Текст книги "Последнее воплощение"

Автор книги: Антон Белозеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 41 страниц)

– Каковы будут твои дальнейшие указания, Леди Комета? – спросил Хрумпин.

Девушка задумалась. Ее первоначальный план, составленный в Дубовых Взгорьях, предполагал штурм этого населенного пункта несколькими узкими колоннами. Этим она рассчитывала снизить потери от ружейного и артиллерийского огня, максимально использовать пересеченную местность и внести панику в войско людей, создав иллюзию многочисленности своего отряда. Начать штурм она собиралась, как обычно, на рассвете, когда солнце достаточно хорошо осветит вражеские позиции.

Но теперь Комета изменила свое решение. Она поняла, что воины Холмогорья еще недостаточно организованы, чтобы вести наступление несколькими отдельными группами и выдерживать общий план штурма. И, главное, она только что убедилась в том, что ночью ее отряд легко спутать с человеческим. А ровная дорога удобна и для ночного марша…

Комета привстала на стременах и подняла руку, призывая к тишине:

– Мы захватим Дубовые Взгорья сегодня ночью! Прямо сейчас! Люди ждут подкреплений с Побережья. И мы сыграем роль этих подкреплений. Люди, постройтесь в авангарде! В первые ряды пусть станут те, кто имеет трофейное оружие и доспехи.

– Я понял, что ты задумала! – восхищенно произнес Хрумпин. – Но это же нарушение всех правил и традиций! Я никогда не слышал, чтобы сражения велись ночью.

– Если мы хотим победить, то должны забыть о правилах и традициях. Отводи кентавров назад. Издалека вас, надеюсь, примут за кавалерию.

Через некоторое время перестроение отряда было закончено. Все люди, которые служили в отряде Кометы, выстроились спереди, фавны и прыгунки встали за ними, а кентавры оказались в арьергарде. Длинная колонна растянулась на сотни шагов.

Девушка критически осмотрела авангард своего отряда:

– Потушите половину факелов!

В темноте при зыбком свете даже с небольшого расстояния можно было спутать людей-холмогорцев с регулярной человеческой пехотой. Тускло поблескивали металлические кирасы и шлемы, которыми обзавелись некоторые солдаты. Длинные тяжелые ружья лежали на правых плечах, как и было положено при маршировке согласно Уставу Стрелкового Дела. Не хватало только длинных пик, которые не использовались холмогорцами. Но Комета надеялась на то, что сонные часовые не сразу заметят этот недочет.

– Не будем терять время! – крикнула девушка. – За мной, шагом марш!

Она поехала во главе отряда. Адонсо пристроился сбоку.

Комета внимательно посмотрела на молодого человека:

– Ты собираешься сражаться со своими недавними друзьями?

– Я уже говорил, что среди королевских убийц у меня нет друзей. Правда, в армии есть здравомыслящие люди, которые недовольны этой войной. Я пытался получше выяснить их настроения и мысли, но страх за свою жизнь мешал мне быть с ними до конца откровенным, поэтому я так и не сумел отыскать верных единомышленников.

– Будем надеяться, что эти люди не станут участвовать в сражении, – сказала Комета.

– Да, я слышал, что ты отпускаешь тех, кто бросает оружие и сдается.

– Я тоже об этом слышала, – усмехнулась девушка.

– Но бросить оружие – это величайший позор для дворянина. Не каждый переступит через фамильную гордость.

– А ты?

– Я – другое дело. Я вне закона. Мой дворянский титул – лишь оболочка.

– Знаешь, Адонсо, а я считаю, что именно ты – самый благородный из всех дворян, которых я до сих пор встречала.

– Премного благодарен за оказанную мне честь! – молодой человек наклонился в строну Кометы и попытался поймать ее руку.

– Эй! Что это ты делаешь?

– Хочу взять твою руку.

– Зачем?

– Чтобы поцеловать…

Комета весело рассмеялась, удивив и смутив Адонсо.

– Ты, наверное, не разглядел вот этого! – сквозь смех произнесла девушка и осветила факелом свои пальцы, заканчивавшиеся подушечками с присосками.

