Текст книги "Второй шанс для старой девы (СИ)"

Автор книги: Анна Рейнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 2. Семейное гнездо

– Разумеется, леди Бенсли. – Доктор суетится, собирая какие-то склянки в свой саквояж. – Полагаю, что мне уже пора. Здоровью пациентки, к счастью, ничего не угрожает, а вот я, боюсь, валюсь с ног.

– Конечно, конечно. – Лебезит перед ним мать. – Сегодня вы – настоящий герой. Даже не знаю, как наше семейство может вас отблагодарить… мм… позвольте узнать, сколько будет стоить ваша неоценимая помощь?

– О, за это не переживайте. Меня вызвал Его Светлость, так что все расходы он взял на себя. – От этой новости леди Бенсли морщится, словно только что на спор съела целый лимон.

Доктор Бран наконец-то завершает сборы, громко захлопывая кожаную сумку. Похлопывает себя по карманам, проверяя, все ли на месте. Мне почему-то страшно не хочется, чтобы он уходил – складывается впечатление, что врач тут единственный, кому можно доверять.

– Выздоравливайте, Маргарет. – Улыбается он, и я бормочу в ответ слова благодарности. Провожаю его взглядом, не в силах оторвать взор от захлопнувшейся двери. А после нерешительно смотрю на мать Маргарет.

На мгновение становится стыдно, что я заняла тело ее дочери. Чувствую себя вторженцем, вором, хоть и произошедшее – не моя вина.

– Бедная моя девочка. – Бормочет женщина, только усиливая это чувство. Она заботливо подтыкает одеяло в моих ногах. Взгляд ее расфокусированный, словно мысли бродят где-то далеко. – Нужно придумать, как не позволить герцогу забрать тебя…

Я хмурюсь. Ожидала, что мать начнет первым делом спрашивать о самочувствии, но, кажется, ее интересует совсем другое. Я тут же вспоминаю ее пламенную речь, судя по которой Маргарет требовался особый уход.

– Вы… ты упомянула, что я больна. Это правда?

– Точно! Лекарства! – Она подрывается с места и достает из ящика прикроватного столика два пузырька. Оба из толстого, темного стекла, но я вижу, что они полупустые. – Три капли из каждого на стакан воды перед сном. Если хочешь, вечером я сама…

– Все хорошо. – Успокаивающе улыбаюсь я. – Я запомнила.

Женщина как-то слишком пристально меня рассматривает, а затем качает головой, словно отвергая какую-то мысль. Внутри по-прежнему гложет беспокойство и чувство вины, а потому я пытаюсь сменить тему.

– Думаешь, герцог Лоуэлл согласится оставить меня в поместье под присмотром своих людей?

– Мы что-нибудь придумаем! Скажем, что врач запретил тебе длительные поездки. – Она с готовностью подхватывает тему, принимаясь в волнении вышагивать по комнате. – Уму непостижимо! После того вопиющего случая Лоуэлл должен был болтаться в виселице, а не распоряжаться чужими жизнями, находясь под протекцией короля!

– Вопиющего случая? – Немного нервно переспросила я.

– Ах да… Ты же все забыла. – Мать Маргарет поджимает губы и садится на кровать. Спина ее прямая, как палка. – Доктор Бран просил тебя не волновать, а потому просто забудь об этом, девочка моя. Пожалуй, сейчас мне придется ненадолго отлучиться, сделать кое-какие приготовления. Хочешь, чтобы я позвала Катрину?

Находиться в одной комнате с сестрой бывшей владелицы тела не хотелось. Да и вообще с кем-либо. Уж больно насыщенный выдался день – голова буквально взрывается от обилия информации. В висках неприятно пульсирует.

Я немного наигранно зеваю, делая вид, что отчаянно хочу спать.

– Пожалуй, я предпочла бы отдохнуть в одиночестве. После всего произошедшего голова просто раскалывается.

– Возможно, стоит выпить лекарство сейчас. – Женщина хмурится и переводит взгляд на бутыльки, что теперь стоят на столике возле кровати. – Это один из признаков приближающегося приступа.

И зачем я соврала? Пить неизвестное лекарство не хочется, но леди Бенсли уже сама наполнила стакан водой, добавила капли и протянула мне. Ее взгляд становится испытывающим – от него по позвоночнику проносится волна неприятных мурашек.

– Это обязательно? – Я неуверенно улыбаюсь, но протягиваю дрожащую руку.

– Это для твоего же блага. Не заставляй меня вновь просить слуг удерживать тебя силой.

