Текст книги "После – долго и счастливо"

Автор книги: Анна Тодд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 53
Тесса

Жужжание. Я слышу только непрестанное жужжание, и кажется, что голова может взорваться в любой момент. Жарко. Слишком жарко. Хардин тяжелый и давит гипсом мне на живот, поэтому очень хочется в туалет.

Хардин.

Приподняв его руку, я в прямом смысле слова выползаю из-под него. Первым делом хватаю его телефон с ночного столика и выключаю жужжание. Экран забит сообщениями и пропущенными звонками от Кристиана. Я отвечаю лаконичным «Мы в порядке», отключаю звук и плетусь в ванную.

В груди тяжело, по венам еще текут остатки вчерашних алкогольных возлияний. Не нужно было столько пить. Следовало остановиться после первой бутылки. Или после второй. Или третьей.

Не помню, как уснула и как пришел Хардин. На поверхность сознания всплывает его голос в телефонной трубке, но трудно сосредоточиться, и я не совсем уверена, было ли это на самом деле. Но сейчас он здесь, в моей постели, стало быть, остальное уже мелочи.

Я прислоняюсь бедром к раковине и включаю холодную воду. Плещу себе в лицо, как делают в кино, но это не помогает. Сонливость не проходит, мысли не проясняются, только вчерашняя тушь еще больше размазывается по лицу.

– Тесса? – раздается голос Хардина.

Я выключаю кран и натыкаюсь на Хардина в коридоре.

– Привет, – говорю я, избегая его взгляда.

– Зачем ты встала? Ты уснула всего пару часов назад.

– Наверное, не спалось, – пожимаю я плечами. Ненавижу это неловкое стеснение, которое испытываю в его присутствии.

– Как ты себя чувствуешь? Прошлой ночью ты явно перебрала.

Я следую за ним в спальню и закрываю за собой дверь. Он садится на край постели, а я снова забираюсь под одеяло. Мне совсем не хочется вставать прямо сейчас, но ничего страшного, ведь еще даже не рассвело.

– Голова болит, – признаюсь я.

– Еще бы, тебя полночи рвало, детка.

Меня передергивает от воспоминания: Хардин поддерживает мне волосы и гладит по плечам, пока я в туалете опустошаю желудок.

Сквозь пульсирующую боль в голове пробивается голос доктора Уэста, сообщающий плохие новости – самые плохие из всех возможных. Не выдала ли я их в нетрезвом виде Хардину?

«О нет».

Надеюсь, что нет.

– О чем… о чем я говорила прошлой ночью? – немного настойчиво спрашиваю я.

Вздохнув, он проводит рукой по волосам.

– Ты все время бормотала что-то насчет Карен и моей мамы. Даже знать не хочу, что все это значило. – Он морщится, и вид у него сейчас, наверное, такой же, как и у меня.

– И все? – спрашиваю я с надеждой.

– В основном. Ах да, ты еще цитировала Хемингуэя. – Хардин едва заметно улыбается, и я вспоминаю, каким очаровательным он бывает.

– Не может быть. – Я в смущении прикрываю лицо руками.

– Еще как.

С его губ слетает тихий смешок, и, когда я начинаю подглядывать за ним сквозь пальцы, он добавляет:

– Кроме того, ты сказала, что принимаешь мои извинения и дашь мне еще один шанс.

Он ловит мой взгляд сквозь пальцы, и я, похоже, не могу отвести глаз.

«Неплохо. Весьма неплохо».

– Лжец.

Даже не знаю, смеяться или плакать. Мы снова увязли в старых добрых расставаниях-примирениях. Невозможно не заметить, что теперь все немного по-другому, но я отдаю себе отчет в том, что не могу доверять своей оценке. Каждый раз все казалось по-другому: он постоянно давал обещания, которые не мог сдержать.

