Текст книги "Искатель, 2000 №5"
Автор книги: Анна Малышева
Соавторы: Даниэль Клугер,Петр Северцев
Жанры:
Публицистика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)
Из вороха разнообразного компьютерного хлама Федоров довольно скоро выгреб сначала монитор, потом затертую клавиатуру, а под конец – даже довольно необычного вида системный блок.
– Что за машина? «Брэнд»?
– Ага, «Motorola», – ухмыльнулся Василий, развинчивая корпус, – знаешь такую?
– А то как же, – отозвался я, заметив самодельный ярлык с надписью «Разнотехника», – фирма, производящая контроллеры для мотороллеров.
– Точно… давай свои диски.
Василий стал копаться в компьютерных потрохах, а я – изнывать от нетерпения и глазеть по сторонам.
– Сколько у тебя хлама, – не выдержал я паузы через пару минут.
– Да наволокли тут по домам из одной конторы дерьма, теперь хотят из него конфетку сделать… наивные!
– И не боятся? Вон, номера-то везде!
– A-а… нет накладной – нет полотенца, как говаривал наш завхоз, – отозвался мой собрат по призванию.
Довольно скоро Федоров торжественно нажал кнопку «POWER», компьютер заворчал…
И больше ничего не произошло.
– Балда! – обозвал себя Вася, нажимая «RESET». – Не держи одновременно открытыми дверцу на дисководе и окна на терминале – сквозняком сдует со стула, – с этими словами он вынул из «флопешника» забытую дискету.
На этот раз машина загрузилась нормально и даже обнаружила два новых устройства – мои диски, но обратиться к ним не смогла.
– О, черт, – вырвалось у меня.
– А ты что хотел? – поднял брови Василий. – У тебя ведь, небось, «семерки»?
– Да, – вздохнул я.
– Так разве ж тебе их эта рухлядь прочитает. – Федоров с презрением поглядел на «четверку». – Разве что прямым доступом?
– Ну! – загорелся я.
– Что – «ну»?! Знаешь, сколько проковыряемся?
– Варианты?
– Никаких.
– Значит, будем ковыряться.
– Будем, – обреченно кивнул Васька. – Как устану– позову. Иди пока, расслабься.
Он принялся искать программу прямого просмотра дисков, а я отыскал на каком-то диване свободный уголок и уронил себя.
Довольно скоро, однако, нетерпение погнало меня к экрану Васькиной машины. Я встал у него за спиной и принялся пялиться на обрывки информации с поврежденного винчестера.
MZT§
ш¬
A=;tKHCGbiro;∧|t5AtA/t
A: t|C| ***
NULL assignment detected
=nou
ЛD=87uЕА<
МгМ3э¬МгМ¶шшнР|VО-№Н>
шПЙ+|
VWЙ|ЙгWM+OL| 1ЕСоОнДLtлДфtнДLtлДфиьик_Й°_∧Y+QVWUЙхБьШ
u—
GJIG;G
иЙ+ш+ЕLt¬ы’А0Л?И
GEwuGЛ;G
u
Й+ш-ЕLu+ИL0ф_∧Y[+RЛ*б,|п
– Кончай отсвечивать, – сказал Василий, не оборачиваясь. – Увижу что-нибудь осмысленное – позову. Успеешь еще, наглядишься на эту ересь… Подрыхни часочек, потом сядешь вместо меня.
Пришлось согласиться с логикой хозяина и начать устраиваться на боковую.
Но не успел я расчистить место для дремы, как Васькин возглас заставил меня подпрыгнуть на месте:
– Оп-па! Иди, глянь!
Я посмотрел на монитор, и у меня заныло под ложечкой, как будто передо мной развернули предсмертную записку.
СЮНЪЭ-ХОСИ
ДОЛГУЮ НОЧЬ
Я ВО ВЛАСТИ ДУМЫ ГЛУБОКОЙ,
А РАССВЕТА НЕТ.
НИ ЛУЧА… ДАЖЕ В ЩЕЛЬ МОЕЙ СПАЛЬНИ
ПРОБИЛСЯ БЕЗЖАЛОСТНЫЙ МРАК.
– Откуда стихи-то? – обернулся ко мне Федоров.
– Из Сети… Распечатай мне, ладно?
– Да тут их вон сколько… – начал Васька, давя на «PageDown».
– Распечатай мне. Пожалуйста, – снова попросил я.
Василий посмотрел на меня с ухмылкой. Потом лицо его посерьезнело, и он молча включил принтер.
А я растянулся на диване. У меня вдруг заболел, кажется, весь организм сразу.
