Текст книги "Лучше бы я осталась старой девой"

Автор книги: Анна Малышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– А вам зачем?

– Я родственница Инны, – ответила Нана Георгиевна. Назвать Инну дочерью было свыше ее сил. – Она всегда бывала дома в это время.

– Она вроде бы переехала, – говорила рыжая сплетница, а ее подружка пожирала Нану Георгиевну глазами, разглядывая изысканный наряд – золотистый шелковый летний костюм, полосатую блузку от Пако Раббана, туфли на шпильках, дорогие очки…

– Переехала? – Нана Георгиевна почувствовала, как больно кольнуло в груди – слева, под мышкой. – Но как же так? Почему?

– Не знаем.

– А вот… – От волнения мать растеряла свою холодную самоуверенность и теперь говорила почти заискивающе. – Говорят, у нее была нянька, смотрела за ребенком…

– Это я и есть, – подозрительно ответила рыжая.

– Вы – Александра?

– Я. Она мне еще должна осталась за уход и прочее… Это сколько же можно было на мне ездить! – Она распалялась, в голосе снова появились базарные нотки. – Думает, если деньги водятся, можно на всех наплевать?! А откуда у нее деньги?

– Да мы-то знаем, откуда эти деньги… – пробормотала соседка. Осмотрев и оценив наряд Наны Георгиевны, она прониклась к ней ненавистью. Ее губы поджались в ниточку, глаза утонули в коротких белесых ресницах. Ни при каких обстоятельствах Нана Георгиевна не стала бы разговаривать с подобными женщинами, не стала бы слушать сплетен про дочь, но теперь…

«Уехала! – стучало у нее в голове. – А мне ни слова. Почему ничего не сообщила? За мать меня больше не считает? Мучение, боже мой, и с сердцем что-то… Жарко. Куда она уехала? Зачем?»

– Вы – родственница, стало быть? – продолжала рыжая. – Вы ее там увидите?

– Где?

– Вам лучше знать где… Она ведь мне должна. Договора мы, правда, не заключали, какой уж тут договор, помогаешь по доброте… Вижу – мучается одна с ребенком. Только что ребенка жалко стало! Но совесть-то иметь надо? Ни одной спокойной ночи у меня не было с Оксанкой! Ни единой!

– У таких совести нет, – вынесла приговор соседка.

– Я передам ей, – Нана Георгиевна вдруг мучительно поморщилась. – Она вам заплатит.

– Да скорей бы!

– Я могла бы… – Нана Георгиевна вдруг кое-что сообразила, открыла сумочку, порылась и протянула Александре две купюры. – Вот в счет долга. Сколько она всего вам должна?

– Двести долларов за последний месяц, – быстро ответила та.

«Вряд ли», – поняла Нана Георгиевна, но пообещала:

– Я привезу деньги на днях. Скажите – откуда вы узнали, что она переехала? Вы с ней виделись? Она вам ничего не рассказала?

– Ее саму я не видала, – получив деньги, Александра стремительно подобрела. – Сидела ночью с ребенком, а утром вместо нее приехал парень, сказал, что Инна переезжает к нему, и забрал Оксанку. И вещи ее забрал.

– Что за парень?! – Нане Георгиевне смутно вспомнилось, что вроде был кто-то у Инны. Танцор? Певец? Дочь предпочитала не уточнять. – Как он выглядел?

– Да так… – Александра изобразила жестом горбатый нос. – Не то кавказец, не то еще кто… Откуда мне знать? При такой работе с приличными людьми не знакомятся.

– А имя? Телефон?

– Ничего не знаю. Проследила, чтобы он лишнего не забрал, но он только детские вещи хотел унести. Ну и ушел. Мое какое дело?!

– Да как же можно было отдать ему ребенка!

– Раз он ее жених или там кто… – пробурчала Александра. – Разве они толком скажут? Приехал на рассвете – давай вещи, ребенка буди…

– Так где же сама Инна?

– Она вам позвонит, да сама расскажет. А я ничего больше не знаю.

– Но вещи ее там остались? – допытывалась Нана Георгиевна. – Значит, должна вернуться?!

– Вроде бы.

– А ключей у вас нет?