– Хочешь поговорить о том, что случилось прошлой ночью? Это было выше моих сил – видеть тебя в таком состоянии. Ты была сама на себя не похожа. Когда мы разговаривали по телефону, ты меня очень напугала.

– Со мной все в порядке.

– Ты была просто в лоскуты. Напилась и уснула на террасе, по всему дому валяются пустые бутылки.

– Не очень-то приятно находить кого-то в таком виде, да? – Как только эти слова срываются с моих губ, я тут же чувствую себя полной идиоткой.

Его плечи опускаются:

– Да, не очень.

Это напоминает мне о ночах, а порой и днях, когда я обнаруживала Хардина пьяным. А к пьяному Хардину всегда прилагались разбитые лампы, дырки в стенах и отвратительные слова, которые били в самое сердце.

– Этого никогда больше не повторится, – произносит он, отвечая на мои мысли.

– Я не была в лос… – начинаю лгать я, но он знает меня слишком хорошо.

– Нет, была. Но ничего страшного, я это заслуживаю.

– В любом случае нечестно было бросать тебе это в лицо. – Мне нужно научиться прощать Хардина, или ни одному из нас не видать покоя в жизни.

Я не слышала вибрации, но он берет телефон с ночного столика и подносит к уху. Я закрываю глаза, чтобы хоть немного унять молоточки в голове, когда он устраивает разнос Кристиану. Машу рукой, чтобы он перестал, но он не обращает на меня внимания, выговаривая ему, какой он засранец.

– Ты мог хотя бы ответить, черт возьми. Если бы с ней что-то случилось, ты бы за это поплатился, черт возьми, – рычит Хардин в телефон, а я стараюсь отключиться от его голоса.

«Со мной все в порядке. Немного перепила, потому что день не задался, но сейчас все в полном порядке. Что тут такого страшного?»

Он кладет трубку, и я чувствую, как постель прогибается под его весом. Он отводит мою руку от глаз.

– Он просит прощения, что не приехал и не проверил, как ты тут, – сообщает Хардин, придвинувшись ко мне почти вплотную.

Я разглядываю щетину на его щеках и подбородке. Непонятно, в чем дело: то ли алкоголь еще не выветрился, то ли я просто ненормальная, но, подняв руку, я обвожу пальцем линию его подбородка. Мои действия его удивляют, и он следит, скосив глаза, как я ласкаю его кожу.

– Что мы делаем? – Он придвигается ближе.

– Не знаю. – Это все, что я знаю. Понятия не имею, что мы делаем, что я делаю, когда речь заходит о Хардине. И так было всегда.

Мне грустно и больно. Кажется, что меня предало собственное тело, да и вообще сама судьба, но я знаю, что Хардину под силу все исправить. Пусть даже на время, но он может прогнать все печали, очистить мой разум – так же как я когда-то наводила порядок в его душе.

Теперь я понимаю. Понимаю, что он имел в виду, когда говорил, что всегда нуждался во мне. Понимаю, почему он меня так использовал.

– Я не хочу тебя использовать.

– Что? – недоумевает он.

– Мне хочется, чтобы ты помог мне забыть обо всем на свете, но я не хочу тебя использовать. Сейчас мне хочется быть с тобой, но насчет всего остального я не передумала, – тараторю я, надеясь, что он поймет то, что я никак не могу облечь в слова.

Он приподнимается на локте и не сводит с меня глаз.

– Мне неважно, зачем или почему, но если я тебе нужен, тебе не обязательно ничего объяснять. Я и так весь твой.

Его губы так близко, что мне стоит только слегка наклонить голову, чтобы до них дотронуться.

– Прости. – Я отворачиваюсь.

Не могу его вот так просто использовать, но, самое главное, не могу притворяться, что этим все и закончится. Он не просто отвлечет меня от проблем с помощью плотских утех – это будет нечто большее, гораздо большее. Я все еще его люблю, хотя иногда и против своей воли. Мне хотелось бы быть сильнее, чтобы все это стало лишь проявлением обычной страсти: без чувств, без ожиданий, просто секс.

