Текст книги "Язык за зубами (СИ)"
Автор книги: Анна Раф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
Глава 3
Глава 3
Следующее утро было для Дианы преисполнено горького смирения. Ещё никогда ей не было так противно идти на работу, как в этот день. Чувство полнейшего позора, от которого не отмыться, преследовало её всю смену. Она понимала: коллеги догадались, что она решила похвастаться якобы своим парнем. Никто не поверил ни в то, что это её парень, ни в то, что это о нём она говорила, когда брала свой внеплановый отгул, который всех так разозлил. А её попытка что-то кому-то доказать оставила на ней клеймо неумелой вруши и отчаявшейся неудачницы.
Диана даже отлучалась пару раз в туалет, не для того чтобы справить нужду, а чтобы проплакаться. Она думала уволиться, но разве на другой работе будет лучше? Хоть где-то будет лучше? Хоть когда-нибудь будет лучше?
Её клыкастый принц не унесёт её в сказочную страну, не огорошит заявлением о том, что он миллионер под прикрытием и теперь в благодарность за заботу превратит её жизнь в рай. Нет, он высосет из неё последние гроши, а потом уедет домой к матери или к кому там ещё он мог уехать. Может, у него даже девушка есть, – Диана не знала, но, по её мнению, такие красавцы редко бывают не заняты.
Блог не улучшал её состояния, там тоже все говорили о ней гадости, называли мошенницей, грозились судом, а то и расправой. Для Дианы всё это было впервые, и она даже не могла понять, насколько серьёзны или смехотворны все эти угрозы.
«Я мошенница? – размышляла она. – Я не вызвала скорую, когда надо было, я пыталась смухлевать с деньгами. Наверно, я и правда плохой человек и просто не заслуживаю никаких принцев, миллионеров, вампиров и прочих рыцарей на белых конях». Она сокрушалась об этом по дороге домой. Сегодня им предстояло сходить на почту и написать письмо, которое начнёт обратный отсчёт до того момента, когда чудо покинет её жизнь. Диане казалось, что вместе с этим всё окончательно пойдёт прахом.
Придя домой, Диана застала парня за попытками что-то нацарапать на бумаге. Он использовал для тренировки тетрадь, в которой Диана записывала задумки для видеороликов. Ей стало неловко, что это попало ему в руки, но апатия делала её беспомощной перед лицом очередного позора.
Незнакомец выглядел ненамного лучше, чем расстроенная Диана. Несколько вырванных страниц на столе, исписанных какими-то несвязными словами, демонстрировали посредственные успехи его борьбы. Диана присела рядом и развернула один из смятых листков. Из волнистых от дрожи каракулей она смогла разобрать слова «привет», «я жив», «Владивосток». «Стало быть, он знает, что это за город», – поняла Диана. Но ей оставалось только догадываться, родной ли это город для него, или он просто бывал здесь проездом, а может, он выяснил это из каких-то сторонних источников.
Пальцы нащупали на бумаге волнистые пятнышки. Диана с некоторым удивлением посмотрела на них. Капли. «Я разве плакала когда-то над этой тетрадью?» – подумала она. Нет, она над ней не плакала. Девушка перевела беспокойный взгляд на гостя. Парень выглядел и правда скверно, и было нетрудно догадаться, что он действительно мог плакать, пытаясь написать письмо домой.
Сдавшись и в гневе бросив ручку в стену, он повалился на кровать. Диана не смела его осуждать, – несмотря на всю свою досаду, она ему искренне сочувствовала. На ещё не смятом листке было кое-как написано: «Мама, привет, это Кирилл, я жив, но мне нужна помощь».
– Тебя зовут Кирилл! – восторженно воскликнула она, будто это открытие было каким-то праздником.
Гость горько улыбнулся. Её радость чуть приободрила его. Парень поднял с пола ручку, вернулся к столу и протянул Диане заготовку письма. Она поняла, что Кирилл просит её дописать его. Диана поймала себя на том, что ищет возможность внести какую-нибудь ошибку, которая не позволит парню выйти на связь с родственниками. Она ужаснулась тому, что подобные замыслы могут зародиться в её голове.
