Текст книги "Последнее воплощение"

Автор книги: Антон Белозеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 41 страниц)

Глава 15. Гнездо шишкарей. Десантники против эсэсовцев.

…Ее боевая машина была похожа на гигантского краба: корпус в форме линзы и восемь расположенных по бокам кронштейнов с оружием. Внизу находились четыре реактивных двигателя, которые позволяли машине не только быстро летать, но и резко менять направление, а также зависать на месте.

В переднем иллюминаторе она видела своего противника: огромную машину из темного металла, издалека похожую на гигантского буйвола. Четыре шарнирные опоры поочередно переставлялись вперед, и каждый шаг был равен ста человеческим шагам. Вместо рогов над кабиной вражеской машины возвышались лучевые пушки. В огромных бойницах—«ноздрях» прятались многозарядные ракетные установки.

Заработала радиосвязь. Странный голос на странном языке произнес странную фразу:

– О Дурга, прекраснейшая из клонов моей несравненной Парвати, покажи этому зверю Махише, на что способна лучшая воительница, созданная дэвами!

– Проклятый асура будет повержен! – твердо пообещала та, чьими глазами смотрела Комета.

Она активировала оружие своей боевой машины. На дисплее загорелись изображения трезубца, топора, копья, лука, диска, петли, жезла, а также многоугольной ваджры. Каждое изображение символизировало необыкновенно мощное оружие, разработанное в лабораториях и изготовленное на заводах Амаравати – города дэвов. Затем она бросила машину в атаку, выполнив маневр, называемый «прыжок льва»…

* * *

Сон Кометы прервался на самом интересном месте. Кто-то настойчиво тряс ее за плечо и говорил:

– Просыпайся! Мы вернулись на базу.

Комета открыла глаза. В пассажирском отсеке транспортера заметно посветлело.

– Что, уже утро? – спросила девушка, встряхивая головой, чтобы скинуть остатки сна.

– Что-то вроде этого. Ночь кончилась. Но вот наступил ли день, еще неизвестно.

Комета почувствовала легкий толчок снизу. Она с некоторым трудом поднялась на ноги, все мышцы которых одеревенели, и выглянула в иллюминатор. Это, действительно, была база десантников: заснеженные горные пики и сильный ветер, метущий поземку по посадочной площадке.

Сопровождавший транспортер десантник застыл у входа, положив руку на рычаг открытия люка. Он вопросительно смотрел на Комету. Отряд был готов к выгрузке. Все ожидали только ее приказа.

– На выход! – крикнула Комета. – И бегом на базу! Не хватало еще простудиться после всего того, что мы выдержали!

Солдаты заулыбались. Когда люк открылся, в транспортер хлынул ледяной воздух, заставив всех прищуриться и закрыть рты. Десантники побежали к открытым воротам, обозначавшим вход в подземный город.

Комета покинула транспортер последней. Задерживая дыхание, она побежала к базе настолько быстро, насколько позволяли уставшие ноги. Должно быть, остальные солдаты были не в лучшей форме. Комета не только не отставала от них, но даже временами вынуждена была немного притормаживать.

Покрытые снегом, замерзшие десантники ввалились во входной шлюз.

Невидимый механический голос объявил:

– Осторожно, входные двери закрываются!

Створки ворот сомкнулись. Заработали тепловые пушки, быстро нагревая воздух в шлюзе. Двери, ведущие внутрь базы, открылись без предупреждения. За ними стоял десантник в кепке с двумя полосами.

– Добро пожаловать домой! – громко сказал он. – Я сержант Влаг. Я провожу вас в вашу казарму. Бронежилеты и шлемы можете оставить здесь.

С наслаждением солдаты избавились от лишней тяжести. Кое-кто, наверное, с радостью бы оставил тут и свое оружие. Но закон «братьев по оружию» гласил, что десантник не должен расставаться с оружием ни на миг – ни в бою, ни на отдыхе.

