Текст книги "Уберите этого рогатого! (СИ)"

Автор книги: Анна Платунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 21

Домой я вползла еле живая от усталости, хотелось принять душ и завалиться спать, но я ни на минуту не забывала, что в рюкзаке меня ждут книги, которые ректор Тиерс ненавязчиво посоветовал почитать.

Поэтому душ я приняла ледяной, бодрящий, такой, что зубы свело, а когда вышла, завернувшись в халат и стуча зубами от холода, еще и закинула в рот горсть кофейных зерен. Разгрызла их и запила водой. Будем считать, что подзарядилась энергией на бессонную ночь.

Дейм втянул аромат кофе из открытого пакета, блаженно зажмурился.

– М-м-м, мне будет этого не хватать!

Мы устроились с ним бок о бок на простынке в цветочек. Как-то само собой так получилось. Дейм улегся было на привычное место с эфирником в руках, а я взбила подушку, поставила ее стоймя и открыла книгу, но потом подумала: все равно ночью не спать, так лучше не спать в компании с другом – и сползла к нему вниз.

– Эй, подвинься, – пробурчала я.

Дейм освободил местечко, сел, прислонившись к кровати, а я плюхнулась рядом, зашуршала страничками книги.

– «Новые теологические исследования в области демонологии», – вслух прочитала я. – Хм… Автор – профессор кафедры трансцендентной магии Альберт Вейс.

– Нас исследуют. Какая честь! – хмыкнул Дейм.

Или стоило назвать его Деннисом? Нет, все-таки я привыкла к «Дейму», да и фамильяр не возражал.

– Я расскажу, если узнаю что-то интересное и полезное, – пообещала я, потому как Дейм уже сунул любопытный нос в книгу. – Не мешай, у нас мало времени.

Открывалась книга примечанием редактора, где говорилось, что труд профессора Вейса был принят научным сообществом неоднозначно. Ряд коллег автора выразил несогласие с основными тезисами, назвав их «излишне гуманистическими» и «не подкрепленными достаточной практической базой». Другими словами, этот труд считался только гипотезой, поэтому студентам о книге не рассказывали.

Я углубилась в чтение и уже спустя десяток страниц позабыла обо всем на свете. Я читала и едва переводила дыхание от изумления. Даже если работа профессора только гипотеза – она потрясающая!

Самый первый абзац уже переворачивал с ног на голову привычные представления о созданиях Бездны.

«Долгое время в научном сообществе господствовало представление о демонах как о самостоятельных существах, извечно обитающих в Изначальном круге и иных слоях Бездны,– созданиях, рожденных тьмой. Представление это было удобным, оно позволяло не задавать лишних вопросов. Мы провели сорок лет, добывая доказательства, собирая опыт призывателей со всего мира, изучили записи, хранящиеся в архивах, и можем со всей ответственностью заявить, что демоны – это люди. Вернее, то, во что люди превращаются…»

Я хватанула ртом воздух и сбоку поглядела на Дейма, который смотрел в эфирнике лекцию по истории и не обращал на меня внимания.

Скорее зашуршала страницами дальше.

«Бездна – не место рождения инфернальных созданий. Бездна – место назначения человеческих душ, отягощенных при жизни деяниями определенного рода: себялюбием крайней степени, пренебрежением к жизни – собственной и чужой, расточительством дарованных возможностей, намеренным причинением страдания, равнодушием как нормой существования…»

Профессор Вайс считал, что демоны – это на самом деле души людей, которые при жизни творили много разного нехорошего и попадали в преисподнюю, где постепенно под воздействием мощной магической силы перерождались в новых существ. Сильных, опасных, ничего не помнящих о своей земной жизни.

Вернее, кое-что они все-таки запоминали. Чаще всего момент, на котором их человеческая жизнь оборвалась. Профессор приводил в пример старинные записи призывателя, работавшего еще в прошлом веке: «Я спросил демона, помнит ли он что-нибудь о том, кем был прежде. Он долго молчал, а потом ответил: “Трава. Высокая трава, и в ней кузнечики”. И больше не сказал ничего».

