще первого поколения, но которые вполне могли тащить на себе хотя бы часть пушек, пулеметов и снарядов. Целая небольшая армия, которая, впрочем, все равно была в разы меньше и хуже вооружена, чем подступающие к городу части.

– Не русские, – Боб успел собрать слухи перед отходом и теперь уверенно ими делился. – Говорят, это бедняки из Южной Америки приплыли. Решили, что мы ослабли, и пришло время пустить нам кровь.

– Рассчитывают на лавры вандалов, – непонятно хмыкнул Гарри, но Элвина больше интересовало другое.

– И как же они тогда оказались на нашей земле? Как подобрались так тихо? Без нормального командования подобное было бы невозможно!

– Ну, среди них видели офицеров-японцев, но… С дисциплиной у них все-таки не очень.

– Значит, не обученные части, но командный состав опытный… – Элвин закусил губу. С одной стороны, это ничего не гарантировало, но их шансы на успех все-таки стали повыше.

В итоге они заночевали за истоком Майами, а в 5 утра выдвинулись вперед к южной половине города, которую уже заняли и начали грабить вражеские войска.

– Нам бы пару шаров… Насколько было бы проще, – вздохнул Боб.

Они заходили на город по дуге и уже скоро должны были встретить врага. Как бы безалаберно он себя ни вел, Элвин не сомневался, что японские командиры оставят фланговые охранения. И им нужно было расправиться с ними достаточно быстро, чтобы к тем не успели подойти подкрепления. Если получится, то их отряд сможет выбраться прямо во вражеские тылы.

По ушам ударило воздушной волной. Грохот выстрела, но не от попадания, а от вылетевшего из ствола снаряда.

– Рядом целая батарея, – Гарри сглотнул.

Как же им не хватает разведки!

– А рядом с ними всегда охранение с пулеметами, – добавил Боб.

Элвин, впрочем, и так все это знал. Разумнее было бы отойти и попытаться зайти в город в другом месте, но каковы шансы, что их никто не заметит, не встанет на след? Исчезающе малы, а тогда их атака будет и вовсе обречена на провал.

– Идем на прорыв, – решил он.

Приказ передали дальше по цепочке, и ударная рота начала рассредоточиваться, готовясь к рывку. В правую руку гранату – та полетит вперед сразу, как только враг окажется в пределах видимости. Еще несколько лежат в подсумках, за спиной винтовка со сразу примкнутым штыком. Он сбивает прицел при стрельбе, но на короткой дистанции это совсем не имеет значения. А вот возможность насадить врага на сталь может и жизнь спасти!

– Вперед! – Элвин рванул вперед.

Мангровый лес позволил им подобраться довольно близко к южанам, поленившимся вырубить заросли хотя бы на сотню метров вокруг позиции. Тридцать метров – гранаты. Двадцать – второй бросок. Дыхание начало сбиваться, но Элвин словно в замедленной съемке видел, как вражеский офицер побежал к пулемету. Остальные еще только крутили головами, а этот сразу все понял и начал действовать.

Подстрелить бы его!.. Но японец словно все понял и рухнул на землю – теперь он полз. Медленнее, но попасть в него было нереально. Конец? Нет, очередная граната подбила пулемет, к которому бежал японец, и тот сразу же развернулся к другому. Вот только теперь до него могли почти одновременно добраться и чужак, и отряд Элвина.

– Чардж! – орал рядом Боб.

– Тэнно хэйка… – начал было японец, но потом понял, что не успевает, и выхватил пистолет.

Точно так же лежа, так что было почти не видно, откуда летят пули. Выстрел – мимо. Второй – снова мимо. Третий – пуля попала в вырвавшегося вперед Боба, и старый друг упал на землю, выплюнув целую лужу крови.

– Убью сволочь! – Элвин постарался ускориться, но его опередил Гарри.

Обычно долговязый и неуклюжий, сегодня он смог обогнать своего старшего товарища почти на два корпуса. И четвертая пуля досталась именно ему. Так же нескладно, как и бежал, он рухнул под ноги Элвину, и тот лишь в последний момент сумел его перепрыгнуть.

