Текст книги "Японская война 1905. Книга девятая (СИ)"

Автор книги: Антон Емельянов

Соавторы: Сергей Савинов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

– Не слышал о новых выборах, – Элвин по-прежнему стоял как вкопанный. Чем дальше, тем меньше ему нравилась эта ситуация. – И у меня есть свое армейское командование.

– Временно исполняющий обязанности губернатора. И да, мистер Крамп сейчас взял на себя и военное руководство штатом, – поморщился чиновник. – В любом случае не вам это обсуждать! Ваша задача – выполнять приказы. И всем бывшим солдатам приказано приступить к работам по восстановлению города.

– В моем отряде только добровольцы, сэр, – Элвин приложил все силы, чтобы сдержать эмоции. – Нам обещали, что отправят домой в ближайшие дни.

– Губернатор Крамп вам ничего не обещал, и я вам ничего не обещал! – чиновник, почувствовав легкую уступку, тут же начал давить с удвоенным усердием. – Сейчас же вам отдан приказ отправиться на лесозаготовки. Поработаете до лета, и тогда ваши прошения будут рассмотрены в общем порядке…

– До лета?

– Жить в землянках?

– Это что, еще и забесплатно?

– Мы что вам, рабы?

Голоса среди солдат раздавались все громче, и чиновник поспешил отпрыгнуть назад, а его бандиты подняли винтовки на уровень груди. Теперь стало окончательно понятно, почему для такого дела отправили именно их – некоторые люди не видят ничего плохого в том, чтобы стрелять в кого угодно. Главное, чтобы платили.

– Капитан, успокойте своих подчиненных! – чиновник перешел на крик, перекрывая рев подъезжающего броневика.

Теперь против них оказалось еще и два пулемета, а они, как назло, все свое оружие уже сдали. Или «не назло», а все так и было задумано? Как им сказали, зачем вам оно в мирной жизни. А если нужно, то покупайте свое, а государственное отходит государству…

Как же быстро все изменилось.

– Капитан! – крик чиновника врезался в уши Элвина, и он, заведя руку за спину, показал своим незаметный ни для кого другого знак.

Увидят? Должны увидеть! Выполнят ли? Скоро он это узнает.

– Мы сдаемся, – сам парень поднял руки и шагнул вперед.

Бандиты в форме и даже стрелки на броневике немного расслабились. Шесть, пять… Элвин мысленно вел обратный отсчет уже несколько секунд.

– А теперь по одному проходите к телегам, – продолжил командовать чиновник. – Вас обыщут, а потом отвезут в распределительный центр.

Зубы Элвина сжались и скрипнули. Распределительный центр – значит, подобный произвол сейчас везде творится? Значит, вот как к ним относятся? Последние сомнения развеялись как дым. Три, два…

– Что ты там бормочешь? – ближайший бандит сделал шаг к Элвину и замахнулся прикладом. Совсем страх потерял…

– Один, – закончил счет парень, а потом рухнул на землю, прикрывая голову руками.

В этот момент прямо над ним мелькнули четыре черных яйца. Еще столько же прокатились по земле, чтобы остановиться прямо за спинами гвардейцев-бандитов. Гранаты! Ни чиновники, ни преступники не воевали и не умели защищаться от настоящего современного оружия. Возможно, лет десять назад они и смогли бы загнать людей в резервации, но сейчас… Две гранаты взорвались чуть позже, чем было нужно, но еще две разлетелись осколками прямо над головами пулеметчиков. Остальные четыре нашпиговали сталью спины уцелевших поначалу бандитов.

Элвин вскочил через две секунды после взрыва и тут же с ноги в голову нокаутировал одного из попытавшихся подняться врагов. Все как на войне. Сначала удар, потом контроль. Когда все приехавшие по их душу бандиты оказались или убиты, или связаны, Элвин прошелся по своим. Трое, несмотря на то что залегли и постарались прикрыться, все равно получили ранения. К счастью, легкие: после войны с русскими и германцами эта разборка была даже несерьезной.

А вот что важно – никто ни мгновения не сомневался в его приказах.

