Текст книги "После – долго и счастливо"

Автор книги: Анна Тодд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 56
Хардин

Одна остановка у кафе с тако, и Тесса сыта, а мое терпение утекает с каждой секундой тишины между нами.

– Я испугал тебя этими разговорами о детях? Наверное, вывалил на тебя слишком много за раз, но последние восемь месяцев я все держу в себе и больше не хочу скрывать свои чувства.

Я хочу рассказать ей про всю ерунду, которая крутится у меня в голове. Мне хочется смотреть на то, как забавно солнце подсвечивает ее волосы, когда она сидит на пассажирском сиденье, – пока не ослепну. Хочется слышать, как она, постанывая, закрывает глаза, когда откусывает от тако, – клянусь, на вкус это как кусок картона, но ей нравится, – пока не оглохну. Мне хочется дразнить ее за пятнышко под коленкой – то, которое она всегда пропускает, когда бреет ноги, – пока не осипну.

– Нет, дело не в этом, – прерывает она мои размышления, и я поднимаю глаза, прекратив пялиться на ее ноги.

– Тогда в чем же? Дай угадаю: насчет свадьбы ты уже сомневаешься, а теперь и детей не хочешь?

– Нет, не то.

– Да уж надеюсь, потому что ты, черт возьми, прекрасно знаешь, что из тебя выйдет отличная мать.

Она со всхлипом хватается за живот.

– Я не могу.

– Мы можем.

– Нет, Хардин, я не могу. – Она с таким выражением смотрит на свой живот и руки, что, слава богу, я сейчас не за рулем, иначе мы вылетели бы на хрен с дороги.

Врач, слезы, вино, разговоры о Карен и ее ребенке и это «не могу», которое я сегодня слышал уже раз сто.

– Не можешь… – Я наконец-то понимаю, что она имеет в виду. – Это из-за меня? Я что-то тебе сделал?

Понятия не имею, что я мог сделать, но так всегда: из-за меня с Тессой случается что-то плохое.

– Нет-нет, ты здесь ни при чем. Просто со мной кое-что не в порядке. – Ее губы дрожат.

– Вот как. – Хотелось бы мне выдавить из себя что-то еще, что-нибудь более подходящее.

– Да. – Она потирает низ живота, и я буквально чувствую, как в тесном салоне становится нечем дышать.

Несмотря на запутанность ситуации, несмотря на то что и сам я ужасно запутался, в груди что-то будто обрывается. Перед мысленным взором проносятся маленькие девочки с каштановыми волосами и серо-голубыми глазами, маленькие зеленоглазые мальчики со светлыми волосами, детские чепчики и крошечные носочки со зверюшками – все то, от чего меня когда-то безудержно тошнило. Голова идет кругом от того, что все это сейчас рассыпалось в прах и унеслось по ветру туда, где умирают несбывшиеся мечты.

– Ну, это возможно, но вероятность очень мала. Будет большой риск выкидыша, и у меня такая чехарда с гормонами, что вряд ли я решусь на эту пытку. Я не смогу пережить потерю ребенка или многолетние безуспешные попытки забеременеть. Видно, просто не судьба мне стать матерью. – Она выпаливает эту чепуху, стараясь меня успокоить, но ее слова неубедительны, и как бы она ни старалась меня убедить, что справилась с ситуацией, кажется, что-то сомневаюсь.

Она смотрит на меня, ожидая, что я скажу что-нибудь, но у меня нет слов. Не знаю, что ей сказать, и не могу на нее не злиться. Это чертовски глупо, эгоистично и абсолютно несправедливо, но я ничего не могу поделать со своими чувствами и боюсь, что, если открою рот, ляпну что-нибудь не то.

Не будь я таким придурком, я бы ее успокоил. Обнял бы и сказал, что все будет хорошо, что не нужно нам никаких детей, можно усыновить ребенка или придумать что-то еще.

Однако в жизни все по-другому: мужчины – не герои из книжек, они не могут измениться за одну ночь, и никто в этом мире не застрахован от ошибок. Я не Дарси, а она не Элизабет.

Она вот-вот расплачется:

– Ну скажи хоть что-нибудь.

– Не знаю, что сказать. – Меня едва слышно, в горле пересохло. Я словно проглотил пригоршню пчел.