Вот же!.. Элвин, наконец, увидел врага – и проще было до него добежать, чем скидывать винтовку и пытаться поймать того в прицел.

– Шиндэ кудасай! – японец крикнул что-то свое и выпустил в Элвина последние две пули.

Хоть бы одна осечка, но нет – Браунинг образца 1905 года, сжатый в чужой руке, работал как часы. Длина ствола всего 53 миллиметра, вес 380 грамм – крошечный убийца на 6 патронов, последние из которых словил Элвин. Его дыхание сбилось, его чуть не отбросило назад, но он почему-то еще был жив.

Японец удивленно вытаращил глаза, но Элвин добежал до него и с размаху обрушил приклад прямо по центру черепа. Следом пробежали солдаты уже из других пятерок. Всего пара минут, и вражеская позиция была взята. Четыре пушки, два уцелевших пулемета, больше двадцати пленных и хорошая позиция в тылу наступающей армии. С этим можно было сделать очень много, но…

Элвин стоял и смотрел на две раздробленные деревянные фигурки. Так и не отданные подарки… Он носил их на груди, и они спасли его от пуль, отвели их в сторону, так что он сумел отделаться только парой царапин. А вот они сами были уничтожены – так, что не восстановить. Не вернуть! Как и его друзей… Элвин дошел до Гарри – не дышит – повернул его на спину, прикрыл глаза и помолился. Потом Боб – все то же самое.

Их было трое, он остался один. Как же он ненавидел эту войну! Как же он ненавидел тех людей, что пришли на его землю: и простых солдат, и, прежде всего, тех, кто запутал их разум и теперь ведет в бой!

* * *

Эрих фон Людендорф смотрел на нашедшую его срочную телеграмму, словно на ядовитую змею. Он должен был получить ее еще в тот день, когда был убит Макаров, но… Его полк работал на передовой, потом отступление – было совсем не до гражданской корреспонденции. А там оказался прямой приказ, подписанный кодами рейхсканцлера фон Бюлова и военного министра генерал-фельдмаршала фон Штейна.

– Нам нужно будет оставить позиции в Луизиане и отправиться в Майами, где идет в наступление союзный германо-японский корпус, – Эрих посмотрел на торчащего рядом Кригера. Тот, как обычно, был одновременно весел, зол и гордо сверкал обломком отбитого в последней контратаке правого переднего зуба.

– Бросить своих? – Вальтер поперхнулся.

Людендорф тоже чуть не последовал его примеру. Он совершенно не ожидал, что однажды застанет день, когда барон фон Кригер назовет своими русских солдат и луизианских оборванцев.

– Также мы должны обеспечить переход на восток мексиканских частей из Калифорнии. Судя по всему, после смерти Макарова Порфирио Диас решил присоединиться к новому союзу…

– Обеспечить переход? – Кригер нахмурился. – Что они имеют в виду?

– В том числе и силой оружия, – Людендорф поморщился. – Впрочем, вместе с этой запиской мне передали сообщение от Огинского. Ни Иноуэ на западе, ни Буденный тут, на месте, не будут чинить нам неприятностей. Те, кто захотят уйти, смогут это сделать. Железные дороги юга обеспечат для этого все необходимое. В кредит…

Кригер хохотнул. Кажется, он не обратил внимание на то, что русские смогли без проблем прочитать их корреспонденцию, несмотря на сложную систему шифровки.

– Не вижу в этом ничего смешного, – заметил Эрих.

– Мы бросаем их, а они, как настоящие американцы, в ответ… О’кей, но за вами должок, – Вальтер все еще смеялся.

– Даже не знаю, будет ли кому его стребовать, – повисло тяжелое молчание, и Людендорф поспешил перевести разговор в деловое русло. – Так или иначе, нам пора собираться. Подготовка к переброске даже по железной дороге – дело непростое.

– Я остаюсь, – без лишних экивоков ответил Кригер.

