Текст книги "Обещанная колдуну (СИ)"
Автор книги: Анна Платунова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
*** 34 ***
С иллюзиями дело у меня не заладилось, хотя начинала я с самого простого.
– Подумай о том, что любишь, – учил меня Тёрн. – О том, что тебе нравится, о том, что тебе хорошо знакомо. О бабочке, цветке, колечке, которое носила прежде.
Я посмотрела на свои пальцы, оставшиеся без украшений: все драгоценности перешли теперь к Аде и Ирме. Мне было не жаль колец, но все же сделалось немного грустно. А вот цветок… Можно попробовать!
– А когда я смогу вернуть Белянку?
– Как только научишься создавать устойчивые иллюзии. Все двигаются в разном темпе. У меня долгое время ничего не получалось. Магистр, преподававший иллюзии, считал, что у меня скудное воображение…
– Наверное, обидно такое услышать! – посочувствовала я, хотя трудно было представить, что у Тёрна могло что-то не получиться.
Колдун сжал ладонь так, будто в кулаке у него находилось что-то маленькое и хрупкое.
– Воображение здесь необходимо, – сказал он, – но одного только воображения недостаточно. Надо вложить частицу своей жизненной силы, капельку души.
– Звучит как-то очень расплывчато, – посетовала я, пытаясь где-то в теле ощутить жизненную силу и отщипнуть от нее капельку.
Тёрн улыбнулся, глядя на мое напряженное лицо.
– Вспомни: когда ты заставляла перышко парить или оживила розовый куст, ты чувствовала ток магии.
Действительно, творя колдовство, я все будто видела силу, струящуюся через мое тело. Она представлялась золотистым светом, которой я направляла нужным мне образом. Я поделилась с Тёрном этим наблюдением.
– Да, про это я и говорю. Отдели кусочек света, будто лепишь из него снежок, а после преврати во что угодно.
Колдун раскрыл ладонь. На его руке сидела прекрасная бабочка с сиреневыми крыльями. Тёрн подбросил ее в воздух, бабочка вспорхнула и тут же обратилась в пышный пион, который спланировал ко мне в руки, а после рассыпался искрами.
– Красота, – вздохнула я.
– Попробуй теперь ты.
Я кивнула, соединила ладони, оставив между ними пространство, и представила между сомкнутых рук комочек света.
«Бабочка, – думала я. – Зеленая бабочка! Милая зеленая бабочка с желтыми пятнышками!»
Кожу защекотали нежные прикосновения легких крылышек.
– Получилось!
Я раскрыла ладони, а потом вскрикнула и отшатнулась. Получилось. Вот только не совсем то, что я представляла. Бабочка вышла совершенно черной, будто была нарисована кусочком угля. Маленькая, но жуткая. Увидев мой испуг, Тёрн развеял ее. Мое странное творение осыпалось горсткой золы.
– Что это? Почему? – прошептала я.
– Ничего, Агата. Ты только начала учиться. Поначалу иллюзии могут быть очень непослушными. У моих первых опытов, что бы я ни пытался сотворить, всегда оказывались маленькие черные глазки. Не беда, когда черные глазки у жуков, но чайники с глазками, стулья с глазками и цветы с глазками смотрелись довольно необычно.
Я рассмеялась, хотя и понимала, что Тёрн заговаривает мне зубы.
– Поэтому на практикумах я хитрил и создавал только жуков, – закончил он. – А ты будешь пробовать снова и снова, и все получится.
Однако, несмотря на все усилия, те маленькие иллюзии, которые удавалось сотворить, всегда были черного цвета. Черные цветы, черные камни в колье, черные листья на ветке… Тёрн меня успокаивал, говорил, что это временно, но один раз, когда он думал, что я не вижу, я поймала его озабоченный взгляд. Ему не очень нравилось то, что происходит.
– Давай пока оставим иллюзии, вернемся к ним через пару недель, – сказал он, но не успела я нахмуриться, как Тёрн ошарашил меня предложением, от которого я не смогла отказаться: – А пока займемся бытовой магией!
– Я думала, что бытовая магия – выдумка, – удивилась я.
