Текст книги "После – долго и счастливо"
Автор книги: Анна Тодд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Глава 71
Хардин
Итак, весь мой план полетел к чертям. У меня нет ни единого гребаного шанса остановить ее. Нужно было заранее понять, что ничего не выйдет. Я люблю ее. Такое ощущение, что я любил ее всю жизнь. И я скучал по ней и в этом плане тоже.
Я скучал по чертовски сексуальным стонам, слетающим с ее губ. Скучал по тому, как она двигает своими округлыми бедрами, скользя по мне. Я накаляюсь до предела, и все мои мысли только о том, как же я ее люблю и как же хочу показать ей, насколько мне с ней хорошо и эмоционально, и физически.
– Я безумно хотел тебя каждую секунду каждого чертова дня, – шепчу я в ее приоткрытый рот.
Ее язык обвивается вокруг моего, и я обхватываю его губами, игриво посасывая. У Тессы перехватывает дыхание. Она дергает край моей футболки и пытается стащить ее через голову. Я сажусь, приподнимая ее полуголое тело вместе с собой, – так ей будет проще раздеть меня.
– Ты и представить не можешь, как часто я думал о тебе, как часто гладил свой член, вспоминая, каково это – чувствовать на себе твои руки, твой горячий рот.
– О боже.
Ее стон только подстегивает меня.
– Тебе этого не хватало? Того, как мои слова заводят тебя, того, как ты становишься насквозь мокрой?
Она кивает и снова стонет, а мой язык скользит вниз по ее шее, медленно целуя и лаская солоноватую кожу. Я так скучал по этим ощущениям: по тому, как она может полностью взять надо мной контроль, а затем одним прикосновением вернуть к реальности.
Я обнимаю ее за талию и переворачиваю так, что теперь лежу сверху. В считаные секунды мои пальцы расстегивают ее брюки и стягивают их вниз к щиколоткам. Тесса нетерпеливо дрыгает ногами, стряхивая брюки на пол.
– Сними свои тоже, – командует она.
Ее щеки горят румянцем, руки подрагивают, покоясь на моей спине. Я люблю ее. Черт возьми, я так люблю ее, и она тоже меня любит, несмотря на все эти месяцы.
Мы неизбежно возвращаемся друг к другу, даже время не может стать между нами.
Я делаю то, что велено, и снова укладываюсь сверху, стянув с нее трусики, пока она выгибает спину.
– Черт.
Меня завораживает вид ее бедер, они так и кричат о том, чтобы я впился в них. Что я и делаю, и она пристально смотрит на меня своими невозможными серо-голубыми глазами, которые помогли мне пережить долгие часы всякой чепухи с доктором Траном. За последние месяцы из-за этих глаз я даже пару раз позвонил Вэнсу.
– Пожалуйста, Хардин, – поскуливает Тесса, приподнимая задницу над матрасом.
– Я знаю, детка.
Я провожу рукой между ее бедер и поглаживаю ее указательным пальцем, который тут же становится мокрым. Мой член сводит судорогой, а она вздыхает, требуя большего. Я продолжаю ласки уже внутри, поглаживая большим пальцем клитор, и заставляю ее стонать подо мной, – это самый сексуальный звук из всех, что я когда-либо слышал. В этот же момент засовываю в нее еще один палец.
«Черт».
«Черт».
– Так хорошо, – выдыхает она, судорожно сжимая простыни с идиотским рисунком в цветочек, которыми застелена крошечная кровать.
– Хорошо? – подстегиваю я ее, все быстрее двигая большим пальцем в самом чувствительном месте. Она лихорадочно кивает, а ее руки находят мой член и, крепко сжав его, начинают медленно скользить вверх-вниз.
– Я хотел попробовать тебя на вкус, прошло так много времени. Но если я не вставлю свой член в тебя прямо сейчас, то кончу прямо на простыню.
Ее глаза распахиваются шире, и я еще несколько раз провожу пальцами внутри ее, прежде чем соединить наши тела. Она по-прежнему держит и направляет меня в себя. Как только я наполняю ее, она закрывает глаза.
– Я люблю тебя. Я, черт возьми, так сильно люблю тебя, – говорю я ей, опускаясь на локти и двигаясь толчками вперед-назад, вперед-назад. Одной рукой она царапает мне спину, а другую запускает в волосы и тянет за них, когда я приподнимаюсь и раздвигаю ее бедра шире.
