Текст книги "Последнее воплощение"

Автор книги: Антон Белозеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 41 страниц)

Польщенный кентавр Хоржех по обычаю воинов Холмогорья стукнул себя правым кулаком по левой стороне груди и резко выдохнул воздух, издав звук, похожий на «у-у-уф!». Этот жест являлся демонстрацией высшей степени уважения и преклонения.

Комета повернулась к Хрумпину:

– Мой план таков: выступим сразу, как только солнце достаточно осветит лес, чтобы воины не переломали себе ноги. Мы доберемся до Тазарана раньше, чем проснутся его жители. Едва только откроются городские ворота, мы ворвемся внутрь. Все воины должны громко кричать и размахивать оружием. Пусть люди думают, что у нас целая армия. Если мы застанем их врасплох, напугаем и обманем, то наша победа будет быстрой, легкой и бескровной. Как тебе такая идея?

Хрумпин восторженно посмотрел на девушку:

– Лучше не придумать!

– Раз ты со мной согласен, то передай мой приказ младшим офицерам. А ко мне позови Гарбискула. Я хочу, чтобы он нарисовал мне план города.

Вскоре к Комете явился сонный проводник. Гарбискул много раз бывал в Тазаране, правда добирался до города не прямой дорогой через Твердое озеро, а окружной, идущей через ту равнину, где армия людей разбила войско Холмогорья.

При свете костра девушка заставила Гарбискула по памяти нарисовать на земле план Тазарана. Конечно, картограф из полудикого озерника оказался никудышный, но Комета хотя бы получила представление об основных улицах и главных зданиях города. После этого она отпустила проводника и легла на траву, чтобы поспать несколько оставшихся до рассвета часов.

* * *

Офицеры начали поднимать своих солдат еще в темноте. Никто не жаловался и не роптал. Все рвались в бой, чтобы расквитаться за поражение и отомстить за гибель товарищей.

– Быстрее, быстрее! – торопила Комета воинов. – Сворачивайте лагерь! Перекусите на ходу, а нормальный завтрак устроим в Тазаране.

Солнце еще не взошло, но окружающие деревья и траву под ногами уже можно было разглядеть, не зажигая факелов.

Разведчик Хоржех возглавил дозорную группу, которая двигалась в пределах видимости перед основными силами. Комета предполагала, что местные жители едва ли любят прогуливаться в темноте по окрестностям ужасного Твердого озера, но тем не менее настаивала на соблюдении тишины. Она опасалась, что в лесу могут оказаться охотники, вышедшие на свой промысел ночью или ранним утром.

Словно серые тени, скользили воины Кометы между толстыми стволами высоких деревьев. Со стороны могло показаться, что это движутся не живые существа, а бесплотные духи. Девушка сидела на своей лошади и с высоты всматривалась в лесной полумрак. Но на протяжении всего пути от берега Твердого озера до Тазарана отряд не встретил ни одного постороннего разумного существа.

Как и рассчитывала Комета, ее отряд добрался до Тазарана раньше, чем открылись городские ворота. Оставив солдат в лесу, Комета и ее ближайшие помощники осторожно приблизились к городу, прячась за рощами и перелесками.

– Слишком далеко, – задумчиво произнесла Комета, осматривая пространство между воротами и ближайшими достаточно большими и плотными зарослями.

– Кентавры успеют ворваться в город, прежде чем люди опомнятся и захлопнут ворота, – уверенно заявил Хрумпин.

Гарбискул предложил:

– Я мог бы сходить в город и переговорить со своими знакомыми. Жители Тазарана помогли бы нам справиться с людьми.

Комета отметила, что человек-озерник называет своих врагов «людьми», как и все жители Холмогорья.

Вслух же она произнесла:

– Едва ли нам представится такой же удобный случай, как утреннее открытие городских ворот. Если мы будем ждать помощи от горожан, то потеряем целый день. А за это время к людям может подойти подкрепление, или же кто-нибудь случайно заметит наш отряд. Я решила: будем атаковать сейчас.

