Текст книги "Недостойная"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Оплотов уверенности оказалось мало. Брайон Валлиус, к которому Эн ощущала сильную благодарность и за которого хотелось спрятаться, как за стенку. Словно он защищал ее в прошлой жизни. Словно был тем, на кого она могла опереться. Анализируя собственные ощущения, Эн понимала: Валлиус – единственный, к кому она не испытывает никаких противоречивых чувств. Она однозначно уважает и даже боготворит его.
Со всеми остальными было иначе.
Рон Янг. Маг-артефактор с кудрявыми светлыми волосами, голубыми глазами и обаятельной улыбкой. Эн смеялась над его шутками и чувствовала к нему сильную симпатию, она ему доверяла, но при этом ей не хотелось обнять его, в отличие от Валлиуса и Берта.
Да, Берт. С ним все было еще сложнее. Его обнять хотелось больше, чем всех остальных, но при этом Эн стеснялась это делать. И симпатия к нему была безграничной, и доверие зашкаливало, и сочувствие – он ведь тоже, как объяснил Брайон, «выздоравливающий», – и при этом она его немного опасалась. Нет, это чувство не было похоже на недоверие к Байрону Асириусу – просто легкая настороженность. И откуда она взялась, Эн, конечно, не понимала. Как не понимала она и того, почему ей иногда бывает больно смотреть на Берта. При этом и обнять хотелось, и… поцеловать. Очень много эмоций, и зачастую они были противоречивы.
Только сегодня, глядя на то, как он спускается по лестнице и, не оглядываясь, садится в магмобиль, Эн поняла, что за чувство она испытывает к Берту. Почему именно в тот момент, она не имела понятия – осознание просто родилось внутри нее, как будто первый луч света коснулся еще темной после ночи земли. Одним словом, это была любовь.
Но взаимная ли она, Эн не знала и боялась спрашивать. Да и… Внутри нее вместе с пониманием силы этого чувства крепла уверенность – нет, не взаимная. И лучше забыть о ней.
– Как тут забудешь? – пробормотала Эн, сжимая ладонями азбуку. – Когда это чуть ли не единственное, что я помню.
В отличие от Берта, который вел себя, скорее, как брат и друг, Арчибальд был больше похож на поклонника. Только вот восторга этот факт у Эн почему-то не вызывал, даже наоборот – она относилась ко всем проявлениям мужского интереса Арчибальда с настороженностью. Будто бы ее что-то смущало. Сам же Арчибальд Эн нравился, только лучше бы он был просто другом…
– Ладно, хватит рассуждать. Пора заняться делом, – сказала она самой себе и открыла азбуку. – Где я там остановилась…
Учить буквы по магической азбуке, которая озвучивала каждую страницу, оказалось интересно и быстро, словно Эн на самом деле их помнила, просто чуточку подзабыла. И через два часа она уже вовсю читала слоги и короткие слова, ощущая сильную эйфорию от своих успехов.
– Наверное, мне нравилось преодолевать трудности, – заключила Эн, поглаживая Эклера. Котенок перевернулся кверху пузом и радостно засеребрился. – То есть нравится преодолевать. Это хорошо. Трудностей теперь будет много. И вряд ли я понимаю насколько…
Она вздохнула, но тут же улыбнулась – к крыльцу подъехал магмобиль, из которого вылез Берт. И из-под мышки у него торчала… елка.
Сердце радостно забилось. Как же здорово, что он вернулся!
После долгого разговора с Дайдом голова у Арманиуса распухла, словно набитая ватой. Но его идея была понятна, и Берт согласился сотрудничать. Впрочем, как и Валлиус.
– Я одного не могу понять, – пробурчал Йон, когда Гектор изложил им свои мысли. – Почему ты это все мне рассказываешь? Вроде как я тоже под подозрением.
– Теперь уже нет, – пожал плечами дознаватель. – Если бы вы были руководителем заговора, спланировали бы все совсем иначе и не стали бы собственными руками уничтожать двоих талантливых ученых и врачей. Это абсурд. Хотя бы одного вы должны были оставить.
– Хотя бы одного! Да уж, было бы неплохо. Но лучше – обоих.