Мысленно щёлкнув тёмную версию себя по носу, она села за письмо. Парень внимательно наблюдал за тем, что она пишет. Первую строчку, кое-как накаляканную Кириллом, Диана решила оставить, сочтя, что матери будет отрадно видеть знакомый почерк. Ниже она представилась и объяснила адресату ситуацию. Кое-как жестами и мимикой парень добился того, чтобы Диана указала в письме свой номер телефона, чтобы созвониться потом, – вести диалог исключительно через почтовую переписку было бы очень долго и неудобно.
Это письмо далось им обоим так тяжело, что после его написания они чувствовали себя совершенно выжатыми. Времени они на него потратили тоже немало, так что визит на почту откладывался ещё на день – сейчас она уже была закрыта. Парень отдыхал, он выглядел таким уставшим, словно это он вернулся с тяжёлой рабочей смены, а не Диана. Диана же под предлогом похода в магазин ускользнула в подъезд с их письмом и, несмотря на разлад в отношениях со зрителями, решила поделиться с ними этой радостью.
– Всем привет, мои злюки, – поздоровалась она и почувствовала, что голос уже предательски дрожит, – у меня для вас сегодня повод для радости! Нет, я не сдохла в муках, как многие из вас мне желали. – Девушка попыталась заснять письмо на камеру, пришлось повозиться с фокусировкой, но ей удалось. – Смотрите, мы письмо написали. Нашего вампира, оказывается, зовут Кирилл! Я не знаю почему, но я так рада это узнать! И у него где-то даже есть семья, по крайней мере мама. Надеюсь, она поможет ему, потому что сил моих больше нет тянуть этого бедолагу на своём горбу…
Диана сделала перерыв в съёмке, потому что стало невозможно говорить из-за застрявшего в горле комка. Она даже не могла с точностью определить, что заставляет её снова плакать. Впрочем, почему бы и не поговорить об этом со зрителями? Диане это показалось вполне интересной идеей.
– Да, я записываю это видео в подъезде, – шмыгая носом, вновь заговорила она. – Вот поэтому. – Диана продемонстрировала своё раскрасневшееся лицо, по которому уже начали скатываться первые слёзы. – Не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии. Столько всего плохого происходит со мной в последнее время. Я, наверно, сама виновата… и вы, наверное, правы, я та ещё мразь. Даже пытаясь помочь кому-то, я всё равно веду себя как мразь…
Девушка невольно разговорилась. Она жаловалась зрителям и на то, что на работе у неё творится кромешный ужас, и на мизерную зарплату, и нищету, преследовавшую её с самого детства. Призналась в том, что действительно искала способ оставить часть пожертвованных денег себе, извинилась за это и за враньё тоже. Оправдывалась тем, что просто устала от постоянного безденежья, от неизменных макарон на завтрак, от безнадёжности своего положения и отсутствия перспектив.
Разревелась окончательно. Прервала съёмку на какое-то время. На душе было так пусто, что не осталось ни сил, ни желания для хоть какого-то самоконтроля. Диана вываливала зрителям всё, что накипело, невзирая на корчащуюся в муках гордость, попранное чувство собственного достоинства и страх, что её ложь раскроется.
Когда Диана вновь включила камеру, она была уже чуть поспокойнее, хотя слёзы продолжали непроизвольно литься из глаз, но по крайней мере она могла говорить.
– Да, вот такое отвратительное настроение у меня сегодня, ребятки, – продолжила она. – Знаете, почему я считаю себя особенно презренным человеком? Потому что я держу в руках вот это письмо, и я вижу в нём не надежду на счастливый исход для Кирилла, а приговор для себя, для своих глупых грёз. Завтра мы отправим его, и через какое-то время за Кириллом приедет мама и заберёт его. И всё. На этом всё закончится. Он забудет меня. А я его – нет. Я весь остаток дней буду вспоминать о нём. Потому что в моей грёбаной жизни больше не о чем вспоминать! Всё моё существование – это просто какая-то жалкая, унылая возня в погоне за очередным рублём, чтобы протянуть ещё один день, ещё один месяц, год, чтобы дотянуть до… не знаю чего! Я не знаю, зачем я живу…
Последовала очередная истерика. Диана старалась психовать потише, чтобы не привлечь внимание Кирилла или кого-то из соседей. Очередной проблеск спокойствия – очередная запись.