…Уснуть мне так и не удалось. Через час, как обещал, Федоров негромко окликнул меня, и я принял у него скорбную вахту.
На мониторе опять ползли остатки памяти моего Приятеля.
Г+ЛС|Р1ЬРууш
Р-+==!ТЙ+Й+ЕТиЙ|УР1УП9Й°шз
ЕЬиНУр1Йу+>=!ТшЭьЙН
Р+==!ТЙ+Й+ЕТ|ШЙ|Й°ш
$<ЙТЙ°шщЕ1ЛА+
АГ№Г~№иА|Г~№
РКЙ-шСЙТЙР№ЕЕиаш&ыЙ+-|
tGKa@MFCB;∧|r+Hve)Fyypa иГ~У
ш 1 е-ЙТыЛ Р№ЛУ|Йь]_
Л+ТхгхшВ иРСы!
Й+∧[+^иЙхГьЙ|Й∧ЙК№ЕТиЛ|Р|
Л~№ЙЕП§И+ыЛ§Й+ш*Й+ССОГ=
ЕТ1ВшГыТРРЛЕЬиюГ-~УШшЙ+|
|Р
H-*V ||pI∧|HHb]_∧+=!sw G Bad environment on exec $Not enough memory on exec $-P u $Bad environment on exec $Not enough memory on exec $MTML++Bv +&rP ЙР» ЛЕЙРЛНУьЙР№ЛРъшЬЛРьЙЛРюЙОЛРЁ йолрейолрУйолгйо ЛР|$ОфЙСЛР ЙЕЛР№ЙЛРьЙь] л+риЙхГьЙ+Н F°ш. HLHNomdHb]Y+VWUHxHrO+H^N Я скоро начал клевать носом. Глаза закрывались сами собой, но я таращил и таращил их на экран. Когда там появилось нечто осмысленное, я подумал, что сплю. – Вась, – позвал я, еще не уверенный, не во сне ли обращаюсь к своему другу. – Ва-ся! IF желаете продолжения GOTO 9 Hit any key to continue… 9 load.bat Мы с Василием уставились на экран. Там, среди мешанины служебных символов и прочей неразберихи, светилось: …ДЕВ???СТО?????Ь ПРОЦ??… ЗАК..??К УБ…??? СУДАКОВА?АКЛИН. ОБОСНОВАНИЕ ВЫВОД…. -ППЦ-=087 ОРЪЗЛЬХЕ57Ъ-90 – Ты что-нибудь понял? – спросил Федоров. – Человека по фамилии Судаков убил некто, чья фамилия кончается на «аклин». Черт, а первая-то буква какая? – Скажи спасибо, хоть это нашли! – с укоризной сказал Василий. – Спасибо, – машинально кивнул я. – Интересно, он успел обоснование выдать? – Ищи, Эркюль Пуаро, глядишь, чего и найдешь… А то, может, кофейку выпьем? – предложил гостеприимный хозяин. – Давай, – кивнул я. – Что-то совсем мозги скисли. Мы переместились на кухню, и тут выяснилось: кофе-то как раз и нет. Я оставил Федорова следить за чайником, а сам выскочил на угол купить чего-то к завтраку в ближайшем лабазе. Шагая по улице, я увидел телефон-автомат и вспомнил, что не взял свой сотовый. Чертыхнулся, но, уже проходя мимо, заметил в прорези аппарата забытый жетон. Может, спит еще? Нет, она пташка ранняя, решил я, взглянув на часы. Ирина взяла трубку сразу. – Доброе утро, это я. – Привет, – ровным голосом ответила она. – Ты сегодня свободна? – Я – да. – Приезжай… – Я назвал адрес. – Зачем? – спросила она, выслушав меня. – Приезжай, очень нужно. – Хо-ро-шо, – отчеканила Портнова и отключилась. «Не поймешь этих женщин», – пробормотал я себе под нос, шагая дальше. …В лабазе торговали не только «колониальными» товарами, но и, как ни странно, местными газетами. Я взял сразу все наши бульварно-придворные листки, свалил в пакет вместе со снедью и потопал обратно. В голове вертелось: «аклин», «аклин»… Шаклин? Маклин? Таких и фамилий-то не найдешь… Жаклин? Нет, это супружницу Кеннеди так звали… Эх, Приятель, Приятель, на кого ты меня по… – О, ч-черт! – ругнулся я, споткнувшись о канализационный люк (хорошо еще, закрытый!) и чуть не растянувшись на тротуаре. Снова заболела голова. Думать стало невозможно – да и небезопасно: может ведь не только люк на дороге попасться… Я пошел, внимательно глядя под ноги и мысленно ругая себя: «Что, парень, заржавела сооб-ражалка-то? Без Приятеля – ни шагу?..» Вернулся я к Василию вконец расстроенный. Федоров принял у меня пакет с едой, удивленно посмотрел на мою озабоченную физиономию и спросил: – Ты чего? Обсчитали? – Да нет… – я обреченно махнул рукой. – Все фамилию подбираю. – A-а… Плюнь, расслабься. Сейчас позавтракаем – и вспомнишь. – Вот спасибо, утешил, – искренне поблагодарил я и последовал за хозяином на кухню. – Слушай, Вась, я тут одной даме позвонил, она сейчас к нам сюда подъедет… – А чего ж одну пригласил? – плотоядно осклабился Федоров. – Я его, понимаешь, выручаю… – Как был ты Овном, – сказал я, делая ударение на втором «о», – так Овном и остался. – Ну, это грубо, – Васька покачал головой. – Да по делу