Единственное, что остается с ними навсегда, – земное имя. Человеческая душа держится за него как за последний якорь. Поэтому имя имеет такую огромную власть над демоном. Только имя позволяет разорвать связь, подчинить демона или, наоборот, освободить от подчинения…

В книге приводились десятки примеров того, как призыватели общались с созданиями Бездны. Чем больше они напитывались магией, тем больше менялись, тем скорее забывали, но зато становились сильней.

Я глотала страницы с такой скоростью, что за два часа закончила книгу. Заканчивалась она словами профессора, разбередившими мне душу: «Демон – это человек, который однажды заблудился, и дорога назад оказалась длиной в вечность».

Я бросилась в ванную и включила холодную воду, намочила ладони и прижала к разгоряченным щекам. В мыслях набатом звучали одни и те же слова: «Освободить от подчинения… Освободить от подчинения…».

Вторая книга, к моему удивлению, была сборником сказок и легенд. В одной истории говорилось, что добрая и чистая душой девушка полюбила демона Бездны, поверила ему и освободила, поручившись перед Пресветлым, что он не будет больше творить злых дел. Демон получил шанс прожить человеческую жизнь, начиная с того момента, как расстался с ней сотни лет назад. Однако, освободившись, коварный тип сбежал от своей благодетельницы. Убивал, грабил и совершал разные непотребства, пока маги не отыскали его и не уничтожили. Поучительная история, что сказать…

У меня голова шла кругом. Я не понимала, чего добивался ректор Тиерс. Хотел помочь? Хотел научить? Вот, мол, кто такой твой Дейм, но верить ему все равно нельзя?

Я со стоном сжала виски, разрываясь от противоречий.

Значит, есть способ освободить Дейма и оставить его в нашем мире?

Но что, если его доброе отношение ко мне, его улыбки, его помощь – все лишь коварство и притворство?

– Дейм?..

– Что, Веснушка? – Дейм нажал на паузу и поднял на меня глаза.

– Нет… Ничего.

Дейм вернулся к ролику, когда я снова его позвала:

– Деннис Эверард Корвин!

Дейм вскинулся, распрямился, глаза зажглись желтым светом.

– Да. Я слушаю, – ответил он незнакомым, гулким голосом.

– Нет… Нет… Прости. Давай спать.

Я не сомкнула глаз до утра, решив завтра первым же делом найти ректора Тиерса и посоветоваться с ним.

Глава 22

Первой парой стоял практикум по основам целительской магии, которую вела мейстери Тари. Раньше, до выхода на пенсию, она работала медсестрой в нашей академии, и мы совершенно не ожидали увидеть ее в роли преподавательницы. На занятиях мы в основном учились накладывать повязки на руки, ноги, голову, в этом деле я была уже профи – можно прогулять пару с чистой душой. Тем более что нас ждало безотлагательное дело – разговор с ректором Тиерсом. Мне не терпелось обсудить с ним найденное в книге и попросить совета.

– Иви, ты обещала рассказать, если наткнешься на что-то интересное, – напомнил Дейм.

Уже не первый раз за это утро, однако у меня не хватало мужества честно поделиться тем, что я узнала. Как найти подходящие слова? «Знаешь, Деннис, похоже, что раньше ты был человеком, таким же как я, а потом сделал что-то настолько нехорошее, что дорога тебе после смерти была одна – в преисподнюю. Если подумать – я ничего о тебе не знаю. И не понимаю, могу ли доверять…»

– Давай сначала поговорим с ректором, – снова ушла я от ответа.

Завернула за угол и встала как вкопанная, так что Дейм случайно налетел сзади и чуть не уронил меня своей могучей грудью, но вовремя спохватился и поймал за талию, помогая устоять на ногах. У дверей ректора нас ожидали. Папаня Тиррел и младшая Бяка.

При виде меня оба Тиррела расплылись в одинаково мерзких улыбочках. Старший Тиррел прижимал локтем к боку увесистый потрепанный фолиант, а там, где в руки советников по призыву попадают древние тома, жди беды.