– Хорошо сработано, сержант, – Элвин подошел к цветному, который и притащил из их запасников гранаты и обеспечил удар. Только наивные люди могли поверить, что настоящие американские солдаты сдали бы совсем уже все оружие и ничего себе не оставили. Вот только что-то царапнуло сознание Элвина. Эти чиновники считали его мясом, и это его бесило. А он сам?

– Как тебя зовут, сержант? – не отпуская руку, он внимательно посмотрел прямо в глаза человеку, что рискнул жизнью и прикрыл ему спину.

– Сержант Адам Риггз!

– Я запомню, – пообещал Элвин и только теперь разжал руку.

– Разрешите вопрос, капитан? – сержант все еще стоял навытяжку.

– Задавай.

– А что дальше?

– Дальше? – Элвин оскалился. – Дальше мы возьмем форму, оружие и прогуляемся до распределительного центра, о котором они тут столько говорили.

– Не домой? – по каменному лицу сержанта было непонятно, одобряет он это решение или нет.

– Не домой.

– Там так просто не будет. Кто-то точно умрет. Почему вы не отступите?

– Почему? – Элвин спросил себя, и ответ родился где-то в самой глубине души. – Потому что нельзя так с людьми!

Глава 15

Посол Кассини проявил упорство и заехал ко мне с самого утра прямо на квартиру. Уважаю настойчивость и… В общем, я не стал больше упрямиться. Пустил его на кухню, налил чаю и вот, глядя в черные цепкие глаза под стильным прямым пробором, ждал, что же он такого скажет.

– Сергей Юльевич предупреждал, что вы непростой человек, – начал граф.

Значит, он от Витте.

– У нас с ним действительно по-разному складывались отношения, – кивнул я. – Но, кажется, во время подписания мира с Японией мы играли в одной команде. И хорошо играли.

– Именно поэтому Сергей Юльевич попросил меня об одолжении. Для себя, для вас, для России, – Кассини сделал большую паузу.

Вот не люблю, когда в разговоры вот так вот многозначительно вставляют Россию, словно только этот человек понимает, в чем на самом деле будет польза для страны. А от этого всегда чувствуется фальшь и манипуляция.

– Рассказывайте.

– Вы возвращаетесь домой, – Кассини поморщился, заметив, что я не отреагировал на его слова про Родину.

– Это так.

– Вы наворотили дел здесь.

– Тоже так.

– Вы понимаете, что как нарушали равновесие в Америке, точно так же будете нарушать его и дома? Николай считает, что сможет направить вашу силу в нужное русло, сможет сдержать, контролировать, но… Наш государь иногда забывает, что в России не только он пытается думать о ее будущем.

– Вы про других Романовых?

– Я про всех, кто принимает участие в управлении Россией. Сейчас вы для них всех неизвестный фактор, который, увы, никак нельзя будет проигнорировать. Просто приехав в Санкт-Петербург, вы одним этим сможете разрушить союзы и соглашения, которые складывались десятилетиями.

– Возможно, это значит, что они были не такими крепкими.

– Шутите? Шутите. Вы можете не верить мне на слово, потом посоветуетесь со своей невестой и молодым Огинским, но сейчас просто выслушайте, – Кассини дождался моего кивка. Вот умеет человек нащупать контакт с тем, кто ему нужен. – Итак, вы – опасность. Вы можете так не считать, вы можете ею даже не быть. Но вас так видят другие!

– И вы предлагаете не ехать?

– Нарушив тем самым основу соглашения между КША и Россией? Ни в коем случае.

– Тогда… – кажется, я понял, на что намекает этот господин. – Меня считают риском все, но я-то сам кого-то могу считать и другом. Вы предлагаете мне написать тем, на кого я рассчитываю, чтобы эти люди не воевали со мной, а воспользовались моментом?

– Если вы понимаете, что кто-то мог бы оказаться вам полезен, то одним этим письмом вы развяжете ему руки. А в ответ, скорее всего, он тоже поделится с вами чем-то ценным. Советом, вовремя подставленным плечом, сказанным словом, знакомством, в конце концов.