я ее пригласил, черт языкатый! Лучше пиво в холодильник поставь… – Ты чего это с утра решил? – спросил он, вынимая из пакета два литровых «Факса». – Со вчерашнего дня собираюсь, – объяснил я, нарезая хлеб. – Бедняга… – сочувственно вздохнул Василий. – Не засох еще, нет? Ответить мне помешал звонок в дверь. Я не заметил, как очутился у дверей в прихожую с «макаром» в руке. – Кто там? – беспечно спросил из-за моей спины Федоров. – Здравствуйте, мне нужно увидеть Валерия Мареева, – послышался из-за двери голос Портновой. – А, это – ко мне! – обрадовался я и кинулся открывать. – Здравствуй, Ирина, проходи! Как ты быстро! – Привет… Здравствуйте! – приветливо улыбнулась Ира, заметив Федорова. – И вам здравия желаю, милая Ирина! – распушил хвост гений «железа», протягивая руку: – Василий! – Рада познакомиться, – еще приветливей проговорила моя верная подруга. «О женщины, ничтожество вам имя», – ревниво подумал я, вслух же сказал: – Может, хватит в коридоре толпиться, хозяин? – Пардон, – изобразил прононс Федоров. – Прошу вас, мадемуазель… Ну и ты уж иди, старикан, – бросил он мне через плечо. Мы выпили кофе, потом чаю, перекусили, чем Меркурий послал, и я вкратце пересказал моим друзьям некоторые события последних дней. – И что, никак не подберешь фамилию? – удивился Федоров, разливая пиво. Я молча покачал головой. – Мне – символически, – попросила Ирина. – А может, это псевдоним? Кличка? – Слушай, Иринка, ты – гений! – обрадовался я. – Есть ведь такой местный газовый король по прозвищу Павлин! А фамилия его… – я напряг память и счастливо выкрикнул: – Паклин! Точно, Паклин! – Ты че орешь, кругом люди спят! – сурово глянул на меня Василий и добавил извиняющимся тоном, обращаясь к Портновой: – Прошу простить моего друга, мадемуазель, работа у него нервная… тяжелое детство… три года в первом классе… – Я в курсе, – рассеянно кивнула она. – Слушай, это случайно не тот ли Паклин, который теперь взялся опере меценатствовать? – Не слышал, – я пожал плечами, – вполне возможно, ОНИ теперь все респектабельные стали, в Третьяковы подались… – Жулик? – спросил Федоров. – Бандит, – отрезал я, – как все. – Неужели все? – усомнился Василий. – Ну, может, почти все… – легко согласился я. – Что касается лично господина Паклина, то, помнится, был на него ба-а-альшой компроматец… – Где? – хором спросили мои друзья. – Где-то в памяти моего ныне усопшего компьютера, – ответил я со вздохом. – Поищем? – неуверенно предложил Васька. – Без толку, – я покачал головой. – Сам видел, что с «винтом». Да еще внутренняя кодировка, да еще куча нестандартных форматов данных… Без толку. – А если его… просто припугнуть? – как бы размышляя вслух, сказала Портнова. – Его так просто не возьмешь… – Слушай, Валера, мне кажется, ты что-то стал больно робок, – в голосе Портновой послышалось раздражение и недовольство. – Думай, черт возьми! Ты частный сыщик или кисель клюквенный?! – Вишневый, – обиженно буркнул я. – Да я не представляю даже, как его найти! – Нашел проблему! – всплеснула руками Ирина. – Сегодня же праздник! Весь бомонд будет Паваротти слушать! – Что, уже юбилей настал? – удивился я. – Совсем ты, Борисыч, от жизни отстал со своими перестрелками, – похлопал меня по плечу Федоров. – Сегодня же и парад, и фейерверк, и черт знает что еще! – Ну-ка, дайте-ка мне прессу! – несколько воодушевился я. Мы расхватали газеты и принялись изучать. – Может, по телевизору что-нибудь скажут? – предположила Ирина. – Молодчина! – одобрил я. – Дай поцелую! – Ты как себя ведешь, Мареев? – не вполне искренне возмутилась она. – О деле думай… телевизор вон включай! …Утренние местные новости дополнили сообщения в газетах. Среди ожидаемых на концерте Паваротти почетных гостей действительно числился Георгий Константинович Паклин. – Ну, что же, – подвел я итоги, – где и когда его увидеть, ясно. Чем на него давить – тоже, в