Текст книги "После ссоры"

Автор книги: Анна Тодд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Глава 38

Тесса

Это не помогает. Мне никак не помогает, что моя мать идет за Триш в гостиную, практически завывая на ходу:

– В последний раз? Видишь, Тесса! Именно поэтому тебе и надо держаться от него подальше. Я так и знала, что он давно так себя ведет! Прекрасный принц наносит новый удар!

Я смотрю на Хардина; мои руки начинают подрагивать. Только не это! Вряд ли я выдержу это еще раз. Только не от него.

– Теперь все по-другому, мама, – наконец говорит Хардин.

Триш бросает на него взгляд, полный неверия, и вытирает глаза, но ее слезы продолжают капать.

– Очень не похоже, Хардин. Я не могу верить тебе. Я люблю тебя, сынок, но ничем не могу помочь. Это все неправильно, так неправильно.

В таких ситуациях у меня никогда не получается что-то сказать. Я хочу выговориться, мне нужно выговориться, но бесконечные мысли о жутких вещах, которые Триш имеет в виду под «последним разом», заполняют мой разум, и мой голос словно куда-то пропадает.

– Я же сказал, что все по-другому! – кричит Хардин, широко разведя руки.

Триш поворачивается и пристально смотрит на меня.

– Тесса, тебе лучше пойти с матерью, – говорит она, и в горле у меня застревает комок.

– Что? – изумляется Хардин.

– Ты недостоин ее, Хардин. Я люблю тебя больше жизни, но не могу позволить тебе сделать это снова. Переезд в Америку должен был пойти тебе на пользу…

– Тереза, – перебивает ее моя мать. – Думаю, мы достаточно услышали. – Она хватает меня за руку. – Нам пора.

Хардин подходит к ней, и она отступает, хватаясь за меня все сильнее.

– Отпустите ее, сейчас же, – говорит он, стиснув зубы.

Ее темно-фиолетовые ногти впиваются в мою кожу, а я пытаюсь переварить события последних двух минут. Я не ожидала, что моя мать вот так ворвется в квартиру, – и я точно не могла предполагать, что Триш намекнет на еще одну из тайн Хардина.

Он поступал так раньше? С кем? Он любил ее? А она его любила? Он говорил, что никогда не был с невинной девушкой, он говорил, что никогда раньше не любил. Так он лгал? За сердитой маской, в которую сейчас превратилось лицо Триш, я не вижу ответов на эти вопросы.

– Твое мнение больше не имеет значения в жизни моей дочери, – отрезает моя мать.

Но, к удивлению всех в комнате, включая меня саму, моя рука медленно выскальзывает из хватки матери… и я подхожу к Хардину и прячусь за его спиной. Он изумленно открывает рот, словно не понимая, что я делаю. Триш и моя мать смотрят на меня с одинаково напуганными лицами.

– Тереза! Не будь дурой. Иди сюда! – приказывает мне мать.

В ответ я обхватываю пальцами плечо Хардина, оставаясь стоять позади него. Не понимаю, почему, но я поступаю именно так. Я должна бы уйти с матерью или заставить Хардина рассказать мне, о чем, черт возьми, говорит Триш. Но на деле лишь хочу, чтобы моя мать ушла отсюда. Мне надо несколько минут, часов, какое-то время, чтобы понять, что происходит. Я просто простила Хардина. Я просто решила забыть обо всем и двигаться дальше вместе с ним. Почему именно в это, самое неподходящее время, должна обязательно всплыть какая-нибудь тайна из прошлого?

– Тереза?

Моя мать подходит еще ближе, и Хардин отводит руку назад, прижимая меня к себе. Защищая меня от нее.

– Не подходите к ней, – предупреждает он.

Триш тоже делает шаг вперед.

– Хардин. Это ее дочь. Ты не имеешь права вмешиваться.

– Я не имею права? Это она не имеет права врываться в нашу квартиру, в нашу спальню, черт возьми, без приглашения! – кричит он.

Я еще сильнее хватаю его за плечо.