– Ты ведь все равно не хотел детей? Я подумала, что в таком случае это все неважно… – Если я сейчас взгляну на нее, то увижу, что она плачет.

– Раньше я так и думал, но теперь, когда знаю, чего лишился…

– О.

Спасибо и на этом, а то неизвестно, что еще могло вырваться.

– Можешь просто отвезти меня обратно в…

Я киваю и завожу машину. Черт возьми, какую же боль причиняет то, чего ты никогда не хотел.

– Прости, я всего лишь… – Я осекаюсь. Похоже, мы оба не в состоянии закончить фразу.

– Все в порядке, я понимаю. – Она прислоняется к окну, и мне кажется, что ей хочется оказаться как можно дальше от меня.

Душой я стремлюсь успокоить ее, подумать о том, как ей сейчас тяжело и что она чувствует.

Но разум сильнее, гораздо сильнее, и я просто злюсь. Не на нее, на ее организм и ее мать. На то, что, чем бы оно ни было, не работает так, как нужно. Я злюсь на весь мир – за то, что получил очередную пощечину, и на себя – за то, что не могу ничего ей сказать, пока мы едем по городу.

* * *

Через пару минут до меня доходит, что тишина оглушает до боли. Тесса старается тихонько сидеть на своем месте, но я слышу, как она дышит, как сдерживается и пытается держать себя в руках.

У меня ужасно сдавило грудь, а она просто переваривает мои слова. Почему ей вечно так достается от меня? Вечно я ляпну что-нибудь не то, а ведь сколько раз зарекался молчать. Сколько бы я ни обещал измениться, всегда одно и то же. Я сбегаю и оставляю ее одну разгребать очередное дерьмо.

Только не в этот раз. Я не могу снова так поступить. Сейчас я нужен ей как никогда, и для меня это шанс доказать ей, что я могу быть рядом, когда это необходимо.

Тесса не смотрит на меня, когда я дергаю руль и сворачиваю на обочину. Включаю аварийку и молюсь, чтобы не придрался какой-нибудь коп.

– Тесс, – пытаюсь я привлечь ее внимание, пока сам собираюсь с мыслями. Она не отрывает взгляда от своих рук на коленях. – Тесса, пожалуйста, посмотри на меня. – Я тянусь к ней, но она отстраняется и ударяется рукой о дверцу машины.

– Эй! – Отстегнув ремень безопасности, я тянусь к ней и, как часто это делаю, обхватываю оба ее запястья.

– Со мной все нормально. – Она слегка вздергивает подбородок, чтобы подтвердить свои слова, но ее влажные глаза говорят совсем о другом. – Не стоило здесь останавливаться, это оживленная магистраль.

– Да плевать я хотел на то, где остановился. Я запутался, у меня голова идет кругом. – Я умолкаю, чтобы подобрать слова. – Мне очень жаль. Мне не стоило говорить такие вещи.

Несколько ударов сердца – и она поворачивает ко мне голову, глядя в лицо, но избегая смотреть в глаза.

– Тесс, пожалуйста, не надо снова замыкаться в себе. Мне очень жаль. Не знаю, чем я думал. В любом случае я никогда и не думал заводить детей, а теперь – дожили, мотаю тебе нервы из-за этой хрени. – Это признание звучит еще хуже, когда я произношу его вслух.

– Ты тоже можешь расстроиться, – отвечает она негромко. – Мне просто хотелось, чтобы ты что-нибудь сказал. Хоть что-нибудь… – Последние слова она произносит так тихо, что я едва могу их расслышать.

– Мне наплевать, если ты не можешь иметь детей, – вырывается у меня.

«Вот дерьмо».

– Я имею в виду, что не стоит расстраиваться насчет того, что у нас с тобой не будет детей.

Я стараюсь исцелить рану, которую сам же и нанес, но, судя по ее лицу, эффект получается совершенно противоположный.

– Я хочу сказать, – и это у меня, черт возьми, абсолютно не получается, – что люблю тебя и что я бесчувственный ублюдок, раз не смог тебя утешить. Я, как обычно, забочусь в первую очередь о себе. Прости меня. – Похоже, я тронул ее этими словами, и она поднимает на меня взгляд.

– Спасибо. – Она освобождает запястье из моей хватки, и я не сразу ее отпускаю, но с облегчением вижу, что она просто вытирает слезы. – Мне жаль, что тебе кажется, что я тебя чего-то лишила.