принципе… Информашку для Интернета я набросаю. Если что, направим в Генпрокуратуру, в «Известия», в Интерпол… Вася, у тебя провайдеры есть надежные? – Есть… А то у тебя их нет! – удивленно воскли-нул Федоров. – Мне сейчас нельзя светиться, ты же понимаешь… Или бандиты грохнут, или менты повяжут, как пучок редиски… – Логично, – кивнул Василий и добавил покаянно: – Ты извини уж, мартышка к старости слаба мозгами стала… – Ох, и болтуны же вы оба – сил нет! – вмешалась Портнова. – Как вы на концерт попадете, подумали? – Билеты?.. – сказал я тихо. – Два месяца назад, можешь мне поверить – все до единого, – Ирина посмотрела на меня невидящими глазами. – Позвонить бы… Я сунул ей в руку свой сотовый. – Куда тут нажимать? Я показал. – Спасибо… Алло, Наташа? Привет… Да ничего. Ты что же, и сегодня на работе? Ну понятно… все о народе думаете… Я понимаю… Ха-ха-ха! А ты?.. Здорово! Слушай, ты с Михалычем еще… И не перетрудился он – раз в месяц?.. А сейчас?.. Сам теперь во власть пошел? В культуру? Тебя к себе не зовет? Меня… Ну, дай его телефончик на всякий случай, может, на концерт сегодня сводит старую женщину… Вспоминал? Вот и славно… Наташа, тут телефон нужен… Ага… Перезвоню. Пока. – Неужели ты по поводу билетов? – с надеждой спросил я, когда Портнова закончила разговор. – Ой, шли бы вы, ребята… в соседнюю комнату, – отмахнулась она. – Мне сейчас, кажется, придется кое-кому кое-что пообещать… – Ира, если только можешь… Человека убили. Ребенка сиротой оставили. – Вот и уйдите с глаз долой! – прошипела она рассерженной кошкой. Мы с Василием оставили ее одну. Только вот межкомнатных дверей в этом доме не было… Васька включил радио, а я уселся за компьютер – набирать по памяти краткую справку о жизни и творчестве Паклина Г. М. Портнова долго не могла дозвониться или, может быть, долго не могла приготовиться к разговору. Когда я уже заканчивал свою писанину, из смежной комнаты донеслось: – Петр Михайлович?.. Вы меня даже узнали?.. Ну, ты теперь начальник, вот я и решила на «вы»… К сожалению, по делу… Паваротти хочется послушать. Да… А по-другому? Михалыч… Кстати, от Наташки привет… Ты… Хорошо, подъеду… Сейчас и подъеду. Ладно. Еду, еду! Ирина вышла к нам с пунцовыми щеками. – Козел… – с отвращением произнесла она. – Ну и козел… – Ира… – начал было я. – Да иди ты! – в сердцах отмахнулась она. – Какие же вы, мужики, беспомощные! Ничего без женщин не можете сделать, ну, просто ничего! Она мрачно посмотрела на меня, помолчала немного. – Короче, жди меня… и я, может быть, вернусь, – сказала наконец она, – с билетами. – Ирина, ты… – опять начал я… и умолк. – Благодарности – потом, в натуральном виде… – Портнова криво усмехнулась. – Не грусти, Валера! Это все – неизбежные издержки. Как у нас в школе говорят: главное – специальность, остальное – сольфеджио! И она стремительно ушла, а мы перекурили. – Вася, – попросил я, – ты бы тоже пока сбегал к своим провайдерам, отнес бы мою дискетку. – Да, по модему не стоит, – согласно кивнул Федоров, взял дискету и молча вышел из квартиры. Я посидел, подумал и взялся за телефон. – Женька? Привет, это Валера Мареев… Вот и славно, что рад, я тоже… Нормально, а ты? В баскетбол еще играешь? Я – нет, я теперь хромый… Не слышал? Это сколько же мы с тобой не виделись? Точно, как тогда, на остановке… Я в «Новостях» читал, ты из своего казино в драму вернулся? Поздравляю. Там народ-то старый остался?.. Ну, это классно. Привет мужикам… и бабам тоже, само собой… Ха-ха! Помнишь? Молодец… А гримеры еще подхалтуривают? Да ты что?! И как? Неужели первое место? Слушай, ты сейчас его не сможешь увидеть? Да, срочно. Обещай, что хочешь… И сколько хочешь, да… Пусть ко мне подъедет… пиши адрес… да… Женька, с меня громадных размеров стакан! Ну, до скорого, надеюсь! Созвонимся… – Я отключился и добавил: – Если живы будем… Ладно, будем исходить из