– Я знаю, что ты – получеловек-полудриада, но это не мешает мне считать тебя самой красивой…

– Эй, эй, поосторожнее, – сказала Комета и тотчас же пояснила, к чему относятся ее слова: – Я вижу костер караульных, пора начинать разыгрывать представление.

Разумеется, люди уже заметили приближение большого отряда. Впрочем, согласно плану Кометы, ему и не надо было скрываться. Длинная колонна текла по дороге через поля, освещаемая лишь звездами и немногочисленными факелами.

Послышался быстро приближавшийся стук копыт. Комета торопливо накинула на голову капюшон сутаны. Она не ожидала, что люди вышлют конный дозор. Теперь весь ее план оказался на грани срыва.

В этот момент Адонсо пришпорил лошадь, вырвался вперед и прокричал:

– Это Дубовые Взгорья?!

– Так точно, господин лейтенант! – ответил один из всадников, которые приблизились настолько, что смогли разглядеть форму Адонсо.

– Наконец-то мы на месте! – с почти искренними облегчением и радостью воскликнул молодой человек. – Его сиятельство граф Дабариццо Картеньянский приказал нам идти всю ночь, чтобы к утру прибыть в Дубовые Взгорья. Ему донесли, что эти проклятые нелюди где-то неподалеку.

– А где сам сиятельный граф?

– Он там, – Адонсо неопределенно махнул рукой назад, – с кавалерией.

– Кавалерия – это хорошо! – обрадовался всадник, который, скорее всего, был старшим в дозоре. – А то у нас всего полторы сотни клинков. Для того, чтобы держать в узде местных крестьян, этого вполне достаточно, но для сражения маловато. На пехоту надежды мало: в обороне она сильна, но в поле никак не может угнаться за нелюдями.

– Граф Картеньянский ведет три сотни королевских конных рейтар и сотню легких всадников из ополчения маркиза Арролдарского.

– Ну, с этими силами мы загоним нелюдей обратно в те норы, из которых они повылезали.

– Это точно! – весело согласился Адонсо. – Скачи к своему начальству, пусть оно готовится к торжественной встрече сиятельного графа.

– И то верно! – всадники развернули коней. – Ну, до скорой встречи!

Дозор помчался назад в Дубовые Взгорья, чтобы сообщить о прибытии графа и долгожданных подкреплений.

– Спасибо, Адонсо, – тихо сказала Комета. – Ты здорово разделался с этой проблемой.

Тот с благодарностью посмотрел на девушку, но больше не предпринял попыток поцеловать ее руку.

Через несколько десятков шагов Комета и Адонсо поравнялись с часовыми возле недостроенных укреплений. Поднятые по тревоге солдаты уже погасили фитили своих ружей, составили пики наподобие высоких узких шалашей и сейчас как раз зачехляли пушки.

Навстречу Комете и Адонсо направились несколько конных офицеров. Девушка обернулась. Ее воины шли позади, сохраняя стройные ряды и даже пытаясь чеканить шаг, как это делали настоящие королевские пехотинцы.

– Еще несколько минут, и обман раскроется, – шепнула Комета Адонсо. – Нам надо немного потянуть время, чтобы как можно больше моих солдат проникло вглубь обороны противника.

Молодой человек понимающе кивнул головой и поскакал к офицерам.

– Доброй ночи, господа! – приветствовал он их.

В ответ послышался удивленный голос:

– Адонсо? Адонсо Калтрадский? Откуда ты здесь? Я думал, что ты спишь в своем доме.

Комета поняла, что Адонсо встретил знакомого офицера.

Молодой человек не растерялся, быстро сменил тактику и заговорил, как ни в чем не бывало:

– Здравствуй, Периенор Исвидалский, я тоже не ожидал тебя увидеть. Его светлость полковник Пиоркийский отправил меня с особым поручением на Побережье. Но, едва я отъехал от Дубовых Взгорий, как встретил его сиятельство графа Картеньянского. Он приказал мне вернуться и сообщить о его приближении. А ты как оказался в передовом отряде?