– Вот и вы наконец-то! – крикнула гадина Бека и замахала мне, как лучшей подруге. – Пора идти в зал призывов для перепривязки, ректор уже внизу.

У меня заледенело сердце. Это ведь неправда? Еще слишком рано!

– Сутки не прошли, – выдавила я. – Дейм не скажет имя.

– Это уже не имеет значения, – сказал папаша Тиррел и посмотрел на часы. – У меня мало времени, дочь. Давайте поторопимся.

Я вцепилась в руку Дейма, собираясь утащить его за собой. Неважно куда, спрячемся и подумаем, как быть дальше.

– И не советовал бы сбегать. Перепривязать демона мы сможем и без его присутствия, а вот ты от разрыва связи на расстоянии упадешь в обморок или еще чего похуже.

– Идем, – сказал Дейм.

– Идем… – прошептала я, стараясь не выдавать отчаяния.

В конце концов, если я правильно поняла, ректор Тиерс на нашей стороне, он лучше вернет Дейма домой, но Бека его не получит.

– Ах, Дейм, малыш, – щебетала Бека, пока мы шагали следом за старшим Тиррелом, который без подсказок отыскал верный путь в зал призывов. – Я придумала для нас сто-олько развлечений! Сегодня мы с девочками устроим пижамную вечеринку, а ты будешь нашим миленьким слугой. Будешь приносить коктейли, сделаешь мне массаж ног. Если Аланта и Тиса будут хорошо себя вести, то и им сделаешь, так и быть.

Дейм молчал, сжимал челюсти и смотрел перед собой. Я держала его за руку, и хотелось, так же как Дейм на бешеных горках, сказать: «Я рядом».

– И думаю, что в академию тебе ходить не надо, пялятся тут на тебя всякие… – Бека поразмыслила и сказала: – Хотя кто же тогда будет таскать мой рюкзак?

– Слушай, а ты не боишься, что Дейм вообще-то демон! Опасное создание! Вдруг вырвется из-под контроля! – не выдержала я.

Бека захихикала.

– Глупенькая Иви, так ведь он будет моим фамильяром, а они всегда слушаются хозяев и не могут им навредить! Кстати, отпустила бы ты его руку, неудачница, Дейм – мой демон!

– Еще не твой! – рявкнула я. – И ты сама неудачница!

– Девочки, не ссорьтесь, – благодушно откликнулся папаня Тиррел. – Бека, ну что ты как маленькая. Всегда такая нетерпеливая! Никто твою новую игрушку не отберет.

– Он не игрушка!

Мой крик утонул в безразличном молчании обоих Тиррелов, только Бека искривила губы в брезгливой гримаске.

Мейстер Тиерс ожидал нас, стоя в центре пустого полутемного зала призывов на начищенном до блеска черном мраморном полу. Он сложил руки на груди и мрачно глядел на приближение советника, который внезапно набрал скорость и подлетел к ректору на всех парах.

– Почему не готова пентаграмма? За это время вы успели бы ее начертить!

– Я похож на студента? – невозмутимым тоном спросил ректор. – Вашей дочери как раз не помешает попрактиковаться, а вы посмотрите, каких успехов она добилась. Берите мел, студентка Тиррел.

– Па-ап! – капризно взвизгнула Бека.

Бека ни разу не провалила зачет по начертательной магии и по призыву сущностей, однако все на курсе удивлялись ее необыкновенной везучести, ведь пентаграммы в тетради она чертила как курица лапой, а линии на полу разъезжались вкривь и вкось. Так, может, папаня и раньше прикладывал свою волосатую лапу к успехам кровиночки?

– Давай, дочь, – кивнул старший Тиррел. – Зря я, что ли, деньги за обучение плачу?

Бека злобно покосилась на ректора, но желание заполучить собственного фамильяра было слишком сильно, так что она вооружилась мелом и опустилась на корточки.

Пятиконечная звезда в ее исполнении скорее напоминала раздувшегося осьминога. Раздувшегося пятиногого осьминога. На руны «Пирос» и «Флогис», похожие на червяков в обмороке, было больно смотреть даже мне.