После месяцев кропотливой работы над собой, научившись восприятию действительности с лучшей стороны и прочей ерунде, так чертовски хорошо быть с ней рядом. Вся моя жизнь вращается вокруг этой девушки. Кто-то может назвать это болезнью, или манией, или даже сумасшествием, но знаете что?
Мне наплевать, глубоко наплевать на мнение этих людей. Я люблю ее, и она для меня все. Если у кого-то есть желание высказать свое идиотское мнение, пусть он засунет его куда подальше, потому что никто, черт возьми, не идеален, а Тесса делает меня настолько близким к идеалу, насколько это вообще возможно.
– Я люблю тебя, Хардин. И всегда любила.
Ее слова заставляют меня замереть, и еще один осколок души встает на место. Тесса – все для меня. И слушать, как она говорит эти слова, видеть выражение ее лица, когда я наклоняюсь к ней, – это все для меня.
– Ты должна была знать, что я буду всегда тебя любить. Ты сделала из меня… того, кто я есть, Тесса, и я никогда это не забуду. – Я снова вхожу в нее, надеясь, что не разревусь во время секса, как девчонка.
– И ты сделал для меня то же самое, – вторит она и улыбается, будто мы в каком-то любовном романе.
Двое любовников, не видевшихся долгие месяцы, волшебным образом воссоединяются в большом городе. Улыбки, смех и море секса. Мы все уже об этом читали.
– Кто же еще, кроме нас, станет вести сентиментальные разговоры в такие моменты, – поддразниваю я, запечатлев поцелуй у нее на лбу. – Хотя, с другой стороны, когда еще выплеснуть чувства? – Я целую ее улыбающиеся губы, а она обхватывает меня ногами за талию.
Я уже близко. По позвоночнику пробегает дрожь, я вот-вот кончу. Ее дыхание учащается, и она крепче сжимает бедра.
– Ты сейчас кончишь, – шепчу я ей на ухо. Она тянет меня за волосы, доводя до исступления. – Ты кончишь вместе со мной, и я залью тебя всю, – обещаю я, зная, как ей нравятся мои грязные словечки. Может, теперь я не такой придурок, как раньше, но не хочется терять уровень.
С моим именем на устах Тесса кончает. И я – следом за ней, испытывая самое сильное в мире чувство бесконечного облегчения, граничащее с настоящей магией. Это был мой самый долгий период без секса, и я бы с радостью воздерживался еще целый год, ожидая ее.
– Знаешь, – завожу я разговор, скатываясь с нее и ложась рядом. – Занявшись со мной любовью, ты только что согласилась выйти за меня замуж.
– Тс-с, – морщит она нос. – Не порть момента.
– Ну, учитывая, насколько бурно ты кончила, сомневаюсь, что существует хоть что-то, способное испортить этот твой момент, – смеюсь я.
– Наш момент, – поддразнивает она меня и, зажмурившись, ухмыляется как сумасшедшая.
– Серьезно, раз ты согласна, когда планируешь купить платье? – не унимаюсь я.
Она переворачивается на спину, и ее грудь оказывается прямо у меня перед носом. Приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не прижаться к ней и не начать облизывать. Меня не в чем упрекнуть – у меня не было секса чертову уйму времени.
– Ты все такой же сумасшедший, я ни за что не выйду за тебя прямо сейчас.
– Терапия помогает справиться с гневом, а не с навязчивым желанием всегда быть рядом с тобой.
Она удивленно распахивает глаза и неосознанно пытается прикрыть лицо рукой.
– Это правда, – смеюсь я и игриво стаскиваю ее с кровати.
– Что ты вытворяешь? – взвизгивает она, когда я забрасываю ее на плечо. – Ты надорвешься! – Она пытается сползти с меня, но я только крепче держу ее.
Не знаю, дома ли Лэндон, поэтому на всякий случай громко его предупреждаю. Последнее, что ему следует видеть, – это то, как я несу обнаженную Тессу по коридору крошечной квартиры.
– Лэндон! Если ты здесь, не выходи из своей комнаты!
– Пусти меня! – Она снова брыкается.