Бытовая магия – несбыточная мечта любой хозяйки! Дом сверкает чистотой, горшочек варит сам, а вездесущая пыль собирается в аккуратные кучки. В детстве я обожала сказки, где герои добывали скатерть-самобранку или получали в награду за доброе сердце хлебец, который никогда не черствел и, сколько его ни кусай, не делался меньше.
– Увы, почти выдумка, – признал Тёрн. – Слишком трудоемкая по расходу сил. Куда легче вытереть пыль, чем пытаться расправиться с нею с помощью магии. А на то, чтобы сотворить один вид еды, уходит почти месяц. И кому нужна однообразная каша, которая к тому же получается то слишком приторной, то безвкусной. В неумелых руках даже бытовая магия может нанести огромный вред. Когда я сам еще был мальчишкой, в соседнем городке половина жителей едва не захлебнулись в жидкой каше.
– Ой, я знаю эту историю! – обрадовалась было я, но потом сникла. – Так, значит, смысла нет?
– Ну почему же! Для тренировки – самое то!
Я решила, что для начала заговорю метлу. Если на первом этаже я или Тёрн нет-нет да успевали пробежаться с щеткой и вымести мусор, то до верхних этажей руки никогда не доходили. Там уже, наверное, скопилась вековая пыль.
Тёрн составил для меня заклинание – сама бы я пока не справилась – и оставил наедине с листом бумаги, на котором символами и пиктограммами была начерчена формула.
– Значит, та-ак!
Я грозно посмотрела на кроткую метлу, которая покорно ждала своей участи, прислоненная к стене коридора. Потрясла кистями рук, разминая пальцы – все, как учил Тёрн. Прочитала еще раз формулу. Вроде бы все символы мне знакомы.
– Так, так, так…
Я сложила большой и указательный пальцы в кольцо, образуя жест «Слушайся». Метла шевельнулась.
– Ага! Молодец!
Тёрн заложил в формулу последовательность действий, а их оказалось на удивление много. Я не ожидала, что для того, чтобы просто подмести пол, придется выполнить столько задач. Я взмокла, не произнеся и половины заклинания, а впереди ждало самое сложное.
– «Вернуться», «Пыль», «Мусор», фу-ух… – я вытерла пот со лба. – «Искать», «Вверх», «Дальше», «Вперед».
Честное слово, легче было бы обучить собачку мыть полы, чем эту несчастную метлу убираться. Но я все-таки добила заклинание! Метла, пошатываясь, как пьяная, вразвалочку побрела по коридору, а после скрылась в лестничном проеме.
Как выяснилось, где-то я все же напортачила. Тёрн потом внимательно перечитал формулу, но своей ошибки не нашел. У заклинания в итоге оказался забавный эффект. Метла шарахалась по коридорам, как неприкаянный дух, шуршала, скрипела, но в руки не давалась и убегала, едва заслышав шаги. Так что изловить ее, чтобы исправить, мы не могли. Правда, от ее передвижений действительно стало немного чище, потому что мусор от прикосновения к магической штуковине не собирался в кучки, а исчезал бесследно.
– Не бесследно, – поправил меня Тёрн, когда я сообщила ему радостную новость. – Он куда-то телепортируется…
Потер подбородок и задумчиво добавил:
– Хотелось бы знать куда…
Незаметно бежало время. Месяц пролетел, как один день. Весна вступила в свои права, и теперь зеленым и цветущим стал не только сад рядом с домом колдуна – зеленью покрылись холмы и далекие деревья. Небо сделалось ярко-синим, солнце жарко припекало.
Я взяла привычку тренироваться, стоя босиком на прохладной травке. Мне никогда не разрешали таких вольностей, ведь только простолюдинки могут выйти из дома с непокрытой головой, только простолюдинки могут сбросить туфельки и пробежаться по земле. Но теперь я могла сколько угодно бегать по траве и даже валяться на ней, подставив лицо под лучи солнца.
Тёрн один раз застал меня, когда я лежала, раскинув руки и ноги. Я услышала, что он вышел на крыльцо, запрокинула голову и посмотрела на него. Тёрн улыбнулся.