– Конечно, существует вероятность, что я ошибся, – протянул Дайд глубокомысленно, заставив главврача поморщиться, – но вряд ли. И самая главная улика, точнее, умозаключение, говорит в вашу пользу, Брайон…
Дознаватель таинственно замолчал. Несколько секунд Валлиус и Берт смотрели на него, а потом хором рявкнули:
– Ну?!
– Научная работа Эн Рин пока слишком хаотична, чтобы считаться действительно научной работой. Сводить это все вместе – тот еще, говоря вашим словечком, геморрой. Будь вы организатором, подождали бы немного, пока она все систематизирует, а потом уже убрали бы и пользовались ее лаврами. Сейчас же вам вместо того, чтобы расслабляться, надо целую толпу терапевтов собирать, дабы продолжили разработку Эн.
– Угу, – буркнул Валлиус хмуро. – Кафедру собираюсь открывать. И руководителем буду не я, а заведующий терапией. И лавры, соответственно, почти все ему достанутся.
– Я уже в курсе, – кивнул Дайд. – Короче говоря, слишком хлопотно было убирать девочку именно сейчас. Поэтому вы теперь тоже вне подозрений.
– Я польщен.
– А теперь слушайте, что вы должны сделать…
Про елку Берт вспомнил, когда уже подъезжал к дому. Выбежал на секунду к праздничным палаткам, нашел небольшую, купил и ее, и целый пакет ароматных пряников, а после поспешил к Эн.
Она встретила его широкой улыбкой и вопросом:
– Как все прошло?
– Неплохо, – кивнул Арманиус, думая: это если не считать того, что он теперь будет в смертельной опасности. Хотя Дайд обещал, что все держит под контролем, а дознаватель был человеком, которому хотелось верить. – Сейчас найдем игрушки и будем елку наряжать. Думаю, в библиотеке.
– Это твоя любимая комната? – спросила Эн с интересом и погладила нежно-розового Эклера, которого держала на руках.
– Верно, – кивнул Берт и, подумав, уточнил: – Откуда ты знаешь?
Эн пожала плечами.
– Это очевидно. Столовая же есть на первом этаже, а едим мы в библиотеке.
Да, несмотря на потерю памяти, Эн по-прежнему умела делать выводы.
Арманиус не ел в столовой с тех пор, как умерла мама. Эта комната была для него полна призраков. Он прекрасно помнил, кто и на каком стуле сидел, слышал веселый смех Агаты, строгий голос отца и громкий, бесшабашный – брата. Находясь там, он всегда ощущал привкус пепла во рту.
От Вестона – так звали его брата – и Агаты только пепел и остался…
– Берт?..
– Да. – Он моргнул, приходя в себя. Хватит, бессмысленно рассуждать – никого из них не удастся вернуть. – Пряник хочешь?
– Хочу!
Из всех дней, которые помнила Эн – правда, их было совсем немного, – этот оказался самым лучшим. Сначала они с Бертом нарядили елку, смеясь, что делают это наверняка последними в Альганне.
– И это моя первая елка! – сказала Эн весело. – Так что у нас с тобой целых два рекорда сегодня!
Потом она показывала, чему научилась по азбуке, пока его не было, и Берт решил немного продолжить обучение – стал учить ее писать и радовался, словно ребенок, когда оказалось, что она схватывает все на лету.
Эн нравилось учиться. Пожалуй, больше всего остального. Она так увлеклась азбукой и прописями, что не сразу поняла, насколько проголодалась.
– А в школу мне можно? – спросила, с интересом наблюдая за тем, как Берт распаковывает присланный из ресторана обед. – Писать-читать я и сама научусь, но мне же, наверное, нужно и начальное образование?
– Обязательно. – Берт кивнул. – Но сейчас середина учебного года, поэтому пока занимайся сама, а летом, если… если память не вернется, запишем тебя в экстернат.
Эн закусила губу. Если память не вернется…
– Ты веришь, что она может вернуться? Айл Пирс, невролог, который смотрел меня, сказал, что официальная медицина бессильна…
– Официальная – да. Но есть ведь и неофициальная. Брайон взял это на себя, сказал, что через пару дней найдет нам с тобой какого-нибудь шамана.