Они вернулись к отряду. Комета указала офицерам места для засад и направления атак. Воины небольшими группами рассредоточились вокруг городских ворот. Комета внимательно следила за стенами, опасаясь, что люди заметят перемещения ее отряда. В случае тревоги она была готова отдать приказ об общем штурме. Ворота Тазарана казались не слишком прочными – они были изготовлены из сколоченных дощатых щитов и едва ли долго сопротивлялись бы ударам топоров и секир.

Но ни один солдат не поднялся на стены города, чтобы осмотреть окрестности. Видимо, люди чувствовали себя в Тазаране в полной безопасности. Они были уверены, что их армия гонит сейчас остатки нелюдей к Холмограду в нескольких днях пути отсюда.

Комета увидела, как створки ворот начали раскрываться. Она затаила дыхание. Если хотя бы один из ее воинов выдаст свое присутствие, то весь план провалится.

Но девушка не зря отобрала в свой отряд не только самых умелых, но и самых дисциплинированных воинов. Как не рвались горячие кентавры в бой, но без команды ни один из них даже не пошевелился.

Ворота раскрылись. Из них со смехом и веселыми возгласами вывалилась толпа безоружных людей.

– Что все это значит? – произнесла озадаченная Комета.

Первым догадался Гарбискул:

– Это солдаты отправились купаться на речку.

Комета тотчас вспомнила, что неподалеку от города протекает небольшая речка с чистой водой, сбегавшая с холмов и впадавшая в Твердое озеро. Из нее горожане брали воду для питья и для хозяйственных нужд.

Хрумпин пробормотал себе под нос:

– Сама судьба благоволит «светлому воплощению».

Комета услышала его слова и с весьма значительной долей цинизма (полученного в наследство от Латэлы Томпа) подумала, что если пожилой кентавр желает наделять ее сверхъестественными свойствами, то не стоит его разубеждать. Комета постепенно превращалась в Леди Комету.

Дождавшись, пока солдаты отойдут от города на достаточное расстояние, девушка пришпорила свою лошадь, вихрем вылетела на открытое пространство и прокричала:

– За мной, герои Холмогорья!

Три сотни нечеловеческих и человеческих глоток исторгли единый рев:

– Холмогорье!

Воины выскочили из своих укрытий и помчались к воротам.

Впереди скакали Комета и ее верные кентавры. Люди, не ожидавшие появления врага в таком глубоком тылу, оказались не готовы организовать хоть какое-то сопротивление. Полураздетые безоружные купальщики бросились прочь от города. В воротах появились вооруженные солдаты, но фитили их ружей были погашены, а иного оружия они не имели.

Вместо того, чтобы попытаться закрыть ворота, стрелки принялись высекать огонь. Но вместо дружного залпа прозвучали лишь несколько одиночных выстрелов. Первая волна кентавров, возглавляемая Кометой, засыпала линию стрелков дождем стрел. Девушка выстрелила из пистолета в ближайшего офицера, но на скаку промахнулась. Тогда она придержала лошадь, вытащила из седельной кобуры другой пистолет и повторила попытку. На этот раз удача ей сопутствовала, и на груди офицера расплылось кровавое пятно.

Комета вновь помчалась вперед, крича:

– Сдавайтесь, люди! Бросайте оружие!

Городские ворота были захвачены довольно легко. Следом за кентаврами в город ворвались фавны и прыгунки. Они не были так быстры и сильны, как четвероногие солдаты, но зато легко проходили в любые двери.

Услышав шум битвы, из домов повыскакивали местные жители. Быстро разобравшись, в чем дело, они также присоединились к воинам Холмогорья. Правда, оружия у них не было, но они указывали Комете и ее солдатам те дома, которые занимали люди.

Сражение в городе закончилось быстро и, к радости девушки, не переросло в кровавую бойню. Сдававшихся людей не убивали, а тащили на главную площадь города, которая, как было принято во всех населенных пунктах Холмогорья, находилась перед самым большим трактиром.