оптимистического варианта развития событий, решил я и набрал второй номер. – Алло, Диман?.. Здоровей видали!.. Не оскудел еще люэс на Руси, нет?.. А за вредность?.. Все железки свои тягаешь… Я понимаю… Понимаю… Длинноногие?.. Ах, длинно… длиннорукие, да. Дим, я ведь по делу… Что? Нет еще, слава богу, пока не нарвался… В марганцовку его, как положено… конечно! да… Нет, я насчет того самого, перкутанного… Да ладно тебе!.. Серьезней не бывает… Завезешь?.. Ой, слушай, моя благодарность не будет иметь границ – в разумных пределах… Ты помнишь, как Васька найти? Како-хрен-Трубачева! Федорова! Ну, конечно… Распишем, распишем… живы будем… Все, жду. Уф-ф… Так, и еще один звоночек… Где же номер? Вот он! Набираем… Длинные гудки. Еще раз… Короткие. И еще… – Алло? – Алло! Простите, вы не могли бы пригласить к телефону Юлю? – А кто ее спрашивает? – Мареев, она знает. – Минуточку. На самом деле пришлось ждать от силы секунд двадцать. – Алло, Валерий Борисович, здравствуйте! – Здравствуйте, Юля. Мне нужно с вами встретиться. – Вы что-то… – Не по телефону. Записывайте адрес… …Яс облегчением завершил телефонный марш-бросок и потопал на кухню – вознаградить свою гортань, пока еще осталось пивко. Скоро начали подтягиваться мои сотоварищи. Первым с победой вернулся Василий. – Все у порядке, шеу! – усмехнулся он, снимая кепку со своей вечно мерзнущей лысой головы. Лысина у него была необычная: как корова языком слизала волосы ото лба до самой шеи, а вот по сторонам чернявые мелкие кудряшки сохранились. – Твой пасквиль готов к отправке в Интернет, ребята ждут моего сигнала. – Отлично! – порадовался я. – Отправишь, если мы до восьми вечера не вернемся. – Херню-то не пори, Валерка! – осерчал мой добрый друг. – Вернетесь, мать вашу! – Был неправ, – улыбнулся я. – Вспылил… В эту минуту пришла Юля, я провел ее в более-менее укромный уголок, отослал Ваську куда подальше (он всего-навсего ушел на кухню) и принялся докладывать своей клиентке о последних событиях и делиться своими планами на сегодняшний вечер. – Вот так, Юленька, – закончил я. – К любому вашему решению я отнесусь с пониманием. – Валерий Борисович… как вы можете сомневаться! Конечно, я с вами! – Ну и славно, – только и успел ответить я, прежде чем раздалась очередная трель дверного звонка… Димка вручил мне два небольших пластиковых флакона, отмахнулся от денег («Должен будешь! Иначе век не зайдешь!»), а потом очень тихо объяснил, как пользоваться его снадобьями. Я открыл было рот, чтобы поблагодарить доброго доктора, но Диман со словами «Жду на преферанс!» исчез за дверью. Вернуться к Юле мне в ту минуту не удалось – опять пришлось отворять ворота – вернулась Ирина, пунцовая от возбуждения, с веселым огнем в глазах. – Пляши! Достала! – выдохнула она прямо с порога. – Как ты сумела? Ай, глазки-то как заблестели! – не совсем шутливо пожурил я. – Да немного в «Музе» посидели… Держи, Валера, три билета… Чего ты так на меня смотришь? Кто женщину кормит, тот ее и танцует! – Ирина, ты… – Молчи… – шепотом сказала она, прижавшись ко мне на мгновение, – только молчи… И ловко прошмыгнула в комнату. Я познакомил девушек, а потом созвал «совет в Филях», то есть рассказал о том, как, с моей точки зрения, нам всем следовало действовать в ближайшие часы. Все согласились с моими предложениями, только Федоров поныл немного – ему тоже хотелось куда-то перемещаться в пространстве. – Диски мои лучше погляди как следует, – сказал я в ответ на его бурчание. – Сделаешь – в ножки поклонюсь! Он поворчал еще немного для порядку, и утих. …Через некоторое время пришел гример от Женьки. Мы выгнали всех из кухни и ванны на час – ровно столько потребовалось этому волшебнику, чтобы сделать из сутуловатого близорукого Мареева какого-то супермена с квадратным подбородком, вроде Шварценеггера. Когда гример ушел, я посмотрел на часы и обнаружил, что уже пора. Потом