Но ни сердцем, ни разумом я на это не способна. Мой образ идеального будущего разлетелся в клочья, но, несмотря на боль, я не могу использовать его таким образом, особенно сейчас, когда он так старается. Это разобьет ему сердце.

Пока я сражаюсь сама с собой, он перекатывается на меня и, оказавшись сверху, сжимает одной рукой оба моих запястья.

– Что ты…

Он вздергивает мои руки за голову.

– Я знаю, о чем ты думаешь.

Он прижимается губами к моей шее, и мое тело одерживает верх над разумом. Я поворачиваюсь так, чтобы ему было легче добраться до чувствительного местечка на шее.

– Это нечестно по отношению к тебе, – ахаю я, когда он начинает пощипывать кожу прямо под ухом.

Он отпускает мои запястья, – только чтобы стянуть с меня футболку и швырнуть ее на пол.

– Ты позволяешь мне прикасаться к тебе после всего, что я натворил, – вот это нечестно, но я этого хочу. Я хочу тебя, всегда хочу и знаю, что ты борешься со своим желанием, но хочешь, чтобы я тебя отвлек. Не противься.

Навалившись всем телом, он прижимает меня бедрами к постели так властно и требовательно, что голова идет кругом еще сильнее, чем от вчерашнего вина.

Он скользит коленом между моих бедер и разводит их в стороны.

– Не думай обо мне. Думай только о себе и своих желаниях.

– Хорошо, – киваю я и начинаю постанывать. Его колено трется у меня между ног.

– Я люблю тебя. И пусть тебя никогда и ничего не заботит, если ты вдруг захочешь, чтобы я это продемонстрировал.

Он говорит так нежно, но вместе с тем одной рукой крепко прижимает мои запястья к постели, а другой проникает в мои трусики.

– Такая влажная, – стонет он, проводя пальцами между моих бедер.

Я стараюсь лежать смирно, и он прикладывает палец к моим губам, раздвигая их.

– Такая сладкая, правда?

Не успеваю я ответить, как он отпускает мои руки и спускается ниже. Он проводит у меня между ног языком, и я вцепляюсь в его волосы. С каждым движением его языка по клитору меня словно уносит далеко-далеко отсюда вместе с ним. Я больше не блуждаю во тьме, меня переполняет радость, а все сожаления и разочарования отступают.

Все, что сейчас есть, – это наши тела. Он стонет, когда я тяну его за волосы. Мои ногти оставляют маленькие яростные царапины на его лопатках, когда он вводит внутрь меня два пальца. Есть только его прикосновения, – он касается меня снаружи и изнутри так, как умеет только он.

Он резко вдыхает, когда я прошу его перевернуться, чтобы доставить ему удовольствие тем же способом, что и он мне. Его джинсы падают на пол, и он буквально сдирает с себя футболку, чтобы не отрываться от меня. Затем сажает меня сверху, и его член оказывается перед моим лицом. Мы никогда не делали этого прежде, но мне нравится, как он стонет, когда я беру его в рот. Его пальцы впиваются в мои ягодицы, и мы ласкаем друг друга губами. Я чувствую, как во мне нарастает напряжение, и слышу непристойные словечки, которыми Хардин помогает мне достигнуть пика.

Я кончаю первая, а затем и он изливается мне в рот. Я чуть не падаю в обморок, – такое облегчение приносит оргазм. Стараюсь не замечать, что почти не чувствую себя виноватой за то, что позволила ему утихомирить мою боль.

– Спасибо, – выдыхаю я в его грудь, когда он притягивает меня к себе.

– Нет, это тебе спасибо, – улыбается он, глядя на меня сверху, и целует в плечо. – Может, все-таки расскажешь, что тебя так огорчило?

– Нет. – Я обвожу кончиком пальца черные линии дерева, вытатуированного на его груди.

– Ладно. А замуж за меня выйдешь? – Его тело сотрясается от легкого смешка.