– Тебе нужно принять душ. – Я звонко шлепаю ее по заднице, и она, вскрикнув, тоже шлепает меня в отместку.
– Я сама могу дойти до душа!
Теперь она смеется, хихикая и повизгивая, как школьница, и мне это чертовски нравится. Хорошо, что я по-прежнему могу заставить ее развеселиться и что она дарит мне такие прекрасные звуки.
Наконец я как можно аккуратнее ставлю ее на пол в ванной и включаю воду.
– Я так скучала по тебе, – говорит она, пристально глядя на меня.
Мою грудь словно сдавливает. Черт возьми, я хочу провести с этой женщиной всю свою жизнь. Мне нужно рассказать ей о том, чем я занимался с тех пор, как она от меня ушла, но сейчас не время. Завтра, я все расскажу ей завтра.
Сегодня ночью я буду наслаждаться ее дерзкими замечаниями, смаковать ее смех и пытаться заполучить как можно больше проявлений ее любви.
Глава 72
Тесса
Утро понедельника застает меня в кровати одну. Я знаю, что у Хардина сегодня что-то вроде собеседования или деловой встречи, но он толком не сказал, в чем дело и в какой части города все состоится. Понятия не имею, вернется ли он до того, как мне будет пора уходить на работу.
Перекатившись на другую сторону кровати, я зарываюсь в простыни, которые все еще хранят его запах, и прижимаюсь щекой к матрасу. Прошлая ночь… прошлая ночь была прекрасна. Хардин был прекрасен, мы были прекрасны. Притяжение, взрывоопасное притяжение между нами неистребимо. И наконец мы оба в состоянии понимать свои ошибки, ошибки друг друга, принимать их и работать над ними так, как было невозможно раньше.
Нам была необходима эта разлука. Нам было важно суметь выстоять в одиночку, прежде чем быть вместе. Я так благодарна, что мы справились, пройдя через тьму, ссоры, боль, и возродились, став сильнее, чем когда бы то ни было.
Я люблю его. Боже, как же я люблю этого человека. Несмотря на расставания, несмотря на неразбериху, он смог проникнуть ко мне в душу и оставить в ней свой несмываемый след. У меня никогда не получилось бы забыть его, хотя я и пыталась. Месяцами старалась жить дальше, день за днем загружая себя делами, чтобы не думать о нем.
Разумеется, это не сработало. Мысли о нем никогда не прятались слишком глубоко. И сейчас, согласившись, что нам нужно вместе во всем разобраться, я наконец чувствую, что у нас может что-то получиться. Мы сможем добиться того, о чем я когда-то мечтала больше всего на свете.
«Ты должна была знать, что я буду всегда тебя любить. Ты сделала из меня… того, кто я есть, Тесса, и я никогда это не забуду», – говорил он, двигаясь во мне.
Он изнемогал, был нежен и горел от страсти. Я растворялась в его прикосновениях, когда он пробегал пальцами вдоль моего позвоночника.
Звук открывающейся входной двери наконец вырывает меня из мечтаний и воспоминаний о прошлой ночи. Я вылезаю из постели, поднимаю с пола и натягиваю шорты. На голове у меня воронье гнездо. Идиотская затея – дать волосам самим высохнуть после душа с Хардином. Они спутались и свернулись в кудри, и я как можно тщательнее расчесываю их пальцами, прежде чем завязать в хвост.
Когда я подхожу к гостиной, там стоит Хардин и прижимает к уху телефон. По своему обыкновению он во всем черном, его длинные волосы в таком же диком беспорядке, как и у меня, но ему это очень идет.
– Да, я в курсе. Бен сообщит вам о моем решении. – Он замечает меня у дивана. – Я перезвоню. – Он говорит отрывисто, почти нетерпеливо, а затем вешает трубку. Раздражение на его лице исчезает, когда он делает шаг мне навстречу.
– Все в порядке?
– Да, – кивает он, снова переключив внимание на телефон. Затем проводит рукой по волосам, и я обхватываю его запястье.
– Ты уверен?
Не хочу показаться чересчур назойливой, но он выглядит подавленным. Раздается звонок, и Хардин смотрит на экран своего мобильника.
– Мне нужно ответить, – вздыхает он. – Скоро вернусь. – Поцеловав меня в лоб, он выходит в коридор и закрывает за собой дверь.