Сержант Влаг не торопил вернувшихся с полигона солдат. Кое-кто из них поглядывал на Комету, ожидая, что она так просто не уступит справедливо заслуженную власть. Однако Комета решила подождать дальнейшего развития событий. Она, как и все солдаты, молча сняла защитные доспехи и стала ожидать дальнейших приказаний.

Когда последний солдат был готов, сержант Влаг повел отряд за собой по запутанным дорогам подземной базы. Стоявшие на дежурстве десантники провожали едва переставлявших ноги солдат понимающими улыбками и ободряющими словами.

На одном из перекрестков отряд встретил уже знакомый Комете лейтенант Криго.

– Десантники продолжают следовать за сержантом Влагом. Новобранцы – за мной!

Отряд разделился примерно пополам. Солдаты, еще недавно плечом к плечу сражавшиеся со слизняками, с неохотой расходились в разные стороны.

– Прощай, Комета! – сказал ящер Убак. – Может, наши дороги больше не пересекутся. Спасибо тебе!

Его поддержали и остальные десантники. Комета молча отсалютовала им по обычаю Холмогорья, прижав к сердцу сжатый кулак правой руки. Но прощание не могло длиться долго.

– За мной! Быстрее! – приказал сержант Влаг, уводя десантников.

– За мной! – повел за собой новобранцев лейтенант Криго.

Через некоторое время они оказались в казарме. Не в той, в которой были в первый раз, но в почти идентичной по обстановке. Новобранцев уже ждали изысканные яства и напитки, молодые юноши и девушки разных рас и видов, а также именные пластиковые контейнеры.

– Вот ваше новое место дислокации! – Криго широким жестом обвел роскошные апартаменты. – Наслаждайтесь жизнью, вы ее заслужили! Я вас поздравляю: вы прошли первый полигон, и теперь стали настоящими десантниками. В контейнерах вы найдете новую одежду и кепки с полосками.

Новобранцы, вернее, теперь уже бывшие новобранцы, не знали, радоваться им или огорчаться по этому поводу. Теперь им были известны обе стороны жизни десантников: и наслаждения казармы, и кровавая мясорубка полигона.

Сомнения разрешила Комета, воскликнув:

– Отлично, друзья! Теперь мы стали братьями и сестрами!

– Слава Комете! – крикнул Мавух. – Это она вытащила нас из пасти смерти.

– Слава Комете! – хором подхватили десантники.

Эти крики напомнили девушке Холмогорье. Но тогда ее славила многотысячная армия, а не два десятка изможденных солдат в изорванной и прожженной одежде. «Это только начало», – сказала себе Комета.

Перекрывая голоса солдат, она бросила новый лозунг:

– Слава Верховному Генералиссимусу Урл-Азурбару!

– Слава! Слава! – с энтузиазмом прокричали солдаты.

Комета подумала, что это должно понравиться невидимым наблюдателям и координаторам. Она собиралась пробиться на самый верх. Пробиться к власти, чтобы затем уничтожить и Верховного Генералиссимуса, и всю его военную машину.

– Поздравляю, Комета – тихо сказал девушке лейтенант Криго, – ты хорошо начала. Далеко пойдешь.

Комета вспомнила правила присвоения чинов. Чтобы стать сержантом, надо было пройти четыре полигона. Чтобы стать лейтенантом – семь. Правда, шестой полигон называли одним из самых тяжелых. Но вряд ли остальные будут похожи на развлекательные туристические поездки.

– А что же вы не расходитесь? – повернулся к солдатам Криго. – Разве вы не голодны, не соскучились по ласкам, не хотите сбросить с себя лохмотья и нырнуть в теплый бассейн?

Новоявленные десантники ничего не говорили, только мялись и отводили взоры от лейтенанта. Немой прорычал и показал пальцем на Комету.

Криго правильно истолковал этот жест:

– Вы ждете приказа Кометы?

Солдаты закивали.

– Так прикажи им!

Комета улыбнулась и скомандовала:

– Вольно! Разойдись! Берите от жизни все. Не только за себя, но и за тех, кто не вернулся.