– Это не ее спальня и не ее квартира, – говорит моя мать.

– Нет, ее! Видите, позади кого она стоит? Она хочет, чтобы я спрятал ее от вас. – Хардин указывает на нее пальцем.

– Она просто глупит и не понимает, что для нее лучше…

Но мой голос наконец обретает силу, и я перебиваю ее:

– Перестань говорить так, будто меня здесь нет! Я прямо перед тобой, и я взрослый человек, мама. Если я хочу остаться здесь, я останусь, – заявляю я.

С полным жалости взглядом Триш пытается убедить меня:

– Тесса, милая, я думаю, тебе лучше прислушаться к своей маме.

Ее слова больно обжигают мне грудь, словно она предает меня, но ей известно о ее сыне нечто такое, чего не знаю я.

– Спасибо! – вздыхает мама. – Хоть один человек в этой семье рассуждает здраво.

Триш бросает на нее предупреждающий взгляд.

– Дамочка, я не одобряю того, как вы ведете себя с дочерью, так что не думайте, что мы на одной стороне, потому что это не так.

Мама слегка пожимает плечами.

– Тем не менее мы обе считаем, что тебе нужно уйти, Тесса. Ты должна покинуть эту квартиру и больше сюда не возвращаться. Если понадобится, мы переведем тебя в другой университет.

– Она сама может принимать… – начинает Хардин.

– Он отравил твой разум, Тереза. Подумай обо всем, что он сделал. Ты хоть немного знаешь его? – спрашивает моя мать.

– Я знаю его, мама, – сквозь зубы отвечаю я.

Она поворачивается к Хардину. Не знаю, почему она его не боится: его возбужденного дыхания, его покрасневших от ярости щек, его сжатых кулаков и побелевших костяшек. Его вид должен бы ее напугать, но она ни капли не встревожена.

– Юноша, если она хоть немного дорога тебе, ты отпустишь ее. Ты лишь сломал ее жизнь. Она уже не та девочка, которую я отправила в университет три месяца назад, и это твоя вина. Тебе не пришлось видеть, как она плакала целыми днями после того, как ты поступил с ней. Ты наверняка развлекался с кем-нибудь еще, пока она лила слезы в подушку. Ты разрушил ее – как ты вообще можешь с этим жить? Ты же знаешь, что будешь причинять ей боль снова и снова. Поэтому если в тебе есть хоть капля порядочности, ты скажешь ей… скажешь, чтобы она ушла со мной.

В комнате наступает пугающая тишина.

Триш, глубоко задумавшись, молча смотрит в стену – скорее всего, вспоминая о прошлых поступках своего сына. Моя мать сердито смотрит на Хардина, ожидая его ответа. Хардин дышит так громко и напряженно, будто готов взорваться. А я – я пытаюсь решить, кто же выиграет внутреннюю борьбу: мое сердце или мой разум?

– Я не пойду с тобой, – наконец говорю я.

В ответ на мое решение – мое взрослое решение, с последствиями которого мне придется разбираться, пытаясь понять, могу ли я быть вместе с любимым мужчиной или нет, – моя мать просто закатывает глаза.

И я срываюсь.

– Тебе здесь не рады – и не вздумай сюда больше приходить! – надрывно кричу я. – Кто ты такая, чтобы вот так врываться сюда и разговаривать с ним в таком тоне! – Я выхожу из-за спины Хардина и оказываюсь лицом к лицу с ней. – Я не хочу иметь с тобой ничего общего! Никто не хочет! Поэтому ты одинока все эти годы – из-за своей жестокости и самодовольства! Ты никогда не будешь счастлива!

Я делаю глубокий вдох и сглатываю, чувствуя, как пересохло у меня во рту.

Моя мать бросает на меня взгляд, полный самоуверенности и пренебрежения.

– Я одинока, потому что сама решила быть такой. В отличие от тебя мне необязательно постоянно быть с кем-то.