– Ты уверен? – Людендорф на мгновение прикрыл глаза. Как же тяжело!

– Да.

– Нам все-таки отдали приказ, и мы должны его выполнить.

– Как оказалось, я все-таки не настолько хороший солдат, чтобы выполнять некоторые приказы, – Кригер потянулся. – И, Эрих, надеюсь, ты дашь выбор, уезжать или остаться, не только мне.

– Пусть будет так, – Людендорф кивнул. За последние месяцы он научился уважать выбор других людей, и сейчас эта мудрость помогла ему смирить поднявшую было голову гордыню.

Уже к вечеру немецкий полк, разросшийся в три раза за счет решивших примкнуть к уходящим частям местных, начал движение на восток. Им еще придется пробить пару застав и взять несколько переправ, но Людендорф не сомневался, что они справятся. А вот что будет ждать Кригера?

Он обернулся, ожидая увидеть на вокзале провожающих их немцев, тех сто двенадцать человек, что решили остаться несмотря ни на что. Но они уже уходили. Под бой барабанов забирались в оставшиеся броневики и выдвигались вперед, в сторону подбирающегося к Новому Орлеану фронта.

И почему в груди что-то так болезненно ноет?

* * *

Я приходил в себя гораздо медленнее, чем хотелось. К счастью, Буденному удалось стабилизировать фронт у Нового Орлеана, а Иноуэ удерживал Калифорнию, несмотря на ушедшие мексиканские части. Очень помогала неразбериха в американских тылах. Горячая война с десантом на юге, холодная на севере – на самом деле не позавидуешь Рузвельту.

Впрочем, а кому сейчас легко? Говорят, бои вспыхнули в Маньчжурии, Австро-Венгрии и Персии – правда, с той стороны Тихого океана пока никакой конкретики, но мне очень хотелось верить, что мои старые товарищи сумеют себя показать. И Мелехов, и Шереметев, и Дроздовский, и Корнилов, и Хорунженков – все! Ну, а в будущем Иране и на Кавказе у России стабильно оказывались хорошие полководцы. Должны справиться!

По соглашению с Бурденко я читал не больше двух часов в сутки, поэтому уже скоро пришлось остановиться, и я по привычке последних дней заглянул в соседнюю палату.

Элис потеряла сознание в день взрыва и с тех пор так и не приходила в себя. Казуэ подстрелила ее, решив, что американка как-то участвовала в атаке на поезд, но ее действия и оказанная мне помощь говорили об обратном. Арест японки я отменил, а со всем остальным решил не спешить и собрать побольше информации.

– Вячеслав Григорьевич? – и вот вместо тишины сегодня меня встретил внимательный взгляд Элис.

– Рад видеть вас в сознании, – я тоже поздоровался. – И надеюсь, вы наконец-то сможете рассказать мне, что же на самом деле произошло в тот день?

Всех с началом финальной части серии! Если вам нравится книга, то не забудьте подписать и поставить лайк. Это важно))

Регулярные обновления начнем с понедельника.

Глава 2

Элис пришла в себя пару часов назад. Ее только успел осмотреть отказавшийся отвечать на вопросы доктор, а потом в гости неожиданно заглянул Макаров. Тоже весь перевязанный, но живой. В памяти, словно в этих новомодных кинолентах, заново прокрутились все события того дня, и генерал, будто почувствовав это, сразу же спросил, что же тогда случилось.

И взгляд такой внимательный, умный и… добрый. Как будто он и не обратил внимания на те жесты, что Элис показывала человеку отца. О, как же наивна она была! Думала, что капитан Смоллет помогает ей, но тот всегда делал только то, что было нужно ему и его начальнику в Вашингтоне.

– Простите, я очень смутно помню тот день, – Элис отвела глаза в сторону.