– Я не хочу, чтобы он уезжал, – призналась она. – Ещё больше я хочу уехать вместе с ним. Неважно куда, лишь бы сбежать из этого гадюшника! Нет, я не про город, город хороший, красивый… Это моя жизнь – гадюшник!
Она ещё какое-то время изливала душу, а затем выложила все эти записи на каждом из своих каналов, немного успокоилась и вернулась в квартиру. Кирилл глянул на неё с некоторым удивлением, но ничего не спросил, он ведь не мог. Диана всё равно не ответила бы, у неё не было сил. Она быстро приняла душ и легла спать.
Она спала, как обычно, на полу, где постелила себе запасное одеяло вместо матраса, а вместо одеяла использовала плед, завёрнутый в пододеяльник. Комплектов постельного белья у неё было всего два, так что стирать ей теперь приходилось каждую неделю, и это ужасно изматывало. Дома, у мамы, стояла стиральная машинка, но Диане же не сиделось спокойно под маминым крылышком, ей хотелось независимости, хотелось самостоятельности!
«Я брошу этот город, когда разберёмся с Кириллом, вернусь к маме, – размышляла Диана перед сном. – Ему же не стыдно бежать к мамочке, влипнув в неприятности, так почему мне должно быть?» Девушка всё ломала голову, что же с этим загадочным парнем произошло. Кто в него стрелял, как он оказался в океане, почему у него клыки, в конце концов? Диана предполагала, что всего этого она уже не узнает.
На следующий день она с интересом наблюдала за драмой, развернувшейся вокруг её блога. Пока сама она сидела за кассой или раскладывала товары по полкам, какие-то незнакомцы из интернета были готовы глотки друг другу порвать, выясняя, молодец она или сволочь. Кто-то защищал её, считая, что она всё сделала правильно, кто-то оправдывал, считая, что она имеет право на слабости и молодец, что хотя бы раскаялась. Ну и, конечно же, присутствовало огромное количество тех, кто продолжал поливать её грязью, обвинял в мошенничестве и обмане.
Коллеги постоянно одёргивали Диану, заставляя оторваться от телефона и вернуться к работе, прямо говорили, что у неё зависимость от него и она похожа на зомби, начальница грозила увольнением. Диане уже было всё равно. Она знала, что скоро уволится и вернётся в родной город. Она даже стала позволять себе зубоскалить в ответ и дерзить.
Вечером же, скрепя сердце, Диана пошла вместе с Кириллом на почту. Она принесла свой паспорт, договорилась о том, чтобы адресата надлежащим образом оповестили о том, что ему пришло письмо, и заплатила за всё, Кирилл только вписал адрес. Диана проявила к нему большой интерес – Москва. Далеко же его занесло!
– Как ты оказался на другом конце страны? – спросила Диана, хоть и знала, что не получит ответа.
Парень только вздохнул, похоже, это была не самая весёлая история.
С этого дня началось томительное ожидание ответа. Но ни письма, ни звонка, ничего. Диана никогда раньше не пользовалась услугами почты и не знала, как долго они доставляют письма, неведение делало пытку ещё более мучительной.
Кирилл переживал ещё сильнее. Диана даже подозревала, что он опасается, что она скроет от него звонок матери. Знает ли он, что она не хочет с ним расставаться? Знает ли он, какой важной для неё стала встреча с ним? Диана понятия не имела.