– Шамана?
– Да, так называют этих… лекарей без дипломов. Может, если официальная медицина бессильна, удастся сдвинуть дело с мертвой точки с их помощью. По крайней мере, стоит попытаться.
– Знаешь, – Эн задумчиво почесала нос, а потом решительно вскинула голову, – я уверена, что проживу и без своих воспоминаний. Конечно, это обидно, но все самое важное мне и так расскажут. Выучусь, найду работу… Все будет хорошо, Берт!
Он смотрел на нее как-то странно – то ли с гордостью, то ли с жалостью.
– Я знаю, что ты все преодолеешь, Энни. Но это не значит, что мы не должны бороться за твою память. Пока есть надежда – будем бороться.
Голос Берта был твердым и решительным, и Эн подумала, что на данном этапе ее память, наверное, для него значит намного больше, чем для нее. Интересно: почему?
Арманиус весь день провел с Эн, обучая ее чему-то новому и поражаясь, насколько она талантливая ученица. Он ведь никогда не преподавал у нее и не знал, что она способна так впитывать в себя новое, так внимательно слушать, так стараться. Предполагал, конечно, иначе Эн не достигла бы таких успехов, но одно дело – предполагать, а другое – видеть своими глазами.
А поздно вечером, когда они наконец встали с дивана в библиотеке после долгих занятий, она вдруг спросила:
– А я могу тоже сделать тебе подарок на праздник?
Берт удивился – откуда может взяться подарок у человека, который весь день торчал дома?! – но кивнул. Интересно было очень.
А Эн, получив согласие, покраснела и, рвано выдохнув, сделала быстрый шаг навстречу Арманиусу и молниеносно поцеловала его в щеку.
– Вот! – пискнула она, отпрыгнув сразу на полметра в сторону, как будто он мог ее покусать, и продолжила дрожащим голосом: – С Новым годом!
– Ага… да, – пробормотал Берт, ощущая себя полным идиотом. Эн еще раз что-то пискнула, а потом шмыгнула за дверь и помчалась по коридору к своей спальне, топая как слон даже несмотря на мягкие тапочки.
Чуть позже, секунд через двадцать, Арманиус улыбнулся, чувствуя в груди нежность и мягкое тепло и одновременно ненавидя себя за это ощущение. Эн не поцеловала бы его, если бы не потеряла память. И осознание этого убивало все теплые чувства на корню.
Связаться по браслету с императором – та еще задачка даже при наличии номера. Вот и Берт потратил около часа на то, чтобы иметь возможность поговорить с Ареном.
– Здравствуй, – произнес его величество, глядя на Арманиуса внимательными черными глазами. Когда-то давно они у него были светло-карими, но после коронации почернели. – Ты помнишь, что завтра – Совет архимагистров?
Этой новостью император несколько выбил его из колеи. Честно говоря, Берт уже совершенно забыл про то, что на свете бывают какие-то Советы архимагистров.
– Теперь вспомнил, спасибо. Но я не по этому поводу. Возможно, ты слышал, что на девушку, которая меня лечила, совершено покушение?
Арен едва заметно склонил голову.
– Слышал. Арчибальд упоминал. Но что ты хочешь от меня, Берт?
Да, император всегда сразу улавливал суть вещей, даже когда не был императором.
– Посмотри ее, пожалуйста. Арчибальд дал Эн кольцо с вашей магией, из-за него она потеряла память. Официальная медицина бессильна, но я подумал…
– Ты думаешь, что я смогу помочь. – Арен понимающе кивнул. – Хорошо, я посмотрю ее. Сразу после Совета.
– Спасибо. – Берт чувствовал себя так, будто у него гора с плеч свалилась. – Спасибо тебе!
Император усмехнулся, и глаза его повеселели.
– Видимо, я имею дело с любовным треугольником. Арчи вчера просил меня о том же самом, Берт.
Досада от этой новости перекрылась облегчением – все-таки принц не бросил Эн, продолжал бороться. Она не заслуживала, чтобы ее бросали.
– Я…
– Ну, это ваши с ним дела, – отрезал Арен, оглядываясь, – видимо, к нему кто-то вошел. – Спокойной ночи и до завтра.
