Текст книги "Уберите этого рогатого! (СИ)"

Автор книги: Анна Платунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 13

Мы сидели на скамейке в парке и смотрели на детскую площадку. Дети с радостными писками носились по дорожкам, съезжали с горок, а совсем крохотные малыши с упоением копались в песочнице, сооружая куличики и, пока не видели родители, устраивали себе песочный душ прямо из формочек. Такие смешные! И никаких у них проблем и забот. Ни зачетов, ни злобных Бек, положивших глаз на чужое имущество!

Я надкусила рожок с мороженым, пока оно не начало таять. Купила два – себе и Дейму. Заслужил, как ни посмотри. Дейм принял угощение настороженно.

– Белое? Холодное? – уточнил он, глядя на мороженое. – Его можно есть? И те белые холмы…

– Сугробы, – подсказала я.

– Сугро-обы. Их тоже можно есть?

Я рассмеялась. Глядя на уверенного в себе Дейма на спортивном поле, я забыла, что в некотором отношении он и сам как ребенок. Хотя он и «прокачал» знания о нашем мире, но все-таки понимал его не до конца.

– Попробуй! – только и ответила я.

Дейм откусил кусочек, замер, а потом блаженно откинулся на спинку скамейки.

– Белое. Холодное. Сладкое. Слишком сладкое, как по мне, но пойдет. Почему никто не ел сугробы?

– Ты посетил наш мир не в сезон сбора сугробов. Они не созрели! – пошутила я, но, натолкнувшись на внимательный взгляд Дейма, призналась со вздохом: – Да я прикалываюсь, Дейм. Ну что ты как маленький. Сугробы – это просто снег. Замерзшая вода.

Дейм кивнул.

– Замерзшая вода. Понял. У нас нет воды. И заморозков.

– Ясно…

Мы замолчали, хрумкая рожками. Дейм не уставал вертеть головой, глядя то вверх, на небо, то на деревья, окружающие площадку, то на играющих детей, то под ноги, изучая муравьишек. Как у него голова не закружилась? Он с таким восторгом воспринимал самые простые и привычные вещи, что я и сама посмотрела на знакомый мир другими глазами.

– Красиво у нас, – признала я. – Знаю, тебе нельзя говорить, но я уже и так догадалась: у вас там темно и жарко. И скучно.

– Ни запахов. Ни цветов. И ничего не меняется веками…

– Наверное, варить в котлах грешников хоть какое-то развлечение! – ляпнула я.

В общем-то, мои знания об устройстве преисподней этим и ограничивались. Грешников то ли поджаривают на сковородках, то ли варят в котлах, а занимаются этим как раз такие инфернальные создания, как то, что сидит сейчас рядом со мной, жует хрустящую вафлю и уже закапало брюки молочными каплями, срывающимися с кончика рожка.

– Никогда не видел грешников, – между делом сообщил Дейм.

– В смысле! – Я аж распрямилась. – А как же котлы? Сковородки? М-м-м… Костры?

– У нас и без костров пекло, – пожал плечами демонюка. – Котлы, сковородки! Это у кого такая нездоровая фантазия?

Он с осуждением посмотрел на меня. Создание преисподней порицало меня за излишнюю жестокость? Я себя прямо каким-то маньяком ощутила.

– Да это не я придумала! – принялась оправдываться я. – Такие у нас ходят слухи о вашем мироустройстве, и…

Я замолчала и подозрительно прищурилась. Я разыграла Дейма, придумав съедобные сугробы, а он наверняка разыгрывает меня. Сейчас разразится демоническим смехом: «Хо-хо-хо! Ну куда же мы без котлов и железных крючьев!» Хотя стоп, «хо-хо-хо» – это из другой оперы: ни длинной белой бороды, ни красного кафтана у Дейма пока не наблюдалось.

– Это, по-твоему, самое страшное? – хмыкнул Дейм. – Куда страшнее остаться один на один со своими мыслями. Терзая сам себя. В вечной тьме… Забывая…

Дейм вздрогнул и огляделся, точно не понимал, где находится. Будто на короткий миг он что-то вспомнил и осознал.

– Я… – пробормотал он, хмурясь. – О чем я говорил, Веснушка?