Глава 2.2

Нутро начинает мелко дрожать, словно тело привыкло бояться этой женщины. Я с трудом удерживаю на лице нейтральное выражение и принимаю стакан из ее руки. Уверена, отвертеться не получится – я словно наяву почувствовала чужие руки на своем теле и насильно льющееся в рот лекарство.

Попробовать всполошить весь дом и позвать следователя? А что, если он уже уехал? И как определить, какое из зол меньшее: семейство Бенсли или же герцог, цели которого мне также непонятны?

Осторожно нюхаю воду, но она ничем не пахнет. Что ж, если предположить, что мать Маргарет уйдет почти сразу, то можно попробовать избавиться от содержимого желудка… Была не была!

Я выпиваю стакан почти залпом, чувствуя, как пустой желудок растягивается. Начинает слегка мутить… то, что нужно.

– Умничка. – Мать разговаривает словно с неразумным ребенком и одобрительно улыбается. Поправляет мою подушку, а затем встает и направляется в сторону выхода. – Я навещу тебя вечером, Маргарет.

– Хорошо. – Всем видом стараюсь демонстрировать покорность и благодарность за заботу. А едва за родительницей закрывается дверь, сажусь на кровати, вслушиваясь в удаляющиеся шаги. Громко хлопает дверь в глубине дома. Маятниковые часы продолжают драматично отсчитывать секунды.

Делаю глубокий вдох и на цыпочках крадусь в уборную. Спустя несколько мгновений тело послушно отторгает лекарство. На лбу выступает холодный пот, и я открываю кран, чтобы умыться. Какое счастье, что здесь есть водопровод! Вода немного мутная и явно не питьевая, но холодная настолько, что моментально приводит в чувство.

Я поднимаю взгляд и едва не отшатываюсь… от собственного отражения. Из тусклого зеркала на меня смотрит непривычное лицо: молодое и, надо признаться, довольно симпатичное. У Маргарет большие серо-зеленые глаза, прямой нос, пухлые губы, нежная кожа.

Я невольно касаюсь рукой щеки, и незнакомка в зеркале повторяет это движение. Провожу рукой по растрепанным светлым волосам, ощущая их мягкость. Ощупываю тело, скрытое свободной белой ночнушкой, только убеждаясь, что у леди Бенсли все как надо – и впадины, и выпуклости.

Новая внешность и возраст все больше начинают казаться подарком судьбы. Возможно, здесь Маргарет и списали со счетов, но я точно знаю – в двадцать шесть жизнь только начинается. Осталось только взять ее в свои руки, а с таким семейством сделать это вряд ли удастся.

Мысли вызывают душевный подъем, и уже через пару минут я принимаю решение обследовать комнату, чтобы найти хоть какую-то информацию о ее прошлом. История с безумием кажется мне шитой белыми нитками. Что, если родные травили ее по каким-то причинам?

Вот только каким?

И главный вопрос: кому все-таки нужна была ее смерть?

Я осматриваю каждый предмет мебели: прикроватный столик, шкаф, набитый одеждой, трюмо, комод, но не нахожу ничего интересного. Ни старых писем, ни милых безделушек, что приоткрыли бы характер старой владелицы.

Платья преимущественно темных цветов: черные, серые, коричневые, словно девушка была в нескончаемом трауре. Сомневаюсь, что подобное тут в моде: и у Катрины, и у ее матери одежда более яркая и открытая.

Поднимаю матрас, но даже там не хранится ни одной девичьей тайны. Заглядываю под кровать и нахожу лишь толстый слой пыли. Оглушительно громко чихаю. Особо ни на что не надеясь, отковыриваю половицу, что, как мне кажется, выделяется среди остальных неправильным размером, и… бинго!

Схрон глубиной сантиметров десять, а на дне – книга в коричневой кожаной обложке. Тело дрожит от предвкушения, когда я протягиваю руку, чтобы ее достать. Но в тот момент, когда мои пальцы касаются мягкого переплета, происходит страшное.

Глава 2.3

Сердце делает кульбит, желудок прыгает куда-то к горлу, перекрывая доступ кислороду. Голову наполняют странные картинки, сменяя друг друга так быстро, что рассмотреть что-либо не получаются. Я словно смотрю фильм на ускоренной перемотке, где каждый кадр несвязан между собой. Тело кидает то в жар, то в холод, конечности теряют чувствительность. Рот раскрывается, но не может выдавить ни звука.