– Быть магичкой не так уж и плохо?
Я ничего не ответила. Но если раньше сердце сжималось от одной мысли, что прежняя жизнь никогда ко мне не вернется, то теперь, странное дело, я на секунду подумала, что магия дарит необыкновенную свободу! И если забыть о том, что в Глоре магов презирают, забыть о том, что королевство подвергается ежедневной опасности из-за миражей, и забыть о предательстве Даниеля, то… Да, быть магом не так уж плохо.
– Когда я смогу увидеть родителей? – спросила я.
– Очень скоро. Но ты не должна видеться с ними в своем… их доме. Скоро откроют сезон, и мы отправимся на первый же прием. Твоего отца я предупрежу.
Сезон открывался на второй месяц весны и продолжался до середины лета. Знатные семьи Фловера организовывали балы и приемы, стремясь перещеголять друг друга в роскошестве. Кто-то старался удивить редкими яствами, кто-то приглашал бродячих артистов. Отец Даниеля в прошлом году выписал из столицы настоящий зверинец…
Снова кольнуло сердце. Хотя я всей душой желала увидеть родных, я с трудом представляла, как теперь смогу появиться на балу. В затрапезном платье, простоволосая, а рядом Тёрн в своем потертом, старом плаще. Наверное, в этот раз мы с ним выступим в роли диковинки. Насмешек и едких взглядов не избежать…
Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Теперь это моя жизнь. Я справлюсь.
На мое лицо легла тень – это Тёрн сел рядом на землю. Он поднял голову и смотрел на небо. А я вдруг поняла, что мне хорошо от того, что он рядом. Наверное, я привыкла к нему за это время. Привыкла к занятиям, к вечерам в каминной комнате, к нашим разговорам, к его спокойной, сдержанной поддержке.
– На приеме так на приеме, – только и сказала я.
В тот момент я еще не знала, что увижу отца гораздо раньше. Что обстоятельства этой встречи окажутся грустными. И что несмотря на то, что Тёрн был против того, чтобы я беседовала с миражами, ему придется нарушить свое слово…
*** 35 ***
Тем солнечным утром ничто не предвещало неприятностей. Накинув халатик поверх сорочки, я отправилась на кухню; Тёрн вставал раньше и готовил для меня напиток.
Я привыкла, что по утрам дом встречает меня сонной тишиной. У меня был примерно час до начала занятий, чтобы не спеша позавтракать и настроиться на учебу.
Но сегодня, едва я спустилась на первый этаж, как услышала голоса в гостиной. Тёрн редко позволял кому-то зайти в дом. Видно, дело было исключительной важности. Слов разобрать я не могла, но, судя по возбужденному тону, гости принесли невеселые известия.
Я спустилась в подвал, в несколько глотков осушила кружку, но на месте усидеть не могла. Когда к Тёрну приходили просители, он отправлял меня в дом. Уверена, он и в этот раз сурово приказал бы: «Поднимись к себе в комнату, Агата, и жди там!» Я никогда не перечила, однако в этот раз решила ослушаться. Тёрн ведь сам не попросит моей помощи, но что если я смогу помочь?
В каминный зал заходить не стала, притаилась у двери, чуть-чуть приоткрыв ее так, чтобы появилась маленькая щелочка. Тёрн стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на человека, сидящего в кресле. У того перебинтована голова, вид болезненный. Рядом находились еще двое в черной форме армии Глора, я видела лишь их затылки, потому не могла определить, были мы знакомы или нет. Во всяком случае, по голосу я их не узнавала.
– … никогда прежде! – закончил реплику раненый. – Что-то невиданное! Лезли и лезли! Даже в первый год Противостояния не было так тяжело!
Он говорил все громче и сам морщился от головной боли.
– Черный Яр чудом удалось удержать. Десятки людей погибли, – подхватил мужчина, стоящий спиной ко мне. – Сражались всю ночь. Только рассвет заставил их вернуться в Разлом.
Черный Яр! Даниель! Несмотря на то что он поступил со мной ужасно, я вовсе не желала его смерти. Прижав руки к груди, я слушала дальше. Тёрн не перебивал. Я видела его профиль, видела, как он хмурится.