– Да ни о чем, – растерялась я. – Сказал, что у вас там вечная скука, а котлов нет.

– Это да, – задумчиво сказал Дейм.

У него был вид человека, разбуженного среди ночи и силящегося вспомнить невероятно интересный сон, однако образы растворяются и ускользают.

Я вытащила из кармана носовой платок, который Дейм дал мне в зале призывов, и хотя я стирала им с пола мел, платок снова был свежайше чистым. Я вытерла руки и капли мороженого с коленей Дейма.

– Слушай, Бека ведь врет, да? – решилась спросить я. – Она не может тебя… хм… перепривязать?

– А что? – Дейм приподнял бровь и лукаво улыбнулся. – Тебе было бы жаль меня отпускать?

– Да хоть сейчас! – буркнула я. – С радостью тебя отвяжу и отправлю домой! Но только не к Беке!

– Так не доставайся же ты никому! – патетично заявил Дейм.

Он лениво сполз по скамейке так, чтобы голова упиралась в верхнюю перекладину деревянной спинки, закрыл глаза и сказал:

– Она не сумеет меня, как ты это назвала, перепривязать. Теоретически это возможно. Но для этого нужно знать мое настоящее имя, а я его не сообщу.

Я открыла рот, а Дейм, не глядя на меня, каким-то шестым чувством предугадал вопрос, повисший на кончике языка.

– И тебе не скажу, Веснушка. Я пока не тороплюсь уходить.

– Получается, чтобы отвязать тебя, мне нужно всего лишь знать твое имя!

Не знаю, что меня больше поразило: то, что способ оказался настолько простым, или то, что у демонюки на самом деле имелось другое, настоящее имя.

– Азраэль? – принялась гадать я, следя за безмятежным лицом Дейма: если попаду в точку, должен ведь он хотя бы бровью повести? – Аббадон?

Маловато у меня информации, я выуживала крупицы из когда-то прочитанных книг. Так, а если обратиться к сказкам?

– Румпельштильцхен?

На физиономии Дейма не дрогнул ни один мускул, однако на последнем имени он не выдержал и фыркнул.

– Мимо! Но попытка зачетная!

– Ну ладно, – сдалась я. – Просто любопытно: если бы я знала твое имя, что дальше?

Дейм приоткрыл один глаз, покосился на меня и промолчал.

Глава 14

В субботу утром мама прислала сообщение с напоминанием о визите в гости: «Иви, завтра жди часам к двум, с утра съездим по делам, а потом сразу к тебе. Обнимашки!».

Завтра! И никакой возможности спровадить Дейма до этого времени! Три дня пролетели как один, а мой фамильяр прекрасно себя чувствовал, перезнакомился с преподавателями, завел приятелей среди однокашников, нахватал пятерок в табеле – да, его даже в ведомости внесли с подачи ректора! – и уходить не собирался.

Бека пока притихла, хотя я время от времени замечала ее пристальные взгляды, направленные на Дейма. После взглядов обычно следовало горячее перешептывание с подружками-змеюшками Алантой и Тисой. Я с некоторых пор сделалась невидимкой для троицы заклятых подруг – поддевать меня перестали, но перестали и замечать. Что меня, кстати, только радовало.

Я надеялась, что старший Тиррел разумный человек и не бежит по первому требованию Беки исполнять все хотелки своей кровиночки.

Оставалась главная проблема: как спрятать фамильяра от родителей!

– Почему ты издаешь такое странное шипение, Веснушка? – спросил Дейм, поднимая голову от книги. – Будто проколотый воздушный шарик.

Мы сидели в библиотеке и готовили реферат по зельеварению – нам задали один на двоих как куратору и подопечному.

– Ты должна помочь студенту Игнису освоиться в академии, – наставлял меня мейстер Флюг, поправившийся после токсичного воздействия сока грибаницы.

Я не стала признаваться преподавателю, что никаких глюков у него не случилось и на голове Дейма действительно торчали рога: мейстер Флюг слишком впечатлительный, он и так до сих пор с подозрением таращится на два вихра по бокам макушки Дейма. Таращится, моргает и сглатывает. До чего мы беднягу довели.

– Для закрепления навыков совместной работы подготовьте реферат на тему «Вытяжки из древесных грибов». И Дейму нужны оценки, чтобы аттестоваться. Реферат жду в понедельник.