– Мою роту подняли по тревоге, когда дозорные сообщили о приближении большого неизвестного отряда.

– К счастью, это вернулся его сиятельство с подкреплениями.

– Кстати, а где он сам? – спросил Периенор.

– Он находится в середине отряда.

– А это кто с тобой?

– Это отец Ливордо.

– Благословите, святой отец, – Периенор направил лошадь к Комете.

Комета приготовилась ответить заранее заготовленной фразой, уже проверенной на солдатах-караульных.

Но в этот момент офицер резко осадил скакуна:

– Что это?… Кто это?…

Авангард отряда Кометы, состоявший из людей, уже промаршировал мимо, и теперь следом за ними в Дубовые Взгорья вступали фавны, вооруженные ружьями, топорами и большими тесаками.

Девушка поняла, что притворяться больше нет смысла. Она сбросила с головы капюшон и подняла обнаженную шпагу:

– Люди запада, сдавайтесь! Кто бросит оружие, останется жив, кто попытается сопротивляться, погибнет. Это говорю я, Леди Комета. Холмогорцы, в атаку!

Воины дружно подхватили ее клич:

– Холмогорье! Холмогорье!

На некоторое время люди оцепенели. Этого было достаточно, чтобы солдаты Кометы развернули строй и взяли оружие наизготовку. Когда люди опомнились, сопротивляться было уже поздно – все они оказались под прицелами ружей или в опасной близости от острых лезвий.

Вопреки словам Адонсо, даже офицеры не решились обнажить шпаги.

Лишь Периенор Исвидалский повернулся к Адонсо и ледяным тоном спросил:

– Неужели ты переметнулся на их сторону?

– Душой я всегда был с ними, – твердо ответил молодой человек. – Мои родители погибли из-за жестокости короля и мракобесия Триединой церкви. Я поклялся отомстить. И моя месть только начинается.

Периенор медленно покачал головой:

– Если тебя не остановят пуля или шпага, то покарает гнев божий.

– Бога нет, – ответил Адонсо. – Если существует Триединая церковь, то бога точно нет.

Комета не собиралась задерживаться ради философского спора.

– Загоните пленных людей в ров и охраняйте! – приказала она своим воинам. – Сообщите местным прыгункам о начале штурма. Основные силы – вперед, к центу Дубовых Взгорий!

Ее последние слова были адресованы Хрумпину, который во главе кентавров преодолел полосу укреплений. Окрыленные первым успехом, воины Холмогорья помчались по дороге, громко крича, завывая и свистя. Полусонные люди выскакивали из домов и палаток, бестолково метались между строениями с выпученными от ужаса глазами. Загремели выстрелы, обагрились кровью клинки шпаг, лезвия секир и наконечники копий.

В памяти Кометы возникли картины разгромленных лагерей зиганьеров. Но тогда Найя Кайдавар действовала в одиночку, рассчитывая только на свою – правда, нечеловеческую – силу. А теперь в распоряжении Кометы находился мощный отряд, который готов был ринуться в бой, повинуясь одному ее слову. Подобная власть завораживала и опьяняла.

Незаметно наступил рассвет. Комета с удивлением увидела край солнца, показавшийся над холмами. Ее чудесное зрение, превратившее ночной мрак в сумерки, теперь оказалось ненужным. Несколько раз моргнув глазами, девушка обнаружила, что вновь смотрит вокруг глазами самого обычного человека, вернее, получеловека-полудриады.

Большинство кентавров под командованием Хрумпина давно скрылось из вида, но вокруг Кометы сплотились лучшие воины ее личной охраны. Девушка неторопливо поехала по дороге, наблюдая за тем, как фавны, прыгунки и люди Холмогорья загоняют в прочные сараи деморализованных вражеских солдат.

Въезд Кометы в Дубовые Взгорья превратился в триумфальное шествие. Местные жители – прыгунки и фавны – приветствовали проезжавшую мимо девушку, бросали под копыта ее лошади охапки свежесорванных цветов. Девушка испытывала неловкость оттого, что прекрасные растения уничтожаются ради того, чтобы быть погребенными в дорожной пыли, но ликующую толпу не остановил бы, наверное, даже ее строгий запрет на подобное изъявление чувств. Адонсо скромно держался позади, но Комета затылком чувствовала его взгляд. Молодой человек словно ждал чего-то, надеялся на что-то, но девушка ни разу не обернулась.