Комета выехала на площадь, как истинная победительница – верхом на лошади, с обнаженной шпагой, в окружении вооруженных кентавров. Горожане, большинство которых составляли фавны, приветствовали своих освободителей радостными криками.

Комета уже не удивилась тому, что местные люди – жители Тазарана – также приняли участие в сражении на стороне нелюдей. Кроме того, они даже внешне были похожи на холмогорцев: волосатые и кривоногие, как фавны, хотя и носили человеческую одежду. Аналитический разум Латэлы Томпа сопоставил это наблюдение с уже известной историей Холмогорья. Комета предположила, что все нелюди – это далекие потомки людей, некогда перебиравшихся на Восточный материк. Возможно, чем дольше жили люди на востоке, тем сильнее изменялись. Так появились кентавры, горные копатели, древоточцы, фавны, дриады и прочие виды разумных существ. Последние переселенцы еще не окончательно утратили свой исходный генотип (примером союза человека и дриады являлась сама Комета), но и они постепенно перерождались внешне и внутренне.

– Леди Комета, – обратился к девушке Хрумпин, – не нужно ли выслать погоню за теми людьми, что вышли из города на реку и разбежались при нашем появлении?

Комета уже думала над этим вопросом, поэтому быстро ответила:

– Хрумпин, ты помнишь, зачем мы зашли в тыл вражеской армии?

– Чтобы остановить продвижение людей вглубь Холмогорья.

– Так пусть полуголые солдаты разбегаются во все стороны и с ужасом рассказывают о том, что в тылу человеческой армии появился сильный отряд нелюдей. Они сделают то, что нам нужно: посеют панику среди людей и заставят их союзников усомниться в выборе хозяев.

– А что тогда делать с этими пленными? – пожилой кентавр показал на постоянно увеличивавшуюся толпу людей на площади. Большинство людей попали в плен, даже не успев взять в руки оружие. Их захватили спящими и беззащитными. Пожалуй, некоторые из них до сих пор не были уверены – видят ли они ужасный сон, или все происходит наяву.

Судьбу пленных Комета еще не решила. Она задумчиво смотрела на растерянных и подавленных людей, размышляя, отпустить их на все четыре стороны или показательно казнить.

Внезапно из толпы пленных послышался крик:

– Вы победили нас нечестно!

Леди Комета немедленно повернулась в ту сторону:

– Кто это сказал?

– Я! – растолкав других людей, вперед выбрался юноша с пылавшими гневом глазами. Хотя юноша был одет лишь в тонкую рубаху навыпуск и короткие панталоны, держался он так, словно находился не в толпе пленных, а, по крайней мере, на параде.

– Имя и звание! – тоном бывалого «особиста» рявкнула Комета, направив свою лошадь прямо на юношу.

Тот гордо выпятил подбородок:

– Я маркиз Гармио Каррисанский, второй сын графа Олодара Гаминасарийского. Я возглавляю шестую смешанную бригаду армии его высочества герцога Лапралдийского. Я требую, чтобы ко мне относились с подобающим моему титулу и званию почтением.

– Ты командовал целой бригадой? – с преувеличенным удивлением произнесла Комета.

Гармио не заметил насмешки и решил, что произвел достаточное впечатление на девушку. Он преисполнился надменности и сказал:

– Его высочество герцог Лапралдийский изъявил желание назначить меня губернатором приозерного края.

– Ну-у-у, – с издевкой протянула Комета, – я рада, что мне выпала честь встретиться со столь высокопоставленным идиотом.

Юноша отшатнулся и покраснел, словно его ударили по щеке. Два кентавра из окружения Кометы предусмотрительно схватили его за руки, чтобы он не попытался броситься на девушку.

Комета открыто рассмеялась:

– Ты плохо начал свою карьеру. Ты потерял всю свою бригаду, даже не вступив в бой. Ты не выставил часовых, ты не разместил сторожевые группы на подступах к Тазарану. Ты не губернатор, а безмозглый, наглый, самовлюбленный щенок!

Некоторые пленные солдаты глухим ропотом выразили согласие с Кометой.