открыл свою сумку, подумал… и не стал брать пистолет. Переждав общие восторги по поводу моего нового облика, я объявил пятиминутную готовность. Мы с Васькой молча перекурили на балконе, а дамы на пару минут куда-то упорхнули – кажется, на кухню. Наконец все собрались в зале, и я предложил: – Ну, присядем на дорожку… Мы расселись, кто где стоял. Я оказался как раз рядом с принтером, отпечатавшим сегодня ночью стихи с приятельского «винта». Я ведь их так и не взял в руки… ладно, прочтем хоть последнее… ОСИКОТИ-НО МИЦУНЭ ПУЩУСЬ НАУГАД! БУДЕТ УДАЧА. НЕ БУДЕТ… ПЕРВЫЙ ИНЕЙ ЛЕГ, И БРОЖУ Я, ЗАВОРОЖЕННЫЙ, ТАМ, ГДЕ БЕЛЫЕ ХРИЗАНТЕМЫ. IF желаете продолжения GOTO 10 Hit any key to continue… 10 big_show.fin Машину мы оставили на ближайшей к оперному театру стоянке – квартала за полтора до площади Двух губернаторов. Народищу на улицах было – невпроворот. Вице-столица пыжилась изо всех сил, чтобы показать гостям, как славно живется в нашей губернии под мудрым руководством… Правители, как встарь, забыли, что провинциальные прорехи не залатаешь картинками с надписью «175 лет», особенно за пару месяцев. Мы с Ириной и Юлей прогулочным шагом приближались к оперному театру по удивительно тихому для такого дня скверику. Я негромко объяснял дамам, как им следует пользоваться своими руками, которые на ближайшие часы стали весьма действенным оружием. Обе слушали спокойно и внимательно. – А мы сами… нет? – только и спросила Юля. – Ни в коем случае, – заверил я. – Для этого мы с вами и воспользовались «грунтовкой»! …Когда у нас проверили пригласительные по пятому разу, я перестал прятать в карман роскошные бумажки и пошел, держа их в руках. Пропускали в театр всех НЕПОЧЕТНЫХ гостей только через металлоискатель – можете представить, как я порадовался своему решению оставить пистолет у Васьки! Взамен пистолета я прихватил с собой театральный – по размерам! – бинокль. …В фойе, как положено, фланировал весь бомонд. Лучились довольством сановные рожи, лучились бриллиантами конечности их спутниц. Тут и там мотались с мобильными телефонами мальчики из всяческих служб безопасности. Тупо жевали какое-то дерьмо с ксилитом и карбамидом мордатые телохранители крокодилов капитализма. Проникшие на главный юбилейный концерт мелкие начальники и начальницы, стоя по стеночкам, замирали от счастья и нахлынувшего чувства собственной важности. Мы втроем неторопливо прохаживались, не вызывая ни у кого особого интереса. Видимо, мужчина с квадратной челюстью, притащивший в оперу сразу двух своих подруг, смотрелся для этой публики вполне естественно. Внезапно у главной лестницы произошло какое-то движение, и толпа всколыхнулась, загудела. – Лучано пожаловал? – спросил я у Портновой. – Вряд ли, – усмехнулась она. – Большие артисты ведут себя скромнее… – Смотрите, смотрите! – воскликнула Юля. – Идут! Действительно, в сопровождении первого вице-премьера федерального правительства в театр оперы и балета взошло наше губернское ясно солнышко, залихватски покручивая буденновские усы. – А говорили, Президент будет… – разочарованно хмыкнула Юля. – Хорошего понемножку, – приторно сказала Ирина. – Не царское это дело! Он тут нашему орден вручил и сразу – фьють! – Какой еще орден? Ничего не знаю! – удивился я. – Ай-яй-яй, так отстать от текущего момента! – усмехнулась Ира. – Орден за заслуги перед руководством средней тяжести… Между тем наш командарм взмахнул шашкой – то есть сделал публике ручкой – и прошествовал куда-то в служебные помещения, ведя под локоток московского гостя. – Пойдем и мы, – решил я. – Ира, нам куда? – На чердак, – пожала плечами она, – в ложу самого верхнего яруса. – Ну что же, сверху видно все! – сказал я и повел дам по широким и очень длинным лестницам. С наших мест, действительно, зал и сцена были видны как на ладони. В ложе, кроме нас, помещались какие-то стандартные номенклатурные люди