Конечно, захват Дубовых Взгорий не обошелся без жертв. Нелюди понесли небольшие потери, гораздо больше пострадало людей, пытавшихся организовать оборону. Чем ближе к центру, тем более ожесточенным было сопротивление. Проехав то место, где не так давно находился шлагбаум, закрывавший проезд (сейчас от него осталась только завалившаяся набок опора), Комета заметила несколько опрокинутых пушек, окруженных грудой тел. Это была последняя линия человеческой обороны.

Тела погибших и раненых разбирали кентавры, фавны и прыгунки. Комета разглядела между ними знакомую высокую и худую фигуру. Она съехала с дороги и приблизилась к Алинию. Она даже не удивилась тому, что лекарь перевязывал раненого человека из вражеской армии. Человек был без сознания, и лишь слабо стонал. Алиний не поднимал глаз на девушку до тех пор, пока не закончил свою работу.

– Можете забирать, – устало сказал он двум прыгункам с носилками, и только потом печально посмотрел на девушку: – Здравствуй, Леди Комета. Хотел бы сказать, что рад твоему возвращению, но оно привело к таким страданиям…

Он обвел рукой поле боя.

– На войне без жертв обойтись невозможно, – жестко произнесла девушка.

– К сожалению, ты права.

– Я сражаюсь за свободу своего народа.

– И в этом ты права.

– Ты говоришь это так, словно относишься к моей миссии с осуждением.

Алиний пожал плечами:

– Кто из смертных может знать о том, какую миссию предназначили для него высшие силы?

– Тьфу! Опять ты все свернул на богов. Тебе надо почаще общаться с Адонсо. Он-то не верит ни в бога, ни в дьявола.

Услышав свое имя, молодой дворянин поравнялся с Кометой. Она бросила на него лишь один мимолетный взгляд, а потом вновь посмотрела на Алиния:

– А что? Это идея! Вступай в мой отряд. Врачебная помощь у меня в самом зачаточном состоянии. Мне нужны хорошие лекари.

– Это точно, – Алиний вновь оглядел лежащие на земле тела. – Хорошо, я согласен. Я уверен, что принесу пользу раненым. Надеюсь, ты не будешь возражать, если я стану лечить всех: и холмогорцев, и людей с запада?

– Не буду, – улыбнулась Комета. Почему-то для нее было очень важно, чтобы этот высокий и нескладный человек оказался рядом.

– У меня еще одно условие.

– Какое?

– Ты также станешь моей пациенткой.

– Зачем? Все мои синяки и ссадины уже исчезли.

– Вот это меня и интересует. Нормального человека боли мучили бы несколько недель. Похоже, ты не просто «светлое воплощение», в тебе сокрыто нечто большее.

– Найя Кайдавар?

– Возможно, это только одно из воплощений некоей безымянной силы. Позволь мне изучать тебя.

Адонсо попытался было протестовать против такого нескромного предложения, но Комета заставила его замолчать одним движением руки:

– Хорошо, Алиний, я стану твоей пациенткой. Мне тоже интересно, кто или что я такое.

К Комете подскакал Хрумпин в сопровождении запыхавшегося прыгунка Балила.

Балил с ходу выпалил:

– Леди Комета, а мы всю ночь делали подкоп к тому подвалу, где тебя держали!

– Пока вы делали подкоп, я вышла через дверь! – улыбнулась девушка.