– Стирай! – выплюнул старший Тиррел, начиная злиться.

Он снял пиджак и собрался было сунуть его в руки Дейму, но тот и не подумал его принять, смотрел перед собой, точно находился уже не в этом мире. Советник, бормоча под нос проклятия, кинул пиджак на скамейку и закатал рукава.

– Тряхну стариной! В свое время я был лучшим на курсе.

Что же, по крайней мере в этом он не обманул: не знаю, как часто советник тренировался в призыве сущностей, но его пятиконечная звезда, линии силы, руны вышли на славу.

– Становись в центр, – приказал он дочери. – Булавка при тебе?

Бека вытащила из лацкана накидки серебряную булавку и продемонстрировала ее отцу.

– Уколешь палец, когда я скажу.

Бека царственно прошествовала в середину пентаграммы. Кажется, тот факт, что ее отец, целый советник министерства магии, ползал на карачках по полу, ее ничуть не смутил. Я даже не могла возненавидеть старшего Тиррела, потому что он сам себе воспитал такую головную боль, что ни одно проклятие не справилось бы лучше!

– Вы ни за что не узнаете настоящего имени Дейма, – отрезала я. – Постояли, теперь можем расходиться!

Папаня Тиррел криво усмехнулся и сходил за книгой, которую оставил у входа. Книга была обтянула коричневой кожей, потрескавшейся от старости. Название, когда-то вытесненное золотом, затерлось с течением времени, издалека не разглядеть.

– «Большой Гербовник Королевства, содержащий сведения о родах благородного происхождения, их гербах, девизах, владениях и родословных линиях», – прочитал советник вслух.

– Чего? – опешила я: я ожидала увидеть в руках папани Тиррела как минимум справочник по забытым магическим практикам.

– Того, – передразнила меня Бека. – Сейчас наглядишься на своего драгоценного Дейма!

Она процокала на каблуках-шпильках к отцу, рванула из его рук книгу и открыла на закладке. Повернула ко мне раскрытый том, где на одной из страниц располагалась цветная литография – портрет молодого человека.

Я вытянула шею, пытаясь рассмотреть ее получше, и Бека не стала препятствовать, отдала мне гербовник, а сама встала неподалеку, любуясь ошарашенным выражением моего лица.

Портрет изображал молодого наследника знатного аристократического рода. Камзол из винно-красного бархата доходил до середины бедра, поверх накинута плотная одежда, кафтан или что-то похожее. Обшлага и карманные клапаны покрыты золотым шитьем, намекая на богатство. Правая рука небрежно покоилась на витом эфесе шпаги – явно не боевой, декоративной. На безымянном пальце левой руки – на тонком аристократическом пальце – золотая печатка с гербом: ворон на фоне щита.

– Герб дома Корвин, – сказала Бека, потыкав в иллюстрацию.

Я подняла взгляд выше, я все не решалась посмотреть… Черные волосы собраны в косицу за спиной, как носили раньше. Карие глаза, смотрящие чуть с прищуром, с вызовом и усмешкой. До боли знакомые карие глаза. Раньше на картинах не принято было изображать эмоции, но художнику все равно удалось передать ухмылку, таящуюся в уголках красивых губ. Владелец этих губ и этой легкой улыбки через века говорил нам, что ему скучно стоять вот так часами, позируя для портрета, что молодого наследника рода Корвин ждут куда более интересные развлечения.

– Деннис Эверард Корвин, старший и единственный сын герцога, – сказал советник. – Повеса, гуляка, золотой мальчик, прожигающий жизнь. Азартные игры, выпивка, дебоши с друзьями. Менял женщин как перчатки и так же просто предавал дружбу. Любовь и верность для него всегда были пустыми словами. Зато прекрасный охотник, говорят, мог попасть в глаз белке за сто шагов. Удивительно, что на многочисленных дуэлях, в которые он ввязывался постоянно, он никого не убил. Полагают, для него важнее было чувствовать свою власть над несчастным соперником, который знал, что Деннис его прикончит так же просто, как пристрелит утку на пруду.