Я вижу, что ей явно еще есть что сказать.

– Не держи в себе. Я знаю тебя, говори все, что хочешь.

– Мне очень не понравилась твоя реакция, – выдыхает она.

– Знаю, я…

Она прерывает меня, вскинув руку:

– Я не закончила. – Она прочищает горло. – Всегда, сколько себя помню, я хотела стать матерью. Возилась с куклами, как любая девочка, может, немного больше. Для меня всегда было важно иметь детей. Я никогда и мысли не допускала, что может быть по-другому.

– Знаю, я…

– Пожалуйста, дай мне закончить. – Она стискивает зубы.

Мне действительно пора заткнуться, хотя бы в этот раз. В ответ я молча киваю.

– Сейчас я переживаю ужасную потерю. И у меня нет сил думать о том, осуждаешь ты меня или нет. Ты тоже имеешь право горевать. Я хочу, чтобы ты никогда не скрывал от меня того, что чувствуешь, но в этом случае не твои мечты оказались разбиты. Еще десять минут назад ты не собирался заводить детей, поэтому с твоей стороны нечестно так вести себя.

Обождав несколько секунд, я приподнимаю бровь, спрашивая у нее, могу ли заговорить. Она кивает, но тут раздается такой оглушительный гудок фуры, что Тесса чуть ли не выпрыгивает из машины.

– Я поеду обратно к Вэнсу, – говорю я. – Но мне хотелось бы побыть с тобой.

Тесса не смотрит на меня, отвернувшись к окну, но слегка кивает.

– Я имею в виду, чтобы как-то тебя поддержать, что мне и следовало делать с самого начала.

Она так же едва заметно закатывает глаза.

Глава 57
Тесса

Когда мы проходим мимо Вэнса по коридору, они с Хардином обмениваются смущенными взглядами. Так странно, что Хардин снова рядом со мной после всего случившегося. Я не могу не оценить его стараний и самообладания, которое он проявляет, приехав в этот дом, дом Вэнса.

Сложно сосредоточиться на какой-то одной из целого вороха проблем, которые обрушились на нас в последнее время: похождения Хардина в Лондоне, Вэнс и Триш, смерть моего отца, проблемы по женской части.

Слишком много всего, и кажется, что конца этому не будет.

Но все же, после того как я рассказала Хардину о бесплодии, меня не покидает огромное, невероятное облегчение.

Однако впереди всегда подстерегает очередная трудность, только и ждущая, чтобы свалиться нам на голову.

И эта трудность – Нью-Йорк.

Не уверена, стоит ли говорить об этом сейчас, когда у нас опять не все гладко. Реакция Хардина мне совершенно не понравилась, но я благодарна ему за раскаяние, которое он продемонстрировал после того, как с такой черствостью и равнодушием отнесся к моим чувствам. Если бы он не остановил машину и не извинился, вряд ли я нашла бы в себе силы снова с ним разговаривать.

Не сосчитать, сколько раз с нашей встречи я говорила, думала и клялась в том же самом. Но сейчас я в долгу перед самой собой и, скорее всего, не отказалась бы от своих слов.

– О чем ты думаешь? – спрашивает он, закрывая за собой дверь в мою спальню.

– О том, что больше не стала бы с тобой разговаривать, – без промедления честно отвечаю я.

– Что? – Он подходит ближе, и я отступаю назад.

– Если бы ты не извинился, нам было бы не о чем с тобой разговаривать.

Он вздыхает и проводит рукой по волосам.

– Я знаю.

У меня не выходят из головы его слова: «Раньше я так и думал, но теперь, когда знаю, чего лишился…»

Я до сих пор в шоке, это правда. Никогда не ожидала, что услышу от него такое. Казалось невозможным, что он передумает. Но, с другой стороны, как и всегда в наших нездоровых отношениях, он изменил решение только после того, как произошла трагедия.

– Иди ко мне. – Хардин распахивает объятия, но я замираю в нерешительности. – Пожалуйста, дай мне успокоить тебя так, как я должен был это сделать. Давай поговорим, я тебя выслушаю. Прости меня.

Как обычно, я позволяю ему обнять себя. Он словно держит меня по-другому – крепче и увереннее, чем раньше. Его руки сжимаются сильнее, и он прислоняется щекой к моей макушке. Его волосы немного отросли и щекочут мою кожу. Я чувствую, как он целует меня в волосы.