Мой взгляд падает на лежащую на столе папку. Она открыта, и из нее торчит стопка листков. Я узнаю эту папку и улыбаюсь. Мой подарок. Здорово, что он ей все еще пользуется.
Любопытство берет верх, и я открываю папку. На первой странице напечатано:
«”После”. Хардин Скотт».
Я переворачиваю страницу.
«Он познакомился с ней осенью. Большинство людей волновали такие вещи, как меняющие цвет листья и постоянно висящий в воздухе в это время года запах горящего дерева, но не его. Его волновало только одно – он сам».
Что? Я пролистываю страницу за страницей, пытаясь найти хоть какое-то объяснение тому хаосу и замешательству, что воцарились в голове. Это не может быть то, о чем я думаю…
«Ее недовольство было практически невозможно вынести. Он не хотел, чтобы она бросала ему в лицо худшее, что в нем было. Он хотел, чтобы она считала его идеальным. Таким, какой он считал ее».
Мои глаза наполняются слезами, и я вздрагиваю, когда несколько листков падают на пол.
«Вдохновившись примером Дарси, он оплатил похороны ее отца подобно тому, как Дарси покрыл расходы на венчание Лидии. В этом случае он пытался притушить стыд, который испытывала семья из-за отца-наркомана, а не скрыть позор несовершеннолетней сестры, внезапно вышедшей замуж, но исход был один и тот же. И если его жизнь обернется подобием романа, то этот добрый жест вернет Элизабет в его объятия».
Я чувствую, как комната вращается вокруг меня. Понятия не имела, что Хардин оплатил похороны моего отца. Тогда у меня возникло слабое подозрение, но я решила, что с расходами помогла церковь матери.
«Несмотря на невозможность иметь детей, она не отпускала эту мечту. Он знал об этом, но все равно ее любил. Он прикладывал все силы, чтобы не скатиться к эгоизму, но не мог не думать о маленьких версиях себя, которых она никогда не сможет ему подарить. Он переживал за нее больше, чем за себя, но не мог ничего с собой поделать и оплакивал эту потерю бессчетное количество ночей».
Как только я понимаю, что больше не могу это читать, открывается входная дверь и появляется Хардин. Его взгляд сразу же натыкается на беспорядочно разбросанные листки, на которых чернеют отвратительные слова, и его телефон падает на пол, присоединяясь к всеобщему хаосу.
Глава 73
Хардин
Сложности.
С ними сталкиваются все, но моя жизнь, похоже, забита ими под завязку, и они, переливаясь через край, выплескиваются нескончаемым потоком. Волна за волной, сложности захлестывают меня в самые важные моменты моей жизни, но я просто не могу позволить испортить этот момент.
Если я сохраню спокойствие, если я, черт возьми, сохраню спокойствие и постараюсь объясниться, то смогу остановить цунами, которое уже готово обрушиться на крошечную гостиную.
Я вижу, как оно формируется в сероватой голубизне ее глаз. Вижу, как замешательство и гнев закручиваются в водоворот, рождая настоящую бурю, подобно волнующемуся морю перед вспышками молний и раскатами грома. Вода безмятежная и спокойная, только легкая рябь пробегает по поверхности, но уже близится шторм.
Листок белой бумаги, зажатый в дрожащих руках, и выражение лица Тессы, не предвещающее ничего хорошего, предупреждают меня об опасности.
Черт возьми, понятия не имею, что ей сказать, с чего начать. Это давняя и сложная история, а я полный болван, когда заходит речь о решении проблем. Нужно взять себя в руки, нужно приложить все усилия к тому, чтобы правильно сложить слова, чтобы придумать объяснение, которое не позволит ей снова от меня убежать.
– Что это? – Пробежав глазами страницу, она подбрасывает ее в воздух, а затем сминает уголки небольшой стопки, оставшейся у нее в другой руке.
– Тесса. – Я осторожно делаю шаг в ее сторону.
Она пристально смотрит на меня. На ее лице застыло непривычное жесткое выражение. Она отступает назад.
– Выслушай меня, пожалуйста, – умоляю я, вглядываясь в ее омраченные черты. Я чувствую себя дерьмом, полным дерьмом. Мы ведь только что наладили отношения, и я наконец вернулся к ней, а теперь такое, после недолгих мгновений вместе.