С радостными воплями десантники разбежались в разные стороны. Комета наблюдала, кто из них с чего начнет свой отдых. Одни сразу попрыгали в воду, на ходу содрав с себя остатки одежды. Другие бросились к барам и начали стаканами заглатывать спиртные напитки, чтобы забыться в хмельном угаре. Третьи упали в объятия услужливых красавиц и красавцев. Сама же Комета первым делом разделась и погрузилась в горячую ванну с ароматическими травами и благовониями. Через мгновение в соседнюю ванну с шумом плюхнулся Немой. Включив гидромассаж, он довольно заурчал.

После купания они отыскали контейнеры со своими именами и переоделись в новую форму. Когда Комета и Немой взяли еду из бара и уселись за столик, к ним присоединился Мавух. От него уже заметно пахло каким-то крепким напитком. На колени Мавух притянул одну из проходивших мимо девушек для развлечений.

Комета улыбнулась:

– Я вижу, Мавух, ты не жалеешь о том, что поступил в десант?

– Эт-т-то верно, – слегка заплетающимся языком выговорил тот и поправил кепку с полоской. – Гд-д-де Назал?!

Он пошарил в воздухе рукой. Возникший позади Назал вложил в нее высокий узкий стакан с ядовито-бирюзовой жидкостью. Такие же сосуды он поставил на стол перед Немым и Кометой.

– Ну, за новых десантников Верховного Генералиссимуса! – провозгласил тост Назал.

Все выпили. Комета почувствовала, что в желудке стало тепло, легко и приятно.

За их столик присели Золг и Мадра. Они также принесли с собой стаканы и выпивку.

– За тебя, Комета! Благодаря тебе мы остались живы. – Прочувствованно произнесла Мадра.

Комета не смогла отказаться. Но на этом дело не закончилось. Каждый десантник считал своим долгом выпить за Комету. Солдаты сдвинули столы, перебив при этом немало посуды. Пройдя через ужас шестого полигона, они стали чем-то большим, чем просто друзья или даже братья. Они прикрывали друг друга в бою, они видели смерть врагов и товарищей, они прошли по тонкой грани между жизнью и смертью. Теперь их что-то тянуло друг к другу даже здесь, среди множества разнообразных наслаждений.

За общим столом звучало немало тостов: «За Верховного Генералиссимуса Урл-Азурбара!», «За десант!», «За победу над проклятыми демократами!», «За свободный Кси-Лодердолис!». Комета ощутила раздвоение сознания. С одной стороны, рядом с ней сидели ее преданные соратники, верные друзья и храбрые воины. С другой стороны, все они были убийцами, которых готовили к еще большим злодеяниям в немыслимой по масштабам космической войне за Кси-Лодердолис и планеты Большого Аринрина.

«Как решить эти противоречия? – размышляла Комета. – Как определить границу, которая пролегает между добром и злом? Как найти свое место в этом мире? Кого считать своими друзьями, а кого – врагами? Чем измерить справедливость и истину?»

Она не могла найти четких и однозначных ответов на эти вопросы. Поэтому она опорожняла один стакан за другим, не отставая от десантников, но совершенно не поддаваясь опьянению. Она наблюдала за тем, как постепенно уменьшается число тех, кто еще мог продолжать застолье. Кто-то засыпал мертвецким сном, кто-то уединялся в альковах с девушками и юношами из обслуги. Кто-то занимался любовью на глазах у всех.

Через некоторое время Комете наскучило буйство алкоголя и плоти. Она понимала, что десантникам нужно сбросить нервное и физическое напряжение, но не приветствовала методы, которыми это достигалось. Комета забралась в альков и задернула плотную ткань, заглушавшую звуки оргии. Она надеялась, что ей вновь присниться какая-нибудь из ее прошлых жизней и поможет найти ответы на мучившие ее вопросы. Но на этот раз своих сновидений она не запомнила.

