Текст книги "Обещанная колдуну (СИ)"

Автор книги: Анна Платунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

*** 31 ***

Прежде чем приступить к разговору, Тёрн принес меня на кухоньку, усадил на скамейку и приготовил горячий пряный напиток, куда плеснул капельку рома, а еще провел ладонью над чашкой, добавляя к числу прочих ингредиентов магию.

– Выпей и отдохни. Это восстановит твои силы.

Действительно полегчало. Мысли перестали путаться, а голова кружиться. Я огляделась и вдруг поняла, что сижу на месте Агнессы. Я вспомнила ее с бокалом вина в руках: одеяло сползло, но рыжие волосы закрывали плечи. Это так недавно было…

Тёрн все это время сидел и смотрел на меня. Поверх рубашки на толстой цепочке висел амулет с мерцающим синим камнем. Не знаю почему, но меня охватила тревога.

– О чем ты хотел поговорить?

– Давно пора рассказать тебе о договоре между мной и твоими родителями. И о том, какие обстоятельства вынудили их пообещать первенца.

Я отпрянула. Слова Тёрна все всколыхнули во мне. Я уже не злилась на маму и папу, не задавала мысленно один и тот же вопрос: «Как вы могли так распорядиться моей судьбой?» Но я боялась, что, если Тёрн начнет рассказывать, то ненависть вернется, а я этого совсем не хотела. И этот медальон… Он меня пугал!

– Вот ты, наверное, обрадовался, когда тебе предложили такой приятный подарочек, – горько сказала я.

Но потом вспомнила, что он не хотел меня забирать. Закусила губу. Я уже ничего не понимала.

– Это страшная история? – спросила я.

– Боюсь, да.

– Я испугаюсь и расстроюсь?

– Да, Агата. Но ты справишься.

Я снова пристально посмотрела на амулет, вспомнила, как Агнесса била Тёрна в грудь и плакала от страха за него.

– И… Этот амулет… Это все как-то связано со мной?

– Да, – снова ответил он.

– Я не хочу, – прошептала я. – Я не готова.

Я только-только пришла в себя, не хочу больше потрясений! Не хочу бояться. Тёрн посмотрел на меня долгим взглядом, потом чуть наклонил голову, соглашаясь.

– И все-таки без какой-то части правды нам не обойтись. Я скажу только то, что тебе необходимо знать.

Я прижала к груди кружку с остатками напитка, точно пыталась заслониться от этой правды. Пожалуй, я бы отлично прожила и без нее.

– Давай начнем с простого! Астра Фелицис – наши парные родинки в форме звезд. Мы получили их вместе с договором. Это дополнительная защита…

– Для нас? – пискнула я.

– Для тебя, Агата. Только для тебя. Чтобы ты попала ко мне живая и невредимая. Не всегда первенец находится неподалеку от мага, которому его обещали, а путь, ведущий к нему, оказывается порой опасен и тернист.

– Тёрнист, – пробурчала я.

– Что?

– Ничего!

– Ладно… Счастливая звезда защищает первенца в опасных ситуациях, но теряет луч каждый раз, когда спасает жизнь.

Сквозь одежду я потрогала ключицу в том месте, где располагалась родинка.

– У меня действительно пропал лучик, когда раскололось окно и осколки едва не поранили нас с Ирмой. Но у тебя, я видела, тоже не хватает луча.

– Это потому, что моя Астра Фелицис тоже защищает тебя. Но только в тех случаях, когда ты опасности не осознаешь или слишком мала, чтобы понять, что тебе угрожает гибель. Луч пропал, когда тебе было около пяти лет. Я тогда впервые пришел посмотреть на тебя и убедиться, что все в порядке с моей…

– Ну, договаривай!

– С обещанным мне первенцем, я хотел сказать. Не знаешь, что тебе угрожало?

Я задумалась, перебирая в памяти события детства. И тут вспомнила несущуюся на нас взбесившуюся лошадь. Вспомнила, как няня, растерявшись, застыла посреди дороги, сжимая одной рукой мою ладонь, а другой ладошку Верна. Если бы лошадь не упала замертво, мы бы погибли. Я рассказала об этом Тёрну.