– Мы отстояли крепость. В Улитке дела совсем плохи, из гарнизона спешно выслали пару сотен для поддержки, но если нас ждет еще одна такая ночь…
– Что Ворон?
Тёрн спросил о крепости, которая находилась между Улиткой и Черным Яром.
– А как ты думаешь, колдун? – выкрикнул третий, молчавший до сих пор. – Выстояли! Вот только тебя за это поблагодарить не могу! Ты должен неотступно находиться у Границы Тени…
– Я ничего вам не должен, – холодно перебил его Тёрн.
Раненый поднял руку, жестом останавливая поток брани, которая готова была сорваться с языка военного, и тот подавился словами.
– Мы все устали, – сухо сказал он, помолчав. – Бессонная ночь дает о себе знать. Мы благодарны за помощь…
Последние слова он будто клещами из себя вытаскивал. Благодарен ты, как же! Если бы не миражи, первый бы отправил колдуна на костер. Но Тёрн кивнул в ответ, принимая извинения.
– Чем я могу помочь? Выеду к Разлому немедленно, как только дам наставления своей ученице. Сделаю все, что в моих силах. Начнем с Улитки. Сколько мечей потребуется? Я должен рассчитать силы…
Гости переглянулись, и снова заговорил раненый, он, вероятно, был за старшего.
– Дошли слухи, что ты пытался закрыть Разлом?
– Неудачно, – бросил Тёрн. – Моя напарница… погибла. Одному мне не справиться. Откровенно говоря, здесь и десятка магов будет мало, а у нас нет даже двоих. Я просил совет Фловера, чтобы мне устроили аудиенцию у короля. Если он сумеет договориться с Академией Брилора или…
– Ты знаешь, как наш правитель относится к магам, – махнул рукой раненый. – Бесполезно… Разлом далеко от столицы. Пока миражи не полезут во дворец, боюсь, наш король не поймет, что опасность реальна.
Выражение лица у Тёрна сделалось таким же, как тогда, когда я из-за невнимательности или спешки портила заклинание. «Осторожнее, Агата, сначала подумай, а потом делай!» – казалось, говорило оно, только в этом случае Тёрн думал о молодом правителе.
– Чего же вы от меня хотите? – сдержанно уточнил он.
– Не знаю! Не знаю! – в сердцах высказался мужчина. – Проклятая жизнь! Но что-то ведь надо делать! Сколько мы продержимся? Мечи, амулеты – все это временные меры. Если бы можно было допросить миража, узнать, чего хотят от нас эти твари!
Я вздрогнула и подошла еще ближе к двери, стремясь не упустить ни одного слова. Тёрн же будто окаменел.
– Это невозможно, – сказал он.
– Да знаю! Знаю! А было бы так удачно! Мы смогли обезвредить одного с помощью амулетов. Его сейчас везут во Фловер.
– Зачем? Его следует убить.
– Нельзя. Приказ правителя. Миража отловить и допросить.
Раненый смущенно протер вспотевший лоб, понимая, что несет чушь. Тёрн хмыкнул.
– Вот как? Любопытно. Юный Эррил сам и станет допрашивать?
– Велел тебе! – бросил вспыльчивый военный.
Я топталась на пороге. Тёрн однозначно давал понять, что нет никакой возможности допросить миража, а я-то знала, что я могу с ним поговорить! Вероятно, он ничего не расскажет: эти твари хитры. Однако попробовать стоило.
Мне было страшно, но разве могла я поступить иначе? Не дав себе опомниться, толкнула дверь и вошла.
Двое стоящих обернулись на звук. К счастью, оба оказались мне незнакомы, хотя они, вероятно, были наслышаны об ученице колдуна и знали, кем я была прежде. На лице одного я увидела жалость. На лице второго – легкую гадливость, как если бы он смотрел на калеку. Сидящий в кресле мужчина попытался приподняться, как принято это делать, если в комнату входит дама, но вспомнил, кто перед ним, и плюхнулся обратно.
Ученица колдуна утратила свой статус в обществе. Я больше не дочь генерала Даулета.