* * *

Вместе с полосой на кепке десантники получили относительную свободу передвижения по подземной базе. Единственное условие, которое было им поставлено: в любой момент быть готовыми для отправки на новый полигон. А так как это могло произойти и через десять дней, и через один час, десантники не могли далеко и надолго покидать свою казарму. В основном их вылазки заканчивались в соседних отсеках, где размещались другие отряды. Но таких «путешественников» было немного. В казарме было все, что могло удовлетворить потребности десантников. Тем более, что особым разнообразием их запросы не отличались. Спиртное, легкие наркотики, вкусная пища и, конечно же, плотские утехи – вот главное, что было нужно вчерашним рекрутам. Даже те, кто попали в армию не добровольно, а по принуждению, теперь казались вполне довольными жизнью. Создавалось впечатление, что кровь, грязь и ужас шестого полигона были забыты уже через сутки.

Комета наблюдала за тем, как десантники проводили время в казарме, и с грустью думала о том, что эти разумные существа, живущие в космическую эпоху, мало чем отличаются от своих диких предков. С развитием цивилизации они не стали ни добрее, ни честнее, ни справедливее. Люди, да, впрочем, и нелюди тоже, жаждали власти, богатства, славы только для того, чтобы с еще большим размахом удовлетворять свои низменные животные потребности. Хотя, почему «низменные»? Эти потребности были вполне естественными, они нужны были как для продолжения рода каждого отдельного существа, так и для выживания всего разумного вида в целом.

Комета вновь обнаружила противоречие в своих рассуждениях. То, что обычно называли «животным» и «примитивным», как раз и было самым правильным с точки зрения природы. А вот то, что называли «разумным» и «цивилизованным», оказывалось надуманным и противоестественным.

Комете было особенно тяжело из-за того, что она ни с кем не могла поделиться своими мыслями. Ей нужен был равный по интеллекту собеседник, или, еще лучше, оппонент, который позволил бы ей рассмотреть эти идеи под разными углами зрения. Но из всех десантников единственным по-настоящему разумным созданием был Немой. А как раз с ним-то вести высоконаучные беседы было невозможно. И не только потому, что он ничего не отвечал – Комету вполне удовлетворило бы его согласное или протестующее рычание. Просто девушка боялась выдать Немого, ведь координаторы, постоянно наблюдавшие за десантниками, могли обратить внимание на эти разговоры и сделать правильные выводы.

Так что Немой по-прежнему молча сопровождал Комету, давая повод беззлобным подтруниваниям десантников, называвшим эту пару «красавица и чудовище». Помня об участи сержанта Барама, никто не решался на более грязные шутки или домогательства.

* * *

Примерно через двое суток в казарму явился незнакомый «однополосный» десантник. Он остановился у входа, отыскал глазами Комету и сразу же направился к ней.

– Меня прислали за тобой, Комета. Я провожу тебя в центр координации. С тобой хотят поговорить.

Для девушки это приглашение не было неожиданным. Не зря она делала все, чтобы выделиться из общей массы и доказать свое право на власть. Правда, Комета предполагала, что произойдет подобная встреча после второго или третьего полигона. Но раз координаторы уже сочли ее персону достойной особого внимания, то отказываться от встречи было неразумно. Да, впрочем, и невозможно.

Девушка быстро собралась. Немой также поднялся на ноги.

Но посыльный десантник положил ему руку на плечо:

– Тебя не приглашали, приятель!

Немой оскалил зубы. Комета не знала, играет ли он роль дикаря или в самом деле не хочет отпускать ее одну.

Девушка сделала отстраняющий жест:

– Не надо, Немой! Оставайся здесь!

Тот с видимой неохотой опустился на стул.

– Хорошая у тебя охрана! – с улыбкой произнес десантник.

– Стараемся соответствовать! – ответила девушка фразой, которая могла одновременно казаться бессмысленной, и в то же время подразумевать некий трудноуловимый намек.

Десантник повел Комету по коридорам, которые были закрыты для свободного посещения. Металлические двери открывались при их приближении и сразу же закрывались позади. Комета понимала, что за их передвижением следят невидимые наблюдатели. Возможно, именно те, к кому ее сейчас вели.

За очередной дверью перед Кометой открылся небольшой отсек, где на диванах, расставленных по периметру помещения, сидели восемь «однополосных» десантников.