Связь прервалась, и Арманиус прошептал уже в полной тишине:
– Спасибо, ваше величество.
ГЛАВА 6
На следующий день Эн опять осталась дома изучать буквы и читать, а Берт отправился в госпиталь.
Судя по всему, Валлиус со всей ответственностью подошел к инструкциям Дайда и хорошенько оповестил персонал больницы об успехах в лечении Арманиуса. По крайней мере Берт, до сих пор не снявший иллюзорный амулет, – этот «сюрприз» дознаватель приберегал на потом, – то и дело ловил на себе любопытные взгляды врачей и медсестер. Они тщетно пытались разглядеть тот самый прогресс, о котором должен был болтать Йон.
Услышав накануне о том, что необходимо заняться «ловлей на живца», Валлиус поначалу решительно воспротивился.
– Да ты что, Гектор! – возмутился он, поправляя очки. – Мы его столько лечили, а теперь чего? Убьют ведь!
– Вы же сами говорили, что мой труп вам не нужен, – сказал Арманиус осторожно. Нет, он был не против поработать «живцом», но хотел понимать, чем вызвана эта резкая смена планов и не лишится ли он в итоге жизни.
– Никаких трупов и не будет, – отрезал Дайд. – Если вкратце, то мы сейчас работаем над четырьмя основными версиями. И по трем из них получается, что ваше выздоровление преступникам невыгодно. Но убирать вас явно и открыто никто не будет.
Полюбовавшись на недоуменные лица непонимающих собеседников, дознаватель пояснил:
– Иначе именно этот путь был бы выбран изначально. Путь с Эн – обходной.
– По обходному не смогли, пойдут прямым, – пробурчал Валлиус. – Кто им мешает?
– Я, – ответил Дайд честно и почти скромно. – Я не идиот. И преступник (или преступники) тоже не идиот. Поэтому, чтобы не попасться, прямой путь надо хорошенько спланировать. За один день это не делается. А мы пока понаблюдаем за этим разворошенным гадюшником.
– Вы про Совет архимагистров? – поинтересовался Арманиус, вспомнив, что и сам он так называет своих коллег.
– В том числе.
В каком «том», Дайд не уточнил, а Берт не стал настаивать. В конце концов, расследование – дело Гектора, а его дело – здоровье и память Эн. О чем он и хотел спросить Брайона, но оказалось, что в госпитале тот сегодня отсутствует.
– Должен же и я когда-нибудь отдыхать, – сказал Валлиус, когда Берт связался с ним по браслету. – Думаю, за три дня без меня ничего не случится. Про нетрадиционную медицину я помню, сегодня-завтра дам тебе ответ и контакты… э-э-э… специалиста. Не особо я верю, но вдруг…
– А я вечером покажу Эн Арену. Он обещал посмотреть.
Йон посветлел лицом.
– Это отличная идея! Император, конечно, не врач, но он должен знать, что делать с собственной магией, которая так прилипла к сознанию нашей Эн.
Да, наверное, должен. Но у Берта почему-то было плохое предчувствие.
Эклер вновь спал в ее ногах, чуть посапывая, а Эн писала в прописях. Руки, очевидно, помнили этот процесс, и через полтора часа занятий она уже могла писать бодро. И пальцы совсем не болели. Наверное, раньше она часто писала…
Эн нахмурилась, напрягаясь, – очень хотелось вспомнить. Чем больше проходило времени, тем сильнее ей хотелось вспомнить, но память не поддавалась, словно запертая на ключ. От этого иногда было обидно, будто другие люди имели право на что-то недоступное, но принадлежащее ей.
Эн вздохнула и посмотрела в окно. Настроение тут же поменялось на противоположное – там по лестнице к дому бежал Берт, и полы его зимнего черного пальто развевались у него за спиной. Он явно очень торопился и выглядел чем-то озабоченным, взволнованным.
– Что-то случилось? – спросила Эн с тревогой, когда Берт вошел в библиотеку.
– Все в порядке. – Арманиус покачал головой и ободряюще улыбнулся. – Посиди еще немного, я пока приму душ, вымок во время процедуры. А потом продолжим обучение.
Он кинул на стол какую-то тетрадку и ушел.