Её собственная мать тоже частенько стала названивать и написывать, заставляя лишний раз вздрагивать. Интересовалась, как у дочери дела, как у неё складываются отношения с парнем, но Диана ясно дала понять, что всё, как обычно, плохо и скоро она вернётся домой несолоно хлебавши. Мама, конечно, беспокоилась из-за таких перемен в настроении дочери, но Диана уходила от всех расспросов, ссылаясь на дефицит времени и сил и обещая объяснить всё, когда вернётся.
Диана продолжала вести блог, пользуясь тем, что ей пока ещё было о чём рассказать. Она уже предупредила зрителей, что прекратит поддерживать свои каналы, когда Кирилл исчезнет из её жизни, снова браться за старое и снимать для подписчиков скучный океан или закат она не хотела. Ей нравилось участвовать в спорах, сплетничать, знакомиться с людьми, пусть и поверхностно, это было хоть какое-то развлечение, хоть какая-то социализация. Но она понимала, что сама она никому не интересна, это Кирилл был объектом всеобщего любопытства. Она чувствовала себя паразиткой, но позволила себе побыть таковой ещё чуть-чуть.
Ни звонка, ни письма… даже по истечении месяца. Кирилл весь извёлся. Диана решила отследить состояние письма – его до сих пор не забрали с почты. Неудивительно, мало кто в нынешние дни пользовался почтой, и даже когда приходило извещение о письме, едва ли кто-то мог счесть это чем-то важным. Может, письмо из налоговой о том, что ты задолжал государству полторы копейки, может, какая-нибудь повестка, а может, и вовсе ошибка.
«Или его родители просто переехали и уже давно не живут по указанному адресу», – мечтательно размышляла Диана.
– А как давно ты в последний раз был дома? – спросила она как-то раз.
Кирилл призадумался, что-то подсчитывая в уме. Приложив усилие, он даже смог ответить вслух:
– Шесть лет.
Диана округлила глаза, поражённая и этой цифрой, и тем, что гость подал голос.
На лице парня показалось облегчение, он был рад тому, что порой голос у него всё-таки проклёвывался. Это случалось очень редко, через силу, но давало надежду на то, что он оправится когда-нибудь от своей немоты.
– Что-то очень плохое случилось, да? Кое-какие знакомые подсказали мне, что это называется мутизм, когда человек не может говорить, потому что пережил что-то страшное, – сказала Диана.
Парень просто покивал в ответ. Девушке рассказали об этом комментаторы под её роликами – уж эти-то всё обо всём знали. Диана потом интересовалась, что за странный диагноз такой, который теперь так часто упоминался в их интернет-дискуссиях. То, что ей удалось вычитать, было весьма интригующе, но Диана уже похоронила надежды выяснить детали этой истории. Или всё же она поторопилась с этим?
– Слушай, твои родственники могут выйти на связь ещё очень нескоро, может, есть смысл начать разбираться с твоими проблемами уже сейчас? Вроде с этим к психотерапевтам ходят, я имею в виду твой мутизм. Хоть расскажешь, что с тобой стряслось.
– Деньги? – задал он короткий, но ёмкий вопрос.
– То есть ты не против пройти лечение? – уточнила Диана. – Хорошо, тогда я постараюсь найти деньги. Надеюсь, мы с тобой не умрём от диеты из хлеба и воды. Но, честное слово, я готова умереть, только бы узнать, откуда ты такой взялся вообще!
Кирилл улыбнулся, эта улыбка была на удивление приятной, не грустной, а вполне себе весёлой. Диана поняла, что эта улыбка теперь навсегда отпечатается в её памяти и она будет вспоминать её грустными одинокими вечерами, рыдая в ворох салфеток и тоннами пожирая дешёвые вкусняшки, чтобы утешить себя.
Вариантов, где раздобыть денег на психотерапевта, было немного. Можно попросить у матери, а можно вновь обратиться к подписчикам. Диана подозревала, что придётся прибегнуть к обоим вариантам, потому что услуги психотерапевта – дорогое удовольствие, а проблема у Кирилла, судя по всему, была глубокой, и для её решения понадобится не один сеанс и не два. Кредит Диана всё ещё не рассматривала из страха увязнуть в долгах.