Краснота сошла со щек юноши, он побледнел и прошипел, кривя губы от неутолимой ненависти:

– Ты можешь оскорблять меня, можешь унижать, но мою честь ты у меня не отнимешь. Вам, нелюдям, неведомы понятия чести и благородства. Вы сражаетесь не по правилам, а подло и низко. Вы захватили меня спящим и только потому победили. Если бы вы, как того требуют правила чести, прислали мне вызов на бой и дали время построить бригаду для сражения, то победа была бы за мной.

– Возможно, ты прав, – усмехнулась Комета. – Но, как ты можешь убедиться, посмотрев вокруг, победа принадлежит нам. Мы сражаемся не за честь, а за справедливость! Нем нужна победа, а не слава!

Девушка возвысила голос, чтобы ее услышали не только воины ее отряда и пленные люди, но и все жители Тазарана, собравшиеся на площади:

– Вы незваными пришли в наш дом с оружием. Вы захватываете наши земли, вы отбираете наше имущество, вы убиваете нас. А когда мы защищаемся, то вы называете наши действия нечестными?

Но маркиз Каррисанский не собирался сдаваться так легко. На доводы Кометы у него нашлись контраргументы:

– Мы предлагали вам добровольно пойти под власть короля Нарданала. Мы предлагали вам спасти свои души, пройдя обряд триединения и через него обрести покровительство Шира-Вада-Дагна и святой Триединой церкви. Мы желали осчастливить вас, вывести из дикости и невежества…

Возмущенные крики жителей Тазарана заглушили голос юноши. Но, стоило только Комете открыть рот, как все мгновенно замолчали.

– Когда люди приходят и говорят, что несут порядок, это означает, что на самом деле они собираются захватить наши земли! Когда люди приходят и говорят, что установят справедливые законы, то на самом деле они хотят превратить нас в своих рабов! Когда люди приходят и говорят, что спасут наши души, то в действительности они желают сделать нас безмозглым бездумным стадом, безропотно подчиняющимся их приказам! Мы хотим этого?!

– Нет! – хором закричали горожане и воины Кометы.

Пленные солдаты понурились, офицеры-дворяне испуганно вжали головы в плечи. Этот дружный гневный крик не предвещал для них ничего хорошего.

Комета продолжила, обращаясь к жителям Тазарана:

– Я буду сражаться с захватчиками до тех пор, пока последний из них не покинет Восточный материк. Кто из вас хочет войти в мой отряд?

– Я!

– Я!

– Я!

Несколько десятков фавнов и людей немедленно подняли руки. Комета отметила, что все они были вооружены подручными средствами: дубинами, лопатами, вилами, и, следовательно, уже доказали свою храбрость и надежность, сражаясь против оккупантов.

– Все желающие вступить в ряды защитников Холмогорья получат инструкции у моего начальника штаба Хрумпина, – Комета показала на кентавра. – Кроме того, нам нужны проводники, знающие дороги через холмы и тайные охотничьи тропы. Мы не собираемся воевать с людьми по их правилам. Мы будем уничтожать их по частям, как эту бригаду с ее жалким командующим.

Маркиз Гармио Каррисанский попытался было возразить:

– Когда его высочество герцог Лапралдийский обратит на вас свой гнев и свою армию, то вам не удастся скрыться даже в мышиной норе!

– Очень хорошо! – сразу ухватилась за его слова Комета. – Чтобы ЕГО НИЧТОЖЕСТВО герцог Лапралдийский не слишком долго колебался, ты, НЕБЛАГОРОДНЫЙ господин, послужишь моим послом. Передай герцогу, что я, Леди Комета, «светлое воплощение», получеловек-полудриада, объявляю ему войну не за честь, а за победу! Эй, приведите лошадь для мальчишки!

Потихоньку она сказала Хрумпину:

– Надеюсь, что мне удалось достаточно взбесить этого юнца, чтобы он без остановок помчался к герцогу Лапралдийскому.