– Он забрал, – пояснила Александра. – Сказал – Инна велела отдать. И никаких разговоров. Да что я – дура с таким лаяться? Страшный такой, черный…

Нана Георгиевна прилагала все силы, чтобы удержаться на ногах. «В машине отсижусь… – подумала она. – Мучение мое, Инка! Что же это такое?» Сейчас время, когда дочь жила здесь, показалось мирным и счастливым. Чего бы она не отдала, чтобы знать, куда и почему уехала дочь, куда девалась малышка!

– Вот мой телефон. – Она едва смогла написать его на листке из блокнота и протянуть Александре. – Если она вернется за вещами – позвоните мне.

– А если она ко мне не зайдет? – спросила та, беря листок.

– Не знаю тогда, что делать. Да и когда она приедет?

– Еще сегодня, – уверенно сказала Александра. – А шмотки ее? Полный шкаф. Прикатит, не сомневайтесь. Я уж тут посижу, на лавочке. Черт-те что, июль месяц, а за все лето первый жаркий день! Ревматизм погрею… – Александра фальшиво улыбалась. – А приедет, что ей сказать?

– Скажите – мать была, – с трудом выговорила Нана Георгиевна. Она понимала, что, если бы Инне рассказали о ней как о родственнице, та из гордости ни за что бы не позвонила. – Скажите – приезжала мать.

Глава 9

За прошедшие два дня Лена отчетливо поняла несколько вещей. Первое – когда она звонит Инне, та не берет трубку. Второе – куда бы она не звонила, рядом с ней находится кто-то – либо Мухамед, либо один из его многочисленных родственников и гостей. Третье – она никуда не может выйти одна или с Сашкой. Требуется кто-то третий. Не то чтобы ей грубо запрещали прогуляться, нет! Все выглядело вполне пристойно. В тот день, когда она с Абдуллой вернулась со склада, вне себя от страха и подозрений, ближе к вечеру она поняла, что если еще пять минут останется в этой квартире, то сорвется, закричит, наговорит опасных для себя вещей. Тогда она оделась, одела Сашку и сказала Мухамеду, что идет гулять с ребенком. Он ласково улыбнулся, обул шикарные лаковые ботинки и сказал, что пойдет с ней, ему тоже не помешает прогулка. Так они и гуляли все вместе. На другой день, в четверг, она снова сделала попытку выйти из дома, на этот раз никого не предупредив. Но у Мухамеда на входной двери стоял замок, который отпирался ключом как снаружи, так и изнутри. Лена помнила, что раньше ключ всегда торчал в замке. Теперь его не было. Пришлось просить Мухамеда отпереть дверь, и все кончилось по-прежнему – он пошел с ней гулять.

Слова Сафара не давали ей покоя. Но как можно было последовать его совету и уйти от Мухамеда? Она закинула было удочку во время одной из совместных прогулок.

– Скажи, ты не обидишься, если я снова перееду к подруге?

– Что, Леночка? – откликнулся он. – К какой подруге?

– К Инне.

– Ах, к Инне… Тебе здесь плохо?

– Нет, хорошо, что ты! – Она очень старалась не смотреть в его сторону и говорить беспечно, легким тоном. – Но у тебя здесь одни мужчины, мне так неловко…

– Мои гости мешают? – искренне удивился Мухамед. – Только скажи, кто тебя обидел? Этот человек больше никогда не придет! Клянусь!

– Ну что ты… Никто меня не трогал! Просто мне скучно. С подругой можно поболтать, понимаешь?

– Болтай со мной! – Мухамед все еще улыбался, как будто она сморозила глупость. – Родственник лучше, чем подруга! И подруга не решала твоих проблем, верно?

Лена поняла намек. Мухамед несколько раз на дню давал ей понять, какую услугу оказал, уплатив долг. Но эта радость померкла. Она попала в капкан – бросить Мухамеда сейчас – значит выказать черную неблагодарность, нагрубить, навсегда стать его врагом. Оставаться у него в гостях – значит сойти с ума в ожидании Арифа. И все же она вытерпела бы эту пытку, если бы не предупреждение Сафара: «Уходи!» А Мухамед тем временем продолжал:

– Если скучно, мы можем тебя развлекать. Абдулла сводит тебя в ресторан, а ребенка – в зоопарк.