– В отличие от меня! У меня нет такой нужды – быть с кем-то. Ты практически заставила меня встречаться с Ноем, такое чувство, что у меня вообще не было выбора! Ты всегда контролировала меня, и с меня хватит. С меня, на хрен, хватит! – Я больше не могу сдерживать слезы.

Губы моей матери искривляются так, будто она задумывается о чем-то серьезном, но голос ее полон сарказма.

– Совершенно ясно, что у тебя проблемы с эмоциональной созависимостью. Может, это из-за твоего отца?

Я смотрю на нее влажными, наверняка покрасневшими глазами, и мой взгляд выражает всю боль, которую я хотела бы ей причинить. Я начинаю говорить медленно, но постепенно в моих словах появляется неистовая ярость.

– Я ненавижу тебя. Я действительно тебя ненавижу. Это из-за тебя он ушел. Потому что он не мог это вытерпеть! И я его не виню – напротив, лучше бы он…

И в этот момент чувствую, как Хардин закрывает мне рот рукой и крепко притягивает меня к груди.

Глава 39

Хардин

Все это время я думаю об одном: лучше бы ее мать воздержалась от еще одной пощечины. Я не предполагал, что Тесса может устроить подобную словесную атаку.

Ее лицо пылает, а ее слезы текут по моей руке.

Почему ее мать так любит все портить? Несмотря на всю ненависть к ней, я не могу винить ее в том, что она злится. Я действительно сделал Тессе больно. Но я не думаю, что я разрушил ее жизнь.

Или я не прав?

Я не знаю, что делать. В поисках поддержки я смотрю на маму – судя по ее взгляду, сейчас она полна ненависти ко мне. Я не хотел, чтобы она знала, как я поступил с Тесс. Я понимал, что это просто убьет ее, особенно после всего, что было прежде.

Но я стал другим человеком. Сейчас все совсем иначе.

Я люблю Тессу.

Благодаря всему созданному мной хаосу я нашел любовь.

Тесса кричит, хотя я продолжаю зажимать ей рот, и пытается вырваться, но я с силой удерживаю ее. Если я отпущу ее, то случится одно из двух: либо ее мать даст ей пощечину, и мне придется вмешаться, либо Тесса скажет что-нибудь такое, о чем будет жалеть всю свою жизнь.

– Думаю, вам лучше уйти, – говорю я ее матери.

Тесса истерично извивается и пинает меня по ногам, стараясь ослабить мою хватку.

Меня всегда очень беспокоит, когда она злится – особенно как сейчас, – хотя где-то внутри я чувствую эгоистичное довольство от того, что на этот раз ее гнев направлен не на меня.

Но скоро это изменится…

Я знаю, что ее мать права насчет меня. Я действительно слишком отвратителен, чтобы быть с ней. Я не тот человек, которым считает меня Тесса, но я люблю ее так сильно, что не позволю ей снова уйти от меня. Я только что сумел ее вернуть, и я не потеряю ее еще раз. Я лишь надеюсь, что она выслушает меня, выслушает всю мою историю. Хотя вряд ли это будет иметь значение. Я знаю, чего мне ждать: узнав все, она ни за что не захочет остаться со мной. Черт, зачем мама вообще решила про это сказать?

Веду Тессу к спальне, и она вырывается с такой силой, что, пытаясь удержать ее, я вынужден снова повернуться лицом к ее матери. Бросив на нее последний полный ненависти взгляд, она ставит точку и снова дергается вперед, но я крепко держу ее.

Дотащив Тессу до нашей комнаты, отпускаю ее и быстро запираю дверь.

Она с яростью смотрит на меня.

– Зачем ты это сделал! Ты…

– Ты могла сказать ей такое, о чем потом пожалела бы.

– Зачем ты это сделал! – снова кричит она. – Зачем остановил меня! Я до хрена всего хочу высказать этой суке, и это даже… я не могу даже!.. – Она колотит меня по груди.

– Ну-ну… успокойся, – говорю я, стараясь думать о том, что она вымещает на мне злость на свою мать, – я знаю, что это так.

Я беру ее лицо в ладони и нежно провожу пальцами по ее коже, не давая ей отвести взгляд. Она дышит ровнее.