Под смех и свист нелюдей маркиза Каррисанского посадили на лошадь и выпроводили из города.

Комета не провожала юного дворянина, ее занимали более срочные вопросы. Она распорядилась собрать все человеческое оружие, запасы пороха и пуль и раздать их своим солдатам. Этим занялся Хрумпин.

На дороги, ведущие из Тазарана, девушка выслала сторожевые дозоры, которые должны были обезопасить город от внезапного появления новых человеческих отрядов.

Сама же Комета отправилась в главный городской трактир и с огромным наслаждением покинула седло. Она распорядилась привести к ней пленных офицеров для допроса. Комету интересовало все: от высшего командного состава человеческой армии до расположения военных складов на Побережье.

Конечно, не все дворяне были готовы к сотрудничеству, но благодаря навыкам старшего рекламиста Латэлы Томпа Комете даже из самых упорных удалось выжать капельки информации, по которым можно было составить достаточно полную и подробную картину.

Человеческая армия оказалась не такой уж единой и организованной, как казалось вначале. Ее возглавлял двоюродный брат короля Нарданала герцог Абассиро Лапралдийский. Но сам король опасался усиления своего родственника, который при удачном исходе дел (то есть в случае захвата богатой добычи) мог возжелать и королевскую корону. Поэтому в штабе герцога постоянно плелись интриги и заговоры. Некоторые военачальники не выполняли приказы или выполняли их неправильно, желая выставить герцога Лапралдийского неумелым командующим.

То, что люди разгромили армию Холмогорья, стало скорее результатом жестокой солдатской муштры, чем итогом успешного планирования командования. Человеческое вторжение в большей степени являлось авантюрой, а не тщательно подготовленной военной операцией.

Тылы армии также были неорганизованны. Герцог Лапралдийский оставлял позади себя отдельные смешанные пехотно-конные бригады наподобие отряда маркиза Каррисанского, которые занимали стратегически важные населенные пункты и удерживали нелюдей от восстания. Но назначенных губернаторов больше заботило личное обогащение, чем безопасность армии. Они занимались грабежом окрестных селений, еще больше ожесточая жителей Холмогорья.

Комета надеялась, что ее отряд послужит тем катализатором, который поднимет на войну с людьми всех холмогорцев. Оставалось только правильно определить цели следующих ударов.

Из допросов пленных и рассказов жителей Тазарана следовало, что ближайший человеческий отряд находится в трех днях пути – в местечке под названием Дубовые Взгорья. Это был не город, а группа близкорасположенных поселков, в которых жили фавны, прыгунки и кентавры. Человеческий отряд возглавлял граф Дабариццо Картеньянский – жестокий палач и убийца. В сравнении с ним юный маркиз Гармио Каррисанский мог считаться образцом доброты и порядочности.

– Я приняла решение, – объявила Комета, когда в трактире появились Хрумпин и представители Тазарана, – завтра мы идем на Дубовые Взгорья.

Пожилой кентавр согласно кивнул головой и спросил:

– Так что же делать с пленными?

– А сколько их?

– Сто сорок два солдата и двадцать семь офицеров.

– Пусть их судьбу решают сами горожане. Они знают этих людей лучше, чем мы. Пусть воздадут каждому за его преступления.

Эти слова пришлись по нраву тазаранцам. Через некоторое время Комета услышала, что на площади перед трактиром раздались громкие крики.

Девушка так устала, что не стала вставать из-за стола и лишь поинтересовалась у Хрумпина:

– Что это за шум? Людям режут глотки или просто отрубают руки?

Кентавр выглянул в окно и доложил:

– Некоторых людей тазаранцы выгоняют из города, а прочих разбирают по домам, чтобы накормить их и устроить на ночлег. Прикажешь прекратить?

– Ни в коем случае, – сказала девушка. – Я не собираюсь отказываться от своих слов. Кроме того, я думаю, что с самыми большими преступниками горожане разобрались еще во время утреннего боя. Теперь гнев нелюдей остыл, и они проявляют милосердие к побежденному противнику. Это тоже неплохо. Иногда милосердие – более действенное оружие, чем ружье и шпага.