Кровь отхлынула от лица, но голос прозвучал твердо:
– Я могу поговорить с миражом.
– Агата, иди наверх.
– Тёрн! Разреши мне! Люди гибнут! Ты будешь рядом. И амулеты ведь его обезвредили…
– Она действительно может? – недоверчиво уточнил раненый, а потом перевел взгляд на меня. – Это, детка, жуткое зрелище! Ты готова?
Я не знала, готова ли я. Меня всю колотило.
– Кем… он был прежде? – спросила я, но на самом деле хотела задать другой вопрос. – Жив ли командир Винтерс?..
Тёрн быстро взглянул на меня, когда я произнесла это имя. Я не простила Даниеля, и не прощу, но не желала ему стать добычей миражей.
– Прежде его звали Аррил Вейр. Командир Винтерс, насколько я знаю, жив.
Я зажмурилась.
– Командир крепости Черный Яр.
Командир Вейр. Он был хорошим и порядочным человеком. Ужасно жаль, что все так получилось…
– Тёрн, пожалуйста, – прошептала я.
Подняла на него глаза и увидела, что лицо у него абсолютно ледяное, застывшее.
– Если обещаешь слушаться меня каждую секунду и прекратишь разговор, как только я скажу.
– Хорошо! – я на все была согласна.
Так и получилось, что вечером того дня состоялся мой первый разговор с миражом.
*** 36 ***
Мы вышли в сумерках. Я больше месяца не была во Фловере, но и сейчас мы выехали по окраине на противоположный конец города туда, где располагались особняки.
Тёрн посадил меня перед собой на Черныша. Весенняя ночь была свежа и ветрена, поэтому он накинул мне на плечи свой плащ, а голову укрыл капюшоном.
– Держись, – сказал он.
То ли просил крепче сидеть в седле, то ли не раскисать. Меня потряхивало от волнения, но я дала себе обещание, что никто не услышит от меня и слова жалобы.
Военные сопровождали нас, ехали чуть впереди, показывая дорогу. Вскоре мы очутились у небольшого особняка за железной оградой. Тусклый свет горел лишь на втором этаже, первый же был погружен во мрак.
– Здесь? – прошептала я.
Пленника – почему-то я никак не могла перестать думать о нем как о командире Черного Яра – доставили во Фловер за час до нашего появления. Надо было завершить дело как можно скорее, чтобы никого не подвергать опасности.
– Это мой дом, – сдержанно объяснил раненый. – Больше некуда было его везти.
Никол Фолли, так его звали. Угрюмого военного все называли попросту Топор – конечно, не настоящее имя, а кличка, которая намертво приклеилась из-за того, что удивительно подходила своему владельцу. Имя третьего вылетело из головы.
– Жена Аррила очень просила… оставить тело, чтобы можно было похоронить, – командир Фолли выглядел смущенным: знал, что ничего не выйдет.
– Нельзя, – качнул головой Тёрн. – Придется развеять. Слишком опасно.
– Да-да, понимаю.
Мы вошли в дом, где нас встретил неразговорчивый бледный слуга и, держа перед собой свечу, повел вниз по лестнице.
Было так тихо, что дом казался опустевшим, но в подвале нас ожидали люди. Их было шестеро – посеревшие от усталости лица, пропитавшаяся пылью форма. Всю дорогу они не спускали глаз со своего бывшего командира, вернее, миража, которым он стал. Я скользнула взглядом по лицам: боялась, что увижу Даниеля. Но его здесь не было.
К командиру Фолли шагнул молодой мужчина. У него был такой измученный вид, что я не сразу узнала Кайла.
– Кайл?
Он вздрогнул, не ожидая услышать женский голос. Мой голос. Я откинула капюшон, давая возможность себя рассмотреть.
– Агата! Как ты здесь?..
– Доложить! – грубо оборвал его Топор. – Пленник готов?
Уставший Кайл замешкался, не сообразив, чего от него требуют. Он все еще смотрел на меня, на Тёрна, молчаливо стоящего за моей спиной, потом кивнул, будто догадался наконец, что к чему.