– Нет. – Я шлепаю его, надеясь, что он шутит.

– Ладно. Переедешь ко мне?

– Нет. – Я переключаюсь на символ бесконечности, нарисованный в виде сердца.

– Будем считать, что это «может быть», – усмехается он и обнимает меня за спину. – Разреши мне пригласить тебя сегодня на ужин.

– Нет, – вырывается у меня.

Он смеется.

– Будем считать, что это «да». – Его смех обрывается, когда по дому эхом разносится звук открываемой входной двери и коридор наполняется голосами.

– Черт возьми! – восклицаем мы оба одновременно.

Он изумленно смотрит на меня после таких слов, а я только пожимаю плечами и начинаю рыться в шкафу в поисках какой-нибудь одежды.

Глава 54
Тесса

В воздухе висит такое напряжение, что, готова поклясться, Кимберли уже только из-за этого открыла окно. Мы обмениваемся сочувственными взглядами, стоя в разных концах гостиной.

– Не так уж сложно взять трубку или хотя бы отправить сообщение. Я гнал сюда что есть мочи, а ты ответил всего час назад, – с негодованием отчитывает Хардин Кристиана.

Я вздыхаю, и Кимберли тоже. Не сомневаюсь, она сейчас думает, сколько еще раз Хардин повторит это свое «Я гнал что есть мочи».

– Я уже извинился. Мы отдыхали, и мой телефон, похоже, тоже решил отдохнуть. – Кристиан подкатывает свое кресло к Хардину. – Такое бывает, Хардин. Всего не предусмотришь…

Хардин награждает Кристиана своим фирменным взглядом, затем огибает стойку и встает рядом со мной.

– Думаю, он все понял, – шепчу я.

– Да уж, лучше бы, чтобы понял. – Хардин остается таким же суровым и зарабатывает раздраженную гримасу от своего биологического отца.

– Вижу, ты сегодня не в настроении, несмотря на то чем мы сейчас занимались, – поддразниваю я Хардина, чтобы хоть как-то погасить его гнев.

Он прижимается ко мне, и злоба в его глазах постепенно сменяется надеждой.

– Во сколько ты хочешь поехать поужинать?

– Поужинать? – перебивает Кимберли.

Я оборачиваюсь к ней, очень хорошо представляя, что она думает.

– Ты неправильно поняла.

– Нет, правильно, – говорит Хардин.

Из-за ее любопытства и его самодовольной ухмылки мне хочется отвесить им обоим оплеух. Конечно, я хочу поужинать с Хардином. С самого дня нашей встречи я хочу быть рядом с ним.

Но я не уступлю ему, не вернусь в замкнутый круг наших разрушительных отношений. Нам нужно поговорить, серьезно поговорить обо всем случившемся и о моих планах на будущее. То будущее, в котором я через три недели уезжаю в Нью-Йорк вместе с Лэндоном.

Между нами было слишком много секретов, слишком много ссор, которых можно было избежать, когда эти секреты выплывали наружу, поэтому я не хочу, чтобы на этот раз все обернулось так же. Пора вести себя по-взрослому, проявить твердость и рассказать Хардину о том, что я собираюсь сделать.

Это моя жизнь, мой выбор. Ему, да и никому другому необязательно его одобрять. Но я обязана по крайней мере открыть ему правду, пока это не сделал кто-то еще.

– Когда хочешь, тогда и поедем, – тихо отвечаю я, не обращая внимания на усмешку Кимберли.

Он с улыбкой оглядывает мою мятую футболку и свободные спортивные штаны.

– Ты пойдешь в этом?

У меня не было времени обратить внимание на то, что я на себя натянула. Меня слишком волновала Кимберли, которая могла постучать в мою дверь и застать нас без одежды.

– Тс-с, – закатываю я глаза и ухожу.