– Стара я по ресторанам ходить… – вздохнула Лена, сразу подумав о подруге. Что с ней случилось? Куда пропала? Да еще с ребенком… Попутно она пыталась придумать хоть какой-то выход. Ясно одно – надо уходить как можно быстрее. Пока с ней обращаются, как с королевой, но как с пленной королевой, вот в чем беда! Все под надзором! Не то что вынести из квартиры вещи, даже уйти в одиночестве нельзя… И этот Исса! Всегда он умудряется быть с Сашкой, ребенка не дозовешься… Уйти вместе невозможно, ведь придется отрывать мальчика от игры. В квартире постоянно находилось по крайней мере двое арабов. Чаще всего вахту несли Исса и Абдулла. Иногда приходили незнакомые, которые не разговаривали с Леной и вряд ли понимали по-русски. Хуже всего, если дома был сам Мухамед – он постоянно лез с разговорами, даже поздно вечером входил в ее комнату. Крючок на двери сломался – она не помнила когда… Теперь дверь не запиралась. Все эти мелочи, на которые она не обратила бы внимания в нормальной обстановке, теперь пугали до обморока. Заметив очередную деталь, подтверждающую слова Сафара, она застывала и чувствовала, что ей становится трудно дышать. Был еще один очень неприятный момент. У нее остались отложенные заранее деньги на обратный билет, но сверх этого – ничего. Она во всем полностью зависела от Мухамеда – он приносил ей сигареты, кормил, спрашивал, не надо ли чего купить, но ни разу не обмолвился, что мог бы дать денег на карманные расходы.

Утром в пятницу она проснулась совсем изнемогшая – наступили жаркие дни, она и не думала, что погода так резко переменится. Всю ночь Лена ворочалась, отбивалась от комаров, Сашка хныкал, просил водички, приходилось вставать и полностью одеваться, чтобы выйти на кухню – она не могла рисковать встретить кого-то в полуобнаженном виде. К утру она так измоталась, что готова была заплакать. Приподнялась на постели, распахнула пошире окно, выглянула. Вздохнула – начинался такой красивый день, голубой, золотой, горячий! Настоящий июльский денек, и вот видно, как внизу едут машины, идут нарядные женщины, бежит собака, ковыляет девочка, ровесница Оксаны… Такая же кудрявая, белокурая, жаль, с такой высоты лица не разглядеть. С нею гуляет женщина, очень худая брюнетка. Все так мирно и благополучно! Неужели все случившееся с ней – правда? И она не может отсюда уйти? Лена отвернулась от окна, прислушалась. Тихо. А этой ночью они снова так шумели, чуть не подрались. Из-за чего вышла свара, она не поняла, зато имя Сафара, которое они как будто несколько раз повторили, привело ее в ужас. «Абдулла-то ничего не делал, но где гарантия, что Сафара не убил кто-то из них? – спрашивала она себя. – Но почему сразу после нашего визита, за что?» Она снова и снова прокручивала в памяти посещение склада. Кого она там видела, кроме Сафара и продавщиц в соседней комнате? Что показалось ей подозрительным? Да ничего! И продавщицы тоже ничего не заметили. Впрочем, от них было мало толку – все так орали, что их даже допрашивать как следует не стали, перенесли на потом. У Лены и Абдуллы было совершенное алиби, она сказала (не иначе, бог надоумил!), что вернулась с полпути, потому что решила поменять помаду, только что купленную у Сафара. Предъявила помаду. Абдулла поддакивал. Она сделала все это только потому, что он ловил каждое ее слово. «Играть сладкую дурочку, – приказала она тогда себе. – Ты ничего не поняла, Сафар ничего тебе не сказал. Иначе погибнешь так же, как он. Зачем я им нужна, боже мой?»