– И вы ради этого приехали из Вашингтона? Ради этого встали сегодня еще до рассвета?

– Не только я, – Кассини еще раз напомнил, кто именно его послал.

Потом отставил чашку, из которой так не отпил и глотка, и развернулся к двери. Он сказал все, что хотел, убедился, что его услышали и поняли – теперь можно было и попрощаться. Но он не стал. Все так же ни слова не говоря, надел шляпу и растворился в утренних сумерках. Последняя часть послания. Последний намек, что, пока я не свой, говорить со мной не будут.

Даже интересно, а что бы он рассказал, если бы я сразу сдался и заверил его в дружбе с Витте и… Кем еще?

– Готово, Вячеслав Григорьевич, – дверь снова открылась, и на этот раз внутрь зашел Огинский. – Поставили за ним двух людей. Доедут следом хоть до Нью-Йорка.

– А обыск?

– От поручика Широкова пришел сигнал, что все закончено. Результаты будут через десять минут.

Я кивнул. Мне на самом деле можно угрожать, со мной можно и в тайны поиграть, но и я не буду сидеть сложа руки. Не по-военному это… И проверить таинственного гостя, узнать, враг перед тобой или союзник – это, можно сказать, азбука нашего дела.

– Что думаете о его словах? – я достал чистую чашку и налил чаю уже Огинскому. Вот он не стал ничего изображать и за один глоток сразу же осушил половину.

– Верю ли я, что ваше появление разворошит муравейник? Не сомневаюсь, – Огинский улыбнулся. – Считаю ли я, что вам стоит заранее обозначить союзников? Тут нужно думать… С одной стороны, это прикроет спину хотя бы от части ударов. С другой, те, кто не получат от вас письма, сразу поймут, чью сторону вы заняли, и станут действовать гораздо жестче.

– Выдержать нейтралитет? – уточнил я стратегию, которой до этого старался придерживаться в политике.

– Невозможно, – удивил меня Огинский.

– Раньше получалось.

– Раньше вы не были в столице…

В дверь постучали. Мы решили, что это поручик Широков успел немного раньше, но на пороге стоял бледный Чернов. Волосы торчат по все стороны, а в руках – оборванный лист с расшифровкой радиопередачи.

– Война? – Огинский начал с самого плохого.

– Восстание.

– У нас? – главный разведчик за последний год успел стать пессимистом.

– У американцев. Во Флориде, – Чернов немного успокоился, а потом уже выложил нам все детали.

Как оказалось, противники Рузвельта выбили для одной из своих восходящих звезд, Эдварда Крампа, место губернатора Флориды. Им показалось, что, наладив дела в штате, тот сможет заявить о своих амбициях в грядущих президентских выборах. И, учитывая, сколько долларов демократы были готовы в это дело влить, задача выглядела не такой и сложной, но… Крамп решил действовать по-своему.

Деньги – себе, а большую часть работ могли и бесплатно выполнить задержанные в штате бывшие солдаты. Просто, эффективно, выгодно. А главное, он считал, что в перспективе, если обработать этих трудяг правильной подачей информации, они еще и благодарны будут. И останутся во Флориде, добавляя ему очков за рабочие руки и пусть не самые глубокие, но все же кошельки для местных товаров.

Сплошные выгоды, если бы военные под руководством некоего капитана Элвина Йорка не подняли бунт. Перебили пару чиновников с охраной, потом освободили почти десять тысяч своих товарищей из распределительного лагеря, куда тех свозили для отправки на работы, и теперь шли маршем на Майами, собираясь сами навести справедливость и порядок на юге Флориды.

– Уже есть реакция в обществе? – Огинский, выслушав все детали, нахмурился.

– Рузвельт в ярости. Ему донесли ситуацию так, что люди Йорка выглядят предателями, пошедшими против страны. Также уже сейчас начинают мелькать статьи, где главными виновниками трагедии называют луизианцев, чьи идеи приводят к таким вот последствиям. И это не говорят прямо – пока не говорят – но и Конфедерация тоже как будто начинает выглядеть виноватой.