Девушка надеялась, что после её раскаяния публика отнесётся к просьбе о ещё одном пожертвовании более снисходительно. Своё обращение она записывала опять в подъезде.
– Привет, злючки-колючки, мы до сих пор не получили никакой обратной связи от семьи Кирилла, – поделилась она. – Мы переживаем, что они уже давно переехали и наше письмо просто до них не дошло. Других способов связаться с ними, кроме непосредственной поездки в его родной город, у нас нет. А для этого нужно восстановить его документы. А для этого было бы неплохо, чтобы он мог сказать за раз больше одного слова. Так что я хотела бы записать его к психотерапевту. Но вы и сами понимаете, как это дорого. Я знаю, что один раз я уже облажалась, когда речь зашла о деньгах, но всё же рискну попросить вас помочь мне ещё раз. Если мы наберём достаточно денег, то я смогу подлечить нашего вампирчика, и он разговорится, мы сделаем ему документы, посадим на самолёт и отправим к родителям. Ну… я надеюсь. На самом деле я понятия не имею, сработает ли весь этот план, я даже не знаю, – Диана понизила голос до шёпота, – живы ли его родные вообще. Она тревожно обернулась на дверь своей квартиры, будто боясь, что Кирилл мог услышать это страшное предположение и заработать себе очередной нервный срыв. – Вот такая неопределённая ситуация, – продолжила девушка. – Но помощь специалиста Кириллу всё равно нужна, так что вы сделаете доброе дело, если вложитесь в его лечение, а если соберём много, то, наверно, даже хватит денег, чтобы подлечить его плечо. Ему уже гораздо лучше, но полностью поднять левую руку он всё ещё не может, наверно, у него трещина в лопатке или что-то вроде того. Но главное – это вправить ему мозги и вернуть голос. Я очень надеюсь, что после этого он наконец-то расскажет нам свою историю. Наверняка вы тоже в этом заинтересованы. Так что я прошу вас просто по-человечески. Куда отправлять деньги, вы знаете, и в этот раз я вам обещаю отчитываться и предоставлять чеки.
На этом она закончила. Последовала привычная буря из понимания, сочувствия, ненависти, презрения, обещаний, советов, пожеланий, угроз, оскорблений. Диана уже начала привыкать ко всему этому. Главное, что нашлось достаточно людей, которые, несмотря ни на что, присылали ей деньги. И прислали ничуть не меньше, чем в прошлый раз. Диана обрадовалась: это ощущалось как искупление, она почувствовала себя прощённой и даже задумалась о том, чтобы не бросать свой блог после возвращения к маме.
Последующие несколько дней Диана занималась подбором психотерапевта. Она ничего в этом не смыслила, Кирилл тоже. Парень настаивал на специалисте-мужчине. Диана, к своему удивлению, обнаружила, что таковых гораздо меньше, чем женщин, и ценник на их услуги был запредельно высоким. Это неприятно укололо её женское самолюбие, но сейчас Диане было не до этого.
Они всё-таки нашли в одной из местных клиник психотерапевта мужского пола, у которого в ближайшие дни имелось время для приёма. Клиника была дорогая, но Кирилл настоял на этом выборе. Диана предупредила его, что раздобытых денег хватит буквально на пару-тройку сеансов, и то, если она добавит из своей зарплаты, но парень, видимо, рассчитывал, что помощь от родственников всё-таки подоспеет со дня на день.
На первый приём они договорились прийти вместе, чтобы Диана могла объяснить психотерапевту, что случилось. Кроме того, нужно было внести чьи-то данные, чтобы записаться, и достаточно их имелось только у неё, так что формально на приём шла она. Накануне они с Кириллом пытались порепетировать и заставить Кирилла рассказать хоть что-то, но тот не мог, даже наедине лишь с зеркалом, даже в полном одиночестве, он просто не мог говорить о том, что с ним приключилось. Оставалось надеяться, что специалист, которого они наняли, достаточно хорош и стоит своих денег.