В этой квартире она отучилась от привычки валяться в постели по утрам. Все по той же причине – кто-то мог войти. Просить, чтобы на дверь снова приделали крючок? Что толку? И от чего спасет ее этот хлипкий крючок, который открывали ножом с другой стороны? Она оделась, посмотрела на Сашку. Сладко спит. Вспомнила об Оксане. Ей все-таки трудно было поверить, что ее отец – Ариф. Ничего общего, а вот Сашка – его точный портрет – такой же бешеный, веселый, курчавый, крючконосый… Все эти черты невероятно злили ее мать – ей было невтерпеж смотреть на чернявого мальчика и отвечать на вопросы соседок по дому. Она сгорала от стыда, хотя могла отвечать, что Ариф и Лена – самые настоящие муж и жена, могла даже показать свидетельство о браке, если бы до того дошло… Но что толку, если тот не звонил, не присылал денег и вел себя как холостяк? Лена снова вспомнила обещание Мухамеда, что Ариф приедет в двадцатых числах июля. И снова это обещание показалось ей чем-то нереальным, но теперь оно несло в себе добавочный смысл. Даже если ей наврали насчет Арифа, было названо определенное число – двадцатое июля. Зачем стали бы называть это время? «Сафар говорил – уходи скорее, – подумала она. – А двадцатое июля, наверное, говорит о том, что до этого числа со мной ничего не случится. Во всяком случае, не случится то, что с ним. За что же его убили?!»

Она пыталась себя успокоить: «В их арабские разборки лучше не соваться! Он был кому-то должен, кто-то свел с ним счеты. Они все какие-то родственники, просто невозможно разобраться в их отношениях! Но зачем же тогда он предупреждал меня? Только потому, что я теперь тоже их родственница? Это связано с Мухамедом? С Арифом?»

После душной бессонной ночи не хотелось есть, зато жажда мучила невыносимо. Пришлось одеваться, морально готовиться к неприятной встрече. Она выбрала полупрозрачное платье – подарок Инны. Платье еще пахло ее духами, и этот запах показался ей таким дружеским, родным, что слезы навернулись на глаза. Странно, что она совсем не скучала ни по матери, ни по бабушке, ни по одному человеку на свете, кроме подруги. Го д не виделись, прожили вместе пару дней, на прощанье выяснили такие подробности… А Инна стала единственной, кого ей хотелось увидеть! Да что там увидеть – хотя бы услышать голос!

На кухне никого не было. В большой комнате – тишина. Она заглянула в щелку. Увидела Иссу – тот спал, завернувшись в простыню, на разложенном диване. На полу виднелся край матраца – видимо, Исса был не один. Она прикрыла дверь и бросилась к телефону, в кухню. Накрутила номер Инны. Еще раз, еще… Безрезультатно. Она не знала, что думать. Так, с телефонной трубкой в руке, и увидел ее Исса. Он незаметно для Лены вышел из комнаты и, видимо, направлялся в ванную в заношенном купальном халате, но, заметив ее на кухне, сразу подошел поздороваться. «Здравствуй!» – это было все, что он мог сказать по-русски. Она злобно ответила и положила трубку. Через минуту из комнаты вышел Абдулла.

– Вы так тут и живете? – спросила она. – Не понимаю тебя, Абдулла! Будь у меня квартира на «Университете», я бы сама там обитала!

– Это ненадолго… – Абдулла зевнул, поправил пояс брюк – они с него спадали. На миг она увидела его коричневый впалый живот, отвела глаза. Абдулла не стал умываться и сразу принялся за приготовление кофе.

– Что значит – ненадолго? – с ненавистью спросила она.

– Мы же тебе не мешаем, – Абдулла даже не обернулся. – Куда сегодня пойдем?

– С тобой?

– А что? – Он наконец соизволил на нее посмотреть. – Мухамед просил тебя развлекать. Сказал, что скучаешь.

– Прежде всего мне надо в посольство, – Лена схватила со стола сигарету, закурила, дым показался горьким и тяжелым. Это непробиваемое спокойствие, эта показуха – у нас все отлично! Это дружелюбие, которому грош цена, это ненавистное лицо! И как ему сказать, что больше всего ей хочется уйти отсюда, что она все знает, кроме одного – зачем ее здесь держат?

– А сегодня пятница?

– Да. Деньги уже пришли.

– Ну и пусть там лежат, – меланхолично ответил он. – Зачем тебе деньги?

– Это мои деньги, мои и ребенка! – вспыхнула Лена. – Он прислал их мне! Я хочу их получить! Мне неудобно жить у Мухамеда просто так, не понимаешь?

– Только не говори этого Мухамеду, он обидится, – посоветовал Абдулла. – Ты же его гостья и родственница.

– Но мальчику нужно покупать фрукты, в конце концов! Мне тоже кое-что нужно! Я не могу просить денег у Мухамеда, он и так заплатил наши с Арифом долги!