Вот спасибушки, Дейм. У меня с зельеварением все ладилось, выходила оценка «хорошо», и на дополнительную работу в субботнее утро я никак не рассчитывала. Настоящего студента по обмену можно было бы засадить заниматься самостоятельно и посвятить это время более приятным делам, например, сходить в ТЦ по соседству. Я давно положила глаз на летнюю блузку небесно-голубого цвета. Стоила она как крыло от дракона, но никто не запретит мне ее примерить и поднять настроение!

Однако Дейм не настоящий студент, он мой фамильяр, и расставаться надолго и уходить далеко друг от друга мы не можем – вот такая побочка связи. Поэтому теперь Дейм корпел над рефератом за нас обоих, а я рисовала в тетради грибы, зевала и скучала, пока сообщение от мамы меня не взбодрило.

– Странное шипение? – прошипела я. – Да потому что, Дейм, завтра меня ждет допрос с пристрастием, а потом… Потом расстрел!

Я схватилась за голову, запустила пальцы в каштановые пряди и взлохматила их еще больше прежнего. Дейм сочувственно покачал головой и перелистнул страницу.

– Такая увлекательная книга! Споры кропушки вызывают сонливость, а… – Он осекся под моим прожигающим взглядом. – Но я слушаю, слушаю, говори.

– Мама накинется на тебя с расспросами. А папа… Папа просто накинется и сначала выставит тебя из квартиры, а потом уже станет разбираться. Мой папа, между прочим, бывший военный. Боевой маг…

– Выставит меня? – оживился Дейм. – Интересно! Посмотрим, сможет ли он!

– Дейм! – простонала я. – Это не смешно.

Дейм захлопнул книгу, что было равносильно подвигу с его стороны, положил ее на край стола – сам он, кстати, восседал на широком подоконнике витражного библиотечного окна. У него явно нездоровая страсть к подоконникам.

– Веснушка, не о чем переживать. С утра пораньше я уйду и пережду неподалеку. Рядом с домом. В подъезде. Или на крыше.

– А ты сможешь продержаться? – воодушевилась я. – Я тут читала статью о фамильярах, и в ней говорится, что максимальное расстояние от хозяина сто метров. Дальше не отойти, магия притянет обратно.

– Сто метров – приличное расстояние. Сяду под окнами. Буду петь серенаду! – Дейм некоторое время хранил серьезность, но потом расплылся в улыбке. – Просто сяду под окнами. Не переживай, Веснушка.

У меня слегка отлегло от сердца: до двух часов дня мы и за продуктами успеем сгонять, а то холодильник по-прежнему полупустой. Вчера мы купили только кассету яиц – три десятка – по просьбе Дейма. Разного мороженого – в стаканчиках, в рожках и эскимо, опять же дабы порадовать великовозрастную рогатую дитятку. И килограммовую упаковку зернового кофе: кофейные зерна Дейм грыз вместо конфет. Себе я купила хлеба, сыра и йогурта, охарактеризованного Деймом как «белое, сладкое… теплое. Фу!».

Вечером я легла спать со спокойной душой. Дейм валялся в пижаме на полу, на расстеленной простыне, с эфирником в руках. По нашей молчаливой договоренности, пока я спала, он «прокачивал» знания о мире людей. И это работало: с каждым днем дикий-дикий демон становился все более домашним. Не сыпал архаизмами, научился пользоваться плитой. Несведущий человек не заметил бы в иногороднем студенте странностей. Ну разве что чуть восторженный взгляд на зеленые листочки и необъяснимая любовь к подоконникам. Однако что возьмешь с приезжего, они там, в академии Векны, все немного чудненькие.

Ранним утром в воскресенье в дверь позвонили.

Первый звонок мое подсознание, отказавшееся признавать очевидное, вплело в сновидение. Я снова оказалась на спортивном поле и бежала, прижав к груди громошар: торопилась к воротам соперника. Во сне я легко обошла защитников, обогнала Беку, но едва занесла руки для победного броска, как раздался сигнал об окончании занятия.

– Открывай, Веснушка, – сказал Дейм, что стоял, прислонившись к столбу, сунув руки в карманы форменных брюк.