Слышу, как он идет следом, но, оказавшись в ванной, закрываюсь на замок. Он пробует повернуть дверную ручку, и затем до меня доносится смешок и легкий удар по дереву. Я улыбаюсь при мысли о Хардине, бьющемся лбом в дверь.

Не говоря ему ни слова, я включаю душ, снимаю одежду и ступаю под не успевшие нагреться струи воды.

Глава 55
Хардин

Кимберли стоит посреди кухни, уперев руку в бок. Просто прелестно.

– Ужин, а?

– А? – передразниваю я и прохожу мимо, будто это мой дом, а не ее. – И не смотри на меня так.

Ее каблуки цокают у меня за спиной.

– Впору было принимать ставки на то, как быстро ты сюда примчишься. – Она распахивает дверцу холодильника. – По дороге домой я говорила Кристиану, что мы увидим твою машину на подъездной дорожке.

– Да-да, я уже понял.

Я поглядываю в коридор в надежде, что Тесса быстро ополоснется, отчаянно желая оказаться сейчас вместе с ней. Черт, я был бы счастлив, если бы она позволила мне просто посидеть на полу в ванной и послушать, как она болтает о чем-нибудь, пока принимает душ. Я скучаю по этим моментам. Увидеть бы снова, как она закрывает глаза и зажмуривается изо всех сил, пока моет голову, – «а вдруг» шампунь попадет в глаза.

Однажды я так ее достал, что она открыла глаза, и в них тут же попал большой клочок пены. Она припоминала мне это до тех пор, пока не сошла краснота.

– И что смешного? – Кимберли кладет на стол передо мной картонный коробок с яйцами.

Я и не заметил, что смеюсь, – был слишком поглощен воспоминанием о том, как Тесса с опухшими красными глазами злилась и бросала на меня сердитые взгляды.

– Ничего, – отмахиваюсь я.

На столе появляется всевозможная еда, и Кимберли даже ставит передо мной чашку черного кофе.

– Что это с тобой? Ты сегодня такая милая, чтобы я не напоминал твоему жениху, какой он на самом деле болван? – Я приподнимаю подозрительную чашку с кофе.

Она смеется.

– Нет, я всегда хорошо к тебе относилась. Просто не терплю твое поведение, как остальные. Но я всегда относилась к тебе хорошо.

Я киваю и не знаю, как продолжить разговор.

«Даже не верится. Неужели я беседую с самой противной подругой Тессы? С той самой женщиной, которая собирается выйти замуж за моего чертова донора спермы?»

Она разбивает яйцо о край стеклянной миски.

– Я покажусь тебе не такой уж плохой, когда ты разберешься с этой своей ненавистью ко всему миру.

Я поднимаю на нее взгляд. Она невыносима, но зато очень преданный друг, этого у нее не отнимешь. Верность – редкая штука, особенно в последнее время. Как ни странно, в моих мыслях появляется Лэндон. Он, пожалуй, единственный, кто, кроме Тессы, верен мне. Он всегда оказывал мне поддержку, на которую я не рассчитывал. И уж точно я не ожидал, что можно на него положиться.

Когда в жизни происходит столько всякой ерунды и стараешься не сойти с верного пути – пути, украшенного чертовыми радугами, цветами и прочей чепухой и ведущего к жизни с Тессой, приятно знать, что Лэндон рядом, если мне требуется его помощь. Он скоро уезжает, и это полный отстой, но я знаю, что даже в Нью-Йорке он останется моим другом. Может, большей частью он и становится на сторону Тессы, но он всегда честен со мной. Он ничего не скрывает от меня в отличие от всех остальных.

– Кроме того, – начинает говорить Кимберли, но прикусывает губу, чтобы не рассмеяться, – мы ведь одна семья!

«Вот и снова она треплет мне нервы».

– Смешно, – закатываю я глаза. Если бы это сказал я, это было бы действительно смешно, но ей обязательно нужно разрядить неловкое молчание.