– Мне жаль… – тихо сказал он.
Я поняла, о чем он.
– Не стоит.
Вот так. Добавить гордости в голос, холодный взгляд, и плечи расправить. Не стоит печалиться о моей судьбе!
– Пленник! – гаркнул Топор.
– Ожидает за дверью. Амулеты удерживают его.
Кайл должен был стать навытяжку перед старшим, но, кажется, прошедшие сутки что-то навсегда изменили в нем. Он смотрел безразлично и устало, и, наверное, даже угроза смертной казни не заставила бы молодого командира обеспокоиться своей судьбой.
Тёрн кивнул, обогнул меня и взялся на ручку.
– Я зайду первым, проверю. Позову, если все безопасно.
Он вошел и вернулся меньше чем через минуту. Положил руки мне на плечи и наклонился так, чтобы его слышала только я.
– Агата, ты уже видела миража в человеческом теле. Зрелище неприятное. Но помни, что я рядом и не дам случиться плохому. И еще раз пообещай слушаться во всем, иначе разворачиваемся и уезжаем.
– Обещаю, – торопливо сказала я.
Тёрн распахнул дверь, пропуская меня вперед. Комната, куда я вошла, совсем недавно использовалась для хранения припасов – в воздухе витал кисловатый запах солений и пряный аромат окорока. Кладовку спешно освободили от продуктов. На опустевших полках теперь стояли свечи, заливая пространство желтым мертвенным светом.
На полу у стены, опустив голову на грудь, сидел командир Вейр. На его руках были застегнуты железные браслеты, цепи от которых тянулись к наспех вбитым в кирпичную кладку колышкам. Напрасная мера: если мираж захочет вырваться, едва ли его остановят цепи.
Сильнее цепей его удерживало другое. На шею Аррила Вейра было надето множество амулетов. Такой же синий камешек на цепочке был в руках у дозорных, что нашли меня, блуждавшую в степи у Черного Яра.
Амулеты были большие и маленькие, яркие и почти погасшие. Все они мерцали. Непонятно, то ли сами по себе, то ли отражали колеблющееся пламя свечей.
Я сделала шаг вперед, еще шаг. Тёрн поймал меня за запястье и остановил, не давая подойти ближе.
– Достаточно.
Следом за нами сунулся было командир Фолли, но Тёрн бесцеремонно захлопнул дверь у него перед носом.
– Если что-то пойдет не по плану, я стану защищать Агату, – прямо сказал Тёрн. – Советую не рисковать.
Фолли крякнул, но спорить не стал. До моего слуха долетело крепкое словцо: выругался Топор, потом все стихло. Люди за дверью затаились. Они надеются подслушать наш разговор? Да я сама уже не верила, что умею разговаривать с миражами. Вдруг той ночью девичий голос мне лишь померещился?
Аррил Вейр все так же сидел, спрятав лицо. Пока я не видела его глаз, мне трудно было поверить, что передо мной мираж. Казалось, сейчас он поднимет голову, улыбнется и скажет что-нибудь вроде: «Славно мы вас разыграли, ребята?»
Я растерянно оглянулась на Тёрна. Он совсем близко: полшага назад, и я смогу на него опереться.
– Ничего, не торопись, – сказал он в своей сдержанной манере, а меня как-то сразу отпустило.
– Здравствуй…
«Здравствуй? Агата, ты с миражом здороваешься, что ли?» – одернула я себя.
Потерла веки, собираясь с мыслями, и в этот момент мираж поднял голову…
Каким-то чудом я не закричала. Хотя, пожалуй, чудо здесь ни при чем – просто горло снова перехватил спазм. Я отпрянула, прямо в руки Тёрна.
– Дыши, – сказал он громко и спокойно. – Все хорошо. Я рядом.
Мираж… Сейчас, глядя ему прямо в лицо, я как никогда ясно понимала, что умного и порядочного командира Аррила Вейра больше нет. Хотя это был его нос, его лоб и подбородок, но теперь они выглядели так, будто оплыли, растаяли, как воск от жара. А еще эти глаза! Эти мертвые белесые глаза! Губы существа, бледные, точно земляные червяки, изогнулись. Не сразу я поняла, что тварь пытается усмехнуться.