– Что?

Дейм отошел от столба и принялся трясти меня за плечи как грушу.

– Веснушка!

Звонок трезвонил не переставая, следом раздались удары в дверь. Я разодрала глаза и увидела склонившегося надо мной Дейма, который на самом деле меня тряс, пытаясь разбудить.

– Кажется, там приехали люди, которые произвели тебя на свет.

– О Пресветлый! – выдохнула я.

Кульком рухнула с дивана на пол. Вскочила. Запнулась о ковер. Была поймана Деймом под мышки и направлена в сторону прихожей. Я ничего не соображала, действовала на инстинктах. Распахнула дверь быстрее, чем приказала Дейму хотя бы сменить пижаму на более приличную одежду.

На пороге обнаружилась мамуля в новом ярком платье и шляпке. Папа возвышался за ее спиной, удерживая в руках башню из стоящих друг на друге контейнеров.

– Мы пораньше! Дела отменились, – прочирикала мама, пытаясь втиснуться в квартирку, но я застыла в проеме как полузащитник в громоболе у столба, расставив руки и ноги.

– Что случилось, доченька? – наморщила лоб мамуля.

И тут ее взгляд скользнул вверх, куда-то за мое плечо, а потом сделался изумленным. Изумленным, испуганным, любопытствующим и чуточку восхищенным – все сразу.

– А кто это у нас? – засюсюкала она.

Вот точно таким же голосом она разговаривает с Жупочкой! Дейм, прямо как наш упрямый кот, вышел вместе со мной встречать гостей. Такой огромный, плечистый, брутальный кот в розовой пижаме. Пучеглазый единорог на груди таращился на маму с не меньшим удивлением, чем она таращилась на него.

– Мама, это не то, что ты думаешь! – воскликнула я. – Это просто Дейм. Студент по обману из Векны. Я хотела сказать: по обмену! Мы вчера допоздна занимались грибами!

Я чувствовала, что закапываюсь все больше, но поток слов не иссякал.

– Не употребляли грибы, нет! А просто изучали их! У нас с Деймом связь! – выпалила я на одном дыхании: во всем виноват мамин Иви-не-ври-мне взгляд. – Мы связаны… Мы… Я его куратор!

Фух. Выкрутилась?

– Хм! – сказал папа.

И никак невозможно было понять по его застывшему лицу, хорошее это «хм» или плохое.

Глава 15

– Я войду, – сказал папа, вздымая над головой башню из контейнеров, что опасно раскачивались и накренялись.

Эти слова не были вопросом или предупреждением, он просто ставил нас перед фактом. Если папа собирался куда-то войти – он входил. Я распласталась по стеночке, сигнализируя Дейму миганием и морганием, чтобы тот убирался с дороги. То ли я плохо старалась, то ли Дейм принял мои подергивания век за нервный тик, но он и не подумал отодвинуться. Как итог: два широкоплечих, высоких мужика застыли нос к носу, разделенные лишь стопкой контейнеров.

– Хм! – сказал папа.

В его устах «хм» заменяло десятки слов. Я уже приучилась различать оттенки. Именно это «хм» означало: «Если ты, неизвестный мне чужой парень, неведомым образом оказавшийся в квартире моей дочери, немедленно не уберешься с дороги, очутишься за дверью и глазом не успеешь моргнуть!»

– Дейм, – пискнула я. – Помоги папе отнести на кухню...

Я силилась разглядеть, что скрывается внутри пластиковых коробочек. Ясно, что мама снова наготовила еды на неделю вперед, и как я ни просила ее перестать, ведь половину содержимого через несколько дней приходилось выбрасывать, мама только мило улыбалась мне, точно несмышленышу, и продолжала таскать припасы.

– Жареная картошечка, твоя любимая, – принялась перечислять мама, заметив мое затруднение, в то время как Дейм и папа продолжали буравить друг друга взглядами, как два оленя, вышедших на утреннюю лужайку, чтобы почесать рога и эго. – Вареники домашние. Пельмешки. Их надо в морозилку сразу убрать. Брокколи заранее отварила. А то ты совсем овощей не ешь, Ивушка.

Я вспомнила брокколи на ректорском столе и нервно сглотнула. Уже тогда я подозревала, что грядет катастрофа, и вот она разразилась!