Некоторое время Эн задумчиво смотрела на оставленное. Тетрадь почему-то притягивала взгляд, и через пару минут стало ясно отчего.
На обложке было написано «Бертран Арманиус. План лечения». Ее почерком. Он был более аккуратным, легким, летящим, но тем не менее это был ее почерк.
И Эн, больше не сомневаясь, вскочила с подоконника и подошла к тетрадке.
«Архимагистр!
Если вы читаете эти строки, значит, со мной что-то случилось. Не нервничайте, здесь все подробно описано, вы сможете закончить лечение самостоятельно…»
Когда Берт вернулся в библиотеку, он обнаружил Эн сидящей на диване и читающей тетрадь с планом лечения. Она хмурилась и кусала губы, и его сердце тревожно забилось.
– Энни?
Она подняла голову.
– Значит, я вот этим занималась, да? – спросила задумчиво. Глаза ее влажно блестели. – Интересно. Только я почти ничего не понимаю. Ты объяснял мне про энергетические контуры, и я понимаю, к чему все это… Но что именно значит – нет.
Берт чувствовал себя так, словно его придавило плитой.
– Ты поймешь. Со временем обязательно поймешь.
– Ты имеешь в виду – ко мне вернется память?
– Необязательно. Ты осталась собой, Эн, целеустремленной и талантливой девушкой, которая сможет добиться всего, чего захочет. Если ты захочешь понять – поймешь.
– Я хочу. Уже хочу.
Он в этом и не сомневался.
– Хорошо. Но пока об этом рано говорить, нужно заняться основами. А после обеда я вновь отлучусь.
– Да? – Эн расстроилась. – Куда?
Берту очень хотелось закатить глаза.
– В одно место, где собирается целая куча талантливых бездельников.
Звонок в дверь раздался через час после обеда, когда они с Эн пересели за учебник по начальной географии и она с интересом принялась изучать карту мира. И несмотря на то, что Берт прекрасно помнил, кто должен прийти, он все равно вздрогнул от неожиданности.
Гектор Дайд, когда Арманиус спустился со второго этажа, был невозмутим и вновь напоминал стройное и несгибаемое дерево.
– Готовы? – поинтересовался, не поздоровавшись, и поправил белые перчатки.
Берт кивнул, и тут со второго этажа раздался голос Эн:
– Здравствуйте, айл Дайд!
Дознаватель кивнул и, к удивлению ректора, чуть улыбнулся, посмотрев вверх.
– Добрый день, Эн. – В его ледяном голосе Берт уловил толику симпатии. Или почудилось? – Как вы себя чувствуете?
– Неплохо, спасибо. А… – Она на секунду запнулась, но все-таки решительно продолжила: – А мне нельзя с вами?
Арманиус усмехнулся – в этом была вся Эн. Он уже сказал ей, что нельзя. Но вдруг Дайд разрешит? Он ведь главный в этом деле.
– Нет, – ответил Гектор строго. – Не волнуйтесь, я верну вам архимагистра в целости и сохранности.
– Я надеюсь, – вздохнула Эн, – он только начал учить меня географии. И мне не хотелось бы потерять своего учителя, прежде чем я выжму из него всю информацию.
Это настолько напоминало прежнюю Эн, что Берт не выдержал и засмеялся. Дайд тоже улыбнулся, причем настолько широко и искренне, что вдруг стал похож на человека, а не на дерево или змею.
– Тогда тем более – я обязан вернуть вам вашего… учителя.
Арманиус решил сделать вид, что не заметил заминки перед словом «учителя». Если Гектору действительно удастся раскрыть это дело, он простит ему все на свете.
Видимо, точно так же все прощали Дайду и остальные – раз он до сих пор был жив, невзирая на свой не слишком приятный характер.
Магом главный дознаватель оказался отличным – построил пространственный лифт быстро и легко, ни разу не сбившись, и движения его были четкими и уверенными, как и у Эн.
– Где вы учились? – спросил Берт с интересом, пока они с Дайдом шли к залу, где проходил Совет архимагистров.
Здесь, среди коллег Арманиуса, одетых в черные плащи из драконьей кожи, Гектор особенно выделялся. Хотя где бы он не выделялся со своим высоким ростом, худощавостью и необычной внешностью?