Диана уже на подходе к клинике поразилась тому, как пафосно та выглядела. Она бы никогда не смогла себе позволить лечение в таком месте. Белоснежное здание посреди осенней грязи, подметённые тротуары вокруг, чинная публика у крыльца и роскошные машины на парковке. Диана с Кириллом в их бомжеватом прикиде смотрелись так, будто они пришли просить милостыню. Диане было крайне некомфортно здесь находиться.
Внутри ей стало ещё хуже. Идеальная чистота, внушительный интерьер, опрятный, отзывчивый персонал. «Живут же люди!» – позавидовала Диана, подумав о тех, кто регулярно лечится в таких больницах. Они и знать не знают хамства кассиров, оскорблений от начальства, трёхэтажного мата от недовольных клиентов. Диане виделось, будто посетители этой клиники сплошь миллионеры, успешные бизнесмены и олигархи, она не представляла себе, кто ещё мог располагать достаточным бюджетом, чтобы восстанавливать нервы с таким шиком.
Кирилл совсем не выглядел подавленным, растерянным или униженным. Несмотря на невзрачный вид, он держался вполне достойно. «Может, он всё-таки из богатых? И отблагодарит меня подобающе?» – сквозь стыд надеялась Диана, наблюдая за тем, как уверенно Кирилл вёл себя, словно каждый день бывал в подобных местах.
Сказать он почти ничего не мог, так что Диана была его голосом. Она сообщила, на какой час и к какому специалисту они записаны, внесла оплату на кассе. Затем они сдали верхнюю одежду в гардероб и поднялись на этаж выше в кабинет. Это было очень уютное место, весьма располагающее к откровенному разговору. Психотерапевт выглядел точно так же, как на фотографии на сайте клиники: статный, седой и с виду умудрённый жизненным опытом. Он сразу предложил посетителям чашечку чая или кофе, те согласились.
Кофе принесла ассистентка. Настоящий кофе, ароматный, с пенкой. Диане снова стало грустно: эта чёртова чашка стоила как шесть проездов на автобусе, и это казалось ей страшным расточительством. Но сейчас она досталась ей бесплатно, и девушка наслаждалась этим милым угощением.
После непринуждённого знакомства Диана посвятила психотерапевта в их непростую ситуацию. Мужчина выглядел чрезвычайно заинтересованным. Он переводил взгляд то на Кирилла, то на Диану и периодически покачивал головой в искреннем потрясении.
Диане пришлось рассказать хоть и кратко, но абсолютно всё. И о том, как она нашла Кирилла на берегу, как дотащила до дома, что она побоялась вызывать скорую, потому что очень дорожила этой находкой. Для Кирилла это стало откровением, он был крайне удивлён и с лёгкой укоризной посмотрел на девушку, а та стыдливо спрятала лицо в ладонях.
Рассказала Диана и про пулевое ранение, и про то, что пуля всё ещё торчит в лопатке парня, про то, как выхаживала его сама, как столкнулась с его мутизмом и теперь не представляет, что со всем этим делать. Завершила тем, что они не могут даже восстановить Кириллу документы, чтобы посадить на самолёт в родной город.
К её величайшему облегчению, от психотерапевта не последовало никакого осуждения, хотя она ожидала от него чего-то вроде: «Да, вам, определённо, следовало вызвать тогда скорую». Мужчина её внимательно выслушал, но сам большую часть времени молчал.
– Мне ясна ваша проблема. Я правильно понимаю, что на все последующие встречи Кирилл будет приходить один?
– Да, – ответила Диана.
У неё график посещений специалиста не совпадал с рабочим, она только сейчас смогла вырваться с работы, чтобы ввести терапевта в курс дела.
– Если вам больше нечем дополнить эту историю, я думаю, мы можем остаться с Кириллом наедине, – сказал он Диане. – Ожидайте, пожалуйста. Это не займёт много времени. Я просто оценю тяжесть его состояния, а на следующем сеансе со всей сопутствующей подготовкой начнём работу.