Я слушала и не могла заставить себя оторваться от портрета. Сомнений быть не могло, на меня смотрел Дейм. Деннис… Мой фамильяр, демон, человек… Мой друг или тот, кого я привыкла считать другом!

– К счастью, до убийства он не докатился. Замерз, возвращаясь в имение после очередной гулянки. Друзья останавливали, ведь в такую погоду – в мороз, в метель – только сумасшедший выйдет на улицу. Но Деннис не привык никого слушать. Его нашли слуги следующим утром в сугробе. Деннису Эверарду Корвину едва исполнился двадцать один год.

Я облизнула пересохшие губы и подняла глаза за Дейма. На его лице застыло совершенно нечитаемое выражение. Руки он засунул в карманы и не смотрел ни на кого вокруг – ни на меня, ни на Беку.

– Когда? – выдохнула я. – Когда он жил?

– Больше трех столетий назад.

«Сама понимаешь, триста лет назад, когда я бывал здесь в последний раз, кофе не продавали на каждом шагу», – всплыл в памяти голос Дейма.

Он помнил снег… Белое, холодное… Это было последнее воспоминание Денниса – человека.

– Не стоит жалеть это создание тьмы, – смягчился папаня Тиррел. – Он получил по заслугам.

– Он мог измениться, – прошептала я. – У него было время подумать над своей жизнью, там, в темноте и в пекле. Разве каждый не заслуживает еще одного шанса?

Бека и ее папаня одновременно рассмеялись.

– Вот ведь ты птичка-наивняк, – бросила Бека. – Стоит снять с него путы заклятия, и он сожрет тебя с потрохами! Давайте уже приступим к перепривязке!

И Бека прошествовала в центр пентаграммы. По-хозяйски подмигнула Дейму.

– Ты ведь будешь хорошим котиком? Моим котиком!

Глава 23

Бека вытащила булавку и занесла ее над указательным пальцем. Я не знаю, что приключилось со мной в эту секунду. Иви-неудачница осталась бы стоять на месте, всхлипывая и кляня несправедливую судьбу, но новая Иви, поверившая в себя Иви, зарычала и бросилась к Беке, которая была выше на голову, и повисла на руке мерзавки.

– Ты что творишь, ненормальная? – взвизгнула Бека, отпихивая меня. – Выйди из пентаграммы!

– Он не твоя игрушка! – орала я. – Он тебе не котик и не слуга! Он человек!

Мы боролись за серебряную булавку не на жизнь, а на смерть, ведь та, чья кровь первой попадет в круг и зажжет линии пентаграммы, и произнесет заклятие. Не знаю, что помогло в итоге – счастливый случай или моя уверенность в собственной правоте, но Бека неудачно – для себя – дернула рукой, выкручиваясь из захвата, и острие впилось мне в палец.

– Ага! – радостно закричала я.

Крошечная алая капля упала на пол и тут же сделалась незаметной на черном мраморе, но это было уже неважно. Из моих ладоней следом за ней ударил поток силы, и сияние побежало по линиям, зажигая руны одну за другой.

– Прочь из пентаграммы, Бека! – приказал папаша Тиррел.

Хотя бы у советника хватило ума, чтобы понять: оставаться внутри активированной пентаграммы постороннему участнику смертельно опасно, но упрямая Бека топнула ногой, из глаз брызнули злые слезы.

– Ну па-а-ап! – заныла она. – Это мой Дейм. Мой! Я хочу оставить его себе!

– Студентка Тиррел, выходи немедленно, – отчеканил ректор. – Или ты поджаришься!

Эти слова не были пустой угрозой. Я испугалась за непрошибаемую в своей тупоголовости Беку и со всей силы толкнула ее в спину, за пределы пентаграммы, прямиком в объятия старшего Тиррела.

– Мы тебе другого демона вызовем, – засюсюкал советник с Бекой, как с маленькой. – Самого сильного! Самого лучшего!