– Так вот оно что! Твои родители отказались мне говорить…

– Они и мне ничего не рассказывали!

Не выдержала все-таки, снова разбередила рану.

– А здесь их вины как раз нет: я запретил.

– Но почему?

– Во-первых, чтобы пружина не распрямилась раньше времени, а во-вторых… Надеялся, что смогу ее удержать.

– Не хотел меня забирать? – подозрительно прищурилась я. – Но это странно! Попросить первенца в оплату долга, а потом отказаться? С чего бы?

– Мне кажется, ты не захотела выслушать историю полностью? – холодно напомнил Тёрн. – Или я ошибаюсь?

Я обхватила голову руками. Меня разрывало на части. Что-то подсказывало мне, что если я узнаю всю правду целиком, то больше никогда не стану прежней. Не сейчас… Не могу…

– Эта вся правда, которую ты хотел мне сообщить? – жалобно спросила я.

– Нет, Агата. Осталось немного…

У него снова появилось это странное выражение лица. Будто он заранее сожалеет о чем-то!

– Вот только не говори мне, что тебе придется меня… со мной… переспать… – простонала я.

– Я обещал, что не дотронусь до тебя без твоего разрешения, помнишь? – сказал он мягко, помолчал и добавил: – Вот только… еще немного – и ты сама попросишь.

– Что?! – воскликнула я. – Никогда!

– Разреши закончить. Договор образует неразрывную связь. Привязывает тебя ко мне, а меня к тебе. И когда я говорил о трех неделях и о том, что все было бы не так, как ты себе представляешь…

Я приглушенно ахнула.

– Ты захотела бы этого сама, Агата. И сейчас, когда ты потратила так много сил, магия тут же подсказала тебе верный и быстрый способ их восстановить. Ты смотрела на меня…

– Нет! – крикнула я.

Но, хотя вслух я могла отрицать сколько угодно, в глубине души я знала правду. Если бы в тот момент Тёрн захотел поцеловать меня – я бы и не подумала сопротивляться. Если бы взял на руки и понес не на кухню, чтобы готовить отвар, возвращающий силы, а в свою спальню, – я бы только молча позволила развязать тесемки на платье.

И тут в голове, щелкнув, встал на место еще один кусочек мозаики. Агнесса обо всем догадалась, увидев Астру Фелицис. Мучилась от ревности, но знала, что ничего не изменить. Только сейчас я вспомнила ее последние слова: «Когда она будет целовать тебя, не хочу, чтобы ты думал обо мне…» Она будет целовать… Я буду целовать! Сама!

– Эта ваша магия преотличная дрянь, – прошипела я, едва не плача. – Как это подло! Подло! И по отношению ко мне! И по отношению к Агнессе!

Когда я выкрикнула имя Агнессы, Тёрн дернулся так, будто я его ударила, и побледнел. Что же, магия, конечно, штука подлая, но и я не лучше.

– Какая-то западня, – прошептала я, понурившись. – Неужели ничего нельзя сделать? К тому же… Я ведь совсем тебя не люблю. И все эти странные желания – дотронуться до тебя, когда ты спал, или любоваться твоими глазами – не больше чем влияние магии. Гадко… Неужели ты бы смог вслепую использовать меня? Лишить невинности? Ладно, пусть бы я даже сама вешалась тебе на шею, умоляя взять меня, но ты… Ты бы знал, почему так происходит! Так смог бы?

Внешне я была спокойна, внутри же меня всю колотило. Я знала, что он скажет правду. А если правда окажется омерзительной?

*** 32 ***

Тёрн медленно покачал головой.

– Я пытался убедить себя в том, что смог бы. Магия – стихийная сила, у нее нет сострадания. Она бы сначала привела тебя ко мне, а после…

– Я бы поскользнулась и… ой, уже не девочка? – ядовито усмехнулась я.

Слышали бы сейчас родители свою скромную дочь!

– Нет, я не стал бы тебя слепо использовать, – в голосе колдуна сквозила усталость. – Посадил бы перед собой и все рассказал, как делаю это сейчас. А потом… Увы, боюсь, я слишком старомоден. Я смотрю на тебя, а вижу маленькую девочку на руках у матери. Ты бы жила в моем доме, но я бы не тронул тебя. Изучали бы магию в теории…

Он усмехнулся.