Провожатый Кометы остановился и пропустил ее вперед:

– Дальше ты пойдешь одна!

Он сел на диван, а перед Кометой раскрылась следующая дверь.

Она прошла через нее и остановилась. Не то, чтобы ее до глубины души поразило увиденное. Скорее, она просто немного растерялась. Глазам девушки предстал огромный зал. Из-за низкого потолка он казался еще шире, чем был в действительности. Все стены этого зала были покрыты переливающимися и мерцающими шестигранными ячейками размером с ладонь. А вдоль зала ровными рядами были установлены большие прямоугольные экраны на тонких опорах, и поверхность этих экранов также была поделена на мерцающие шестигранные ячейки. Вдоль стен и между экранами прохаживались люди в синих халатах, в форме десантников и Службы Спасения. Несколько человек образовывали группы и что-то оживленно обсуждали между собой, показывая на шестигранные ячейки.

Появление Кометы не осталось незамеченным. Рядом с ней словно из-под земли вырос лейтенант Криго.

– Добро пожаловать в координационный центр нашей базы! Отсюда мы контролируем всех солдат и офицеров. Пойдем, я представлю тебя полковнику Арбалу.

Лейтенант сделал приглашающий жест. Комета пошла рядом с ним. Поравнявшись с ближайшим экраном, она увидела, что каждая шестигранная ячейка представляла собой видеоэкран, который демонстрировал изображение одного человека. Потому-то ячейки издалека и казались переливающимися – существа на экранах двигались, занимались разными делами. Те, на кого смотрела Комета, находились в одной из казарм подземной базы. Камеры неотступно следили за солдатами, меняя направления съемки и даже иногда перескакивая на другие ракурсы. Изображения отдельных солдат в соседних ячейках создавали общую картину.

Комета посмотрела на стену. Ячейки, расположенные на ближайшем к ней участке, передавали изображение отряда, двигавшегося вдоль берега широкой полноводной реки. Еще Комета заметила, что наблюдение за отрядом производилось с большой высоты, хотя и с помощью великолепной оптики. Изображение было немного более расплывчатым, чем в случае с казармой, но все равно позволяло рассмотреть лица солдат и пейзаж позади них.

Должно быть, рассматривая ячейки, Комета непроизвольно замедлила шаг, потому что Криго тотчас же поторопил ее:

– Все объяснения ты получишь от полковника Арбала. Он уже ждет тебя.

Комета посмотрела вперед. Действительно, ее уже поджидали. И не один человек, а целых пять: двое круглолицых крепышей без определенного возраста в форме десантников с двумя широкими полосами на кепках; двое в синих халатах, мужчина и женщина, белокожие и лысые, как доктор Дорбай; один в форме СС, высокий, худой, с длинным и узким крючковатым носом.

Комета выпрямилась и внутренне напружинилась. Она поняла, что сейчас начнется поединок, который повлияет на ее будущее сильнее, чем схватка с сержантом Барамом и сражение со слизняками. Она должна пройти это испытание и подняться на новую ступень в армии Верховного Генералиссимуса.

Пока Комета приближалась, все пятеро высоких начальников молча ее разглядывали. Когда же девушка остановилась, один из полковников заговорил:

– Наконец-то мы видим тебя непосредственно своими глазами, а не через следящие камеры. Я полковник Арбал. Я командую этой тренировочной базой. Это – полковник Шухк из Генерального штаба Верховного Генералиссимуса. Уважаемые доктора Альбенар и Нанисса наблюдали за тобой и за твоей группой новичков. Гранд-майор Жажаржан из Службы Спасения присутствует здесь в качестве беспристрастного судьи.

Комета коротко отдала честь, на секунду прижав кулак к сердцу. Слова про «беспристрастного судью» насторожили ее. Кого и за что здесь собираются судить?

– Признаться, меня мучает любопытство. Ты действительно являешься инкарнацией третьей степени, как то утверждает мой уважаемый коллега доктор Дорбай? – спросила та, кого полковник назвал доктором Наниссой.