– О, я тебя внимательно слушаю, – громко говорит она, в голосе чувствуется сарказм.
– Не знаю, с чего начать. Дай мне минутку, и я все объясню.
Я провожу рукой по волосам, подергивая их у корней, и больше всего на свете хочу забрать себе ее боль и выдрать свои волосы с корнем. Да уж, как все запуталось.
Тесса стоит, внешне спокойная, но нетерпеливо пробегает взглядом страницу за страницей. Ее брови то поднимаются, то опускаются, она то прищуривается, то вновь широко распахивает глаза.
– Перестань это читать. – Я подхожу и забираю у нее рукопись. Листки падают на пол, присоединяясь к тем, что валяются у ее ног.
– Объясни. Сейчас же, – требует она. Ее глаза серые и холодные, как грозовая туча. Это приводит меня в ужас.
– Хорошо-хорошо. – Я резко поворачиваюсь вокруг своей оси. – Я писал.
– Когда? – Она подходит ко мне. Я поражен тем, как мое тело отшатывается от нее, словно ему страшно.
– Давно. – Я пытаюсь скрыть правду.
– Ты все мне расскажешь. И сделаешь это сейчас же.
– Тесс…
– Какая я тебе Тесс, мерзавец. Я уже не та маленькая девочка, с которой ты познакомился год назад. Или расскажешь мне все прямо сейчас, или катись отсюда к чертовой матери.
Она намеренно наступает на страницу, и я не могу ее винить.
– Конечно, я не могу вышвырнуть тебя, потому что это квартира Лэндона, но я уйду, если ты не объяснишь мне все это дерьмо. Сейчас же, – добавляет она, демонстрируя, несмотря на злость, свой добрый характер.
– Я писал давно, с самого начала наших отношений, но не собирался ничего с этим делать. Просто выплескивал на бумагу свои чувства, пытался таким образом разобраться со всей чертовщиной, засевшей в голове. Потом возникла эта идея.
– Когда? – Ее пальцы упираются мне в грудь – по всей видимости, она думает, что так сможет заставить меня во всем сознаться, но она как никогда далека от истины. Я не расскажу об этом. Не сейчас.
– После того как мы поцеловались.
– В первый раз?
Она начинает толкать меня в грудь, и я, понимая, что она не успокоится, обхватываю и сжимаю ее ладони.
– Ты использовал меня. – Она вырывается и запускает пальцы в свои длинные волосы.
– Нет, не использовал! Все было не так! – возражаю я, пытаясь не повышать голос. Это сложно, но у меня получается говорить достаточно сдержанным тоном.
Она кружит по маленькой комнате, кипя от злости.
Упирает руки в бока, затем снова начинает ими размахивать.
– Одни секреты. Слишком много секретов. С меня хватит.
– С тебя хватит? – изумленно повторяю я. Она по-прежнему бездумно мечется по комнате. – Поговори со мной, расскажи, что ты чувствуешь из-за всей этой ситуации.
– Что я чувствую? – Она качает головой и бросает на меня разъяренный взгляд. – Я чувствую себя так, будто прозвонил будильник, и я проснулась в реальном мире, в котором нет места нелепым надеждам последних нескольких дней. Вот это мы и есть. – Она машет рукой между нами. – Всегда наготове какая-то бомба, готовая взорваться, а я не такая дура, чтобы ждать, пока она меня уничтожит. Хватит.
– Это не бомба, Тесса. Ты ведешь себя так, словно я писал это специально для того, чтобы причинить тебе боль!
Она собирается что-то ответить, но так ничего и не произносит – явно не может подобрать слова. Затем все же собирается с мыслями:
– И как, по твоему мнению, я должна была себя почувствовать, увидев это? Ты понимал, что рано или поздно я узнаю, так почему просто не рассказал обо всем? Ненавижу это ощущение.
– Какое ощущение? – осторожно спрашиваю я.
– Ощущение, будто что-то сгорает в груди, когда ты вытворяешь такие вещи. Ненавижу его. Я так давно не испытывала ничего подобного и ни за что на свете не хотела бы испытать это снова, однако вот, пожалуйста. – В ее мягком голосе отчетливо слышится поражение, и моя кожа покрывается мурашками, когда она отворачивается от меня.