– Но так не могло бы продолжаться вечно! – воскликнула я.

– Зачем гадать о том, чего нет, Агата. Все случилось так, как случилось.

– Но что же нам делать теперь?

– Теперь… – он посмотрел на кружку в моих руках. – Теперь каждое утро ты будешь находить на кухне напиток, который на сутки избавит тебя от магического влечения и позволит видеть меня таким, каков я есть. И мы сможем наконец заниматься.

Я с некоторым испугом заглянула в кружку, где на дне осталось немного жидкости, потом присмотрелась к колдуну.

– Еще не действует?

– Действует, – удивился Тёрн.

Я-то ожидала, что сейчас чары развеются и я снова увижу перед собой неприятного типа и содрогнусь от отвращения, как бывало в первые дни. Но передо мной сидел тот же человек, что и минуту назад. И глаза его были все так же темны, и тонкие брови никуда не делись, только волосы растрепались еще больше, когда он сначала ловил меня, теряющую сознание от истощения, а потом нес на руках.

– Ну как, я достаточно мерзок для того, чтобы ты трепетала и слушалась на занятиях? – пошутил он, но улыбка вышла грустной, а еще он был такой бледный, уставший, что захотелось просто обнять его как друга.

– Я буду слушаться, – сказала я вместо этого. – Я… Увлеклась. Такое больше не повторится! Правда!

– Хочется верить, Агата. Но… Что-то мне подсказывает, что твой путь к знаниям будет… тёрнист.

Я рассмеялась. Страх и неуверенность отступили. Хорошо, что мы все решили!

* * *

Начались дни учебы.

Утром я спускалась в кухню и находила на столе подготовленный для меня напиток. Потом приходил Тёрн, и мы завтракали. Иногда только хлебом, но порой завтрак превращался в пиршество, когда на столе появлялась ветчина, козий сыр и свежая зелень. Тёрн нечасто выбирался в город, но когда бывал там, закупал припасы сразу на несколько дней. В холодной кладовой, где на полках лежали куски льда, хранились мясо и овощи. В кухонных шкафчиках, где я наконец-то навела порядок, лежали крупы. В целом запасы еды были скудными: денег у нас было не очень много.

– Ты ведь знаешь, что мой отец даст денег столько, сколько нужно, – как-то в сердцах сказала я, безуспешно пытаясь отгрызть кусок зачерствевшей булки.

– Нет, Агата, – обрубил Тёрн раз и навсегда моё нытье. – Я знаю, что твоя семья готова сделать для тебя все, но лучше не рисковать и не подвергать их опасности. Ты теперь им не принадлежишь, помнишь? А я беру только ту плату, которую честно заработал.

Я вздохнула. На заговаривание мечей и амулетов Тёрн тратил сил больше, чем получал денег. Оплачивал военные расходы совет города, куда входил и мой отец тоже, но я была уверена, что папа не знал, как распределяются деньги. Наверняка большая часть суммы оседала в чьем-то кармане. Однако пока я не могла увидеться с отцом и рассказать о своих подозрениях.

– Когда ты сбежала домой, то создала эффект кругов на воде. Магия всколыхнулась, как если бы ты бросила в пруд камень. Надо подождать, пока она утихнет. Но даже после этого, встретившись, ты должна разговаривать с членами семьи так, будто они твои добрые знакомые, но не близкие люди.

Я на все была согласна. Хоть бы издалека на них поглядеть – и то радость. Тёрн обещал, что через месяц я смогу их увидеть.

А в город я могла бы прогуляться спокойно, если бы захотела. Но прошло уже больше десяти дней, как я поселилась у Тёрна, и все во Фловере узнали о том, что старшая дочь генерала Даулета теперь ученица колдуна. Я пока была не готова посмотреть в глаза всем этим людям. Они обольют меня презрением. Хватит ли у меня смелости идти вперед, высоко подняв голову и ничего не замечая вокруг?

– Тебе нечего стыдиться, – говорил Тёрн каждый раз, отправляясь в город. – Пойдем со мной.