– Не в Грааге. В Риаме.
– Там неплохой магический университет, – кивнул Арманиус. – Хоть ректор из меня, мягко говоря, дерьмовый, оценить уровень образования я вполне способен. К нам переводились несколько студентов, у всех была отличная подготовка.
Дайд кинул на него короткий ироничный взгляд.
– Считаете себя таким ужасным ректором?
– Мне есть с чем сравнивать. Практически все обязанности, пока я пропадаю на севере вместе с охранителями, выполняет Велмар. И у него это получается гораздо лучше.
– Я говорю не о сравнении вас и кого-то еще, архимагистр. Я говорю о фактах. За годы вашего ректорства уровень образования в Граагском университете не упал, а вырос. Блестящий преподавательский состав, талантливые студенты, а главное, ваша вотчина – одна из тех немногих, где магов-неаристократов обучают наравне с аристократами. И это практически целиком ваша заслуга.
С этим было трудно спорить, да и зачем? Берт прекрасно помнил, как несколько лет назад по Альганне прокатилась волна студенческих протестов о праве раздельного обучения и руководство большинства университетов пошло на уступки, считая, что так будет лучше для всех. Арманиус считал иначе.
– Что вы тогда сказали в университетском совете, накладывая вето на предложение коллег о раздельном обучении?
– «Только через мой труп», – процитировал Берт и поморщился, понимая, куда клонит Дайд.
– Вы, архимагистр, отнюдь не дерьмовый ректор, – произнес дознаватель тихо и вкрадчиво, садясь в кресло, – вы – ректор неудобный. – И добавил, понизив голос до такой степени, что даже Арманиус с трудом расслышал: – Так же, как Арен – неудобный император. Слишком непослушный, чересчур амбициозный и молодой.
Берт с трудом удержался от желания продолжить разговор – все-таки место было не совсем подходящее для подобных диалогов. Тем более что рядом с ним уже усаживался Абрахам Адэриус – глава Совета.
– Добрый день, Бертран… – Он запнулся, наткнувшись взглядом на Гектора. Видеть дознавателя Адэриус явно не был рад. – Здравствуйте, айл Дайд. Какими судьбами?
– Работа, – пожал плечами спутник Арманиуса. – Ничего интересного.
Судя по выражению глаз Абрахама, ему было очень интересно.
– Ловите здесь какого-нибудь… заговорщика?
Гектор усмехнулся уголками губ.
– Как вы проницательны, архимагистр.
Укус змеи достиг цели – Адэриус слегка нахмурился, но ответить ничего не успел – секретарь Совета попросил тишины, а следом пригласил для выступления принца Арчибальда.
Минут через сорок Берт вынужден был признать, что его высочество очень хорошо подготовился к обсуждению закона о порядке наследования титулов. Непонятно было только, когда он это смог сделать. Хотя, судя по внешнему виду Арчибальда, он давно забыл о том, что такое сон.
Закон предлагалось принять в несколько этапов и начать с разрешения заключать браки. Еще через два года – ввести систему награждений за заслуги перед империей и еще через пять лет – принять главную часть закона, по которой наградной титул тоже будет передаваться по наследству.
– Эдак через пару десятков лет аристократии как класса не останется вообще, – шепнул кто-то из архимагистров, сидящих позади Арманиуса, и по ряду прошел недовольный шепоток. Да, господа маги были не в восторге от изменений. Мягко говоря.
– Спасибо, Арчибальд, – раздался из верхней ложи голос императора, как только принц закончил и сделал глоток воды из поданного стакана. – Благодарю тебя за хорошую работу. Кто-нибудь из архимагистров желает высказаться?
– Я желаю, ваше величество. – Абрахам Адэриус встал с кресла и, повернувшись к Арену лицом, склонил голову. – Если позволите.
– Разумеется. Я вас слушаю.
Глава Совета шагнул на подиум для выступлений и встал рядом с Арчибальдом. Его высочество чуть скосил глаза – в отдалении, возле стены, стоял стул, но просить его он не стал. Вместо этого только сильнее выпрямил спину.