– Расскажи мне, что у тебя на душе. Расскажи мне все, чего ты еще не сказала, – говорит он, усаживая меня на кровать рядом с собой. Я скрещиваю ноги, а он прислоняется к спинке кровати.

Я рассказываю ему обо всем. О том, как я в первый раз решила обратиться к гинекологу, чтобы провериться по поводу бесплодия. О том, что знала о возможных проблемах еще до поездки в Лондон. У него на щеках играют желваки, когда я рассказываю, что не хотела, чтобы он знал, и сжимаются кулаки, когда я объясняю, как опасалась, что он этому только обрадуется. Он молчит и спокойно кивает, пока я не говорю, что собиралась вечно держать все это в тайне.

Он приподнимается на локтях, чтобы придвинуться ко мне ближе.

– Почему? Почему ты так решила?

– Я думала, ты обрадуешься, и не хотела этого слышать, – пожимаю я плечами. – Лучше держать все в себе, чем слушать, какое облегчение ты испытываешь.

– Если бы ты рассказала мне об этом до поездки в Лондон, все было бы по-другому.

Я бросаю на него быстрый взгляд.

– Да, наверняка еще хуже. – Надеюсь, он не поведет себя так, как я думаю. Еще не хватало, чтобы он свалил вину за всю историю в Лондоне на меня.

Похоже, он обдумывает свои слова, прежде чем произнести их вслух, – еще одна перемена к лучшему.

– Ты права. Знаешь, ты права.

– Я рада, что никому не рассказывала, особенно пока еще не была уверена.

– Хорошо, что ты рассказала мне самому первому. – Он испытующе смотрит на меня.

– Ким в курсе. – Мне слегка неловко от того, что он подумал, будто услышал обо всем первым, но тогда его не было рядом.

Хардин хмурит брови:

– Что значит, Ким в курсе? Давно?

– Некоторое время назад я рассказала ей, что это один из возможных вариантов.

– То есть Ким знала, а я нет?

– Да, – киваю я.

– А Лэндон? Лэндон тоже знает? А Карен? Вэнс?

– А Вэнсу-то зачем знать? – не выдерживаю я. Он снова ведет себя просто нелепо.

– С ним могла поделиться Кимберли. Лэндону ты тоже рассказала?

– Нет, Хардин. Только Кимберли. Мне нужно было выговориться, а тебе я не могла вполне доверять.

– Вот как, – резко говорит он, нахмурившись мрачнее тучи.

– Это правда, – тихо говорю я. – Конечно, тебе не нравится это слышать, но от правды никуда не денешься. Ты, похоже, забыл, что не собирался иметь со мной никаких дел, пока не умер мой отец.

Глава 58
Хардин

Не собирался иметь с ней никаких дел? Я давно люблю эту девушку каждой клеточкой своего тела. Как обидно, что она так думает, что она забыла, как я ее обожаю, и свела все лишь к одной моей выходке. Не то чтобы я ее в чем-то упрекаю. Она думает так по моей вине.

– Ты всегда была нужна мне, ты же знаешь. Я просто никак не мог остановиться и продолжал разрушать единственное хорошее, что было в моей жизни, и я прошу за это прощения. Конечно, чертовски неправильно, что на это ушло столько времени, и жаль, что понадобилась смерть твоего отца, чтобы привести меня в чувство, но теперь я здесь. Я люблю тебя больше, чем когда бы то ни было, и мне все равно, если мы не сможем иметь детей.

Мне не слишком нравится ее взгляд, и я в отчаянии выпаливаю:

– Выходи за меня замуж!

Она сердито смотрит на меня.

– Хардин, нельзя так просто кидаться такими словами, перестань это говорить! – Она скрещивает руки на груди, словно защищаясь.

– Ладно. Тогда сперва куплю тебе коль…

– Хардин, – предостерегающе говорит она, плотно сжав губы.

– Ладно, – закатываю я глаза. Мне кажется, она готова отвесить мне пощечину. – Я так тебя люблю, – уверяю я и тянусь к ней.

– Кто бы сомневался, – бормочет Тесса. Как она может быть такой очаровательной и невыносимой одновременно?

– Я любил тебя, даже когда вел себя как придурок в Лондоне.