Непробиваемая семейка!

– Студентка Ивейн, повторяйте за мной заклинание отвязки, – обратился ко мне мейстер Тиерс.

Заклинание отвязки… Вот и все? Сейчас мы с Деймом расстанемся навсегда?

Я стояла в сердце пентаграммы, линии и руны горели ярким светом, разгоняющим тьму. Магии я вложила немало, похоже, снова выплеснула всю до самого донышка. Ее точно хватит, чтобы разорвать связь с демоном и отправить его в Бездну.

– Именем твоим назову тебя, – продекламировал ректор, четко проговаривая каждое слово. – Цепь разомкну, отпуская. Иди… здесь произнеси имя… туда, откуда пришел. Бездна зовет – возвращайся.

Я сжала кулаки и сквозь полумрак посмотрела на Дейма. На его лице все еще сохранялось то самое нечитаемое, отчужденное выражение. О чем он думает сейчас? Что чувствует?

– Ну же, студентка Ивейн, времени немного, скоро пентаграмма начнет затухать!

В сказке, где влюбленная девушка поручилась за демона, не было заклинаний. Неизвестно, что именно она сказала, какие подобрала слова. К тому же я понятия не имела, достаточно ли я чиста душой, чтобы к моей просьбе прислушались. Да и финал истории не давал мне покоя. Коварный демон обманул бедняжку, но ведь Дейм не такой?

У меня оставалась пара секунд, чтобы принять решение. В голове сами собой возникли слова песни местной фолк-группы, и, за неимением лучшего варианта, я остановилась на них.

Я сама до конца не понимала, что творю и не пожалею ли впоследствии, но я не могла, просто не могла хотя бы не попытаться его спасти!

– Огненным жаром я в сердце войду твое… – прошептала я.

– Студентка Ивейн, что вы творите? – прогрохотал голос ректора. – Немедленно замолчите!

Но звуки песни только окрепли, как и моя смелость.

– Смерть не сумеет моей помешать любви. Кровью на пламени, льдом на ладони сплету заклинанье свое: светом и тьмой заклинаю тебя живи! Песней забытой скользну по твоим губам, сила моя растворится в твоей крови. Руны сплетутся в узор, и сквозь ночь прогремят над землею слова[1]…

Я сделала короткий вздох, набирая воздуха, как перед прыжком с обрыва. Сейчас или никогда!

– Светом и тьмой заклинаю тебя, Деннис Эверард Корвин, живи!

Линии и руны вспыхнули ярко, как костры в беспроглядной ночи. Волна алого жара покатилась по полу, не причиняя вреда людям, но я отчего-то не сомневалась, что она без остатка поглотит создание Бездны, едва дотянется до ног Дейма.

– Пожалуйста, – прошептала я. – Пожалуйста! Умоляю! Дайте ему еще один шанс!

Катящееся по полу пламя поползло медленней, а потом постепенно начало отступать, так и не дотронувшись до Дейма. Оно втянулось в линии пентаграммы, исчезая без следа, пентаграмма еще несколько мгновений слабо светилась, а потом погасла.

– Дейм?.. – позвала я.

Теперь, когда темноту разгоняло лишь неяркое сияние магических светильников на стенах, я видела только силуэт. Прямой и напряженный, Дейм так и не произнес ни слова. Два вихра по бокам его макушки расправились.

Он отступил на шаг. Еще на шаг. Будто прислушивался к ощущениям. А потом Дейм развернулся и стремительно вышел, не обратив внимания на мои протянутые вслед ему руки.

– Дейм… О нет…

– Какая ты балбесина, Иви, – процедила Бека. – Это надо было – выпустить на волю демона! Он же сейчас полгорода разнесет!

– Ну полгорода он не разнесет, – пробормотал старший Тиррел, утирая пот со лба. – У него теперь сил как у обычного мага, но…

– Возвращайтесь на занятия, – бросил ректор. – Я не дам ему далеко уйти. Я разберусь.

_________________________________

[1] В качестве заклинания использованы слова песни «Заклинаю» группы «Аркаим».