– Он от этого не обеднел,– засмеялся Абдулла. – У него хорошо идет торговля. Кстати, не желаешь съездить к нему на склад?

– Зачем это? – Лена выпустила дым прямо себе под нос, замахала рукой, посмотрела на Абдуллу покрасневшими от слез глазами. – Один раз я уже сходила на склад, и чем это кончилось?

– Ужасная история.

– А как его жена?

– Плохо, – уныло ответил он. – Будешь пить кофе?

– Я хотела бы с ней встретиться, – настойчиво повторила Лена. – Хочу поговорить.

– Разве ты ее знала?

– Нет, но зато Сафара знала хорошо. А вот к Мухамеду ехать вовсе незачем.

– Увидишь знакомых! – пообещал Абдулла. – Все будут тебе рады!

– Если ты думаешь, что это меня развлечет… – Она не выдержала, разговор заходил в тупик. С этим эффектом ее когда-то познакомил Ариф – с ним тоже было невозможно до чего-то договориться, если он этого не желал. – Я тебе сказала – сегодня мне нужно в посольство, и я хочу познакомиться с женой Сафара!

– Хорошо, поедем в посольство, – быстро согласился тот.

Через час они поехали – не то что вдвоем, вчетвером – с ними пошли Исса и Сашка. Сашка совсем перестал обращать внимание на мать – так привязался к новому приятелю. А Исса – совершенный ребенок по умственному развитию и поведению – казался ничуть не старше Сашки. Они прекрасно ладили и говорили на каком-то птичьем языке – наполовину по-детски, наполовину по-арабски. Лена даже не злилась – Иссу она не боялась, хотя симпатий он у нее не вызывал, и она даже предпочитала, чтобы Сашка находился на попечении у этого беззлобного существа.

Из посольства они вышли через полчаса. Лена уставилась в одну точку, так и шла, пока не споткнулась. Абдулла успел подхватить ее под локоть, и только это прикосновение привело девушку в себя.

– Что же это такое? – спросила она, остановившись посреди улицы. Абдулла пытался открыть рот, Исса испуганно смотрел на них, Сашка внимательно слушал мать. – Что это за штучки? Почему нет денег?!

Если это очередная шуточка Арифа или уж я не знаю, чья…

– Леночка…

– Помолчи! – Это был верх грубости, но ей было наплевать. – Ты ведь слышал, что сказал этот парень в посольстве? Если бы Ариф выслал деньги, они давно были бы здесь! И пропасть они не могли! Кто говорил с Арифом?!

– Мухамед получил факс из Дамаска… – начал было Абдулла, но она перебила:

– Меня факс не волнует! Ты с ним говорил по телефону?! Когда я первый раз пришла к Мухамеду, вы мне сказали, что Ариф позвонил и обещал приехать в Москву! Кто с ним говорил? Ты?

– Я.

– И что?!

– Лена, успокойся. Всякое бывает. Может быть, деньги еще в дороге.

– Я не успокоюсь! Этот парень был достаточно толковый! Он мне русским языком объяснил, что деньги должны быть здесь! Он просто их не выслал!

– Леночка…

– Это идиотизм, которому имени нет! – полыхала она. – Узнаю Арифа! Это он сделал только затем, чтобы выглядеть лучше в ваших глазах! Я знаю! Теперь мне все понятно! Он, видите ли, подумал о жене и сыне, прислал денег! А сам даже не почесался, чтобы что-то послать! Послал факс и ладно! Уже хорошо! Сволочь! Он точно приедет?! – вцепилась она в Абдуллу. – Точно?!

– Леночка, успокойся, на нас уже смотрят… – Абдулла уклончиво улыбался, пытаясь обратить все в невинную шутку. На них действительно смотрели. Причем смотревшими оказались два милиционера. Исса, казалось, испугался. Абдулла продолжал улыбаться.

Милиционеры подошли, попросили предъявить документы. Лена наблюдала проверку, трясясь от злости. У нее даже зубы стучали.

– Девушка с вами? – спросил один из подошедших, когда оказалось, что все документы в порядке, регистрация имеется.

– Да, наша родственница, – вежливо ответил Абдулла.