Глава 10. Отряд Кометы освобождает Дубовые Взгорья.

Проведя ночь в гостеприимном Тазаране, наутро отряд Кометы построился и организованно покинул город. Большая часть солдат теперь была вооружена ружьями или пистолетами. Часть оружия была выделена горожанам для обороны. Им же достались и четыре пушки. Комета посчитала, что эти тяжелые махины на огромных деревянных лафетах замедлят передвижение ее отряда. Она стремилась побеждать людей внезапностью и быстротой, а не грубой силой.

Теперь отряд двигался по довольно плотно населенной местности, поэтому особо важное значение Комета придавала разведке и дозорным группам. Несколько раз в небольших поселках солдаты Кометы встречали фуражиров человеческой армии, отбиравших у холмогорцев пищу, вино и ценности. Естественно, заканчивались такие встречи не в пользу грабителей.

Комета вновь начала составлять карты местности, начав с того, что восстановила по памяти те, которые были утрачены после проигранной битвы. Больше всего ее интересовали рассказы о дорогах, ведущих к Побережью, и о крупных населенных пунктах, занятых людьми.

Слава Кометы росла с каждым днем. К Дубовым Взгорьям она привела уже более пятисот хорошо вооруженных воинов. Но на подходе к этому поселению разведчики доложили, что люди ожидают их появления. Беглецы из Тазарана первыми достигли Дубовых Взгорий и сообщили графу Дабариццо Картеньянскому о том, что в тылу человеческой армии появился большой отряд холмогорцев.

Как истинный дворянин и опытный полководец, граф Картеньянский не бросился на выручку попавшим в беду людям, а затребовал подкреплений и дополнительного финансирования на Побережье и у герцога Лапралдийского.

(Насколько было известно Комете, граф принадлежал к партии противников герцога и все время старался опорочить его в глазах короля. Герцог, разумеется, знал об этом, но ничего не мог поделать с графом, так как тот считался королевским представителем на Восточном материке. Комета так до конца и не разобралась в сложной социальной структуре западного королевства, ее интересовало лишь то, что помогало победить людей.)

Получив известия от разведчиков, Комета приказала устроить привал, а сама собрала военный совет с Хрумпином, офицерами и теми солдатами, которые хорошо знали Дубовые Взгорья.

– Я думаю, что мы должны атаковать немедленно! – решительно заявил Хрумпин. – Дадим солдатам отдохнуть, а потом ворвемся в Дубовые Взгорья и захватим их, как захватили Тазаран.

Один из местных жителей, прыгунок Балил, недавно поступивший в отряд, возразил:

– Дубовые Взгорья расположены в треугольнике, образованном слиянием двух рек. Третью сторону треугольника составляют обширные поля. Так что незаметно подойти к врагу не удастся. Люди увидят нас на дальних подступах и успеют приготовиться к бою.

– Ну и пусть! С нами «светлое воплощение», чего нам бояться?!

– К открытому бою с людьми мы пока не готовы, – остудила пыл кентавра Комета. – Скажи, Балил, нет ли на реках бродов или иных способов незаметно переправиться?

– Насколько мне известно, ничего подобного нет.

– Ну хоть какой-нибудь способ поближе подобраться к людям имеется?

Прыгунок молча пожал плечами и развел руки в стороны.

– Неужели мы отступим? – взволнованно спросил Хрумпин.

Комета понимала, что сейчас решается судьба не только ее отряда, но и, возможно, всего Холмогорья. Если она возьмет Дубовые Взгорья, то поднимет общее восстание и заставит герцога Лапралдийского повернуть армию назад. Если же она отступит, то вера в «светлое воплощение» пошатнется, а то и пропадет совсем.