Я падаю на пол, чувствуя, как теряю связь с реальностью. Пытаюсь позвать на помощь, но ничего не получается. Я одна в этом кошмаре. Никто не придет.

Все заканчивается очень внезапно – не считая того падения со стремянки, я впервые в жизни теряю сознание. Прихожу в себя, лишь когда закатное солнце озаряет комнату теплыми оранжевыми оттенками. В его лучах очень хорошо видны взвеси пыли. Они медленно танцуют в воздухе, наполняя меня каким-то странным умиротворением. Я долго разглядываю их, пытаясь осознать произошедшее.

Все еще в теле Маргарет. Все еще жива, несмотря на веселенькие спецэффекты. Что это? Обещанная “болезнь” или все же побочное действие лекарства?

Мне только предстоит это выяснить.

Я медленно поднимаюсь с пола, прижимая к себе злосчастную книгу. Закрываю схрон и заползаю в кровать. С каким-то странным трепетом открываю первую страницу.

Дневник Маргарет Бенсли, – подписан форзац красивым, каллиграфическим почерком. Мое сердце замирает, а затем ускоряется до немыслимых скоростей. Просто невероятная удача!

Я переворачиваю лист и касаясь кончиками пальцев даты. Год ни о чем мне не говорит, но чернила поблекли, словно записи очень старые. Я быстро листаю дневник, пытаясь отыскать последнюю, и недоуменно хмурюсь.

Между датами почти десять лет, но далеко не это вызывает в душе смятение. Первые страницы заполнены красивым ровным почерком молодой девушки, последние же – увековеченное безумие. Буквы прыгают по строке. В некоторых местах бумага порвана, словно Маргарет слишком сильно надавила на ручку. На полях – жирные линии, складывающиеся в пугающие рисунки.

По позвоночнику медленно ползет холод. Заходящее солнце в последний раз освещает комнату лучами, а затем она погружается в полумрак. Тяжелая мебель подавляет – мне вдруг начинает казаться, что за тяжелой портьерой кто-то есть. Или из шкафа вдруг выпрыгнет монстр.

Тело Маргарет начинает трястись от страха, передавая в мой мозг панические импульсы. Мне кажется, что оно живет собственной жизнью, навязывая эмоции, которые сама я бы не стала ощущать. Девушка боялась этого дома… или его обитателей?

Все ответы в этом дневнике, нужно лишь взять себя в руки… и наконец-то разобраться, как тут включается свет!

Сумрак становится густым и осязаемым. Я щурюсь, пытаясь найти глазами лампу или торшер, но не преуспеваю. Словно услышав мой мысленный призыв о помощи, в этот момент где-то недалеко раздается скрип деревянных ступеней. Кажется, к Маргарет… то есть ко мне (пора бы уже и привыкнуть), кто-то идет.

Мать? Ведь она обещала заглянуть вечером…

Но шаги слишком тяжелые. Нисколько не похожи на легкую походку женщины, что навещала меня сегодня днем.

Я поспешно прячу дневник под подушкой и настороженно смотрю на темный прямоугольник двери. Как раз в этот момент она резко распахивается. Массивная фигура в проеме заставляет меня буквально замереть подобно зайцу в свете фар.

Глава 2.4

– Уже проснулись, мисс Бенсли? – Громким басом спрашивает мой нежданный гость… точнее, гостья, если судить по длинной юбке. – Зажечь свет?

– Д-да, пожалуйста. – Настороженно отвечаю я, наблюдая за перемещениями нового действующего лица. Женщина зажигает лампу, по виду керосиновую.

В тусклом свете я вижу грубое, словно высеченное из камня лицо, объемную фигуру с широкими плечами. Волосы длинные, уложенные в строгую прическу. Под носом редкая щетка темных волос, что только добавляет сомнений о половой принадлежности. Между бровями глубокие морщины, что добавляет внешности какой-то грозности.

– Простите, кто вы? – Спрашиваю я, отчаявшись дождаться каких-либо объяснений.

– Мисс Клара Доусен. Ваша сиделка. Леди Бенсли рассказала мне текущее положение дел, поэтому не стесняйтесь задавать вопросы.

От глубокого, хриплого баса мне не по себе. Эта мисс Доусен выглядит так, словно природа отсыпала ей больше тестостерона, чем всем моим бывшим вместе взятым. Невольно закрадываются мысли, что передо мной – переодетый мужчина. Очень легко представить, как эта массивная фигура скручивает хрупкую Маргарет и вливает в нее лекарство…

По телу проносится неприятная дрожь. Ну и нервное тело же мне досталось!