– Точно, – пробурчала Лена. У нее тоже попросили документы, спросили, давно ли она в Москве. Абдулла принялся объяснять, что девушка приехала на встречу с мужем. А муж тоже вот-вот приедет. Можно зайти в посольство и спросить там. Но до этого не дошло. Милиция удалилась, Лена сунула паспорт в сумочку. Абдулла укоризненно заметил:

– Разве можно скандалить на улице? К арабам и так плохо относятся!

– Я не арабка. – Она отвернулась от него и пошла к метро. Абдулла догнал ее, предложил взять машину. Видимо, он опасался очередного скандала в общественном месте. Уже в машине Лена напомнила ему о жене Сафара:

– Так мы едем к ней или нет?

– Леночка, женщина в таком горе. – Абдулла качал головой. – Не знаю, стоит ли ее беспокоить? Надо немножко подождать, тем более что ты…

– Что – я?

– Ты – красивая молодая девушка, она тебя не знает…

– Глупости! Она все поймет, как только я скажу, что видела его перед самой смертью.

– Все равно, это будет неудобно.

– Хорошо, – Лена покусала губы и заявила: – Тогда поедем к Инне, моей подруге. Ее номер не отвечает, я беспокоюсь. Мне необходимо с ней увидеться.

– Потом… – Абдулла повернулся к ней с переднего сиденья (Лена с сыном и Иссой сидели сзади). – Торопиться некуда.

– Вот именно! – издевательски процедила она. – Ведь Ариф приедет еще не скоро, если вообще приедет, конечно!

На это он ничего ей не ответил. В полном молчании вернулись домой. Лена ушла к себе в комнату и упала на постель. Все тело покрылось испариной, в висках шумело, она чувствовала себя такой одинокой и несчастной, как никогда. Конечно, в Питере ей тоже было несладко, но там была мать… Пусть она пилила ее, требовала полной покорности и покаяния… Но все же это был человек, от которого Лена ничего плохого не ожидала. Теперь же… Руки опускались. Она лежала, закрыв глаза, и перед ней мелькали цветные картинки из прошлого – далекого и не очень. Пестрый калейдоскоп.

Общага. Ариф надевает ей на палец кольцо с бриллиантами, ей от счастья хочется петь! Не так уж нужно было это кольцо – но Ариф наконец смог что-то заработать, значит, ребенок не будет голодать. Картинка следующая – Сашка болеет, Ариф – непонятно где, она сидит в холодной квартире – в той самой первой квартире, откуда пришлось с позором уйти. По телефону то и дело звонят разные люди, судя по разговору – арабы, просят Арифа, кто вежливо, кто грубо, она отвечает, что его нет, и ей никто не верит… Она-то знает, что звонят кредиторы. Потом она увидела темную комнату, светлую щель под дверью, услышала голоса…

«Сколько можно! – Она даже подскочила на постели, испуганно оглянулась, промокнула лоб краем простыни. – Опять чуть не приснилась та квартира! И каждый раз снится все ужасней, будто там на самом деле случилось бог знает что! Ребенок в крови, потом труп на полу… А ведь все было банально. И до этого нам случалось уходить с чужих квартир, правда, не посреди ночи и меня никто не оскорблял… И все же снится мне именно та ночь!»

Она задумалась, снова улегшись на спину, но глаз больше не закрывала, чтобы не уснуть. Спать в такую жару, в духоте, да еще одетой? Верный способ увидеть кошмар. И все же кошмар был тут, рядом, и она сама не знала, спит или просто грезит наяву. Темная комната, где она тогда проснулась среди ночи, больше не появлялась. Теперь вспоминались сборы – она пытается сообразить, что взять с собой, а чего все равно не унести, Ариф лихорадочно шепчет: «Ничего не бери, ничего не надо…» Часы она забывает. Забывает вообще обо всем. Вся та ночь в ее памяти была как будто подернута туманом, все было нереально, приходилось напрягаться, чтобы понять – что было на самом деле, а что приснилось? Ведь она спала… Спала! А разбудил ее короткий звериный крик. От него-то она и проснулась. Потом услышала голоса, ворвался Ариф, все было именно в такой последовательности. Но крик? Так не кричат, когда ссорятся. Какая бы жаркая ссора не была, так не кричат!