И мысль о том, что эти жуткие существа действительно разумны, снова накрыла меня волной паники. Я вцепилась в воротник куртки, пытаясь его разорвать. Секундное замешательство прошло, когда Тёрн взял меня за запястье, отогнув рукав. Его теплые пальцы касались моей обнаженной кожи: он делился со мной силой.
– Зачем вы пришли? – спросила я: с чего-то ведь надо было начинать.
Мираж, не отводя от меня взгляда, закашлялся, но как-то мерзко, будто давился, будто что-то застряло у него в горле. Потом я поняла, что он смеется.
– Зачем вы пришли? – крикнула я. – Убирайтесь с наших земель!
Тварь приоткрыла рот, но не так, как это сделал бы человек, а так, будто человеческое тело лишь оболочка, кокон, где зреет мерзкая бабочка, и она уже готова выбраться наружу.
– Нет, – раздался голос.
Губы не шевелились, голос шел изнутри. Меня сотрясла дрожь такая сильная, что я едва смогла устоять на ногах.
– Слышал? – сипло выдохнула я, обернувшись к колдуну.
Он качнул головой: «Нет» и указал глазами на тварь: «Не отвлекайся».
Но мираж, ответив один раз, будто не слышал моих следующих вопросов. Он кривлялся, смеялся нечеловеческим, жутким смехом и пялился на меня глазами-шариками. Это продолжалось недолго, минуту или две, но я ужасно вымоталась: голова кружилась, по лбу струился холодный пот. Мне было душно и тошно.
Тёрн не отпускал моей руки, вливая силу, только благодаря этому я и держалась.
– Скажи ему вот что, – сказал вдруг Тёрн, – скажи, что я подарю ему легкую и быструю смерть, если он согласится помочь. Или долгую и мучительную, от солнечных лучей. Что он выбирает?
Говорить ничего не пришлось: хотя Тёрн не слышал миража, тварь отлично поняла его слова. Я догадалась по тому, как погасла усмешка на извивающихся губах. Выходит, эти существа тоже боятся смерти!
– Какие… – мираж снова широко-широко разинул рот и произносил слова, не шевеля губами. – Вопросы…
– Зачем вы пришли в наш мир? – спросила я и тихо, торопливо добавила для Тёрна: – Он вроде согласен отвечать.
– Тесно… Тесно… Слишком светло… Нет пищи… Новый мир… Новый дом…
Сбиваясь, я проговорила его слова вслух, чтобы и Тёрн услышал. В общем-то, ничего удивительного в признании миража не было. Многие думали, что миражи пришли захватить наш мир, но некоторые предполагали, что Разлом возник случайно, что миражи и сами не рады тому, что оказались нежеланными гостями в нашем мире. Значит, все-таки агрессоры.
– Почему напали сейчас?
Мираж зашипел, забился, натягивая цепи. Один из колышков с треском вылетел из кирпичной кладки. Я вскрикнула.
– Все хорошо, Агата. Не бойся. Его держат не цепи.
Действительно, тварь не шевелилась, будто на грудь ему давила каменная плита, это работала магия амулетов.
– Почему вы сейчас напали? – крикнула я и поняла, что голос не слушается: с губ сорвался сип.
Тёрн взял меня за плечи.
– Все, достаточно. Иди за дверь, – сказал он.
Наверное, от всех этих событий у него тоже в голове помутилось или я совсем уж несчастной и жалкой выглядела, дрожала вся, потому что он вдруг добавил:
– Ты умница, Агата. Умница. А теперь иди и подожди в коридоре.
Но мое упрямство, о котором до поры до времени я и не подозревала, снова прорвалось наружу.
– Нет… сейчас… Вы! – я кричала, наставив палец на мираж, который вновь хихикал надо мной. – Мы вас уничтожим! Гады! Да вы и не высунетесь больше! Солнце вон вас поджарило, теперь побоитесь!