– Так он говорил и мне, – уклончиво ответила Комета. – Но я не слишком хорошо разбираюсь в таких вопросах.

– Тем не менее, доктор Дорбай особо отметил, что ты достаточно хорошо помнишь несколько своих прошлых жизней? – не отставала Нанисса.

– Действительно, я помню многое из того, что мне пришлось пережить.

Полковник Арбал нетерпеливо перебил доктора, открывшего было рот:

– Переходите сразу к делу, доктор Нанисса! Скажи, Комета, в предыдущей жизни ты командовала целой армией?

Комета молча кивнула, не понимая, куда движется разговор.

– И твои действия были весьма… хм… успешными?

– Я уже говорила это доктору Дорбаю. Если вы хотите, чтобы я повторила весь рассказ о своих прошлых жизнях, то посадите меня в куб и впустите «газ истины»! – с вызовом произнесла Комета.

Но ее слова были приняты благожелательными улыбками.

Доктор Нанисса произнесла:

– Нет необходимости повторять допрос, проведенный с использованием трифинзинола килипарната. Мы не сомневаемся в твоих словах. Кроме того, мы с особым вниманием следили за твоей тренировкой на шестом полигоне…

Комета напряглась. Если сейчас всплывет ее разговор с Немым в пулеметной башне…

– …И пришли к выводу, что ты проявила не только великолепные боевые способности, но и выдающиеся навыки командования большими группами вооруженных существ, – закончила фразу Нанисса.

Комета слегка расслабилась. Значит, Немой хорошо разбирался в том, о чем говорил. Пулеметная башня не просматривалась следящими камерами… Или все же просматривалась, но эти пятеро играли в какую-то непонятную игру?

– Благодарю за комплимент, – девушка еще раз поднесла кулак к сердцу.

– Констатация факта комплиментом не является! – строго заметила Нанисса, но сразу же слегка улыбнулась.

– В прошлой жизни ты сражалась против людей, – сказал полковник Арбал.

– Так получилось. Тем более, что правильнее было бы сказать: я сражалась не ПРОТИВ людей, а ЗА свою Родину.

– Просто замечательно! – воскликнул полковник.

Комета удивленно посмотрела на него, не понимая, что такого замечательного он обнаружил в ее словах.

Лейтенант Криго вставил свою реплику:

– Я же говорил, полковник, что она подходит лучше всего. И не забывайте про сержанта Барама!

Гранд-майор Службы Спасения Жажаржан резким скрипучим голосом произнес, обращаясь к полковнику Арбалу:

– Может быть, вы наконец объясните десантнику Комете, в чем суть дела?

– Разумеется, я просто хотел лично выяснить некоторые аспекты ее подготовки, – Арбал испытующе посмотрел на Комету: – Дело в том, что не так давно на Гавабардан прибыла очень важная персона… вернее, очень-очень важная… Он – я имею в виду эту персону – остановился на экваториальной базе Аор-Науф, где тренируются сотрудники Службы Спасения. И вот на торжественном приеме в честь высокого гостя между генерал-майором Шаувом, командующим десантными войсками, и гранд-генералом Унашваром, начальником Службы Спасения, возник спор: чьи воины лучше.

Комета хмыкнула. Полковник Арбал истолковал это в свою пользу:

– Разумеется, мы-то, десантники, знаем, что лучше нас нет никого не только в системе Аринрина, но и во всех Вселенных на всех Измерениях. Но эсэсовцы решили оспорить это утверждение. Поэтому генерал-майор Шаув и гранд-генерал Унашвар договорились устроить совместную тренировку, то есть состязание, чтобы окончательно решить этот вопрос. Полковник Шухк прибыл на мою базу, чтобы выбрать солдат и офицеров, которые примут участие в состязании. Гранд-майор Жажаржан из Службы Спасения следит за тем, чтобы мы честно выполнили все договоренности и соглашения. Дело в том, что мы не можем сформировать отряд из лучших воинов. Согласно договоренности, в состязании должно принять участие самое обычное подразделение. И я решил выбрать именно твое.