«Кто-то кричал от боли…– поняла она, снова усаживаясь на постели и поджимая под себя ноги. Дремота прошла, все вспоминалось ясно и отчетливо. – Кто-то кричал от страшной боли или… Кого-то убили? Я ведь глянула в ту комнату, когда мы с Арифом уже выходили из квартиры. Дверь была приоткрыта. Нас никто не задержал, никто даже не вышел посмотреть, что-то сказать… А я так боялась, что кто-то задержит! Потому и оглянулась. Что я видела? Это было правда или я только теперь придумала? Или во сне увидела? Стол, угол стола. Кресло. Все освещено лампой, там под потолком на длинном шнуре висела лампа с желтым абажуром. Помню лампу. А на полу…» Ее пробрала дрожь. «Я увидела руку. Не какую-то тряпку, как мне показалось тогда, а именно руку. Рука была видна, все остальное – нет. Рука лежала вот так!» Она посмотрела на собственную руку и воспроизвела запомнившееся положение – разогнула пальцы, расслабила их, кисть безвольно обмякла… «Вот так рука лежала на полу. Судя по ее положению, человек лежал на спине, рука была закинута за голову… Еще что-то. Точно еще что-то было. Рука была грязная. А чем запачкана? Что-то темное. Грязь? Кровь. Я уверена, что кровь». И она, даже не закрывая глаз, ясно увидела все это – приоткрытую дверь, лампу под желтым абажуром, руку в крови на полу. «Вот откуда кровь в моих снах! Вот откуда ощущение кошмара! Вот откуда труп на полу, который мне приснился! Память просто не выдавала мне этого, а во сне подсовывала подробности! Только зашифровывала все, как и бывает во сне! А я точно тогда видела это все, только не восприняла как что-то реальное. Сонная была, испуганная до предела, боялась за сына, за себя… И вообще старалась не глядеть по сторонам. Значит, они кого-то убили. Ариф в этот миг был с ними. Что меня оскорбили – не верю! Он просто испугался и решил сбежать. Но кто был тот человек? Почему они набросились на него? Как Арифа занесло в тот притон? А как меня занесло в этот? – Тут же спросила она себя. – Мне некуда было податься, ни гроша и долги. И у него тогда была дыра в кармане, и ни одного настоящего документа. Выбирать не приходилось». Впервые за долгое время она ощутила что-то, похожее на сочувствие к мужу. Впрочем, ненадолго – это чувство сменилось страхом и раздражением. «Тут больше нельзя оставаться! Не понимаю, что творится, не знаю, что за люди вокруг, что меня ждет. У меня ребенок, рисковать нельзя! Сегодня же ухожу! Если остаться с Иссой наедине, его можно уломать…»

Но ее надежды не оправдались – сперва вернулся Мухамед, потом пришел еще кто-то, судя по звукам, на кухне готовился большой ужин, Мухамед громко хохотал, Абдулла постучал к ней в комнату, спросил, не хочет ли она выйти, познакомиться с гостями? Она ответила «нет», пожаловалась, что болит голова, попросила привести к ней сына. Сашка прибежал на минуту, она поцеловала его и, придерживая за руки, тихо спросила:

– С кем ты играешь?

– С Иссой, Абдуллой… – Сашка раскраснелся, глаза у него блестели. Судя по всему, он был совершенно счастлив. – И тетя пришла.

– Тетя? Какая тетя?

Сашка только пожал плечами:

– Не знаю. Мама, пойдем кушать!

– Я не хочу.

– Ты злая.

– Я? – Она погладила его по голове, внимательно посмотрела в глаза и спросила: – Кто это тебе сказал? Исса?

– Ты со мной не играешь.

– Ты же играешь с дяденьками. А мне обидно. Ты лучше посиди со мной, не ходи туда.

– Я кушать хочу! – Сашка капризно поморщился. Лена вздохнула и выпустила его руки. «Все равно мне его не увести… – подумала она. – Пусть ест, развлекается, пока не трогают… Ему весело. Господи, что же будет?!» Сашка убежал. А она уселась на постели, расчесала волосы, задумалась. Женщина, о которой упомянул сын, сильно занимала ее. Кто она? Арабка? Русская? Чья-то подруга? Жена? Впервые в эту квартиру пришла женщина.