На самом деле она помнила каждую деталь. Как сначала Смоллет выдал ей пистолет, но Макаров следил за каждым ее движением, и она не решилась на выстрел. Как потом Смоллет предлагал собрать бомбу, но тут сработали Огинский и Казуэ. Особенно чертова японка не стеснялась устроить Элис обыск при попытке зайти в одно здание с Макаровым. А устроишь скандал, так она делает невинные глаза: мол, не хочешь унижений, не иди на территорию военных. И ничего не скажешь.

Пришлось снова менять план. Капитан Смоллет начал искать союзников среди раненых артиллеристов и ремонтников из старых семей. Элис же не задавала вопросы, что происходит с теми, кто отказывается от этих предложений. В итоге они составили список мест, где часто бывает генерал, сняли рядом с одним из них помещение и начали таскать туда запчасти от сломанных броневиков. По ночам, дрожа от страха, что их в любой момент раскроют.

Элис, зная, что за ней присматривают, никогда лично не бывала в этом месте, но Смоллет рассказывал, что они собрали шасси, поставили передний бронещиток и восстановили одну побитую пушку. Ствол у нее, конечно, могло и разорвать, но капитан считал, что на один выстрел прямой наводкой его уж точно хватит. Вот только нужно было спешить. Несмотря на военный хаос, к их людям и к снятому помещению в любой момент могли начать возникать вопросы.

И тут в дело должна была вступить Элис. Кажется, можно было бы обойтись и без нее, но… Опять люди Огинского и Казуэ. Стоило Макарову куда-то собраться, как на всех перекрестках появлялись якобы случайные прохожие или сломанные экипажи, из которых в любой момент могли вытащить снайперскую винтовку, миномет или даже пушку. Нет, полагаться на случайность в такой ситуации было глупо. А вот отвлечь внимание Элис вполне могла: ей даже делать для этого ничего не нужно было, просто появиться рядом и быть собой. А в нужный момент незамеченный наблюдатель в толпе передавал сигнал по цепочке и… Все будет кончено.

Вот только, когда Элис услышала предложение Макарова договориться по-честному, она неожиданно поняла, что это на самом деле будет сделка среди своих. Русские, японцы, Конфедерация и даже чертов Новый Орлеан – они все были врагами, но своими врагами. Сколько времени она провела среди них? Вполне достаточно, чтобы понять: с ними можно договориться. По-своему!

И она попыталась остановить Смоллета, но тот плевать на нее хотел.

– Воспоминания есть только с того момента, как побежала к вам… – Элис не выдержала взгляда Макарова и заговорила. – Как в меня стреляли. Если что, я понимаю, что мисс Казуэ выполняла свой долг, и не испытываю к ней обиды.

– Я буду рад, если вы сможете помириться, – Макаров все еще буравил ее взглядом.

– Но как я смогла до вас добежать? Доктор говорит, что у меня было проникающее ранение груди, – Элис попробовала сменить тему, хотя ей и вправду было это интересно. Ей уже успели рассказать, как в случае стресса самая обычная женщина может перевернуть телегу голыми руками, чтобы достать ребенка, но… Вдруг Макаров знает больше.

– Шок, – пояснил тот, словно на самом деле в этом не было ничего необычного.

– Я часто бываю в шоке, но не замечала за собой суперсил, – попробовала пошутить Элис.

– Я имею в виду медицинский термин. Его начал разбирать еще наш русский врач Пирогов.

– Кажется, слышала о таком. Но в чем суть?

– Он заметил, что при попадании пули организм впадает в особое состояние выживания, и некоторые обычные для наших тел процессы просто останавливаются. Сердце сначала ускоряется, потом резко замедляется, сужаются сосуды, ток крови падает, и как будто это должно помочь нам спастись… Вот только тело не слишком точный и не слишком умный механизм, чтобы подумать о последствиях. В итоге органы просто начинают отключаться, и ситуация становится только хуже, так что чаще всего задача врача – не порадоваться шоку, а, наоборот, поскорее его купировать, пока он не перешел в терминальную стадию. Чем Николай Иванович и попытался научиться управлять.

– Значит, у меня был именно такой шок? – Элис задумалась.