– Иди ко мне.
Я беру ее за руку и притягиваю к себе настолько близко, насколько она позволяет. Она скрещивает руки на груди, когда я с силой прижимаю ее к себе. Не пытается избавиться от моих объятий, но и не обнимает меня, просто стоит неподвижно, и я не уверен, что самое худшее позади.
– Расскажи мне, что ты чувствуешь. – Мой голос звучит неловко и отрывисто. – О чем ты думаешь?
Она толкает меня в грудь, на этот раз не так сильно, и я ее отпускаю. Опустившись на колени, она поднимает один из листков.
Изначально я начал писать для самовыражения и, если честно, потому, что было совсем нечего читать. Я закончил одну книгу и пока не начал другую, а Тесса, на тот момент Тереза Янг, меня заинтриговала. Она начала раздражать меня, сводить с ума, и с каждым днем я думал о ней все больше и больше.
Когда она занимала мои мысли, в голове не оставалось места ни для чего другого. Она стала моим наваждением, и я убедил себя, что это часть игры, но в глубине души знал правду, просто еще не был готов ее принять. Помню, что почувствовал, когда впервые увидел ее, помню, какие у нее были пухлые губы и как меня передернуло от ее наряда.
На ней были туфли без каблука и нелепая юбка до пяток, и, двигаясь, она подметала ею пол. Произнося свое имя в первый раз, она смотрела вниз: «Эм-м… да. Меня зовут Тесса», – и я помню, что подумал, какое странное у нее имя. После знакомства я обращал на нее не слишком много внимания. Нэт был очень мил с ней, а я раздражался от того, как она пялилась на меня своими серыми глазами, словно оценивая.
Она мучила меня целыми днями, даже когда не разговаривала со мной, – в такие дни особенно.
– Ты вообще меня слушаешь? – Ее голос прорывается сквозь воспоминания, и я вижу, что она снова начинает заводиться.
– Я… – неуверенно отзываюсь я.
– Ты даже не слушал, – обвинительно произносит она, и заслуженно. – Поверить не могу, что ты оказался способен на такое. Вот чем ты занимался каждый раз, когда я возвращалась домой, а ты прятал эту папку подальше. Вот что я нашла в шкафу, прежде чем обнаружить отца…
– Я не буду рассыпаться в извинениях, но половина того дерьма, что там написано, – плод моего больного воображения.
– «Дело дрянь. – Тесса внимательно изучает страницу, которую держит в руке. – Она не умеет пить и, пошатываясь, идет по комнате, не разбирая дороги, прямо как вульгарные девицы, которые, перебрав с алкоголем, пытаются произвести впечатление на окружающих».
– Прекрати читать это дерьмо, эта часть вообще не про тебя. Клянусь, это правда, и ты знаешь, что я не лгу. – Я вырываю страницу из ее рук, но она тут же отбирает ее обратно.
– Нет! Ты не можешь написать мою историю и сказать, что я не имею права ее читать. Ты так ничего и не объяснил. – Она идет через гостиную к входной двери, обувается и поправляет шорты.
– Куда ты собралась? – Я готов бежать за ней.
– Пойду прогуляюсь. Мне нужно побыть на свежем воздухе. Нужно выбраться отсюда. – Могу поклясться, она мысленно проклинает себя за то, что выдала мне хоть какую-то информацию.
– Я пойду с тобой.
– Нет, не пойдешь. – С ключами в руках она скручивает свои растрепанные волосы в узел на макушке.
– Ты полураздета, – замечаю я.
Она бросает на меня убийственный взгляд и, не проронив ни слова, выходит из квартиры, хлопнув дверью.
Мне не удалось ничего добиться, ситуация так и осталась неразрешенной. Я собирался держать сложности под контролем, но мой план обернулся полнейшей катастрофой, и все стало только хуже. Опустившись на колени, я борюсь с желанием догнать ее, закинуть на плечо, – конечно, она будет брыкаться и кричать, – запереть в комнате и продержать там до тех пор, пока она не будет готова поговорить со мной.
Нет, я не могу так поступить. Это сведет на нет весь «прогресс», которого я достиг. Поэтому я просто собираю с пола измятые страницы и перечитываю некоторые абзацы, напоминая себе, почему вообще решил что-то сделать с этой чертовой рукописью.