Внезапно она почувствовала на себе чей-то взгляд. Повернулась к двери. На пороге стояла девушка – невысокая, смуглая, худенькая. «Арабка, – сразу поняла Лена. – Своя, значит. Пришла посмотреть на русскую дуру». Она смотрела на девушку враждебно, но не отдавала себе в этом отчета – просто не могла смотреть иначе на любого человека в этой квартире. Гостья молчала, молчала и Лена. «Ну что она на меня уставилась? – думала она. – Дикая совсем. И некрасивая». У девушки было тонкое лицо с неправильными чертами, крючковатый нос, узкие губы без следов помады. На этом лице хороши были только глаза – настороженные, большие, темные… Она смотрела на Лену минуты две, не меньше, та злилась и нервничала: «Что ей сказать? Рассматривает, как в зоопарке! Да и по-русски, наверное, ни слова…» Но тут девушка неожиданно произнесла:

– Вы Лена?

И как ни странно, почти без акцента, хотя по двум словам судить было трудно. Лена так удивилась, что ответила довольно приветливо:

– Да.

– Я – Фатиха, сестра Арифа.

– Кто? – Лена бросила щетку, которой расчесывала волосы, и во все глаза уставилась на девушку. Она никогда не слыхала от Арифа, что у него есть сестра, правда, догадывалась, что он у родителей не один… Но как-то не было желания расспрашивать его о доме, о Дамаске. В последнее время у нее вообще редко являлось желание поговорить с ним по душам. И вот является сестра… «А они даже похожи, – отметила про себя Лена. – Такая же некрасивая, нос такой же… Бедняжка, с такой внешностью…» А вслух сказала:

– Ариф никогда не рассказывал о вас. Вы его родная сестра?

– У нас один отец, – Фатиха оглянулась в коридор, вошла в комнату и прикрыла за собой дверь. – Я посижу с вами, можно?

– Конечно, – Лена подвинулась, давая ей место на постели.

– Моя мать умерла, когда я была маленькой, отец женился снова.

– А я подумала…

– Нет, у отца никогда не было двух жен сразу, – улыбнулась Фатиха. – Я от первого брака. Ариф, наверное, ничего вам не рассказывал о семье? Он, знаете, всегда был чудаком, его не очень-то уважали и любили… Но он добрый. Так он ничего не рассказывал?

– Немного. – Лена внимательно разглядывала ее. Почти правильная русская речь, уверенное произношение, обаятельная улыбка. Сколько ей может быть лет? Она старше Арифа, а ему двадцать восемь… Значит, ей не меньше тридцати! А выглядит девчонкой. И вовсе она не дикая, как показалось сперва. Вполне современная девушка, хорошо одета, правда, не накрашена, но вряд ли это имеет для нее значение…

– Фатиха, а где вы так научились говорить по-русски? У вас почти нет акцента.

– Училась в Москве, – та снова улыбнулась. – Давно, пять лет назад. На филологическом факультете. А сейчас почти забыла язык.

– Вовсе нет! – Лена не переставала удивляться. – А я подумала, вам лет восемнадцать… Так странно, что вы старше Арифа!

Фатиха засмеялась – странно, совсем беззвучно, запрокинув голову. Шея у нее была совсем тоненькая, плечи узкие, грудь крохотная, волосы – пышные, густые, черные как уголь. Отсмеявшись, сказала:

– Все говорят, что я молодо выгляжу. Я как моя мама. Она как раз в тридцать лет умерла. Я вам потом покажу фотографии. У меня с собой нет.

– Фатиха, – осторожно спросила Лена. – А вы что – живете в Москве?

– Только что приехала.

– Правда? – вырвалось у нее. – Вы видели Арифа?

Фатиха как будто не услышала вопроса. Она прошлась по комнате, приоткрыла дверь, выглянула в коридор. Исчезла, не произнеся ни слова, но через минуту вернулась с двумя чашками кофе.

– Это нам, – сказала она, ставя кофе на подоконник. – Только что сварил Мухамед. Не пойдете туда? Они едят.

– Я не хочу… – Лена умоляюще смотрела на нее. – Фатиха, вы женщина, вы меня поймете! Объясните мне, пожалуйста, что творится? Ариф обещал прислать деньги в посольство, а денег нет. Он их явно не посылал. Вы, конечно, думаете, что мне от него только деньги и нужны, я знаю, но… Господи, надо же по-человечески! Везде обман! Целый год ни слуху ни духу о нем! Он обещал скоро приехать, в двадцатых числах. Если вы только что из Дамаска…