Тёрн обхватил меня за талию и тащил к двери, но я рвалась из его рук, не отрывая взгляда от существа, которое корчило немыслимые рожи. Как же я ненавидела эту тварь! Как хотела отомстить за Агнессу и за командира Вейра! Я уже торжествовала победу, еще не победив. А мираж перестал корчиться, замер, глядя мне в лицо своими глазами-шариками.
– Настанет ночь… Самая длинная ночь… И мы… доберемся… до тебя!
Он вскинул руку, указывая на меня. Нацеленный на меня дрожащий бледный палец я продолжала видеть даже тогда, когда Тёрн выставил меня в коридор, когда захлопнул дверь, когда выкрикнул: «Стань прахом!», избавляя мир от жуткого создания, бывшего прежде человеком. И даже когда он вышел из кладовой и я разглядела за его спиной серую пыль, оседающую на пол, я все равно мысленно продолжала видеть палец, направленный мне в грудь.
Я прислонилась к стене, потом сползла на корточки и закрыла глаза, силясь унять дрожь.
– Агата, Агата, – голос Кайла звучал, как сквозь туман.
Он тронул меня за плечо, но я почти не ощущала прикосновений и не реагировала. До тех пор, пока Тёрн не закатал бесцеремонно рукав моей куртки и не взялся обеими руками за предплечье, напитывая силой. Помог подняться и, обняв за плечи, повел за собой.
– Уже все… – говорил он тихо, прямо как моя нянечка, когда я, бывало, капризничала. – Все, все… Идем… Сейчас выпьешь отвар – и спать.
Никто не удерживал нас, но Топор и командир Фолли двинулись следом, и я поняла, что они настроены продолжить разговор с Тёрном. Хотя о чем здесь разговаривать – почти никакой информации добыть не удалось, пустая трата времени.
И вот в тот момент, когда мы подошли к ступеням лестницы, мы едва не столкнулись в узком проеме с мужчиной, который торопливо спускался сверху. Я отступила и только тогда разглядела знакомое, родное лицо. Папочка…
Он тоже увидел меня. Первым порывом отца было обнять, он даже поднял руки, но взгляд его взметнулся к Тёрну, и руки повисли. По его лицу прошла судорога, как от боли. Он знал, знал, что ко мне нельзя прикасаться, нельзя называть дочерью. Но ему было тяжело, так же как и мне.
– Леди… Агата, – запинаясь, проговорил он.
Мой отец. Мой родной отец.
Я должна была присесть в полупоклоне. Или нет. Я ведь теперь не благородная дама. Я могла бы только кивнуть или просто улыбнуться. Но это было так невыносимо, так несправедливо…
– Папа… – прошептала я, а потом…
Кинулась к нему на шею, прижалась, расцеловала в обе щеки, и он тоже обнял крепко-крепко.
– Доченька моя…
И длилось это всего-то лишь секундочку. Потому что уже в следующий миг сильные и уверенные руки жестоко вырвали меня из объятий папы. Тёрн держал крепко, не позволяя вывернуться, хотя я очень старалась, дергалась и пиналась.
– Нельзя, – твердо сказал он.
– Ненавижу! – крикнула я.
Он не ожидал, наверное. Я уже давно не говорила ему ничего подобного. На самом деле ненависти больше не было, просто в голове помутилось от переживаний. Но Тёрн ослабил хватку, и тогда я, развернувшись, залепила ему пощечину.
Он прикрыл глаза. На щеке расплывалось алое пятно. Я буквально затылком ощущала взгляды и тяжелое молчание всех, кто стал свидетелем сцены.
– Все хорошо, папу… Генерал Даулет. Нам пора идти.
Я скользнула мимо него, побежала, прижав ладони к вискам. Сзади послышались шаги: Тёрн догонял.
Я не знаю, чего я ожидала от него сейчас. Каких-то слов, быть может? Но он только отвязал Черныша, посадил меня в седло перед собой и повез домой.
Никто не поехал за нами. Видно, остались докладывать отцу, а разговор перенесли. Или просто решили дать колдуну возможность наказать свою непослушную ученицу.
Мне было страшно и горько. Тёрн молчал всю дорогу. И я не знала, что меня ждет, когда мы вернемся.