Комета пробормотала про себя:

– Не может такого быть, чтобы не было ни единой возможности… Вот если бы осмотреть все на месте…

В ее голове внезапно промелькнула сумасшедшая идея. Осмотреть на месте… Комета поразилась тому, как подобная простая мысль не пришла ей в голову раньше. Видимо, сказалась инерция мышления. Значительная часть сознания Кометы по-прежнему мыслила категориями мира Латэлы Томпа, где телевидение, видеосвязь и газеты делали любого известного человека легко узнаваемым. Но здесь-то ее в лицо знали только ближайшие соратники! Комета совершенно спокойно могла войти в любой город под видом обычной девушки, и никто не стал бы показывать на нее пальцем и кричать: «Вон идет знаменитая воительница Леди Комета!» В этом мире не было ни паспортов, ни фотографий, ни отпечатков пальцев. Глупо было не воспользоваться предоставленными возможностями.

Комета объявила:

– Я сама пойду на разведку в Дубовые Взгорья!

– Я буду тебя сопровождать! – немедленно откликнулся Хрумпин.

– И я!

– И я!

– И я! – подхватили другие офицеры: кентавры, фавны, прыгунки и недавно влившиеся в отряд люди Холмогорья.

Комета с улыбкой подняла правую руку вверх:

– Стойте, стойте! Желающих так много, что в Дубовые Взгорья, пожалуй, должен отправиться весь отряд. Вы меня не поняли. Я пойду на разведку под видом простой деревенской девушки. Никаких кентавров вместе со мной – люди могут заподозрить неладное. Я возьму только Балила – он хорошо знает Дубовые Взгорья и… и Гарбискула – он сыграет роль моего… отца.

Девушка на ходу продумывала свою легенду. Гарбискул до сих пор сопровождал отряд Кометы. В сражениях озерник не участвовал, проводником также больше не мог служить, так как знакомые ему места остались далеко позади. Теперь он отвечал за небольшой отрядный обоз – несколько телег, нагруженных продовольствием и боеприпасами.

Гарбискул явился по первому зову Кометы и, узнав о ее плане, согласился сопровождать девушку в стан врага. Наверное, после победы над Хозяевами Твердого озера он пошел бы за ней и в огонь, и в воду.

Комета распорядилась спрятать отряд в лесу и не выдавать себя до ее возвращения. Свой кожаный «боевой» костюм она сменила на мирное человеческое платье, а рыжие необыкновенно густые волосы спрятала под платком. Теперь от обычного человека ее отличали только присоски на пальцах рук и ног. Но длинный подол платья закрывал босые ноги, а руки можно было прикрыть передником.

Гарбискул, Балил и Комета взяли одну из обозных телег. Девушка решила, что им троим лучше всего сыграть роль мелких торговцев – так легче будет объяснить свое появление в Дубовых Взгорьях.

Когда телега тронулась с места, Комета блаженно улыбнулась и подумала, что хотя бы полдня ей удастся провести не в ужасном конском седле…

* * *

Лес скоро закончился, и телега выехала на открытое пространство. Невысокие пологие холмы были распаханы под поля. Деревья росли лишь в низинах вокруг ручьев и небольших речушек. Сейчас на полях никто не работал, так как побеги нового урожая едва показались из земли. Плодородная почва и благоприятный климат Дубовых Взгорий позволяли снимать по два урожая в год. Армия людей воспользовалась этим, начав вторжение в тот момент, когда один урожай был только что собран, а семена нового уже посеяны. Фуражиры зачастую отбирали у нелюдей не только излишки продуктов, но и большую часть запасов, мотивируя это тем, что вскоре вновь наступит изобилие, и голодать не придется.

Жители оккупированных территорий ворчали, но не сопротивлялись. Они слишком привыкли к мирной благополучной жизни и пока не были готовы отстаивать свою собственность с оружием в руках. Этим они отличались от нелюдей, живших в более засушливых восточных районах (возле Холмограда) и уж, тем более, от жителей суровой Горной страны. Но они уже познали жадность и жестокость людей, поэтому ждали лишь вождя, который возглавит сопротивление. И Комета готова была предоставить им такого вождя – то есть себя…

– …Дубовые Взгорья – это одно из самых древних наших поселений на Восточном материке… – тем временем рассказывал Балил.