«– Что это ты там пытаешься припрятать? – наклонился к нему Нэт, вечно сующий нос не в свои дела.
– Ничего, чувак, занимайся своими делами.
Хардин нахмурился, высматривая что-то во дворе. Он и не заметил, как начал сидеть здесь каждый день, в одно и то же время. Это никак не было связано с утренними встречами Тессы и этого надоедливого засранца Лэндона в кафетерии. Абсолютно никак не связано.
Он не хотел видеть эту невыносимую девчонку. Правда, не хотел.
– Я слышал вас с Молли прошлой ночью в коридоре, ты просто псих. – Нэт стряхнул пепел с сигареты и состроил гримасу.
– Ну, я не собирался пускать ее к себе в комнату, а отказ ее бы не устроил, – рассмеялся Хардин, гордый тем, что она так сильно хотела отсосать у него, что была готова сделать это даже в коридоре около его комнаты.
Однако он никому не рассказал, что послал ее куда подальше, а сам в итоге мастурбировал, мечтая о некой блондинке.
– Ну ты и засранец, – покачал головой Нэт.
К обшарпанному столику подошел третий парень.
– Согласен? – спросил Нэт у Логана.
– Конечно. – Логан протянул руку, чтобы взять у Нэта сигарету, а Хардин пытался не смотреть на девушку, которая в тот момент собиралась переходить дорогу. Ее юбка напоминала картофельный мешок.
– Однажды ты влюбишься, и я, черт возьми, повеселюсь как следует. Ты будешь умолять поласкать ее языком в коридоре, а девчонка не будет пускать тебя в свою комнату. – Нэт наслаждался, высмеивая его подобным образом, но Хардин едва ли его слышал.
«Почему она так одевается?» – недоумевал он, наблюдая, как она подворачивает длинные рукава своей кофты.
С ручкой в руке Хардин смотрел, как она подходит ближе, уставившись на дорожку прямо перед собой, и слишком долго извиняется, столкнувшись с щуплым парнишкой, выронившим книгу.
Она наклонилась, чтобы помочь, и улыбнулась ему, а Хардин не смог удержаться от воспоминаний о том, какие мягкие у нее были губы, когда она поцеловала его той ночью. Он был чертовски удивлен, – ему и в голову не приходило, что она из тех, кто делает первый шаг. К тому же он был абсолютно уверен, что до него она целовалась только со своим никчемным парнем. Это было ясно по тому, как она ловила ртом воздух и как сгорала от желания прикоснуться к нему.
– Так что там с пари? – кивнул Логан в сторону Тессы.
Она широко улыбнулась, заметив своего друга-зубрилу с рюкзаком на плече, идущего ей навстречу.
– Ничего нового, – мгновенно отозвался Хардин, прикрывая рукой листок.
Откуда ему знать, как дела у болтливой, плохо одетой девчонки? Она практически не разговаривала с ним после того, как в субботу утром под дверью в ее комнату объявились ее сумасшедшая мамаша и никчемный парень.
Почему именно ее имя оказалось написанным на листке? И почему у Хардина такое ощущение, что его неминуемо прошибет пот, если Логан не перестанет на него смотреть так, будто что-то знает?
– Она меня раздражает, но по крайней мере я нравлюсь ей больше, чем Зед.
– Горячая штучка, – произнесли оба парня одновременно.
– Будь я засранцем, поспорил бы против вас двоих, все равно я тут самый симпатичный, – заявил Нэт, подхватив смех Логана.
– Я не хочу связываться с этим дерьмом. Это все чертовски глупо. Тебе не нужно было трахать его девушку, – упрекнул Логан Хардина, который только рассмеялся.
– Оно того стоило, – ответил тот, оглядываясь на дорожку во дворе. Девушка исчезла, и он перевел разговор на намечающуюся в выходные вечеринку.
Пока двое парней спорили о том, сколько брать пива, Хардин сам не заметил, как принялся писать о том, какой испуганной она была в пятницу, когда чуть не вышибла его дверь, спасаясь от омерзительного Нила, который пытался к ней приставать. Он ублюдок и наверняка до сих пор бесится из-за того, что в воскресенье Хардин вылил ему в постель бутылку отбеливателя. Не то чтобы Хардину было хоть какое-то дело до девчонки, это был вопрос принципа».