– Атака! Это определенно атака на нас, – закивал Огинский. – Тот же Крамп вполне мог как воспользоваться моментом, так и перегнуть палку, чтобы самому создать его.

– Есть реакция свободных городов и Казуэ? – спросил я.

– Нет, – Чернов поджал губы. – Они делают вид, что ничего не знают. Словно и нет проблемы.

– Или на самом деле не знают, – поправил я его. – Мы ведь как получили информацию?

– Агент на месте развернул антенну, отправил срочный доклад на свой страх и риск, – начал понимать Чернов. – А так мы бы все узнали только ночью или даже утром, когда… Вся Америка и весь мир уже бы составили представление, кто на самом деле во всем виноват.

– Именно, – я посмотрел на Огинского.

– Значит, неважно, кто начал, – тот принялся раскручивать мысль дальше. – Главное, что нас хотели отрезать от информации. И почти ведь отрезали! Значит… Нам нужно как можно скорее подать в эфир свое видение того, что там происходит!

– Не свое, – теперь я немного поправил разведчика. – Мы все же не участвуем в этом бунте и не подавляем его, это тоже важно учитывать.

– Точно, нам нужно подать мнение этого Элвина Йорка и его людей! – Огинский хищно оскалился. – Я прикажу своему человеку во Флориде выйти с ним на контакт. Максимум час, и мы сможем организовать запись на вышку Нового Орлеана, потом подготовим…

– Без подготовки. Через час будут первые новости, вот их сразу и пускаем в эфир. Настоящие причины восстания, настоящие злодеи, настоящие требования. Через час вся Америка должна будет говорить только о Флориде! И смеяться над теми, кто станет делать вид, что не слышит простых людей!

* * *

– Как они это сделали? – Теодор Рузвельт скрипнул зубами, но даже один его взгляд, казалось, мог испепелить на месте любого.

Самая та атмосфера для полезного завтрака. Элис, когда взгляд президента мазнул по ней, поморщилась, а вот директор Секретной службы Джон Уилки, несмотря на то что они сейчас обсуждали его провал, остался сидеть с каменным лицом.

– Они взяли за яйца военных. Гиббонс из морской разведки и Белл из 2-го отдела Генерального штаба придержали всех моих людей, чтобы вы не узнали о реальной ситуации раньше времени… – Уилки пожал плечами.

Вот теперь Элис все поняла. Его смежники, его конкуренты поставили на противников президента, проиграли, и теперь отцу придется или терять лицо, прощая их, или отдавать еще больше власти Уилки. Тот явно считает, что у Рузвельта не будет другого выбора, кроме как пойти по второму пути. А это власть, очень много власти – по крайней мере до новых общих выборов, когда граница между Вашингтоном и Конфедерацией начнет размываться.

– Значит, нас спасло чудо и русские. Опять! – президент потер лоб. – Иногда мне хочется, чтобы они почаще были на моей стороне.

И опять все было понятно. Элис сама видела, в какой ярости был отец, когда из Флориды полетели первые подправленные отчеты. Как он был готов утопить предателей в крови, а потом… По радио из Нового Орлеана, Энсенады и Сан-Франциско пошли первые репортажи. Не просто пересказ событий, как это было с их стороны, а живые истории реальных участников событий. Как не солдаты предали страну, а страна солдат. Как они были вынуждены взять все в свои руки, но не ради бунта, а только чтобы разобраться с теми, кто поставил свой кошелек выше закона.

И вместо отправки армии Рузвельт отправил указ об аресте Крампа, а Казуэ Такамори поехала лично проводить переговоры с армией, чтобы никто лишний ни в коем случае не пострадал. Кстати, насчет нее…

– Господин президент, – когда у Элис были к отцу серьезные вопросы или предложения, она всегда называла его именно так. – А вы знали, что госпожа Такамори заведовала у генерала Макарова разведкой?

– Этим занимался и занимается Алексей Алексеевич Огинский, – Уилки впервые с начала разговора занервничал.