– Для «светлого воплощения» нет преград, – нараспев провозгласил Хрумпин. – Избранницу не удержат стены и запоры, ей не повредят вода и огонь, сталь и отрава…

– И ты туда же! – с шутливым возмущением всплеснула руками девушка. – Рано делать из меня сверхъестественное существо. У меня пока много дел на грешной земле…

* * *

Комета на несколько дней задержалась в Дубовых Взгорьях. Она приказала закончить строительство укреплений вокруг поселения, выставить в амбразуры стволы пушек, разместить на видных местах часовых в кирасах и шлемах. Издалека Дубовые Взгорья должны были выглядеть, как образцовый укрепленный район человеческой армии. Девушка рассчитывала заманить в ловушку графа Дабариццо Картеньянского и разгромить возглавляемые им подкрепления.

Однако на этот раз фортуна отвернулась от «светлого воплощения». Комета получила известия, что граф узнал о захвате Дубовых Взгорий и, как дальновидный и осторожный военачальник, повернул обратно к Побережью. Отступая, разъяренный граф разорил и сжег несколько поселений холмогорцев, вызвав ответную волну ненависти.

Комета с цинизмом бывшего старшего рекламиста Главного Агентства Пропаганды Велпасии рассудила, что подобные действия графа пошли ей на пользу даже больше, чем появление его отряда в Дубовых Взгорьях.

Она приказала построить всех своих воинов на широкой площади и, объезжая на лошади стройные ряды кентавров, фавнов, прыгунков и людей, произнесла речь:

– Друзья, братья, солдаты! Враги топчут нашу землю, жгут наши дома, убивают наших родных. Настало время решительных действий. Мы уже заставили дворян бояться нашей мощи, теперь мы должны доказать свою решимость очистить родную землю от захватчиков. Холмогорье ждет своих освободителей! Пламя народной войны должно выжечь вражескую нечисть! Пусть под ногами оккупантов горит земля! Пусть не знают они ни сна, ни отдыха! Пусть ежеминутно, ежесекундно дрожат от предчувствия неминуемой смерти! Их смерть – это наша свобода! Смерть и свобода!

– Смерть и свобода! – подхватили Хрумпин и ближайшие кентавры. – Леди Комета!

Комета почувствовала, что ее тело пронизала сладкая дрожь.

– Смерть и свобода! Леди Комета! – заревели сотни глоток

Девушка открыла рот, но не могла больше издать ни звука. Впрочем, она все равно не сумела бы перекричать своих воинов.

– Леди Комета! Леди Комета!

Казалось, что дружный крик многократно отражается от окрестных холмов, и в центре этого гигантского резонатора находится Комета. Девушка почувствовала, что растворяется в блаженном экстазе, плывет в густых звуках по вибрирующим волнам искрящегося наслаждения…

Глава 11. Военное искусство требует человеческих жертв.

Следующие несколько недель отряд Кометы двигалась по тылам человеческой армии, но крупных сражений больше не происходило. Слава о великой воительнице мчалась перед ней, намного опережая появление ее отряда. При приближении холмогорцев люди оставляли занятые города и отступали либо на запад – к Побережью, либо на восток – чтобы соединиться с армией герцога Абассиро Лапралдийского.

По всему оккупированному Холмогорью вспыхивали восстания. Отряд Кометы постоянно увеличивалась в размерах, так что вскоре девушка начала высылать в разные стороны отдельные рейдовые группы, чтобы поддержать восставших и помочь им справиться с сопротивлявшимися гарнизонами захватчиков.

Комета трудилась с раннего утра и до поздней ночи. Она спала урывками, ела второпях, постоянно куда-то торопилась. Алиний пытался убедить ее, что она изнашивает и разрушает свой организм, но девушка отвечала ему, что успокоится и отдохнет только тогда, когда последний вражеский солдат покинет Восточный материк.

Адонсо Калтрадский повсюду неотступно следовал за Кометой. Девушка продолжала приглядываться к молодому человеку и до сих пор не могла решить: можно ему верить или нет? Однако свои сомнения она держала при себе, не решаясь высказать их даже самым близким соратникам, особенно Хрумпину. Пожилой кентавр, чего доброго, для защиты обожествляемого «светлого воплощения» мог принять превентивные меры и попросту избавиться от источника беспокойства. Так что Адонсо продолжал считаться кем-то вроде военного советника при штабе Кометы. Похоже, такое положение вполне устраивало молодого человека.