Дальше слова лились на бумагу сами собой, я уже не контролировал себя. И после каждого столкновения с ней писал что-то новое. О том, как она с отвращением морщила нос, рассказывая мне, что ненавидит кетчуп. Ну как вообще можно ненавидеть кетчуп?
С каждой новой мелочью, которую я о ней узнавал, мои чувства расцветали. Поначалу я отрицал их, но они никуда не исчезали.
Когда мы жили вместе, писать стало сложнее. Я писал куда реже, а когда это делал, прятал листки в шкафу, в коробке из-под обуви. До сегодняшнего дня я понятия не имел, что Тесса нашла их, и вот теперь сижу и задаюсь вопросом, когда же перестану усложнять свою чертову жизнь.
Воспоминания снова наводняют мой разум, и мне хочется просто посадить ее к себе в голову, чтобы она прочитала мои мысли и разобралась в моих намерениях.
Если бы она оказалась в моей голове, то услышала бы разговор с издателями, из-за которого я и приехал в Нью-Йорк. Я никогда этого не планировал. Так получилось. Я записал столько моментов, столько наших памятных моментов. Первый раз, когда признался ей в любви. Второй раз, когда уже не взял свои слова обратно. Пока я навожу порядок, эти воспоминания захлестывают и переполняют меня, и я уже не могу от них избавиться.
«Он стоял, прислонившись к футбольным воротам, злой и избитый. Зачем он вообще ввязался в драку с теми парнями прямо в разгар костра? Ах да, потому что Тесса ушла с Зедом, а тот, в свою очередь, бросил трубку после того, как с издевкой сообщил Хардину, что они с Тессой в его квартире.
Это взбесило его куда больше, чем должно было. Он хотел забыться, выбросить эту мысль из головы, почувствовать физическую боль вместо непрошеной вспышки ревности.
«Она переспит с ним? – не переставая думал он. – Он выиграет?»
А в выигрыше ли было дело? Он и сам не знал. Все перепуталось. Хардин не мог сказать точно, когда это произошло, но в том, что это случилось, он был совершенно уверен.
Он сидел на траве и утирал окровавленный рот, когда появилась Тесса. Перед глазами у Хардина слегка плыло, но он помнил, что видел ее отчетливо. На обратном пути к дому Кена она казалась беспокойной, неуверенной в себе и вела себя так, будто он какой-то бешеный зверь.
– Ты меня любишь? – спросила она, глядя себе под ноги.
Хардин был удивлен – чертовски удивлен и абсолютно не готов отвечать на этот вопрос. Он уже однажды признался ей в любви, а потом взял свои слова обратно. И вот она сидит рядом, такая же сумасшедшая, как и всегда, и спрашивает, любит ли он ее, в то время как его лицо распухает и наливается синяками.
Конечно, он ее любил. Кого, черт возьми, он пытался обмануть?
Какое-то время Хардин избегал отвечать на ее вопрос, но откладывать дальше стало просто невыносимо, и в конце концов слова сами по себе выплеснулись наружу: «Тебя. Больше всех я люблю тебя». Это правда, как бы ни было стыдно и сложно ее принять. Он любил ее и с того самого момента знал, что после нее его жизнь уже не будет прежней.
Даже если она его покинет, если проведет остаток своей жизни не с ним, его жизнь все равно не будет прежней. Она его изменила. И вот он стоял с окровавленными кулаками и мечтал стать лучше – ради нее».
На следующий день я дал пачке измятых, заляпанных кофейными пятнами листков название: «После».
Я все еще не был готов это печатать, даже не думал об этом, пока несколько месяцев назад не совершил ошибку и не принес рукопись на один из сеансов групповой терапии. Люк вытащил папку из-под моего стула, когда я рассказывал о том, как спалил дом матери. Это был вымученный рассказ – ненавижу вспоминать об этом дерьме. Но, глядя поверх любопытных глаз, я представлял, что Тесса рядом и что она улыбается и гордится тем, что я в состоянии поделиться своими самыми тяжелыми переживаниями с группой таких же ненормальных незнакомцев, как я сам… вернее, каким был я сам.