– А где она сама? – Вспоминаю, что мать обещала заглянуть вечером.

– Вернулась в гостиницу. – Пожимает плечами сиделка. – Гостевые комнаты в поместье не подходят для леди ее уровня.

Она говорит так, словно объясняет законы мироздания маленькой девочке. В груди появляется нехорошее предчувствие.

– Гостевые? Получается, здесь она не живет? А леди Катрина?

– Они обе приехали навестить вас, как только узнали о произошедшем. Как и ваш жених, Джеролд Сэммонс.

– И все они сейчас в гостинице? – Мой вопрос звучит скорее как утверждение.

– Вовсе нет. Ваша сводная сестра и жених остались в поместье. Для них подготовили комнаты на первом этаже.

Сводная? Каждое новое предложение Клары – словно луч света, что озаряет все новые скелеты, спрятанные в темном шкафу. Мне хочется продолжить задавать вопросы, но женщина спрашивает, хочу ли я есть.

Мой желудок издает громкий гул, который, казалось, было слышно на все поместье.

– Доктор Бран рекомендовал легкую пищу, поэтому принесу вам суп.

Новость расстраивает – я вдруг осознаю, что крайне голодна. Хочется сочного мясного стейка, деревенской картошечки и почему-то квашеной капусты. Но суп так суп. Я представляю наваристый борщ или по крайней мере лапшу с кусочками курицы и зеленью. Рот начинает наполняться слюной.

Клара удаляется, и я использую это время, чтобы спрятать дневник в подпольный тайник. Интуиция подсказывает: нельзя допустить, чтобы его увидели. Когда сиделка возвращается, я едва могу сдержать разочарование. Суп – чистейшая вода с редкими вкраплениями моркови, картошки и петрушки. А после дегустации выясняется, что для него даже соли пожалели.

Я съедаю все, чувствуя себя даже более голодной, чем до трапезы. Отметаю мысль о добавке – такой суп может утолить только жажду, но не голод. Смотрю на женщину в ожидании, когда она удалится – мне не терпится приступить к изучению дневника.

Клара не спешит оставлять меня одну: доводит до уборной, помогает умыться и расчесывает мои волосы. Я изо всех сил притворяюсь слабой и немощной. Так, на всякий случай. Всегда лучше иметь в рукаве хоть какой-то козырь.

За окном окончательно стемнело. В свете тусклой лампы атмосфера кажется мрачной, давящей, неуютной.

– Ложитесь спать, мисс Бенсли. – Произносит Клара своим грубым голосом, когда я оказываюсь в постели, натянув одеяло до самого подбородка. – Не переживайте ни о чем. По приказу леди Бенсли я в ближайшие дни глаз с вас не спущу. Даже ночью.

Пам-пам-парам.

Ругательства, которые благородная девица из этого мира, скорее всего, даже знать не должна, едва не срываются с моих губ. Возникло чувство, что меня обложили со всех сторон. Что ж, стоит постараться получить ответы хотя бы на некоторые вопросы.

Глава 2.5

Ага, размечталась. Вопреки недавнему предложению, все попытки разговорить надзирательницу оборачиваются провалом. Особенно те, где я пытаюсь выяснить, зачем Маргарет вообще нужна была сиделка.

– Время позднее, мисс Бенсли. Доктор прописал вам больше отдыхать и избегать любые волнения. – Она говорит со мной, как с маленькой, неразумной девочкой. В груди вспыхивает глухое раздражение.

Мне удается лишь выяснить, что днем ранее у сиделки значился отгул, а потому в поместье ее не было. Совпадение? Или убийца об этом знал, раз выбрал именно эту ночь для покушения?

Клара садится на стул возле моей кровати, и я понимаю, что этой ночью вряд ли смогу ознакомиться с содержанием дневника. Под хмурым взглядом женщины ужасно неуютно. Я верчусь под одеялом, изнывая от жары. Откидываю его в сторону и через минуту дрожу от холода.

А через час комната буквально содрогается от оглушительного храпа. Клара растеклась на стуле. Голова запрокинута, ноги вытянуты и упираются в ножку моей кровати. Рот широко открыт.

Уснуть под столь громкий звук невозможно, но сон – последнее, что меня сейчас интересует. Я размышляю обо всем произошедшем, раскладывая по полочкам события дня.

Пытаюсь придумать, что делать дальше. Чем дольше пребываю в этом доме, тем отчетливее осознаю, что нужно из него бежать. И, возможно, следователь, который прибудет завтра – мой единственный шанс.