От своих разведчиков, купцов и странствующих торговцев Комета узнавала последние новости о вражеской армии. Она была в курсе того, что люди уже начали испытывать недостаток продовольствия и боеприпасов. Пути снабжения теперь контролировались восставшими нелюдями, и по ним мог проехать только большой и хорошо охраняемый обоз.

И, наконец, тактика Кометы привела к тому, что армия герцога Лапралдийского повернула назад, всего несколько десятков лиг не дойдя до фактической столицы Холмогорья – города Холмограда. По некоей иронии судьбы сама Комета узнала об этом тогда, когда ее отряд остановился для отдыха на той самой равнине, где ранее была разгромлена армия Зукхила. Если бы Комета дождалась возвращения вражеской армии и решила дать новое сражение, то противники поменялись бы местами. Теперь нелюди расположились в западной части равнины, а люди двигались с востока.

Но Комета не собиралась сходиться с людьми в открытом бою. Армия герцога Лапралдийского была по-прежнему сильна и боеспособна. Бывший командующий Зукхил сдерживал наступление людей, но не наносил им ощутимых потерь. А отряд Кометы состоял всего лишь из тысячи с небольшим воинов. Это количество она считала оптимальным для ведения маневренной и динамичной войны, но недостаточным для крупных сражений.

Когда воины Кометы узнали о том, что Холмоград спасен, над равниной разнеслись радостные вопли. К счастью, в обозе отряда отсутствовало спиртное, иначе даже авторитет «светлого воплощения» не удержал бы солдат (особенно фавнов и людей) от праздничных обильных возлияний.

Пока воины веселились, Комета созвала всех своих старших офицеров, а также Гарбискула, Алиния и Адонсо.

– До этого момента наша задача заключалась в том, чтобы наделать как можно больше шума и привлечь к себе внимание. Теперь мы добились успеха, и на нас движется армия герцога Лапралдийского. Пришла пора подумать о собственной безопасности. В какую сторону будем отступать, господа офицеры? – Комета осмотрела своих подчиненных, изучая реакцию на ее слова.

Хрумпин с удивлением посмотрел на девушку:

– О каком отступлении можно говорить, когда война почти выиграна?! Стоит тебе приказать, и через три дня наш отряд превратиться в десятитысячную армию. К нам присоединятся не только рейдовые отряды, но и все окрестные жители. Кроме того, все мы знаем, что по пятам за людьми идет армия Зукхила. Если мы объединим наши силы и навалимся на герцога Лапралдийского с двух сторон, то…

Кентавр красноречиво замолчал, так как полагал, что каждый сам дорисует в своем воображении картину полного уничтожения человеческой армии. Комета поняла, что большая часть офицеров согласна с ее начальником штаба.

– Хрумпин, разве ты не помнишь, что произошло на этом самом месте всего месяц назад? – спросила она. – Тогда наша армия имела численный перевес. И входили в нее не крестьяне и горожане, а более или менее опытные воины. Но люди разбили армию Зукхила, как стальной молоток разбивает орех. Ты хочешь повторения этой катастрофы? Герцог Лапралдийский по-прежнему силен. Под его командованием примерно семь тысяч пехотинцев, три тысячи кавалеристов, артиллерия и вспомогательные части кентавров с Побережья. Это не какие-то жалкие отдельные бригады и дворянские ополчения, с которыми мы до сих пор имели дело. Разбить армию людей можно только в большом сражении, но как раз этого-то мы себе позволить не можем. Пока не можем. Должно пройти еще очень много времени, прежде чем холмогорцы смогут сражаться с людьми на равных. Пока что мы должны придерживаться прежней тактики: громить врага по частям, но отступать перед превосходящими силами.

Теперь большинство собравшихся согласилось с Кометой.

– Мы можем вновь пройти через Озерную страну, – предложил Гарбискул. – Все дороги и переправы нами уже пройдены и проверены. Я уверен, что люди не рискнут преследовать нас.

– Переход через Озерную страну вновь выведет нас к Тазарану, – сказала Комета. – И мы опять окажемся на пути человеческой армии. А я бы хотела оказаться в тылу герцога Лапралдийского, чтобы гнать его до самого Побережья.