«Нашими» поселениями он называл города прыгунков, представлявшие собой сложные многоуровневые норы, вырытые, как правило, под холмами. Комета еще никогда не бывала внутри таких городов, но по рассказам Хрумпина знала, что в одной такой норе может жить целое племя прыгунков из более чем сотни существ.

Развивая свою теорию о том, что все нелюди являлись потомками видоизменившихся людей, Комета решила, что прыгунки, пожалуй, появились на свет еще раньше, чем кентавры. Несмотря на то, что кентавры казались такими непохожими на своих двуногих предков, их тела от пояса и выше почти не изменились. Стоявшего за кустом или за забором кентавра легко было принять за человека. Прыгунки же отстояли от людей значительно дальше, и их тела претерпели большие изменения, приспособившись к жизни в Холмогорье. Однако при внимательном рассмотрении и у них можно было обнаружить общее с людьми строение тела, конечностей и органов.

– …Сейчас в Дубовых Взгорьях живут девять наших больших племен: Приолы, Калаланы, Шнолки… – увлеченно говорил Балил.

Комета слушала его не слишком внимательно, так как в данный момент ее больше интересовали способы проникновения в Дубовые Взгорья, а не история населяющих эту местность народов.

Когда Балил начал перечислять всех своих родственников – а принадлежал он к многочисленному и уважаемому племени Приолов – то тут не выдержал даже Гарбискул:

– А кроме прыгунков в Дубовых Взгорьях кто-нибудь живет?

– Конечно, – Балил даже не заметил сарказма в голосе озерника, – слава о наших Дубовых Взгорьях разошлась по всему Холмогорью, так что рядом с нашими городами построили свои поселения кентавры, фавны и люди. Я имею в виду хороших людей, а не тех, что пришли недавно. А вот, кстати, и они…

Балил наконец-то умолк. Впереди на дороге показались двенадцать кавалеристов в полном вооружении.

– Это сторожевой разъезд, – тихо сказала Комета, – постарайтесь не выглядеть такими испуганными. Помните, что мы простые торговцы, и война нас не волнует. Наше дело – продать товар и уехать обратно в деревню. Да не тряситесь вы так, что телега ходит ходуном! Люди сразу заподозрят неладное.

Балил и Гарбискул постарались взять себя в руки и изобразить внешнее спокойствие. Правда, получилось это у них не слишком убедительно, но Комета рассчитывала, что люди уже привыкли к тому, что местные жители смотрят на них со страхом и недоверием.

Действительно, кавалеристы удостоили телегу и трех сидевших в ней существ лишь мимолетными взорами.

Сержант (Комета отличила его по малиновой перевязи, надетой поверх кирасы) лениво спросил:

– Откуда едете?

– Из Кварлога, господин начальник, – ответил заранее заготовленной фразой Гарбискул.

– Встречали по дороге что-нибудь необычное?

– Да нет, вроде ничего, – пожал плечами Гарбискул.

И тут, совершенно не по сценарию, в разговор вмешался Балил:

– Как, ничего необычного? Да ты, дядька Гарб, видать и забыл о самом важном. Мы же видели, что у телеги мельника Опрафона отвалилось колесо, и на дорогу высыпалась мука из мешков. Так он ту муку собрал и обратно в мешки запихнул. Если вы, господин начальник, задумаете купить муки у Опрафона, то вначале проверьте, не с землей ли он вам ее подсунет…

– Довольно! – рявкнул сержант, обрывая скороговорку прыгунка. – Поехали!

Кавалеристы неторопливо поскакали дальше по дороге.

Разведчики успели услышать, как один из солдат сказал другому:

– Эти местные просто болваны. Вместо мозгов у них – солома, а вместо сердец – сено.

– Проедем еще четверть лиги, и повернем назад, – отозвался тот. – Видать, наши молодцы, что прибежали из Тазарана, все наврали об армии нелюдей. Небось, перепились в трактире, а местные их и поколотили. Вот с пьяных глаз им и показалось, что это целая армия…