Девушка кивнула и поспешила выйти. Пока она стояла и ждала, в её голове проносилась уйма сомнений, тревог, страхов и маршировал бесконечный парад постыдных воспоминаний, погружая её в самобичевание. «Мне и самой бы не помешал психотерапевт», – подумала она, поражаясь тому, как сильно себя ненавидит.
Заметив удивлённый взгляд парня во время её признания в том, что подтолкнуло её отказаться от скорой помощи, она поразилась тому, как спокоен был Кирилл. Недоумение и едва уловимое возмущение, но не более. Обычно ей и за менее значимые проступки доставалось так, будто по её вине был проклят весь род человеческий. А тут она буквально рисковала чужой жизнью, и ей это так легко сошло с рук. А Диана меж тем проклинала себя последними словами и думала, достойна ли она жить после этого.
Всё больше и больше на неё давило осознание того, как глубоко нищета укоренилась в её голове. Было совершенно очевидно, что Кирилл не из бедной семьи. Его выдавали манеры, уверенность, полное отсутствие жадности. Встретившись с ним, Диана будто в сравнении смогла увидеть, как изуродовала бедность её внутренний мир. Дело было вовсе не в том, какой стоимости шмотки она могла себе позволить, а в том, как она к ним относилась и как относилась к тем, кто мог себе позволить что-то лучшее.
Ведение блога, столкновение с пожертвованиями крупных, по её мнению, сумм, болезненная жадность, сделки с собственной совестью, унизительное разоблачение, пережитый на этой почве нервный срыв с последующим раскаянием – всё это стало для неё зеркалом. «Я отвратительна не только снаружи, но и внутри», – сокрушалась она.
Даже её симпатия к Кириллу не миновала жуткой трансформации, пройдя сквозь призму этой внутренней мерзости. Если раньше Диана просто не замечала этого, то теперь её глаза окончательно раскрылись. С этим надо было что-то делать. Она понимала, что видит в Кирилле объект хвастовства, ценное приобретение, шанс на обогащение и возможность позлорадствовать над гадкими и такими же нищими коллегами. А ведь ей хотелось любить, любить искренне, героически и самоотверженно, любить как в сказке.
Когда Кирилл вышел из кабинета терапевта, он застал Диану в слезах. Парень удивлённо всплеснул руками, подошёл поближе и легонько погладил её по плечу. Диана, до этого отворачивающаяся от него к стенке, перестала вертеться. Кирилл осторожно обнял её, будто боясь, что она в любой момент может ударить его за это, и неловко похлопал её по спине, в то время как Диана не могла никак успокоиться и рыдала навзрыд.
Психотерапевт, вышедший за ним следом, предложил ей тоже записаться на приём к его коллеге из этой же клиники.
– У меня денег нету! – взвыла Диана.
– Не переживайте, это не навсегда, – попытался утешить её врач.
– Навсегда! – продолжала хныкать девушка.
Она рассказала ему многое, но о многом и умолчала. Ни слова она не проронила про свои каналы в интернете и мечты стать популярным блогером и зарабатывать на этом, а не горбатясь на каторжной работе, чтобы потом все свои деньги сливать на каких-то симпатичных незнакомцев, что едва ли когда-нибудь окупится. Кирилл покинет её, и блог загнётся, а вместе с ним надежды разбогатеть. И Диана сгорала от ненависти к себе за то, что она воспринимает всё именно так. Она не спасла Кирилла бескорыстно, она надеялась на награду, а когда вместо неё последовало лишь разорение, это стало для неё большим разочарованием, и за него ей было стыдно.
Кирилл дал терапевту знак, что дальше они разберутся сами. Осторожно, всё время поддерживая зарёванную девушку, он отвёл её на первый этаж, там она посидела немного в фойе, успокаиваясь и хлебая воду из кулера, а Кирилл продолжал её утешать, обнимать и поглаживать. Он не знал, что ещё мог сделать для неё сейчас.
Персонал относился к происходящему с полным спокойствием – такие истерики были здесь не редкостью, а скорее обыденностью. Люди, которым не о чем лить слёзы, не ходили сюда.