Но я качала головой и отказывалась. Трусиха, я знаю…

Иногда Тёрн подрабатывал бытовой магией и составлением заклятий. Правда, обычные люди посещали мрачный черный дом колдуна редко. Только тогда, когда у просителя совсем не оставалось надежды.

На третий день моего пребывания в доме в качестве ученицы из зеленых зарослей выломился мужчина. Одет он был просто, даже бедно. А взгляд у парня был такой дикий, что напугал меня. Я как раз стояла на лужайке перед крыльцом, отрабатывала магический прием: Тёрн дал задание, а сам ушел, наказав не звать его раньше, чем выучу назубок.

Задание было легкое. На первый взгляд! Научиться удерживать перышко в воздухе силой мысли. У меня хорошо получалось… Первые три секунды, пока подброшенное вверх перышко парило. Но потом, подчиняясь тяготению земли – Тёрн сказал, что есть такой закон, – оно неизменно начинало снижаться и категорически отказывалось слушаться моих мысленных приказов. Я попыталась добавить к мысленным усилиям пассы руками, но тут же сверху, из окна, раздался строгий голос:

– Агата, ты не ветряная мельница, а маг.

Так что пришлось снова применить силу мысли. Я даже покраснела от натуги – так старалась.

Именно в этот момент ветки затрещали, ломаясь, и сквозь кусты протиснулся незнакомец.

– Колдун! Мне нужен колдун!

Парень смотрел на меня в упор выпученными глазами, но будто не замечал. Я испугалась, отшатнулась и чуть не упала. Тёрн подхватил под локоть, поставил на ноги.

– Не бойся. Защита не впустит никого, кто пришел с дурными намерениями. Иди в дом, Агата.

– Но…

– Иди. Тренируйся в комнате. А я скоро вернусь, – Тёрн не повысил голоса, но сразу было ясно, что ослушаться не разрешит.

Я не слышала, о чем колдун беседовал с просителем. Он скоро ушел вместе с ним, а вернулся поздно ночью, вымотанный донельзя. Он буквально упал в кресло и застыл, не шевелясь. Я постояла над ним, потом спустилась в кухню, нагрела воды, заварила корень цикория и принесла напиток Тёрну. Он посмотрел с благодарностью, а когда сделал несколько глотков, даже стал немного походить на человека.

– Не расскажешь?

– Ничего особенного, Агата, – пробормотал он.

– Ты опять всех спас? – хмыкнула я.

Он дернул уголком рта.

– К счастью, на этот раз да. У этого дуралея жена не могла разродиться. Двойня. Повернулись неправильно. Бедная женщина едва не истекла кровью, пока он решился обратиться ко мне… Агата! Дыши, дыши, девочка! Тьфу ты! На, отхлебни!

Он усадил меня на диван и придержал кружку, помогая сделать глоток. Мне стало стыдно. Ну какой из меня маг с таким чувствительным сердцем и с таким ярким воображением! Я представила несчастную женщину, истекающую кровью, и сама едва не хлопнулась в обморок.

– Так, – строго сказал Тёрн. – Давай-ка покажи, как ты выполнила задание!

С перышком, кстати, у меня все получилось. Правда, убила я на это три часа, даже голова разболелась. Но, посмотрев на еле живого Тёрна, я вздохнула.

– Нет уж, второй раз этот номер не пройдет. Не надо меня отвлекать, я уже пришла в себя. А вот тебе не помешало бы выспаться хорошенько. Потому что ты наверняка применил «Дыхание жизни», а себя полностью иссушил.

– Заглядывать в учебники пятого курса я разрешения не давал!

– А я и не спрашивала, – дерзко ответила я, понимая, что Тёрн на самом деле не злится.

Я уже научилась различать, когда его строгость настоящая, а когда напускная.

– Сколько заработал?

Тёрн промолчал.

– Понятно. Ничего.

Думаю, даже если счастливый отец двойняшек и предлагал какие-то гроши, Тёрн отказался, понимая, что семье, где прибавилось два голодных рта, они нужнее.

Он поднялся, пошатнулся, но на этот раз я успела подставить плечо.

– Вам надо отдохнуть, магистр.