– И Казуэ! – повторила Элис. – Генерал считал, что их соперничество и разные подходы помогут ему заметить и понять больше вражеских идей.

Про то, что разные линии разведки сдерживают друг друга и не дают набрать конкурентам слишком много власти, вслух Элис говорить уже не стала. Но отец и так поймет. А Уилки… Тоже поймет, ну да они и не друзья.

– Не думаю, что доверять разведку КША одному из лидеров Конфедерации – это хорошая идея, – шеф секретной службы сделал еще одну попытку сохранить статус-кво.

– Наоборот, я считаю, это будет неплохим способом подтвердить наш союз и удержать старые корпорации подальше от политики, – Рузвельт принял решение, и его настроение сразу улучшилось. – Кстати, что там Макаров? Разворошил нам муравейник, а сам?

– Сегодня он и те, кто поедут вместе с ним, грузятся на корабли, – тихо ответила Элис.

Неожиданно ее накрыло чувство потери. Осознание того, что такой, какой была ее жизнь последние месяцы, она уже больше никогда не будет. Чертов русский! И ведь совершенно не обращал на нее внимания! Элис даже сама себе не хотела признаваться, о чем именно сейчас думает и что за туманные картинки мелькают на границе ее сознания.

А Казуэ-то предложила решение. Замена, новая игра, да и усы когда-то взявшего ее в плен русского офицера смотрелись очень выразительно. Но и Буденный сказал «нет» – еще один чертов русский!

– Дочь, Алиса… – девушка не заметила, как завтрак закончился, Уилки куда-то убежал, а рядом с ней на соседний стул опустился отец. – Не хочешь мне кое-что рассказать?

Сердце забилось быстрее.

– Нет.

– Если решишься, то я буду всегда готов тебя выслушать.

А что, если…

– Отец, а ты не думал о том, что Макаров смог помочь нам не просто так, а потому что держал руку на пульсе? Сам он ушел, но его люди оказались во Флориде – в нужное время! – Элис начала издалека.

– Считаешь, не случайность? – во взгляде Рузвельта мелькнуло подозрение.

– Я не про это! Лучше подумай, а может, и нам не стоит упускать руку с пульса европейских событий? Рано или поздно у нас ведь обязательно появятся интересы и по ту сторону океана. Интересы, к отстаиванию которых стоило бы начинать готовиться заранее… Особенно с учетом того, что свободные города и Такамори всегда смогут рассчитывать на совет и помощь от Макарова. А ты? Доверяешь ли ты тем послам, что сейчас без пользы просиживают стулья в Петербурге, Вене и Берлине?

– Они помогли нам заключить немало выгодных контрактов. В том числе военных!

– То есть ты сейчас сам признаешь, что они больше работают на наших промышленников, чем на тебя… – Элис подняла бровь.

– Я… Хватит меня злить. Говори прямо, чего ты хочешь!

– Отправь меня в Европу.

– Нам все же сейчас нужно столько всего восстановить дома, и ты доказала, что умеешь это делать как никто другой. Взять только твой опыт Нового Орлеана или Джексона. Уже несколько штатов неофициально просили меня передать тебе приглашения. Это деньги, репутация, женихи, в конце концов…

– Я не вижу в Америке ни одного жениха для себя, – Элис пожала плечами. – А что касается репутации – зачем она мне? Будь я мужчиной, она помогла бы на выборах, но девушка… Первым доверить мне что-то серьезное могут разве что русские.

– Не все русские.

– Макаров. Но и поеду я именно за ним. Присмотреть, на всякий случай.

Пауза затянулась почти на минуту, но Рузвельт в итоге кивнул, и девушка улыбнулась. Приключение, судьба – она не знала, что точно ее ждет, но в одном не сомневалась. Именно в Европе сейчас будет решаться судьба мира, и она опять хотела увидеть все своими глазами.

Да, определенно, только по этой причине она туда и рвалась.