– Бурденко, когда вас осматривал, отметил, что ваше сердце почти не билось, из-за чего вы и смогли так долго продержаться и потеряли даже не так много крови. При этом остальные органы не пострадали, так что вы попали в ту незначительную группу людей, которым… везет.

– И как он меня спас?

– Не он, – Макаров покачал головой. – Повязку вам наложил обычный фельдшер, а дать обезболивающее, запустить сердце и заклеить дырку в легком догадалась уже моя невеста. Так что вы теперь в какой-то мере ее названная сестренка. Не помните?

И снова этот взгляд. Словно он все понимает, но почему-то готов дать ей время самой все рассказать… Чертов Макаров. И его чертова невеста! Ну вот куда она полезла? Элис почувствовала, как щеку словно обожгло кипятком. Чертовы слезы!

* * *

В итоге американка так и не созналась. То ли на самом деле не помнит, то ли пока не готова, но подождем, и от ее решения будет зависеть, как мы станем дальше общаться. К счастью, для расследования ее показания были не так уж и нужны. Огинский с Казуэ успели выйти на всех исполнителей: повязать и допросить каждого, от сына бывшего владельца сахарного завода, считающего, что мы украли у него будущее, до гостя из Вашингтона с характерным северным акцентом и умением молчать даже в руках японских умельцев.

Возможно, будь я в сознании, получилось бы сработать с ними всеми помягче, но, пока я отыгрывал богатого родственника в коме, Казуэ и Огинский даже не подумали сдерживаться. Расследование провели жестко, предателей прилюдно расстреляли. Впрочем, в городе лишь недавно отгремевшей революции это было встречено с пониманием. Наоборот, в том числе и эта жесткость помогла им и Буденному сдержать толпу и не допустить худшего сценария.

Но хватит думать о прошлом, меня ждало будущее.

Я вытер выступивший на лбу пот – увы, не сегодня. Прийти в себя, вернуть силы – всем этим тоже нужно было заниматься. А пока гораздо больше, чем раньше, приходилось полагаться на своих друзей, на тех, кому я мог доверить не только свои тайны, но и будущее всего мира.

Я неспешно дошел до выхода во внутренний двор. Свежий воздух и легкая нагрузка – это то, что доктор прописал. А чтобы не замерзнуть, нужно просто потеплее одеться. Еще один плюс: несмотря на то, что двор и отделение закрыты для посторонних, во время прогулки можно было почти случайно столкнуться с нужными людьми и провести еще пару полезных разговоров.

– Вячеслав Григорьевич, – первым меня встретил Буденный. – Как вы себя чувствуете?

Семен, несмотря на погоны полковника, ничуть не смущаясь, по-простому перебрался через забор и, оглядываясь по сторонам, пристроился рядом.

– Хорошо, – я улыбнулся. Такое чувство, что рядом со мной заботливая мамочка, а не легендарный кавалерист, а в этом времени не менее легендарный броневой командир.

– А у вас тут, в больнице, как-то по-другому пахнет, – в начале разговора мы всегда немного говорили не о деле.

– И как?

– Как будто землей. Это же не из-за близости смерти? – Семен перекрестился.

– Нет, конечно, – я невольно рассмеялся в голос и тут же закашлялся. – Просто обычные дома в Луизиане из сосны строят, там смолой пахнет, почти как дома. А больницу делали из более дорогого лысого кипариса. Это как у нас, в России, на севере строят из кело, высушенной сосны.

– Кажется, я слышал. Стоят такие, почти черные стволы десятки лет – их рубят, кладут дома, и им все равно и на снег, и на дожди.

– Вот-вот. Люди живут на другом конце света, а идеи в голову похожие приходят… – я немного помолчал. – Как на фронте?

– Отогнали Макартура, но дальше, как вы и сказали, пока не идем. Держим оборону, собираем резервы.

– Как Петр Николаевич?

У меня, конечно, были и свои источники о ситуации в Калифорнии, но то, что Врангель расскажет мне или Лосьеву и чем поделится с Семеном, может сильно отличаться.