– Просто успокойся, детка, – повторяю я.

Краснота уходит с ее щек, и она медленно кивает.

– Я позабочусь о том, чтобы она ушла, хорошо? – тихо, практически шепотом говорю я.

Она снова кивает и садится на кровать.

– И поскорее, – решительно заявляет она, и я выхожу из комнаты.

Возвращаюсь в гостиную; мать Тессы меряет шагами комнату. Она бросает на меня резкий взгляд, словно хищная кошка, почуявшая добычу.

– Где она?

– Она не хочет выходить. Уходите и больше не возвращайтесь сюда. Я не шучу, – сквозь зубы выговариваю я.

Она удивленно изгибает бровь.

– Ты мне угрожаешь?

– Можете понимать это как хотите, но вам лучше держаться от нее подальше.

Эта женщина с идеальным маникюром, такая собранная и чопорная, смотрит на меня с жестокостью и коварством – подобный взгляд я видел лишь у некоторых людей из компании Джейса.

– Это все ты виноват, – спокойно говорит она. – Ты запудрил ей мозги: она перестала думать своей головой. Я знаю, что ты делаешь. Я была с такими мужчинами. Когда я увидела тебя в первый раз, я поняла, что от тебя стоит ждать одних неприятностей. Я должна была заставить Тессу сменить комнату, чтобы избежать этого. Ни один мужчина не посмотрит на нее после этого… после тебя. Только посмотри на себя.

Махнув рукой, она идет к двери.

Я выхожу за ней в коридор.

– В этом и суть, разве не так? Что никто не посмотрит на нее, кроме меня. Она не будет ни с кем другим, – гордо заявляю я. – Она выберет меня, а не вас; меня, а не кого-то другого.

Она разворачивается и подходит ко мне.

– Ты настоящий дьявол, и я этого так не оставлю. Она моя дочь, и ты ее недостоин.

Я быстро киваю головой и уверенно смотрю на нее.

– Постараюсь не забыть об этом, когда сегодня вечером лягу в постель с вашей дочерью.

Как только эти слова срываются с моих губ, она изумленно открывает рот и замахивается, чтобы дать мне пощечину. Я хватаю ее за запястье и медленно опускаю ее руку. Я ни за что не подниму руку на нее или любую другую женщину, но и ей этого не позволю.

Как можно шире улыбаюсь ей на прощание, а потом захожу назад в квартиру и хлопаю дверью у нее перед носом.

Глава 40

Хардин

Я на мгновение замираю, уперевшись лбом в дверь, а когда поворачиваюсь, вижу маму: она стоит в гостиной с кружкой кофе в руках и смотрит на меня покрасневшими глазами.

– Где ты была? – спрашиваю я.

– В ванной, – отвечает она подрагивающим голосом.

– Как ты могла сказать Тессе, что ей лучше уйти? Что ей лучше оставить меня?

Я понимал, как она расстроилась, но это было слишком.

– Потому что, Хардин, – вздыхает она, поднимая руки, будто объясняет мне что-то очевидное, – ты недостоин ее. Ты сам это знаешь. Я не хочу, чтобы с ней вышло так же, как с Натали и другими. – Мама качает головой.

– Знаешь, что будет со мной, если она уйдет, мам? Мне кажется, ты не понимаешь… я не могу без нее. Я знаю, что недостоин ее, и каждую секунду жалею о том, как с ней поступил, но я могу стать достойным Тессы. Уверен, что могу.

Хожу по комнате взад-вперед.

– Хардин… это точно не продолжение твоей игры?

– Точно, мама… – Я опускаю голову, пытаюсь успокоиться. – Для меня это не игра, только не в этот раз. Я люблю ее, я правда люблю ее. – Я поднимаю взгляд на мою замечательную, добрую маму, которой пришлось через столько пройти. – Я так люблю ее, что даже не могу выразить это словами, потому что я и сам этого не понимаю. Я никогда не думал, что смогу такое почувствовать. Но она – мой единственный шанс быть счастливым. Если она уйдет от меня, я этого не переживу. Не переживу, мам. Она – моя единственная возможность не остаться в одиночестве на всю жизнь. Не знаю, какого черта я сделал, чтобы заслужить ее – даже не представляю, – но она меня любит. Представь, каково это, когда тебя любят, несмотря на все твои отвратительные поступки? Она слишком хороша для меня, и все же она меня любит. А я даже не понимаю за что.