– Ты этого не показывал. И совершенно не важно, что ты говоришь, если ты не показываешь, как любишь меня, и не даешь мне почувствовать, что твои слова – это правда.

– Да, я тогда слетел с катушек. – Я принимаюсь ковырять растрепавшийся край гипсовой повязки.

«Сколько еще недель ее носить?»

– Ты разрешил носить ей свою футболку после того, как вы переспали. – Тесса отводит глаза и смотрит куда-то в стену за моей спиной.

«Что?»

– О чем ты? – Я мягко беру ее за подбородок и заставляю посмотреть на меня.

– Та девушка, сестра Марка. Вроде бы ее звали Джанин?

У меня отвисает челюсть.

– Ты думаешь, я ее трахал? Я же сказал, что ничего не было. В Лондоне я не притронулся ни к одной девушке.

– Да, говорил. Только почему-то чуть ли не размахивал презервативом у меня перед лицом.

– Я не трахал ее, Тесса. Посмотри на меня. – Я стараюсь ее убедить, но она снова отворачивается. – Понимаю, как это выглядело…

– Это выглядело так, будто на ней твоя футболка.

Мне ужасно не нравилось, как Джанин смотрелась в моей футболке, но пришлось ее отдать, иначе эта девица никогда бы не заткнулась.

– Я знаю, как это выглядело, но я ее не трахал. Ты что, действительно думаешь, что я на такое способен?

У меня сердце заходится от мысли, что на протяжении последних недель она прокручивала в голове эту чушь. Нужно было сразу понять, что наш предыдущий разговор ее не убедил.

– Она вешалась тебе на шею, Хардин. Прямо на моих глазах!

– Она поцеловала меня и хотела отсосать, но это все.

Тесса издает писк и прикрывает глаза.

– У меня даже не встал на нее, только на тебя, – пытаюсь объяснить я, но она лишь качает головой и вскидывает руку, останавливая меня.

– Не будем о ней, меня уже тошнит. – Она явно говорит серьезно.

– Меня тоже тошнило. После того как она меня приласкала, я заблевал всю квартиру.

– Ты что? – изумленно смотрит на меня Тесса.

– Меня на самом деле стошнило, я даже в ванную побежал, так мне стало плохо от ее прикосновений. Не мог их вынести.

– Правда? – Даже не знаю, стоит ли обращать внимание на то, что в уголках ее губ появляется улыбка, когда я рассказываю о том, как мне стало дурно.

– Да, – улыбаюсь я, стараясь разрядить обстановку. – И не надо так радоваться, – добавляю я, но если ее настроение улучшится, пусть делает что хочет.

– Отлично. Надеюсь, тебе было очень плохо. – Теперь она улыбается во весь рот.

Мы самая безумная пара на свете.

Безумная, но идеальная.

– Так и было! – восклицаю я, пользуясь моментом. – Это был сплошной кошмар. Прости, что тебе пришлось все это время о ней думать. Понятно, почему ты так на меня злилась.

Все немного прояснилось, хотя в последнее время она постоянно на меня злится.

– Теперь, когда ты знаешь, что я не изменял тебе направо и налево, – я саркастично поднимаю бровь, – примешь ли ты меня обратно и разрешишь ли сделать из тебя честную женщину?

Она вскидывает голову:

– Ты обещал, что перестанешь бросаться такими словами.

– Ничего я не обещал. Я никогда не говорил, что «обещаю» это.

Сейчас она меня точно ударит.

– Ты собираешься кому-нибудь рассказывать про эти дела с бесплодием? – пытаюсь я сменить тему.

– Нет. – Она закусывает губу. – Вряд ли. Во всяком случае, в ближайшее время не собираюсь.

– Не стоит никому об этом знать, пока через несколько лет мы не усыновим ребенка. Наверняка целая куча чертовых детишек только и ждет, пока их купят приемные родители. Все будет в порядке.

Конечно, она пока не согласилась выйти за меня замуж или хотя бы возобновить наши отношения, но надеюсь, сейчас она не станет об этом упоминать.

Она тихо смеется:

– Чертовы детишки? Только не говори, что считаешь, будто где-то в центре есть такой магазин, куда ты можешь прийти и купить ребенка. – Она подносит руку ко рту, чтобы сдержать улыбку.

– А разве нет? – шучу я. – А «Babies “R” Us»[10]10
  «Babies “R” Us» – сеть магазинов товаров для детей в США.