– Ленивые голубцы…

На этих словах у Дейма удивленно приподнялись брови.

– Из ленивых голубей? – спросил он. – Звучит аппетитно. Согласен попробовать.

– Дейм из дальних краев! – поспешила я сгладить неловкий момент: мама от изумления позабыла содержимое всех остальных контейнеров. – У них там совсем другая кухня!

Так как ни папа, ни Дейм не сдвинулись ни на сантиметр, я втиснулась между ними, отобрала у папы контейнеры и потащила на кухню. Дейм пошел следом, мама отмерла и поспешила присоединиться, но не папа.

Он огляделся, сузив глаза. Я узнавала этот профессиональный взгляд боевого мага. Не зря говорят, что бывших военных не бывает. Папа производил оценку обстановки и рекогносцировку на местности. Он не пошел за нами, а отправился в комнату, откуда уже через пару секунд раздалось громкое и суровое: «Хм-м-м!» Все ясно: папа увидел на полу простынку в цветочек и диванную подушечку.

Я втиснулась в угол, на табуретку, пока мама загружала холодильник, а Дейм застыл посреди кухни памятником самому себе.

– Сядь! – приказала я одними губами.

Дейм беспрекословно послушался. Сел. На подоконник. Он привычным движением собирался забросить ноги на стол, но я спихнула их и показала ему кулак.

– Иви, детка, у тебя на полках шаром покати! Чем ты питаешься? Посмотри, какая ты худенькая, – жалостливым голосом запричитала мама.

– Я каждое утро жарю яичницу! – отчитался Дейм. – А Иви покупает нам кофе и мороженое.

Хотелось провалиться под землю или хотя бы спрятаться под стол, лишь бы не видеть ошарашенного маминого взгляда. Мама распрямилась, заправила за ухо выбившуюся прядь. На ее лице отражалась напряженная работа мысли. «Это то, о чем я думаю?» боролось в ней с «Иви такая хорошая скромная девочка, не может быть, чтобы она жила с парнем и ничего мне не сказала!».

– Кофе и мороженое – это не еда, – выдавила она.

Тут на кухню строевым шагом замаршировал папа.

– Дейм, тебя поселили в общежитии? – прямо спросил он, грозно хмуря брови.

Любой другой на месте Дейма сразу бы сбежал. Возможно, через окно. Пусть оно и находится на пятом этаже. Однако Дейм безмятежно улыбнулся, приподнял крышку контейнера с голубцами из «ленивых голубей», принюхался и ответил:

– Как вкусно пахнет! Нет, не в общежитии.

Я вцепилась зубами в заусенец на указательном пальце и остервенело принялась его грызть.

– Снимаешь комнату? – продолжал допрос суровый боевой маг.

– Не-а.

– Дейм живет у меня! – выпалила я, поднимая вверх ладони, мол, сдаюсь. – Временно! Пока ждет комнату в общаге! Ему некуда было идти, и я предложила пожить у меня!

Воцарилась тишина, в которой раздавалось лишь позвякивание столовых приборов: в гробовом молчании мама раскладывала по тарелкам содержимое контейнера. Проскрежетали по полу ножки стула: папа расположился так, чтобы держать в поле зрения всех троих.

Лишь Дейм оставался невозмутим. Он сунул в рот ложку маминой стряпни и сказал:

– Потрясающе вкусно! Вы умеете готовить голубей!

Мама чуточку оттаяла.

– Спасибо, Дейм. Непросто, наверное, одному так далеко от дома. Скучаешь по родителям?

– У меня нет родителей, – сказал Дейм, соскребая ложкой остатки мясной начинки: выглядело это так, будто бедолага впервые за долгие месяцы дорвался до нормальной еды. – Только… м-м… дальние родственники.

– Ах! – вымолвила мама, прижав руку к груди. – Мне невероятно жаль это слышать!

Она смотрела на Дейма тем самым что-же-ты-за-бедняжка взглядом, которого удостаивались лишь тощенькие воробьи, бездомные щенки и Жупочка, искусно притворяющийся самым несчастным котиком в мире.

Оказалось, что Дейм, как и наш кот, умеет завладевать материнскими сердцами. Он поднял на мамулю большие грустные глаза:

– Ничего. Я привык.