Она отворачивается, чтобы вылить бурду из яиц в сковороду на плите.

– Всем известно, что у меня хорошее чувство юмора.

«На самом деле всем известно, что у тебя язык без костей, но если тебе кажется, что ты забавная, зачем спорить».

– Ну а если серьезно, – оглядывается она через плечо, – я очень надеюсь, что ты поговоришь с Кристианом до того, как уедешь. Он безумно расстраивается и переживает из-за того, что ваши отношения окончательно испорчены. Я не стану винить тебя, если это действительно так. Просто считаю нужным сообщить. – Она отводит взгляд и продолжает заниматься готовкой, позволяя мне собраться с мыслями для ответа.

А нужно ли вообще отвечать?

– Я еще не готов к разговору… Пока что, – наконец произношу я.

Сперва мне кажется, что она меня не услышала, но затем она кивает, и я вижу в уголках ее губ улыбку, когда она тянется за очередным ингредиентом.

Такое ощущение, что прошло часа три, прежде чем Тесса все-таки выходит из ванной. Ее волосы уже сухие и зачесаны назад, на голове ободок. Нетрудно заметить, что она накрасилась. Ей и без макияжа хорошо, но, наверное, это хороший знак, – она пытается вернуться к нормальной жизни.

Я смотрю на нее слишком долго, и она начинает чувствовать себя неловко от моего взгляда. Мне нравится, как она сегодня одета: туфли без каблука, розовый топ и юбка в цветочек. Чертовски красива, вот как это называется.

– Обед вместо ужина? – спрашиваю я, не желая расставаться с ней сегодня ни на секунду.

– Кимберли приготовила завтрак? – шепчет она.

– И что? Скорее всего, та еще гадость, – машу я рукой в сторону уставленного продуктами стола.

На самом деле выглядит неплохо. Но до Карен ей далеко.

– Не говори так. – Тесса улыбается, и я чуть не повторяю те же слова, чтобы она улыбнулась еще раз.

– Ладно. Тогда можно взять тарелку с собой, а потом выкинуть ее, когда окажемся снаружи, – предлагаю я.

Она игнорирует мои слова, но мне слышно, как она просит Кимберли отложить для нас еды, чтобы мы перекусили позже.

«Хардин: 1 очко».

«Кимберли со своими надоедливыми вопросами и противной едой: 0».

Пробки в центре Сиэтла на этот раз не такие ужасные, как обычно. Тесса ведет себя тихо, как я и ожидал. Каждые пять минут я чувствую на себе ее взгляд, но каждый раз, как я поворачиваюсь к ней, она быстро отводит глаза.

Для обеда я выбираю маленький ресторан в современном стиле. Когда мы выходим из машины на практически пустой парковке, это означает одно из двух: или они только что открылись, и толпа еще не успела набежать, или здесь плохо кормят, и сюда просто никто не ходит. Надеясь на первый вариант, мы входим в стеклянные двери, и Тесса оглядывается по сторонам. Внутри мило, затейливая отделка, и ей здесь, похоже, нравится. Это напоминает о том, как я люблю ее реакцию на самые простые вещи.

«Хардин: 2 очка».

Не то чтобы я вел счет или что-то в этом роде…

Но если бы вел… То выигрывал бы.

Мы молча сидим и ждем, пока у нас примут заказ. Официант – молоденький студент – явно нервничает и отводит глаза. Мне этот паршивец в глаза смотреть совсем не хочет.

Тесса заказывает что-то, о чем я никогда не слышал, а я выбираю первое попавшееся знакомое блюдо из меню. За столиком напротив сидит беременная женщина, и Тесса задерживает на ней взгляд чуть дольше, чем нужно.

– Эй. – Я откашливаюсь, чтобы привлечь ее внимание. – Не знаю, помнишь ли ты о том, что я наговорил прошлой ночью, но если помнишь, то прошу прощения. Когда я сказал, что не хочу от тебя детей, я просто имел в виду, что не хочу детей в принципе. Но кто знает… – Мое сердце начинает бешено колотиться. – Может быть, когда-нибудь…

Мне не верится, что я это сказал, и, судя по лицу Тессы, ей тоже. Она замирает с открытым ртом и стаканом воды в руке.