– Нет ничего проще! – воскликнул Гарбискул. – Мы углубимся в Озерную страну, но не станем переходить Твердое озеро. Люди пройдут мимо нас, а мы опять выйдем на эту равнину и окажемся у них позади.

– А если герцог Лапралдийский отправит за нами сильный отряд? – спросила Комета.

– Тогда мы устроим засаду и уничтожим его также, как и другие.

Девушка с сомнением покачала головой:

– В Озерной стране не так много путей, по которым может пройти большой отряд, и еще меньше мест, где удастся устроить засаду. Там слишком мало места для маневра, и если нас прижмут к непроходимой топи, то перестреляют, как уток и гусей. Нет. Чтобы обойти человеческую армию, нам нужен простор.

– Тогда надо отступать назад, в сторону Побережья, – сказал Хрумпин. – Сейчас мы находимся на своеобразном перешейке между Озерной страной и безводными пустынями. Но позади нас лежит просторная плодородная местность, практически очищенная от людей. Там нас ждут тысячи восставших холмогорцев, там мы найдем и поддержку, и помощь.

– Да, звучит заманчиво, – задумчиво произнесла Комета. – Однако на этой местности комфортно будем себя чувствовать не только мы, но и армия людей.

– А как же местные жители? Они не пропустят…

– Как может сотня деревенских жителей не пропустить десятитысячную армию? Что могут противопоставить жители отдельных деревень и небольших городов большой хорошо вооруженной и обученной армии? Кроме того, отступающие люди будут действовать особенно решительно и жестоко. Вспомните хотя бы графа Картеньянского. Герцог Лапралдийский погонит нас до самого Побережья, пока мы не окажемся в клещах между хорошо укрепленными городами людей и его армией. Чтобы вырваться на оперативный простор, нам придется дать генеральное сражение, а как раз этого-то делать и нельзя.

– Так что же ты предлагаешь? – с некоторой растерянностью спросил Хрумпин.

Комета достала папку со своими картами и начала раскладывать куски ткани прямо на земле:

– Смотрите: вот это равнина, где мы находимся. Люди идут с востока, со стороны Холмограда. На юге – Озерная страна. На западе – плодородный край, который простирается до самого Побережья. На севере – засушливые гористые пустыни. Многие считают, что они непроходимы. Но я поговорила с солдатами, которые родом оттуда. Они могут показать нам вполне подходящие дороги.

– Ты хочешь вернуться в Горную страну?

– До Горной страны несколько недель пути. Так далеко отступать я не намерена. Как и говорил Гарбискул, мы пропустим людей мимо себя, а потом выйдем к ним в тыл и объединимся с Зукхилом. Только, в отличие от Озерной страны, среди гор и пустынь мы сможем оторваться от преследования или при необходимости устроить засаду.

– Ты уверена, что в пустыне найдутся пища и вода для тысячного отряда?

– Местные жители нам помогут. Они обещали показать плодородные долины, где мы сможем переждать, пока люди пройдут мимо. Поход вглубь пустынь начнется вот из этого поселка под названием Медная Скала. Едва ли люди смогут найти наши следы.

– Ну, раз ты считаешь, что мы сможем там отсидеться… – Хрумпин пожал плечами, но больше не стал спорить со «светлым воплощением».

– Если вопросов больше нет, то выступаем завтра утром. Возле Медной Скалы устроим временный лагерь, запасемся водой и пищей, а затем уйдем в пустыню. Доведите мой приказ до солдат. – Комета начала складывать карты, показывая, что совещание закончено…

* * *

Медная Скала оказалась даже не поселком, а группой домишек, в которых жили несколько семей кентавров. Здесь отряд Кометы уже поджидали двое проводников – кентавров из пустыни. От своих собратьев они отличались поджарым телосложением и длинными ногами. Кроме того, местные кентавры имели при себе большие шерстяные одеяла песочного цвета, которые скатывали в рулоны и перевязывали через плечо. «По ночам в пустыне холодно,» – объяснили они такое чудо, как наличие одежды у кентавров.