с полутороспальными задницами. Концерт, естественно, начался с тронных речей руководства. Потом москвич вручал знамена, ключи от квартир и машин, медали за лояльность общего режима и что-то еще переходящее. Было много бурных аплодисментов и фотовспышек. Наконец заиграл оркестр, и на сцене принялись сменять друг друга местные звезды. – А где же Паваротти? – шепотом спросила Юля, сидевшая слева от меня. – Во втором отделении споет, наверное, – так же тихо ответила Ирина, не отрываясь от «театрального» бинокля. – Валера, ты Паклина видишь? – Нет, – мрачно ответил я, обшаривая взглядом партер. – Вон там, – сказала Портнова, передавая мне бинокль, – в шестом ряду, двенадцатое место… Я настроил бинокль и внимательно отсчитал ряд и место. – Рыжий? – Да не рыжий он, – зашептала мне на ухо верная подруга, – а белесо-розовый… Видел, как головой крутит? – Да видел… Я «вычислил» двоих охранников Паклина и отдал оптику Судаковой, а сам прикрыл уставшие от бессонницы глаза. Начались отрывки из оперетт и балетов. Музкомедию я не очень люблю, а вот на сексуально размалеванных балерин, признаюсь, смотрел не без удовольствия. – Хорошие девочки, хорошие, – ехидно прокомментировала мой интерес Портнова. – А я думала, тебе еще рановато на балеты ходить… Ты не стесняйся, если что, первый ряд тебе устроим… Смотри, смотри! – вдруг быстро сказала она уже своим обычным голосом, явно увидев что-то любопытное. – Куда? – не понял я. – Юля, можно бинокль?.. Куда смотреть-то? – Да в яму! В оркестровой яме жил своей почти домашней жизнью маленький мирок. Музыканты вовсю использовали паузы в партиях: пятьдесят тактов, сто… Ударник, отложив литавры, тихонечко пил пиво; пожилая арфистка вязала в уголке; кто-то просто чесал в затылке… Я так увлекся созерцанием маленьких тайн музыкальной жизни, что даже вздрогнул от потрясших зрительный зал аплодисментов. Объявили антракт, публика потянулась в фойе. – В буфет? – спросила Судакова. – Увы, – развел я руками, проследив сверху маршрут Паклина, – как раз наоборот… От обилия снующего туда-сюда народу слегка кружилась голова. Наша боевая тройка лавировала, огибая людские реки и ручейки в поисках Паклина и его ребят. – Валерий Борисович… – тронула меня за руку Юля. – Вот он, поднимается… Господин Паклин, сухощавый конопатый мужчина лет пятидесяти, с водянистыми глазами и бледно-розовыми волосами, по-голливудски улыбаясь, поднимался нам навстречу, чуть ли не подпираемый с боков видными парнями в наглухо застегнутых пиджаках. За Паклиным к вершинам искусства устремлялись двое негромко беседующих молодых людей интеллигентного вида, какие-то юные девицы в рискованных платьях… Навстречу Георгию Константиновичу спускалось наше трио. За нами, гомоня по-немецки, шествовала какая-то делегация. Толпа пронесла нас мимо. Пришлось не без труда разворачиваться и устремляться вдогонку, стараясь при этом не слишком привлекать к себе внимание. Мы основательно замешкались, но тут на ловца побежал наш бледно-розовый зверь. Видимо, Паклин раздумал завершать восхождение и повел команду вниз. Второй раз он со своими людьми миновал нас, но теперь мы уже следовали за ними неотступно, хотя и на почтительном расстоянии. Достигнув первого этажа, Паклин, не замедляя шага, устремился еще ниже – в цокольный этаж, к туалетам. Прозвенел звонок – кажется, третий. Публика потянулась обратно в зрительный зал. Я притормозил, сглотнул застрявший в горле ком и напутствовал своих дам: – Девушки, все по плану. Я – за вами… через полминуты. Ира и Юля взялись за руки и, негромко цокая каблуками, стали спускаться по опустевшей беломраморной лестнице. Я не выдержал тридцати секунд, устремился следом, едва они скрылись из виду. У дверей мужского туалета курили оба паклинских телохранителя. Юля первой подошла к левому и спросила, не слишком оригинальничая: – Юноша, угостите сигареткой! – Проваливай, – лениво