– В целом я понимаю необходимость принятия подобного закона. Но есть несколько вопросов. Мы знаем, что среди неаристократов нет родовых магов. Таким образом, разрешая заключать браки между аристократией и простыми людьми, мы рискуем остаться без родовой магии. Не исчезнет ли она, ваше величество? Ведь это достоверно неизвестно.
– Справедливо, – спокойно сказал император. – Что-то еще, Абрахам? Говорите сразу. После мы обсудим каждый пункт.
– Это главная претензия, – пробормотал Адэриус, нахмурившись. – Я считаю, не стоит принимать закон даже на начальном этапе, пока мы не выясним ситуацию с родовой магией. Останется ли она или исчезнет? Это важно в том числе и для вас, ваше величество, ведь ваша власть тоже держится на ней.
Берт поморщился – грубоватый наезд. Впрочем, Абрахам, как все охранители, не страдал деликатностью.
– В остальном – мелочи. – Адэриус достал из нагрудного кармана какой-то листок и начал зачитывать: – Прошения по титулам будут удовлетворяться лично вами, ваше величество? На первоначальном этапе это оправдано, но в дальнейшем вы… замучаетесь. На мой взгляд, эти функции лучше передать кому-то из первых наследников.
Сидящий рядом с Бертом Дайд напрягся.
– Например, принцу Аарону или принцессе Анне. Дальше… Почему между принятием второй и третьей части закона – срок в пять лет? Думаю, что это слишком мало для общества. Как будет решаться вопрос с фамилиями? Не услышал предложения в законе его высочества. Будут ли простые фамилии меняться, надо ли добавлять к ним «ус»?
– Не слишком хочу быть Дайдусом или Дайдиусом, – прошептал Гектор, и Берт с трудом удержался от смешка.
– И если не надо добавлять и фамилия будет меняться полностью, начинаясь на соответствующую аристократии букву, то как мы станем отличать новую аристократию от аристократии старой? Будут ли у старой аристократии какие-то привилегии по сравнению с новой? Ведь это же все равно не одно и то же – унаследованный титул или титул приобретенный…
Судя по желвакам на лице Арчибальда, он подумал о том же самом, о чем и Берт. Смысл принимать закон, а потом давать привилегии «старой аристократии»? Вся его суть в том, чтобы эта разница постепенно перестала существовать! И Адэриус все прекрасно понимал, но ему, как и остальным архимагистрам-аристократам, очень хотелось повставлять палки в колеса этой телеге.
– Я услышал вас, Абрахам. Кто-то еще желает высказаться?
В зале по-прежнему шептались, но никто не изъявлял желание выступить, в том числе и Берт. Он предполагал, что Арчибальд с Ареном справятся сами.
– Прекрасно. Тогда теперь выскажусь я.
В голосе его величества зазвенела сталь, и Арманиус невольно обернулся, как и все остальные архимагистры. Остальные еще и сразу замолчали – поняли, что не стоит шуметь, когда император разговаривает в подобном тоне.
– Я понимаю ваше неприятие этого закона. Но недовольство в обществе достигло катастрофических масштабов. Страдают все сферы, усиливается конфронтация, еще немного – и мы получим гражданскую войну. Поэтому сейчас важно сделать хотя бы один шаг навстречу этим изменениям, чтобы они сработали, как ушат холодной воды в разгар драки. Ваше беспокойство по поводу родовой магии мне тоже понятно, я его разделяю, и всем вам прекрасно известно, что при дворце существует комиссия по вопросам родовой магии, которая в том числе изучает ее природу. Я не в силах форсировать магические открытия, да и не факт, что результат работы комиссии нам понравится. Вот что я могу сказать… Это тот случай, когда из двух зол выбирают меньшее. И если нужно пожертвовать родовой магией, но избежать гражданской войны, я ею пожертвую. И вы – тоже.
Берт почувствовал, что от удивления у него онемели мышцы лица.
Нет, он знал, что император за закон, они обсуждали необходимость этих изменений еще во времена учебы Арена в университете, но такой категоричности Арманиус не ожидал.