Комета удивленно подняла брови, но промолчала.

– У тебя, конечно, возник вопрос, почему я не выбрал тех, кто прошел два или даже три полигона, – сказал Арбал. – Постараюсь на него ответить максимально честно: твой отряд прошел испытание на самом сложном полигоне, а это стоит нескольких других.

При этих словах в памяти Кометы невольно всплыли картины недавнего боя за Святилище: толпы слизняков, разорванные в клочья или полуобгоревшие тела солдат, выстрелы, взрывы, мелькание врагов в прицеле, скрипящие и разваливающиеся пулеметные башни… Она с трудом могла представить себе более ужасное и жестокое испытание.

– Кроме того, – продолжал полковник, – в данный момент на базе не так уж и много свободных отрядов. Большинство десантников отправлено в запас, а новых рекрутов еще не подвозили. Из тех отрядов, что находятся в моем распоряжении, твой – наиболее оптимальный выбор. На совместной тренировке с эсэсовцами командовать вами будет лейтенант Криго. Ты же станешь его неофициальным заместителем. Неофициальным – так как ты еще не прошла положенные четыре полигона для получения сержантского звания. Я надеюсь, что вы оправдаете возложенное на вас доверие. Не забывайте, что за вами будет наблюдать сам… – Арбал запнулся и посмотрел на своих спутников. Шаув утвердительно кивнул головой, Жажаржан пожал плечами. – …Я думаю, что могу раскрыть тебе секретную информацию: на Гавабардан прибыл сам Верховный Генералиссимус Урл-Азурбар. Это инспекционная поездка перед крупномасштабным наступлением на Кси-Лодердолис. Так что совместная тренировка десанта и Службы Спасения – это еще и демонстрация нашего воинского духа, нашей воли к победе, нашей готовности к самопожертвованию во имя освобождения Родины от демократической заразы!

– Какие прекрасные слова! – раздался гулкий бас из-за спин военных начальников.

Они обернулись, расступились в стороны, и Комета также смогла рассмотреть говорившего. С противоположного конца зала катилась огромная бесформенная туша, оплетенная проводами. На огромной голове, которая вырастала прямо из туловища без всякого намека на шею, блестели четыре огромных глаза, расположенных квадратом вокруг длинного костяного клюва.

– Адмирал Йаугсйот, ты решил присоединиться к нашей компании? – радостно воскликнул полковник Шаув, делая несколько шагов навстречу приближавшейся туше.

– А почему ты не пригласил меня посмотреть на инкарнацию третьей степени?

– Дело в том, что когда мы собирались в центр координации, ты, знаменитый флотоводец, был несколько занят… тебя гораздо больше интересовали девушки из обслуживающего персонала.

Туша довольно запыхтела:

– Да уж, было дело. Все-таки любовные игры в условиях гравитации имеют некоторую особую пикантность…

Военачальники армии Верховного Генералиссимуса начали обсуждать свои наиболее любимые позы и приемы. Комета же во все глаза разглядывала адмирала Йаугсйота. Вблизи она видела, что он не в состоянии передвигаться самостоятельно, по крайней мере, по земле. Адмирал приехал на самодвижущимся кресле, за спинкой которого находился сложный аппарат, к которому сходились все опутывающие его тело провода. Все конечности Йаугсйота – четыре ноги и четыре руки – были непропорционально маленькими, так что не смогли бы выдержать вес заплывшего жиром тела. Кроме того, к пальцам на руках и ногах адмирала были прикреплены толстые многожильные кабели, которые также тянулись к аппарату за спинкой кресла.

Йаугсйот не был инвалидом. Аппарат за спинкой кресла предназначался для подключения к управлению звездолетом. Так как конечности разумных существ недостаточно быстры, чтобы передавать команды компьютерам при помощи клавиатуры или манипуляторов, пилоты были вынуждены напрямую подключать свои нервные окончания к электронным устройствам. Большую часть жизни они проводили в невесомости, что окончательно меняло их метаболизм. Правда, было совершенно очевидно, что и до своего преображения Йаугсйот не был человеком. Комета вспомнила пилотов транспортеров. В их головы также были вживлены электронные схемы, но они, по крайней мере, не окончательно порвали связи со своими биологическими видами.