– Что? – моргает она. – Что ты сейчас сказал?

«Ну зачем я это сделал?»

Но ведь я серьезно. Мне кажется. Можно было бы это обдумать. Я не люблю детей: ни младенцев, ни подростков, но и взрослых не жалую. Мне нравится, считай, одна Тесса, так что, может быть, ее маленькая версия – это не так уж и плохо?

– Я просто говорю, может, это не так уж и плохо? – пожимаю я плечами, стараясь скрыть панику.

Она так и не закрывает рот. Я уже начинаю думать, не стоит ли перегнуться через столик и поднять ей челюсть.

– Конечно, не в ближайшее время. Я же не идиот. Конечно, тебе нужно окончить университет и все такое.

– Но ты… – Она явно лишилась дара речи.

– Я знаю, что говорил раньше, но ведь до тебя я ни с кем не встречался, никого не любил, мне ни до кого не было дела. Так что посмотрим. Наверное, спустя какое-то время я мог бы и передумать. Если ты подаришь мне шанс.

Я даю ей пару секунд на то, чтобы собраться с мыслями, но она так и сидит с открытым ртом и вытаращенными глазами.

– Мне еще нужно над многим поработать. Знаю, ты мне пока не доверяешь. Сперва нам нужно окончить университет, и я все-таки должен уговорить тебя выйти за меня замуж.

Я сыплю словами, судорожно пытаясь отыскать то, что ее зацепит и заставит принять мою позицию.

– Я не имею в виду, что сначала мы должны пожениться. Я не до такой степени джентльмен. – С моих губ срывается нервный смешок, который, видимо, возвращает Тессу к реальности.

– Мы не можем, – произносит она, внезапно побледнев.

– Можем.

– Нет…

Я поднимаю руку, перебивая ее:

– Можем. Я люблю тебя и хочу прожить с тобой всю жизнь. Мне наплевать, что ты еще слишком молода, да и я тоже, и что я слишком плох для тебя, а ты для меня слишком хороша. Черт возьми, я тебя люблю. Да, я наделал кучу ошибок… – Я провожу рукой по волосам.

Оглядев маленький зал ресторана, замечаю, что беременная женщина определенно на меня пялится.

«Разве она не должна заниматься какими-нибудь своими делами? Например, есть за двоих? Или сцеживать молоко?»

Понятия не имею почему, но мне не по себе в ее присутствии, будто она меня осуждает, и вообще, она беременна и все это как-то странно. Почему я решил выплеснуть всю эту чушь на людях?

– И знаю, что говорил это уже… раз тридцать, но ты должна знать: я больше не буду валять дурака. Ты всегда нужна мне. Ссоры, примирения, черт, да можешь даже бросать меня раз в неделю и уходить из дома – что угодно, только пообещай, что будешь возвращаться, и я даже жаловаться ни на что не буду. – Я перевожу дух и смотрю на нее через столик. – Вернее, буду, но не часто.

– Хардин, поверить не могу, что ты это говоришь, – шепчет она, наклонившись ко мне. – Это же… все, о чем я мечтала.

Ее глаза наполняются слезами. Надеюсь, слезами счастья.

– Но детей у нас быть не может. Мы даже…

– Знаю. – Я снова перебиваю ее, но ничего не могу поделать. – Ты меня еще не простила, и я наберусь терпения. Обещаю, что не стану на тебя сильно давить. Просто хочу, чтобы ты понимала: я могу стать тем, кто тебе нужен, могу дать тебе то, чего ты хочешь, и не потому, что этого хочешь ты, а потому, что я сам этого хочу.