отозвался юноша, косясь в мою сторону. – Что же ты такой невежливый, а? – Судакова взяла его ладонь в свои руки. – А у вас, – обратилась ко второму Ирина, – может быть, настроение получше? – Я на работе, – ухмыльнулся тот, не вынимаю рук из карманов. – А я – нет! – игриво потрепала его по щеке Портнова, а потом и вовсе обняла за шею. Я поравнялся с ними как раз тогда, когда оба дуболома начали оседать: курареподобный яд прекрасно действовал через кожу. Пришлось хватать обоих под руки и волочить в туалет – миль пардон, господа! – с помощью моих дам. Наше появление в мужской комнате заглушил рев воды в трубах и гром аплодисментов сверху. Не иначе, Паваротти выходит, подумал я, бросаясь к начавшей открываться двери крайней кабинки. Георгий Константинович замер с отвисшей челюстью и расширившимися от ужаса глазами. Еще бы! Его охранники, бездыханные, валялись у ног прекрасных дам, а на него самого шел, набычившись, мужик со стальным взглядом и квадратной челюстью. Не дав ему опомниться, я схватил Паклина за грудки и рывком прижал к стене. Откуда-то донеслись слабые отзвуки музыки и пения. Начал свое ариозо и я: – Мы знаем о тебе все, Паклин. Номера твоих тайных счетов в Цюрихе и Потсдаме. Фамилии твоих людей в Думе. Объем добычи из твоих личных скважин. Количество твоих любовниц, черт возьми! – Сейчас тебя убьют, – облизнул он пересохшие губы. – И твоих шлюх – тоже… Я врезал ему коленом в пах, но не дал согнуться от боли, удержал на месте. Он молча хватал ртом воздух, лицо посерело. – Это тебе за шлюх, скотина. Кто нужен – того покупаешь? Кто мешает – того убиваешь?.. – Что вам нужно?! – прохрипел Паклин; все его лицо покрыла испарина. – Ты убил парня и сделал сиротой его ребенка, а его жену – вдовой. Ты отнял у меня лучшего друга. Ты привык все покупать за деньги. Сейчас ты тоже купишь кое-что. Свою жизнь, сука! Я держал его за грудки, стискивая горло. Паклин придушенно молчал. Я тоже задыхался… от гнева? ненависти? – Слушай меня, рыжий. Ты сейчас – сейчас! – заплатишь нам триста тысяч долларов. Наличными. Мелкими купюрами. Он попытался повернуть голову, но я еще крепче стиснул ему глотку. – Иначе, гнида, тобой займемся уже не мы. Через час, если мы не дадим отбой, все данные о тебе и твоих мафиозных делишках уйдут во всемирную компьютерную сеть. О тебе напишут в газетах, тебя будет искать прокуратура, милиция и Интерпол. Паклин секунду-другую подумал, а потом кивнул. IF желаете закурить GOTO 10.1 IF желаете бросить GOTO 10.2 10.1 У меня за спиной взвизгнула Юля. Я, не ослабляя хватки на горле Паклина, развернулся спиной к стене. В туалет с пистолетами в руках ворвались еще двое – те самые интеллигенты, которые тоже встретились нам на лестнице минут двадцать назад. Один, видимо, только что попытался ударить кулаком Судакову, но ловкая девушка увернулась и дала ему оплеуху. Парень замер от неожиданности, а уже через секунду – на лице кровоснабжение хорошее! – повалился на пол. У второго на ладони свободной руки повисла Ирина. Он легко стряхнул ее и пошел на меня, поднимая пистолет с глушителем. Как же так, застучало у меня в голове, неужели у него перчатки? Нет, на сжимавшей оружие кисти виднелись длинные черные волоски. – Руки за голову, – начал телохранитель, целясь мне в лицо. – Живо! – Стреляй, – хрипло ответил я ему. – Шефа ухлопаешь! – Не бойся, – скривился охранник, – я не про… Он не договорил. В его глазах мелькнуло сначала удивление, потом страх, а потом он все-таки выстрелил… но уже падая. Пуля срикошетила о мраморный пол и ушла куда-то вверх. Я встряхнул своего пленника: – Ну?! – Согласен, – едва слышно прошептал Паклин. … Через час мы втроем ехали к Федорову. Юля с Ириной молча сидели на заднем сиденье. На полпути я притормозил и набрал по сотовому Ваську. Он испытывал наше терпение гудков пять, но потом все же ответил: – Алло?