Эти слова заставили Комету задуматься о дополнительном снабжении своего отряда. Люди, фавны и прыгунки носили брюки и рубахи, зачастую дополненные куртками либо безрукавками. К тому же, тела фавнов и прыгунков были покрыты шерстью, хоть и недлинной, но довольно густой. А вот кентавры, которые составляли большинство отряда и являлись наиболее умелыми воинами, ходили совершенно обнаженными. Следовало заранее позаботиться о здоровье солдат.

Комета решила задержаться в Медной Скале и отправила Гарбискула в ближайший город за теплой одеждой и одеялами. Алиний отправился вместе с ним, чтобы пополнить свой запас лекарств и перевязочных средств. Девушка рассчитывала на то, что люди доберутся до этого места не ранее, чем через восемь-девять дней.

Пока заготовители охотились в окрестных лесах и коптили мясо, Комета вызнала у проводников все, что те сочли возможным рассказать. Обитатели пустыни оказались довольно скрытными. Они быстро сообразили, зачем девушка заносит на куски ткани рисунки и значки, и не торопились открывать ей все тайные тропы.

Временный лагерь, разбитый возле Медной Скалы, жил обычной жизнью. Солдаты совершенствовали владение оружием (особенно огнестрельным), отсыпались после утомительных маршей, играли в различные игры.

Проходя по лагерю, Комета с удовольствием слушала обращенные к ней приветственные крики. Все были уверены, что война приближается к концу, причем в ее исходе никто из холмогорцев не сомневался.

Даже Комета поддалась всеобщему победно-приподнятому настроению. Ей казалось, что все учтено и все находится под контролем. До встречи с Зукхилом и с армией Холмогорья оставалось около недели. А после этого она во главе многотысячного войска погонит людей к Побережью и сбросит их в воды Междуземного пролива…

Ее красивые мечты нарушило появление задыхавшегося от бешеной скачки кентавра. Это был один из тех наблюдателей, которые остались на равнине для того, чтобы сообщить о появлении человеческой армии.

– Кавалерия! – хрипло прокричал кентавр. – Сюда идет кавалерия!

– Какая кавалерия?! Откуда?!

– С востока. Больше тысячи всадников. До их подхода осталось около часа!

– Общая тревога! – приказала Комета. – Забираем с собой пищу, одежду и оружие. Все остальное придется бросить.

Лагерь зашумел и забурлил. Не прошло и десяти минут, как первые отряды двинулись в сторону пустыни.

Комета, Хрумпин и несколько офицеров (в том числе и Адонсо Калтрадский) оставались в лагере до тех пор, пока его не покинул последний солдат. От былой радости девушки не осталось и следа. Она с горечью смотрела на брошенные телеги обоза.

– Во всем виновата моя глупая самонадеянность, – тихо произнесла она.

– Не вини себя, – попытался ее утешить Адонсо. – Никто не мог знать заранее…

– ЗНАТЬ – не мог ни кто! – довольно резко оборвала его Комета. – Но ПРЕДПОЛОЖИТЬ – была обязана Я! Это же так логично! Герцог Лапралдийский совсем не так глуп, как мне хотелось бы. Вместо того, чтобы направить на нас всю свою громоздкую армию, отягощенную пехотой и артиллерией, он выслал вперед кавалерию.

– Кстати, о кавалерии, – с волнением сказал один из сопровождавших девушку кентавров. – Она приближается.

Действительно, вдалеке показалось быстро увеличивавшееся облако пыли.

– Пора уходить, – произнесла Комета, пришпоривая лошадь.

Кентавры и Адонсо поскакали вместе с ней. Через некоторое время они догнали арьергард своего отряда.

– Слишком заметный след, – показала Комета на широкую полосу утоптанной травы и взрытый копытами песок. – Надо свернуть на каменистую почву.

Она поскакала в начало колонны, где обратилась к проводникам:

– Когда начнутся камни? Люди легко разглядят наши следы на песке и траве. Нам не удастся от них оторваться.

– До каменистых предгорий еще полдня пути.