Мама вытирает глаза, и я на мгновение замолкаю. Продолжать трудно, но я все же говорю:

– Она всегда поддерживает меня, мама. Всегда прощает, даже когда не должна прощать. Всегда знает, что сказать мне. Она успокаивает мне, но в то же время бросает вызов – и для нее я хочу стать лучше. Я знаю, что я ужасный человек, я в курсе. Я натворил столько дерьма, но Тесса не может уйти от меня. Я больше не хочу быть один, но никого другого я не полюблю – только ее. Я чувствую это, мам. Она – мое самое большое прегрешение, и ради нее я готов отдать свою душу.

Выпаливаю все это на одном дыхании, а когда я замолкаю, то вижу, что у мамы щеки мокрые от слез. Но она смотрит не на меня.

Я оборачиваюсь: позади меня, уперев руки в пояс, стоит Тесса; ее глаза полны удивления, а лицо все в слезах, как и у моей матери.

Мама сморкается, а потом говорит:

– Я пойду прогуляюсь немного… дам вам побыть вдвоем.

Она обувается, берет пальто и идет к выходу.

Мне ужасно неудобно, что ей приходится идти куда-то в канун Рождества, в такую метель, но сейчас мне надо побыть наедине с Тессой. Как только мама выходит, я подхожу к ней.

– То, что ты сказал… только что… это все правда? – спрашивает она сквозь слезы.

– Ты же знаешь, что да, – отвечаю я.

Уголки ее губ слегка поднимаются, она протягивает ко мне руку, а затем кладет ее мне на грудь.

– Я хочу узнать, что ты сделал.

– Конечно… только пообещай, что постараешься понять…

– Расскажи мне, Хардин.

– Пойми, что я не горжусь всем этим.

Она кивает, а я делаю глубокий вдох, и мы присаживаемся на диван.

Даже не знаю, черт возьми, с чего мне начать.

Глава 41

Тесса

Хардин бледнеет. Потирает руками колени. Проводит рукой по волосам. Смотрит в потолок, а затем снова опускает взгляд. Глубоко внутри он, наверное, надеется, что это поможет избежать беседы.

Но наконец начинает:

– Еще в Англии у меня была дерьмовая компания друзей. Думаю, они были такими, как Джейс… Мы придумали такую штуку… типа игры. Выбирали девушек друг для друга и соревновались, кто первым трахнет свою.

Внутри у меня все обрывается.

– На следующей неделе победившему доставалась самая горячая штучка, ну, и еще деньги…

– И сколько недель это длилось? – с печалью спрашиваю я.

Я не хочу этого знать, но должна.

– Прошло всего пять недель, прежде чем та девушка…

– Натали, – говорю я, связывая факты воедино.

Хардин смотрит куда-то в окно.

– Да… последней была Натали.

– И что ты с ней сделал? – Я боюсь услышать его ответ.

– На третьей неделе… Джеймс решил, что Мартин нам врет, и решил, что нужно доказательство…

Доказательство. Это слово будет преследовать меня вечно. Вспоминаю о запачканной кровью простыне, и грудь разрывается от боли.

– Не такие доказательства… – Он понял, о чем я думаю. – Фотографии…

Я открываю рот от удивления.

– Фотографии?

– И видео… – признается он, закрывая лицо руками.

Видео?

– Ты записывал секс с кем-то на видео? Она знала об этом? – спрашиваю я. Но ответ мне известен даже прежде, чем он качает головой. – Как ты мог? Как ты мог так поступить с кем-то? – Я начинаю плакать.