Мама поскорее сгребла ему со своей тарелки порцию голубцов, села, подперев ладонью щеку, и с умилением принялась наблюдать за тем, как Дейм их поглощает.

Мама нейтрализована. Оставался отец.

Глава 16

После обеда мама занялась инспекцией полок и пришла к выводу, что надо пополнить запасы – я даже спорить не стала, бесполезно. Мама написала список на половину тетрадного листа. Подумала-подумала и исписала вторую половину.

Так и хотелось сказать: «Мам, честно, может, хватит меня опекать?» Агнес, выпорхнув из-под родительского крыла, не позволяла ей верховодить. Как же я завидовала порой характеру старшей сестры. Мне-то приходилось отдуваться за нас обеих: всю нерастраченную энергию мама направляла на меня и, признаться, слегка душила своей заботой.

– Пройдемся по магазинам вместе, Иви, – позвала мама, поправляя перед зеркалом шляпку.

Хорошо, что мама не знала, что в моем случае «вместе» означало она, я и Дейм на хвосте.

– Никак не могу, мамуля. Завтра важный семинар, надо готовиться!

Мама обернулась на меня с видом: «Не верю, но спорить не стану». На самом деле мама планировала стратегический ход: оставить папу с Деймом наедине, чтобы они поговорили по-мужски и папа разузнал все подробности об этом студенте по обмену.

– Ладно, готовься, – вздохнула она, от дверей крикнула: – Мальчики, не скучайте!

Ну и утречко, скорей бы оно закончилось. Я вытащила из рюкзака первую попавшуюся тетрадь с конспектами и вернулась на кухню, где шумела вода. Оказалось, что Дейм стоял у раковины и мыл посуду. Я втиснулась в укромное местечко в уголке между плитой и стеной, раскрыла тетрадь, отгородилась ею от внешнего мира как щитом.

– Дейм, играешь в осаду? – спросил папа. – Иви, у тебя ведь где-то оставалась доска? Я привозил.

– Раньше не играл, но готов попробовать, если вы объясните мне правила, – ответил Дейм.

Мой фамильяр всегда за любой кипеш, кроме голодовки! Но лучше пусть играют, чем продолжат сидеть в гнетущей тишине, изредка разбавляемой папиным задумчивым «Хм».

Я вытащила из-под дивана пыльную доску, сложенную пополам, внутри перекатывались и гремели деревянные фигуры. Надеюсь, я ни одну из них не потеряла, иначе папиного скорбного взгляда не избежать. Он вот уже двадцать лет играет на любительских турнирах, выписывает журнал «Вестник осады» и рад бы усадить за доску каждого, кто выразит хоть малейший интерес к игре. Он и мне ее купил в надежде хотя бы иногда разыграть партейку. Ну держись, Дейм!

С появлением доски папа заметно оживился и потер руки.

– Сейчас я расставлю фигуры и объясню тебе основные правила, – сказал он. – Это стратегическая игра, здесь думать надо. Существуют тысячи комбинаций. Конечно, я не обучу тебя всему за час, но хотя бы попробуешь!

Судя по заинтересованной физиономии Дейма, он сел играть в осаду не потому, что исполнял свой долг фамильяра: он и сам был не прочь.

Первую партию папа выиграл на десятом ходу. Торжествующе размял плечи и снисходительно посмотрел на соперника.

– Опыт. Двадцать лет в игре, – пояснил он.

Дейм не выглядел приунывшим, наоборот, глаза зажглись азартом, еще чуть-чуть – и начнут светиться желтым сиянием.

Вторую партию Дейм проиграл на двадцать четвертом ходу. Он подался вперед, следя за всеми перемещениями фигурок по полю, а папе, судя по напряженным плечам, пришлось не просто их переставлять, размазывая новичка, но включить голову и думать.

– Твой маг повержен! – сообщил он и с явным облегчением расхохотался.

Я уже и думать забыла про конспекты: следить за этой парочкой было куда интереснее.

– Еще раз! – воскликнул Дейм.

– Давай!

Они в четыре руки расставили свои фигуры и застыли над доской. Теперь игра шла медленнее, папа не торопился, щурился, заносил руку, собираясь переставить фигуру, но замирал.