– Держится. Благодарен, что ему доверили тайну о вашем спасении. Тоже готовит резервы. Говорит, что немцы почти все ушли. Из мексиканцев – точно половина, но остались самые боевые, которые под Панчо Вильей ходят. Японцев осталось больше всего, но почти все из уехавших – офицеры, с ними явно работали точечно. Еще немецкие и японские конвои с товарами давно не приходили, даже те, что мы уже оплатили.

– А наши мексиканские запасы?

– Один раз туда пытались прислать из Мехико своего управляющего, но ему под ноги стрельнули разок, и все вопросы пропали.

– Это правильно – когда союзники наглеют, им можно и в зубы дать.

– Так, может, немцам с японцами тоже пора ответить? – Буденный нахмурился. – А то мы их составы пропускаем во Флориду, а они… Только нос от данного слова воротят!

– Поверьте, им еще придется ответить, и мы спросим вдвойне.

– А лучше поболе.

– Можно и поболе, – я улыбнулся. – Но пока они и так нам помогают.

– Тем, что силы оттягивают на себя? Так вроде и не уезжал никто от Макартура или Першинга на восток.

– От них нет, но все новые пополнения теперь едут не против нас, а во Флориду, а это немало. А еще американцы перебросили туда свой флот, чтобы ловить новые корабли с южанами, если те соберутся по морю быстро усилить свою группировку. Что в свою очередь позволило нам быстро перегнать сотни тонн грузов из порта Хьюстона в порт Нового Орлеана. Вроде бы мелочь, но мы полностью справились с дефицитом продуктов, снарядов, а после отката к городу и потери дороги на запад со всем этим было непросто.

– Интересно, – Буденный закивал, беря на вооружение новый прием.

Мы успели поболтать еще минут десять, и я начал высматривать следующего случайного гостя. Вот только оказалось, что Огинского успела перехватить Татьяна. А потом и мне пришлось возвращаться в палату и ложиться спать. Непросто быть больным при таком начальнике медчасти. И ведь даже не поругаешься!

Впрочем, мне недолго осталось… Неделя, и я буду готов официально воскреснуть. На весь мир!

* * *

Теодор Рузвельт-младший в последние дни пил все больше и больше. Тогда, две недели назад, когда враг пер вперед, когда бывшие союзники загнали его в угол, ему показалось, что дать дочери совершить подвиг – это хорошая идея. И она действительно стала героем нации, вот только исправило ли это хоть что-то? Нет! Его как держали за яйца, так и продолжали это делать. А врагов так и вовсе стало лишь больше! А вот Элис…

Он посмотрел на бокал в руке, на стену, на которой темнело уже около десятка пятен от разбитых стаканов. Надо было брать себя в руки. Но для кого? Потеря дочери неожиданно ударила его гораздо сильнее, чем он сам ожидал.

– Что еще? – он встретил Тафта взглядом исподлобья.

В последние дни военный министр взял за привычку заглядывать к нему в кабинет даже без стука.

– Вы просили доложить, как пройдут переговоры с Британией. И все, как я и говорил.

– Они ударили в спину, как только выдалась такая возможность?

– Это вы говорили.

– А вы что-то мямлили, что они нам не враги.

– Теодор, попрошу вас! – Тафт нахмурился, но быстро взял себя в руки. – Вы потеряли дочь, но она совершила подвиг! Стоит гордиться ей, а не позорить память Элис.

– Не смейте называть ее имя! – Рузвельт все-таки запустил стакан.

Тот пролетел в считанных сантиметрах от головы Тафта, а сам президент, словно ничего и не случилось, рухнул в кресло:

– Так что англичане?

– Они… – Тафт скрипнул зубами. – Они дают обязательство не мешать нам продолжать набор добровольцев или вести торговлю с севером. Их единственная цель – обеспечить безопасность своих территорий. Как только угроза чужаков на континенте будет ликвидирована, и мы докажем, что снова сильны и контролируем ситуацию – они уйдут.