Меня поражает внезапная мысль, что я совсем не знаю Хардина, и я с трудом сглатываю комок, застрявший в горле. Я неосознанно отодвигаюсь от него и вижу, как его глаза наполняются болью.

– Не знаю… мне просто было все равно. Это было развлечением… ну, не совсем развлечением, но меня это никак не беспокоило.

Его честность словно ножом вонзается в мое сердце, и впервые я жалею, что он решил не скрывать это от меня.

– И что случилось с Натали? – спрашиваю я резко и вытираю слезы.

– Когда Джеймс посмотрел видео с ней… Он захотел сам ее трахнуть. А когда она ему отказала, он всем показал это видео.

– О господи! Бедняга. – Мне так жаль, что они сделали с ней такое – что Хардин поступил с ней так.

– Видео распространилось так быстро, что ее родители узнали о случившемся в тот же день. Ее семья занимала серьезное положение в их религиозной общине… и эту новость они восприняли не лучшим образом. Натали выгнали из дома, но слухи распространились, и частный университет, куда она собиралась поступать, отказал ей в стипендии.

– Ты разрушил ей жизнь, – тихо говорю я.

Хардин разрушил жизнь этой девушки так же, как мог разрушить мою. Ждет ли меня подобная судьба? Или я уже стала как она?

Я смотрю на него.

– Ты говорил, что никогда раньше не был с девственницей.

– Она не была девственницей. До этого уже спала с одним парнем. Но именно из-за всего этого мама отправила меня сюда. Там все знали об этой истории. Меня нет на видео. То есть это я ее трахал, но меня не видно – заметны только тату на моей руке. – Он ударяет сжатым кулаком по ладони. – Вот этим я и известен в родном городе…

Голова кругом.

– Что она сказала, когда узнала, как ты поступил с ней?

– Сказала, что влюбилась в меня… и попросилась пожить, пока она не найдет себе другое место.

– Ты согласился?

Он качает головой.

– Почему?

– Потому что не хотел. Мне не было до нее никакого дела.

– Как ты можешь так равнодушно об этом говорить? Ты что, не понимаешь, что ты с ней сделал? Ты ее обманул. Ты занимался с ней сексом и записал это на видео. Ты показал это своим друзьям и практически всей школе, и она лишилась стипендии и семьи – из-за тебя! А потом ты не нашел в себе ни капли жалости, чтобы помочь ей, когда ей некуда было пойти? – кричу я и встаю. – Где она сейчас? Что с ней стало?

– Не знаю. Я этим не интересовался.

Самое ужасное – каким обыденным и равнодушным тоном он это говорит. Это отвратительно. Я вижу закономерность, вижу сходство между мной и Натали. Мне тоже некуда было пойти из-за Хардина. Мои отношения с матерью разрушились из-за Хардина. Я влюбилась в него, когда он вел со мной свою грязную игру.

Хардин тоже поднимается, но не подходит близко, сохраняя дистанцию между нами.

– О боже мой… – меня трясет. – Ты и меня снимал на видео, снимал?

– Нет! Господи, нет! Я бы никогда такого с тобой не сделал! Тесса, клянусь богом, я не делал этого.

Глубоко внутри я верю его словам – по крайней мере этим, – хотя не должна.

– Сколько еще их было? – спрашиваю я.

– В смысле, сколько еще?

– Скольких ты снял на видео?

– Только Натали… пока не приехал сюда.

– Ты опять это сделал! После всего, что случилось с беднягой Натали, ты снова записывал видео? – кричу я.

– Всего один раз… сестру Дэна, – отвечает он.

Сестру Дэна?

– Твоего друга Дэна? – Теперь все понятно. – Так вот что имел в виду Джейс, когда вы ругались!

Я совершенно забыла о ссоре Дэна и Хардина, но Джейс намекал, что отношения между ними были напряженными.

– Почему ты сделал это, ведь он был твоим другом? Ты кому-нибудь показывал видео?