Страх в глубине моей души смешивается с азартом. Я все еще чувствую себя в центре какого-то спектакля. Однако сценарий к нему хочется писать самой.

В душевный недуг Маргарет верится с трудом. Скорее всего, лекарство все же успело всосаться и вызвало столь красочные галлюцинации. И если продолжить его принимать, то я непременно повторю судьбу предыдущей хозяйки тела.

Вот только планы у меня совсем другие. Обрести независимость. Избавиться от нависшей угрозы. Прожить жизнь так, чтобы в сорок два года я не испытывала горького разочарования. Далеко не каждому дается второй шанс, и упускать его я не намерена.

Ночь длится бесконечно долго. Едва рассветные лучи начинают проникать сквозь шторы, Клара просыпается. Недовольно шипит, разминая затекшее тело. Под ее ногами скрипят паркетные доски.

Я разглядываю ее исподтишка, притворяясь спящей. В утреннем свете фигура сиделки выглядит столь же внушительной и не менее пугающей. Женщина внимательно смотрит на меня, а затем тихо удаляется, прикрыв за собою дверь.

Через несколько минут в глубине особняка раздаются чьи-то голоса. Один из них я узнаю́ – он принадлежит матери Маргарет. Вскоре я слышу приближающиеся шаги – как минимум двое поднимаются сейчас по лестнице. Дверь распахивается, и я делаю вид, что только что проснулась.

– Доброе утро, Маргарет. – Приветствует меня родительница. Она проходит в комнату и брезгливо распахивает портьеры. Яркий утренний свет врывается в комнату, заставляя меня сощуриться. Воздух кажется тяжелым, спертым, и оттого нестерпимо хочется открыть окно.

– Доброе утро. – Настороженно хриплю я.

В проеме мнется девушка лет двадцати пяти. На ней скромное синее платье, в руках – небольшой кожаный чемоданчик. Я смотрю на него не отрываясь, испытывая странное волнение. Кажется, это и есть часть обещанных “приготовлений”, после которых Эммет не сможет меня забрать.

– Лоуэлл может нагрянуть в любой момент, а потому у нас полно работы. – Безапелляционным тоном заявляет леди Бенсли. – Одри, приступайте.

Девушка, к которой она обратилась, делает решительный шаг в мою сторону.

Глава 2.6

Я ожидаю чего угодно. Мышцы непроизвольно напрягаются, готовясь к побегу или сопротивлению. Девушка делает несколько неуверенных шагов в мою сторону, поглядывая на мать Маргарет. По ощущениям, меня она боится сильнее, чем я ее.

– Быстрее, быстрее. Она… не буйная. – Торопит ее родительница. – В данный момент.

Одри явно не верит. Видимо, слухи обо мне ходят еще те.

– Что вы собираетесь делать? – Я натягиваю на лицо улыбку, но настороженность в глазах гостьи только усиливается.

– Макияж. – Она медленно раскрывает чемоданчик и показывает мне содержимое. Пудра, румяна, кисти, краски – все это и правда напоминает большую косметичку. Накатывает такая волна облегчения, что хочется смеяться. Я-то себе напредставляла чуть ли не пыточные орудия.

– Я бы хотела сначала привести себя в порядок. – Я многозначительно смотрю на дверь ванной.

– Это лишнее. – Тон матери с каждой минутой становится все нетерпеливее, а потом и вовсе срывается на какой-то визг. – Приступайте!

Она делает глубокий вдох, а затем выходит из комнаты, словно находиться в ней становится невыносимо. Громко зовет Клару, но, кажется, сиделка занята. Пахнет едой – видимо, завтракает. В то время как я за вчерашний день съела лишь тарелку воды с вкраплениями овощей.

С исчезновением матери обстановка становится почти нормальной. Одри очищает мое лицо и принимается за работу. Я не вижу процесс – лишь то, как щедро она наносит пудру и темный порошок под глазами.

Я же пытаюсь выяснить хоть что-то о месте, в которое попала. И очень кстати – отвлекшись на разговор, девушка забывает о страхе. Ее движения становятся более уверенными, а на лице появляется улыбка.

Оказывается, этот особняк, Рейвенхолл, долгое время не имел хозяев, пока два года назад в нем не появилась Маргарет. Он расположен в тридцати минутах езды от Кэлдона – ближайшего городка, где и жила сама Одри. А сам Кэлдон находится… ну, примерно у черта на куличках.