* * *

Мои вещи заносили на борт «Микасы», а я смотрел на отражение солнца в проливе Золотые Ворота и думал о том, как на этот раз пройдет наше плавание. Первая удача – возвращение Того и нормальное прикрытие наших транспортов. Я готов был заплатить, но в итоге просто связался по радио с адмиралом, попросил о содействии, и тот сразу же согласился. И от своего имени, и от имени микадо. Вторая удача – неофициальные союзники.

Если во время дороги сюда мы были вынуждены рисковать и плыть напрямик, то сейчас… Стоило попросить Вашингтон и Берлин выделить нам места для стоянки на Гавайях и Маршаллах, и они сразу согласились. Тоже бесплатно и без всяких условий. Впрочем, и тут все было совсем несложно понять. Рузвельту хотелось, чтобы я как можно скорее убрался подальше. А Вильгельм был бы не против, чтобы мое путешествие затянулось, и безопасный крюк и возможность отследить наш маршрут более чем входили в его планы.

Одновременно шла погрузка солдат и закупленного ими в Америке барахла. Когда начинали считать необходимое количество кораблей, то сначала не учли, сколько его будет. Сюда-то люди плыли только с казенным запасом, а обратно… Больше пятидесяти человек попросили выделить места для купленных ими «Дикси» – только на это ушло два транспорта. Еще столько же заняли ящики с тканями, коврами, кто-то чуть ли не на все наградные закупился кожаной одеждой.

У меня даже появилась мысль, что, возможно, проще будет организовать какую-то компанию, которая бы взяла на себя всю организацию частных торговых услуг для армии. Люди бы скинулись, на общие деньги со скидкой закупили бы самые выгодные товары, продали бы их по прибытии – опять же быстрее и дороже – и все участники в итоге получили бы больше прибыли, но…

Стоило мне поднять этот вопрос, как Буденный, Врангель и другие полевые офицеры разом объяснили, что это ошибка. Людям хотелось не столько заработать, сколько самим потратить деньги, привезти какие-то сувениры, добычу, как во время походов сотни лет назад. Это была не жажда наживы, а детская мечта, и убивать ее логикой было бы последним делом. По крайней мере при возвращении из первого нашего похода. Вот после второго…

В общем, я просто заказал дополнительные корабли. Фрахт на поездку в Маньчжурию, где всегда можно было выгодно заполнить трюмы, оказался совсем недорогим. Лишние два дня на погрузку – тоже было не страшно, я как раз довел до конца радио-кампанию по Флориде и убедился, что никто не сможет ее использовать для начала новой бойни. И вот даже со всеми этими сложностями мы все равно почти закончили.

На причалах – за линией оцепления, чтобы не мешали погрузке – с самого утра собирались люди. Жители Сан-Франциско, гости из Лос-Анджелеса и других городов. Я заметил даже несколько групп с плакатами из Луизианы. «Новый Орлеан не прощается с Макаровым» – очень мило. Я постарался не обращать внимание на мелькнувшую в уголке глаза слезинку – на таком ветру все равно высохнет быстрее, чем кто-то ее заметит – и помахал собравшимся рукой.

Толпа откликнулась ревом, кто-то затянул песню про свободные штаты и Америку-мать. Я ответил, кто-то из солдат, идущих на корабли, тоже. Грустно было прощаться, но наш путь еще не закончился. Сюда я приехал во главе пусть расширенного, но все-таки одного корпуса. Возвращались же со мной уже два. Причем треть изначального состава решила остаться тут, а новенькие… Часть – это добровольцы, своим ходом приехавшие из России помочь нам, часть – японцы и германцы, почувствовавшие, что армия – это их новый дом, а остальные – американцы, мексиканцы, даже индейцы. В общем, местные, которые почувствовали, что когда-то начатый их предками поход на запад вовсе не закончился. Просто поставлен на паузу, а теперь можно было и продолжить.

Мы оставили свой след в Америке, а она оставила его в наших сердцах. А потом решила прогуляться следом. Кстати, и кого же мне это напоминает?.. Очередной пароход прогудел, сигналя о завершении погрузки, и я улыбнулся. Америка Америкой, но скоро, очень скоро я увижу Родину! Как же я скучал!