– Нет, никому. Я удалил запись после того, как отправил Дэну один скриншот… Я правда не знаю, зачем я так поступил. Он вел себя как настоящий засранец: познакомил нас и тут же начал угрожать, чтобы я держался от нее подальше, и мне захотелось трахнуть ее, просто чтобы его позлить. Он все равно тот еще придурок, Тесса.

– Разве ты не понимаешь, как далеко это все зашло? Как далеко зашел ты? – ору на него я.

– Я понимаю! Я все это понимаю, Тесса!

– Я думала, что спор насчет меня был твоим самым ужасным поступком… но, бог мой, это все намного хуже.

История Натали не задевает меня так, как когда-то новость о споре Хардина и Зеда, хотя кажется более подлой и мерзкой и заставляет меня усомниться во всем, что я знала о Хардине – думала, что знала. Я понимала, что он не идеален, что он далек от совершенства, но не думала, что он может пасть так низко.

– Все это было до тебя, Тесса, это мое прошлое. Пусть прошлым оно и останется, – умоляет он. – Я стал другим человеком, лучшим человеком – благодаря тебе.

– Хардин, тебе даже нет дела до того, что стало с этими девушками! Ты ведь даже не чувствуешь себя виноватым, я права?

– Я признаю свою вину.

Я наклоняю голову и смотрю на него, прищурившись.

– Только потому, что теперь я об этом знаю. – Он не пытается оправдаться, поэтому я продолжаю: – Тебя не волновала их судьба, ничья судьба!

– Ты права! Меня это не волнует, мне похрен на всех, кроме тебя! – кричит он в ответ.

– Это уже слишком, Хардин! Даже для меня… Этот спор, эта квартира, все эти ссоры, обманы, наше перемирие, моя мать, твоя мать, Рождество – это слишком, черт возьми, много! Я вздохнуть не успеваю между всеми этими… неприятностями. Одному богу известно, что ты еще там натворил! – Я не сдерживаю слезы. – Получается, я совсем тебя не знаю?

– Знаешь, Тесса! Ты по-настоящему знаешь меня. Это был не я – вот он я. Вот какой я сейчас. Я люблю тебя! Я сделаю все ради тебя, ради того, чтобы ты увидела, кем я стал, – тем, кто любит тебя больше жизни, тем, кто танцует на свадьбах и наблюдает, как ты спишь, тем, кто не может начать свой день без твоего поцелуя, тем, кто скорее умрет, чем будет жить без тебя. Вот кто я, вот кем я стал. Прошу, не разрушай все это. Прошу тебя, детка!

Его зеленые глаза блестят; я тронута его словами, но этого недостаточно. Он подходит ко мне, и я отступаю назад. Я должна суметь все обдумать. Вытянув перед собой руку, я говорю:

– Мне нужно время. Все это не укладывается у меня в голове.

Он расслабляет плечи и, кажется, успокаивается.

– Ладно… ладно… обдумай.

– Только не рядом с тобой, – добавляю я.

– Нет…

– Да, Хардин. Я не могу мыслить разумно, когда я с тобой.

– Нет, Тесса, ты никуда не уйдешь, – решительно заявляет он.

– Не тебе решать, что мне делать, – отрезаю я.

Он вздыхает и запускает пальцы в волосы, с силой их дергая.

– Хорошо… хорошо… тогда давай я уйду. А ты оставайся здесь.

Я хочу возразить, но действительно не хочу отсюда уходить. Хватит с меня номеров в мотеле, тем более завтра Рождество.

– Я вернусь утром… если только тебе не понадобится больше времени, – говорит Хардин.

Он обувается, затем протягивает руку к крючку для ключей и понимает, что на его машине уехала Триш.

– Возьми мою, – предлагаю я.

Он кивает и подходит ближе ко мне.

– Не надо, – прошу я, вытягивая перед собой руки. – Кстати, ты все еще в пижаме.

Хардин, хмурясь, оглядывает себя, потом идет в спальню и через две минуты возвращается полностью одетым. Останавливается и, посмотрев мне в глаза, говорит:

– Прошу, не забывай, что я люблю тебя и что я изменился.

Уходит и оставляет меня одну в квартире.