[Закрыть] тогда что за контора?

– О боже! – Ее голова запрокидывается от смеха.

Я тянусь к ней и беру ее за руку.

– Если в этом чертовом магазине нет кучи детишек, сидящих в ряд и готовых к продаже, тогда я подам на них в суд за ложную рекламу.

Я улыбаюсь ей как можно дружелюбнее, и она, вздохнув, больше не сдерживается и разражается хохотом. Я сразу это вижу. И в точности знаю, о чем она думает.

– Тебе пора к психиатру. – Она отнимает руку и встает.

– Да. – Улыбка исчезает с ее лица. – Да, ты права.

Глава 59
Хардин

– Вы двое проехали из конца в конец штата Вашингтон больше раз, чем любой из моих знакомых, – говорит Лэндон, подняв на меня глаза. Он сидит на диване в гостиной моего отца.

После того как смех снова резко перешел в молчание, я убедил Тессу, что лучше будет вернуться в дом Кена и провести время с Лэндоном, пока он не уехал. Мне казалось, она тут же с готовностью согласится – ей нравится общаться с Лэндоном, – но прежде чем решиться на это, она задумалась на несколько неловких мгновений. Мне пришлось ждать на кровати, пока она по непонятной причине собирала почти все свои вещи, а затем в машине, пока она чересчур долго прощалась с Кимберли и Вэнсом.

Я окидываю Лэндона ничего не выражающим взглядом.

– Ты знаешь не так много народа, чтобы твое утверждение можно было назвать достоверным, – поддразниваю я.

Он бросает взгляд на мать, сидящую рядом в кресле, и я знаю, что он хочет ответить мне какой-нибудь остроумной заумной репликой и наверняка не остался бы в долгу, не будь ее здесь. В последнее время он стал более находчив.

Вместо этого он только закатывает глаза, говорит «ха-ха» и снова утыкается в лежащую на коленях книжку.

– Хорошо, что вы благополучно добрались. Льет как из ведра, и к вечеру дождь только усилится, – мягко говорит Карен, улыбаясь, и я отвожу глаза. – Ужин в духовке, скоро будет готов.

– Пойду переоденусь. Спасибо, что разрешили мне опять у вас остановиться, – говорит Тесса у меня за спиной и, поднявшись по лестнице, исчезает.

Несколько секунд я стою внизу, а затем устремляюсь за ней, как щенок. Когда я вхожу в ее комнату, она стоит полураздетая, на ней только нижнее белье.

– Ничего себе скорость, – бормочу я на пороге, когда она поворачивает голову в мою сторону.

Она пытается прикрыться: сначала грудь, потом бедра, и я не могу сдержать улыбку.

– Немного поздновато для этого, тебе не кажется?

– Тс-с, – произносит она и натягивает через мокрую голову сухую футболку.

– Ты же знаешь, у меня плохо получается сохранять молчание.

– А что получается хорошо? – поддразнивает она и, извиваясь, влезает в штаны. Те самые штаны для йоги.

– Давненько ты их не носила… – Я потираю щетину на подбородке и не свожу глаз с обтягивающих черных штанов, которые сидят на ней как влитые.

– Не начинай.

Она игриво грозит мне пальцем.

– Ты их от меня спрятал, поэтому и не носила, – говорит она с улыбкой, будто сама удивляется тому, как легко получается шутить. Затем становится серьезнее и выпрямляет спину.

– Я их не прятал, – лгу я.

Интересно, когда она умудрилась найти их в шкафу в нашей чертовой квартире? Разглядывая ее задницу в этих штанах, я вспоминаю, почему их спрятал.

– Они были в шкафу.

Представив, какое у нее было лицо, когда она рылась в вещах, я начинаю смеяться, пока мне не приходит в голову, что там лежит кое-что еще, чего она видеть не должна.

Я вглядываюсь в нее, пытаясь понять, не нашла ли она в шкафу ту проклятую коробку.

– Что? – спрашивает она, натягивая носки – жуткого розового цвета, пушистые, с узором в горошек.

– Ничего, – снова лгу я, отгоняя подозрения.

– Ну и хорошо… – Она выходит из комнаты.

Я опять иду за ней следом, как щенок, и сажусь рядом за большой обеденный стол. Эта девица с именем на букву «с» опять здесь и так смотрит на Лэндона, словно он невесть какая драгоценность. Определенно, она со странностями.