– Ваш маг убит, – спокойно сказал Дейм на двадцать восьмом ходу.

– Как? – взвился папа, не веря своим глазам, но поверить пришлось: лучники и башни окружали мага со всех сторон, не оставив ему ни единой возможности спастись. – Да это… Невозможно! Объясни!

– Ничего сложного. Я внимательно наблюдал за вашей стратегией. Вы строите защиту из центра – это надежно, но предсказуемо. – Дейм говорил и быстро расставлял фигуры на места, чтобы наглядно продемонстрировать разыгранную комбинацию. – Я решил зайти с флангов, это долгий путь, но обычно сильные противники не обращают внимания на такие перемещения фигур…

Дейм показал, что именно он сделал, а папа качал головой и ерошил волосы. Я аж за него разволновалась: как он переживет поражение? Однако папа не выглядел сломленным, он выглядел… довольным!

– Продолжим? – воскликнул он, потерев руки, и оглянулся на меня. – Иви, да где ты откопала это дарование?

Откопала! Папа-папа, ты и не знаешь, насколько близок к истине.

– Я прибыл из дальних краев! – глубокомысленно заявил Дейм, будто все и без того уже не знали его легенду. – Из академии Векны. По обмену.

– Да я помню, – отмахнулся папа, уже поглощенный разворачивающейся на поле битвой. – Это просто такое выражение.

В этот раз победу одержал папа. Вырвал в последний момент. Он провел рукой по лбу, стирая капли пота. Расплылся в улыбке. У него был вид человека, совершившего невозможное. Давно я не видела папу таким счастливым. Но он тут же подозрительно прищурился.

– Ты не поддавался?

– Нет. Вы повели себя непредсказуемо на восемнадцатом ходу, я не успел перестроиться. Пожертвовали советником ради лучника, я думал, вы будете его беречь.

– Ха! – сказал папа и победоносно отсалютовал сжатым кулаком.

Я прыснула и спрятала лицо в раскрытую тетрадь. Папа вспомнил, что он находится в доме дочери и играет в осаду с ее то ли парнем, то ли подопечным, к которому вообще-то собирался присмотреться, но увлекся игрой.

– Хм, значит, живешь здесь, – посерьезнел папа.

– Временно, – напомнил Дейм.

Он помолчал и добавил, глядя папе в глаза:

– Я ее не обижу. Рядом со мной ей ничто не угрожает. Обещаю.

Папа размял переносицу и сказал:

– Она такая хрупкая, моя Иви.

– Пап! – возмущенно пискнула я, заливаясь краской и ощущая себя младенцем.

Дейм посмотрел на меня и сказал:

– Вот и нет. Она сильная. Умная. И справится с любыми сложностями. Сама.

«Правда, что ли? – испуганно подумала я. – А если не справлюсь? Вдруг я правда просто маленькая и глупая неудачница? И так будет всегда?»

– Хм-м, – пробормотал папа, на несколько секунд погрузившись в размышления. – Думаю, ты прав. И пора нам, наверное, домой, да, Иви?

– Да? – прошептала я.

– Да. Позвоню маме, заберу у нее пакеты и сразу поедем.

Совершенно неожиданно – раньше такого никогда не случалось – полчаса спустя родители укатили. Не задержались до вечера, как бывало обычно. И мама не дала мне десяток ценных советов, не разложила сама продукты и не вздыхала ежеминутно: «Сердце кровью обливается, как ты тут одна без меня!»

– Ничоси, – выдохнула я, когда за родителями закрылась дверь.

Я и правда ощущала какую-то неведомую ранее уверенность в себе.

– Спасибо, Дейм, – сказал сам себе Дейм тоненьким голоском, изображая меня, и сам себе ответил: – Не за что, Веснушка.

– Пф-ф! – буркнула я. – Ты просто фамильярничаешь. Ну, в том смысле, что исполняешь свои обязанности фамильяра. Ты не можешь иначе! А так ты коварное создание. Может, слопал бы меня. Или, не знаю…

– Забодал? – предположил Дейм, наставляя на голове рожки указательными пальцами. – Кстати, ты держала конспекты вверх ногами. Пойдем есть мороженое в парке?

– А пошли!