В зале протестующе зашумели, и император повысил голос, заставив всех моментально замолчать:
– Тишина! Арчибальд, внесешь поправку в свой проект по моей просьбе. Первый этап – разрешение на заключение браков – будет длиться пять лет. Далее все как ты предлагаешь. Во время первого этапа мы посмотрим, как поведет себя родовая магия у рожденных детей, и примем решение о дальнейших действиях. За пять лет катастрофы не случится точно, но мы сделаем большой шаг навстречу миру и взаимопониманию. Я все сказал.
Арен замолчал, и несколько секунд после этого архимагистры тоже молчали. И не только молчали – они замерли, как кролики перед удавом. Очнулись, только когда Арчибальд, кашлянув, поинтересовался:
– Так я дорабатываю закон для третьего чтения? И когда оно состоится?
– Через две недели, – ответил император, и в зале снова заговорили, зашептались.
А Дайд, ехидно скривив губы, наклонился к уху Арманиуса и прошептал:
– Я же говорил: Арен – очень неудобный император.
Эн изучала учебник по истории для младшей школы, когда снизу послышался какой-то шум и мужские голоса. Она отложила книгу и, схватив в охапку спящего Эклера – наверное, от растерянности и беспокойства за Берта, – поспешила навстречу прибывшим, но застыла, как только выбежала из библиотеки и достигла лестницы, ведущей на второй этаж.
Дайд, Берт, Арчибальд… А это кто?
Незнакомый мужчина, одетый в белый мундир с золотыми пуговицами и золотыми же узорами на манжетах, словно почувствовав ее взгляд, поднял голову и улыбнулся, встретившись с Эн взглядом. Он был очень статный, высокий и черноволосый, с чуть смуглой кожей и глазами настолько черными, что это казалось неестественным. И секундой спустя Эн поняла, почему, – радужка его глаз была шире, чем обычно бывает у людей. И это немного пугало.
Но еще больше пугали не глаза, а тот факт, что Эн десять минут назад видела его портрет в учебнике по истории.
– Здравствуйте, ваше величество, – произнесла она негромко, и остальные прибывшие тоже подняли головы. Дайд смотрел невозмутимо, а Берт и Арчибальд – тревожно.
– Добрый вечер, – сказал император и начал подниматься по лестнице навстречу Эн. – Ты уже изучаешь учебники?
Девушка кивнула.
– Это похвально. Ты правильно делаешь, что не ждешь милости от судьбы и учишься всему заново. Но я все-таки хочу посмотреть, что с твоей памятью. Возможно, я смогу тебе помочь. Пойдем в библиотеку, там нам будет удобнее. Ты же не против, Берт?
– Нет, – послышалось снизу слегка неуверенное. – А…
– Вы оставайтесь здесь или за дверью. Это нужно делать наедине. Идем, Эн. – И император быстрым, уверенным шагом направился к библиотеке – так, словно прекрасно знал, где она находится. Неужели бывал раньше в гостях у Берта?
Негромкий скрип петель – и закатное солнце ударило в глаза и осветило бардак, оставленный Эн на журнальном столе, – книги, бумаги, прописи, большая чашка с давно допитым чаем и вазочка, полная вкусных шоколадных конфет.
– Процесс обучения идет полным ходом, как я посмотрю. – Губы его величества тронула слабая улыбка. – Садись на диван. И отпусти своего тигриллу. Так будет лучше.
Эклер уже давно рвался из рук и, как только Эн опустилась на сиденье и выпустила котенка, резво побежал к подоконнику. Вспрыгнул туда и начал вылизываться, почему-то почернев.
«Император ему не понравился. Интересно: почему?» – удивилась Эн. Ее саму Арен настораживал, но не более. А еще… его отчего-то было жаль.
Он несколько раз обошел вокруг дивана, глядя на Эн, и она ощущала его взгляд, словно ладонь на затылке. Потом остановился, протянул руку и, дотронувшись до подбородка девушки, заставил ее поднять голову.
Глаза Арена словно сверлили Эн.
– Не дергайся. – Он сжал ладонями ее виски и стал наклоняться ниже. – И не бойся.
– Я не боюсь, – прошептала она, неожиданно замечая, что на лбу императора выступила испарина, а зубы он сжал так, что скулы побелели. – Вы… С вами все в порядке?