Завидев ее, Тесса ослепительно улыбается:

– Привет, София!

София отрывает взгляд от Лэндона, только чтобы улыбнуться Тессе в ответ и помахать мне.

– София помогла мне приготовить окорок, – с гордостью объявляет Карен.

Большой обеденный стол уставлен едой и украшен цветами и горящими свечами. Пока Карен и София нарезают окорок, мы обмениваемся ничего не значащими фразами.

– М-м-м, как вкусно. Соус просто бесподобный, – произносит Тесса, постанывая от удовольствия.

Ох уж эти женщины со своей чертовой едой!

– Можно подумать, что вы обсуждаете порно, – говорю я преувеличенно громко.

Тесса пинает меня под столом, а Карен, прикрыв рукой набитый рот, кашляет от смеха. К общему удивлению, София тоже смеется. Судя по всему, Лэндону неловко, но он расслабляется, видя, что она хохочет от всей души.

– Что за разговоры, – произносит она.

Лэндон жалобно смотрит на нее, и теперь уже и Тесса улыбается.

– Это же Хардин. Такие реплики вполне в его духе, – замечает Карен, в ее глазах искрится смех.

«Ну ладно, это уж и вовсе странно».

– Ты привыкнешь к нему. – Лэндон бросает на меня мимолетный взгляд, прежде чем снова целиком переключиться на свое новое увлечение. – Если пообщаешься с ним. Но ты не будешь с ним общаться. – Он густо краснеет. – Конечно, только если тебе этого не хочется. Хотя вряд ли тебе этого захочется.

– Она тебя поняла, – спасаю я его, и он смотрит так, будто готов обмочиться.

– Да, поняла, – улыбается она Лэндону, и я готов поклясться, что его лицо из красного становится пурпурным. Вот бедняга.

– София, ты надолго в наших краях? – вступает в разговор Тесса, меняя тему, чтобы тактично помочь другу.

– Задержусь еще на пару дней. Возвращаюсь в Нью-Йорк в понедельник. Мои соседки по комнате ждут не дождутся моего приезда.

– Сколько их у тебя? – спрашивает Тесса.

– Трое, все танцовщицы.

Я смеюсь.

Тесса тоже натянуто улыбается:

– Ух ты.

– О боже! Они балерины, а не стриптизерши. – Сара разражается смехом, и я вторю ей, забавляясь облегчением и смущением, отразившимися на лице Тессы.

Тесса почти в одиночку поддерживает беседу, расспрашивая девушку о всякой ерунде, и я, отключившись от разговора, сосредоточиваюсь только на очертаниях губ Тессы. Мне нравится, как она каждые пять минут промокает их салфеткой на тот случай, если к ним что-то пристало.

Ужин продолжается в том же духе, пока меня не одолевает смертная скука, а лицо Лэндона не приобретает более-менее нормальный цвет.

– Хардин, ты решил насчет церемонии вручения дипломов? Знаю, ты хотел отказаться, но, может быть, передумал? – спрашивает Кен, пока Карен, Тесса и Сара убирают со стола.

– Нет, не передумал.

Я ковыряюсь ногтем в зубах. Он нарочно продолжает поднимать эту тему в присутствии Тессы, чтобы загнать меня в душную, битком забитую аудиторию, где тысячи людей будут обливаться потом и вопить как дикие звери.

– Правда? – спрашивает Тесса. Я перевожу взгляд с нее на отца и обратно. – А я думала, что ты передумаешь. – Она знает наверняка, что делает.

– Мне… – начинаю объяснять я.

«Вот же дерьмо».

Тесса смотрит с надеждой, но строго, провоцируя меня засомневаться в своем решении.

– Черт возьми, ладно. Приду на вашу гребаную церемонию, – выдыхаю я. Вот же хрень.

– Спасибо, – благодарит Кен. Только я собираюсь сказать, что, черт возьми, всегда пожалуйста, как понимаю, что он благодарит не меня, а Тессу.

– Вы оба… – начинаю я, но тут же осекаюсь, заметив, как она на меня смотрит. – Вы оба такие классные, – говорю я вместо того, что собирался.

«Вы оба – коварные засранцы», – вертится у меня в голове, а они самодовольно улыбаются друг другу.