– Это и есть та самая Шаггашуга Гахс-Афан с Сурл-Аваша? – адмирал Йаугсйот наконец-то обратил свое внимание на Комету. – Любопытно, любопытно. Я уже слышал о тебе от своего слуги. Кстати, куда он подевался?

Адмирал не сделал ни одного заметного движения, но где-то позади него раздался короткий крик боли.

– Эти стрекательные ошейники замечательно дисциплинируют даже самых отпетых лентяев и пройдох! – удовлетворенно прогудел Йаугсйот.

Из-за его кресла появился… толстяк Карибло с огромным подносом в своих металлических руках. Бывший вор был одет в просторные шорты-шаровары и распахнутую рубашку с короткими рукавами. На его шее Комета увидела тонкий серебристый обруч.

Карибло почтительно обратился к адмиралу:

– Чего изволите, ваше победительство?

– Налей-ка мне адирассанского крепленого!

Карибло взял с подноса приземистый сосуд с длинным узким носиком, вставил его в клюв Йаугсйота и начал вливать ему в горло содержимое. Глаза адмирала блаженно закатились, а пальцы начали слегка подергиваться.

Когда процесс питья закончился, Йаугсйот вновь обратился к Комете:

– Скажи, Шаггашуга…

– Теперь ее зовут Комета, – перебил полковник Арбал.

– Что? Комета? Прекрасно! Сама придумала?

– Сама, – ответила Комета, не собираясь вдаваться в подробности происхождения своего имени.

– Прелестно! Небесная странница, ледяная, как космос, и стремительная, как луч света! – выпитый напиток, похоже, настроил адмирала на поэтический лад. – О чем же я хотел тебя спросить?… Ах, да! Скажи мне, Комета, ты не участвовала в бою с флотом адмирала Синаго-Сита в Галактике Сиркон-63097?

– Нет.

– Жаль, жаль… Славное было дело! Я разгромил Синаго-Сита, как мальчишку, и гнал до самого Синего Спутника. Когда его корабль потерял второй слой динамической защиты, Синаго-Сит пошел на таран… Да! Я расстрелял его в упор ракетными залпами! – Йаугсйот воздел вверх свои маленькие ручки. – Проклятые демократы тогда получили хороший урок!

Все с видимым вниманием слушали воспоминания знаменитого адмирала. Лишь Карибло несколько раз задорно подмигнул Комете. Похоже, стрекательный ошейник ничуть не убавил его веселости и жизнерадостности. А сама Комета очень хотела спросить адмирала: «Раз вы такой великий победитель, то почему Кси-Лодердолис и Большой Аринрин принадлежат теперь вашим врагам?» Но она посчитала такой вопрос неуместным и оскорбительным, поэтому не стала задавать его вслух.

Воспоминания о былых подвигах и победах настолько увлекли Йаугсйота, что он, казалось, совершенно перестал обращать внимание на окружающих. Полковник Шаув сделал знак Карибло. Толстяк понимающе кивнул, развернул кресло адмирала и покатил его прочь.

– Лейтенант Криго, – сказал полковник Арбал, – проинструктируйте десантника Комету. Мы проводим адмирала Йаугсйота.

Военные зашагали следом за креслом.

Когда они отдалились на достаточное расстояние, Криго пробормотал:

– Старая гвардия … – и добавил весьма непочтительное ругательство.

Комета молчала, ожидая объяснений или инструкций. Но лейтенант продолжал смотреть вслед высшим командирам, которые вышли из координационного центра. Пауза затягивалась. Комета огляделась. Люди вокруг спокойно и неторопливо продолжали выполнять свою работу – наблюдать за десантниками. Теперь девушка заметила, что не все шестигранные ячейки передавали изображение. Многие были выключены и окрашены в тусклый серый цвет. На глаз Комета определила, что при потенциальных трех тысячах ячеек сейчас работают не более пятисот.