Я быстро запутываюсь в географических названиях, но улавливаю главное: Маргарет сослали с глаз долой, в то время как основное семейство Бенсли жило в столичной резиденции. До нее, как выразилась девушка, три «прыжка». Вероятно, какая-то местная единица измерения пространства.

Хочется задать ей столько вопросов, но я сознательно осаживаю себя. Задаю лишь те, что необходимы для выживания.

– Когда я очнулась, здесь был герцог Лоуэлл. – Как бы между делом бросаю я, вкратце рассказывая о покушении. Информацию даю дозированно, так как понимаю, что надолго она за ее сомкнутыми губами не задержится.

В век без смартфонов и интернета, сплетни – главное развлечение. А уж сотрудницы индустрии красоты должны быть их главными распространителями.

При звуке этого имени Одри ошарашенно распахивает глаза. Смятение настолько сильное, что кисточка на несколько секунд зависает на одном месте.

– Сам герцог Лоуэлл?

– Да. И сегодня приедет. – Заговорщицким тоном сообщаю я. – Вот только маменька не хочет иметь с ним ничего общего. Говорит, из-за какого-то скандала. А я даже не помню, что случилось.

Девушка борется с собой долго. Целых три секунды.

– Ох, какой был скандал, мисс. – Тоном профессиональной сплетницы заявляет она. Кисточка возобновляет плавные движения. – Года три назад это было. Его невесту нашли мертвой… прямо в его доме! Слуги потом сообщали, что они в тот вечер крупно повздорили. А вскоре и труп ее появился.

– А дальше? – Я подаюсь вперед, нервно покусывая губы. Кисточка едва не попадает мне в глаз. – Было расследование? Его вину признали?

– В том то и дело, что было, но вскоре дело замяли. Результаты так и не обнародовали. Семья девушки обвиняла во всем его, но вскоре их изгнали из столицы. Герцог Лоуэлл на хорошем счету у самого короля… сами понимаете, что это значит.

Миры разные, проблемы одни. – Невесело думаю я. – Взяточничество и безнаказанность процветают везде, где есть деньги и власть.

Стоит ли верить в эту историю? Ведь сплетни на то и сплетни, чтобы раздувать из мухи слона и приписывать события, которых и не было вовсе. В конце концов, репутация Маргарет тоже оставляла желать лучшего…

«Ты не знаешь, что происходило с ней на самом деле», – подсказывает здравый смысл. Сомнения разрывают, и продолжать расспросы я больше не в силах. К счастью, экзекуция заканчивается.

– Вот и готово. – Девушка делает последний взмах кисточкой и подносит зеркало.

На меня из него смотрит замученная девица, накрашенная в лучших традициях восемнадцатого века. Того самого, когда чахотка считалась чуть ли не эталоном красоты. Нечесаные волосы и красные от бессонной ночи глаза очень органично дополняют образ.

– Краше в гроб кладут. – Довольно заявляет Одри. – Все как и просила леди Бенсли.

План матери Маргарет кажется смешным и каким-то… женским. Надавить на жалость, убедить в немощи. Особой хитростью тут и не пахнет.

Впрочем, когда сама она возвращается в комнату, то результатом довольна. Отдает исполнительнице пару монет, после чего выгоняет из комнаты.

– Я была у семейного врача. – Уже заметно расслабленнее говорит она. – Он сделал документ, согласно которому тебе строго противопоказано перемещение. Постельный режим минимум на неделю.

– Это замечательно. Благодарю за заботу. – Я тщательно подавляю любые нотки иронии, но, кажется, не слишком удачно. Родительница смотрит на меня слишком пристально, а после выдает:

– Никаких сюрпризов, Маргарет. Может, ты и забыла, но кроме семьи ты никому не нужна. Весь высший свет отвернулся от тебя, но мы не бросили. Мы и еще Джеролд. Очень достойный молодой человек, что влюбился в тебя, несмотря на все твои… недостатки.

Я слушаю эту тираду с непроницаемым выражением лица, а затем молча киваю. Чтобы уж наверняка не вызвать подозрения случайно проскочившими интонациями.

– Едут! – Басит Клара с первого этажа.

Мать Маргарет с трудом прячет волнение за равнодушной маской. Грозно смотрит на меня. А затем наконец-то выходит из спальни.

Я понимаю, что у меня есть считаные минуты воплотить в жизнь уже свой план. Если не секунды – тяжелые шаги сиделки уже слышатся в начале лестницы.