Она собирается ответить, но тут возвращается проклятый официант с нашей едой. Он ставит перед Тессой дымящуюся тарелку с какой-то хренью, которую она заказала, кладет передо мной бургер и неловко замирает над нами.

– Вам что-то нужно? – рявкаю я. Не его вина, что я делюсь надеждами на будущее с этой девушкой, а он помешал, но он продолжает стоять на месте и без толку тратить мое время.

– Нет, сэр. Больше ничего не желаете? – спрашивает он, покраснев.

– Нет, ничего, огромное спасибо. – Тесса одаривает его широкой улыбкой, стараясь сгладить неловкость и извиниться за мой дурной характер. Он улыбается ей в ответ и наконец уходит.

– В любом случае я лишь говорю то, что должен был сказать уже давно. Иногда я забываю, что ты не умеешь читать мои мысли и не знаешь всего, что я о тебе думаю. Хорошо бы, если бы умела, тогда ты любила бы меня больше.

– Вряд ли я могла бы любить тебя еще больше. – Она перебирает пальцами.

– Правда? – улыбаюсь я, и она кивает.

– Но мне нужно кое-что сказать тебе, и я не знаю, как ты к этому отнесешься.

Голос у нее слегка срывается, и я начинаю паниковать. Понятно, что она уже поставила на нас крест, но я могу заставить ее передумать. Я в этом уверен. Я настроен решительно как никогда – даже не знал, что такое бывает.

– Говори. – Я стараюсь, чтобы это прозвучало как можно более непринужденно, и откусываю большой кусок бургера. Иначе не заставить себя заткнуться.

– Ты ведь знаешь, я была у врача.

У меня в памяти всплывает, как она плакала и что-то бормотала на эту тему.

– У вас все в порядке? – Перед нами снова возникает этот чертов официант. – Как еда? Может быть, вам принести еще воды, мисс?

«Черт возьми, он это серьезно?»

– Все хорошо, – рычу я в ответ. Рычу в буквальном смысле слова, словно бешеная собака. Он сваливает, а Тесса указывает пальцем на пустой стакан.

– Черт. Вот, возьми. – Я передаю ей свою воду, и она, улыбнувшись, делает глоток. – Что ты там говорила?

– Мы можем поговорить об этом как-нибудь потом. – Она наконец пробует свою еду.

– Ну уж нет. Знаю я этот трюк, сам его придумал. Как только поешь, сразу расскажешь. Пожалуйста.

Она откусывает еще кусочек, стараясь отвлечь меня, но нет, ничего не выйдет. Я хочу знать, что сказал врач и почему она так странно себя ведет. Если бы мы не сидели сейчас на людях, разговорить ее было бы куда проще. Мне наплевать, я и сцену могу закатить, но ей будет неловко, поэтому я стараюсь быть паинькой. У меня получится. Получится найти равновесие между тем, чтобы быть хорошим и сговорчивым, и тем, чтобы не чувствовать себя полным идиотом.

Я жду еще пять минут, пока она соберется с духом, и вот она уже начинает бесцельно ковырять в тарелке.

– Ты поела?

– Не оч… – Она смотрит на свою полную тарелку.

– Что?

– Не очень вкусно, – шепчет она, оглянувшись, чтобы убедиться, что никто не слышит.

Я смеюсь.

– Поэтому ты вся так покраснела и шепчешь?

– Тише, – машет она рукой. – Я очень голодная, но есть это невозможно. Даже не знаю, что это такое. Просто нервничала и ткнула в первое попавшееся блюдо.

– Сейчас скажу, чтобы тебе принесли что-нибудь другое.

Я встаю, но она, перегнувшись через столик, хватает меня за руку.

– Нет, не надо. Пойдем отсюда.

– Прекрасно. Тогда заедем в какой-нибудь фаст-фуд и возьмем тебе что-нибудь. И ты наконец расскажешь, что у тебя стряслось. Я уже просто с ума схожу.

Она кивает, и вид у нее немного безумный.