Вспомнила, как Агнесса называла его так. Однако Тёрн не ожидал и вздрогнул.

– Ты ведь был преподавателем в Академии, да? Угадала? – тихо проговорила я, не решаясь поднять глаза.

Он отпустил мое плечо и ушел. Ничего не ответил…

*** 33 ***

После нескольких дней, пока я осваивалась в доме и привыкала к новому статусу ученицы, Тёрн взялся за меня всерьез. Теперь все наши занятия были расписаны, как по нотам.

Подумать только, в прежней жизни я жаловалась маме, что руки болят после уроков музыки, хотя играла на арфе всего два часа в день. Вышивать я любила больше, но и здесь умудрялась ныть, что истыкала пальцы иголкой. Чаще всего я проводила время с книгой или просто болтала с сестрами.

Сказал бы мне кто-нибудь месяц назад, что придется до обеда корпеть над учебниками, изучая магические формулы и пиктограммы, а после обеда до ломоты в суставах складывать пальцы в причудливые фигуры, я бы ни за что не поверила! Обед, кстати, мы с Тёрном готовили по очереди, так что и здесь отдыха не предполагалось.

Если готовил он, то продолжал обучать меня, даже нарезая мясо или шинкуя овощи.

– Агата, стоп! Что ты пыталась изобразить сейчас своей правой рукой?

Я замерла, глядя на побелевшие от натуги пальцы, соединив кончик мизинца и указательного, а большой прижав к безымянному.

– Жест, подкрепляющий заклинание «Расти», – неуверенно сказала я.

– Нет-нет, в этом жесте безымянный и средний должны быть соединены, а большой отведен в сторону.

Я застонала и рухнула на лавку. Схватила пучок петрушки и принялась ощипывать его, бросая кудрявые листочки на стол.

– Я никогда не запомню! Это просто не умещается в моей голове!

– Запомнишь, – спокойно ответил колдун.

Он бесстрастно сгреб со стола распотрошенную зелень и бросил в похлебку.

– Это нечестно! Вот ты не используешь жестов, обходишься только силой мысли.

– Ты знаешь, сколько лет я занимаюсь магией! – снисходительно усмехнулся он. – Когда у тебя будет такой опыт, ты тоже научишься обходиться без жестов.

– А сколько лет? – заинтересовалась я, оставив наконец в покое несчастную петрушку.

Взгляд моего наставника сделался задумчив, будто он унесся мыслями далеко-далеко в прошлое, улыбка стерлась с его лица.

– Очень долго, – вот и весь ответ, который я получила.

Я разочарованно фыркнула и потянулась за аппетитной маленькой морковкой, которая так и просилась в рот.

– Агата! Неужели нельзя подождать, пока будет готов обед, – возмутился Тёрн, глядя, как я хрумкаю морковкой, но негодовал, кажется, больше для вида.

– Я голодная!

Я изобразила на лице страдание умирающей от голода сиротки.

– Ты сейчас много энергии расходуешь на магию, – объяснил колдун: разве же он упустит возможность чему-нибудь поучить. – Но пока не умеешь аккумулировать ее. Иногда для сохранения магии используют внешние накопители. Драгоценные камни отлично подходят для создания таких аккумуляторов. Чем крупнее и чище камень, тем больше энергии может сохранить…

Он говорил и одновременно резал кубиками картофель. А я смотрела на амулет в серебряной оправе на его груди, на синий камень, что мерцал вместе с биением сердца. Не о таком ли накопителе сейчас рассказывает Тёрн? Но зачем ему, сильному колдуну, постоянно держать при себе этот аккумулятор?

Тёрн почувствовал неладное: ведь я молчала уже минуту, не хрустела морковкой и не задавала глупых вопросов. Он поднял голову и проследил за моим взглядом.

– Да, – сдержанно подтвердил он. – Это сильнейший накопитель. И да, я вынужден носить его не снимая.

Он какое-то время продолжал смотреть на меня, точно спрашивал: «Ты готова услышать?»

– Когда мы уже будем обедать? – спросила я, внезапно заинтересовавшись трещинами на кухонном столе.

– Скоро. Но ты пока потренируй еще немного жест «Расти».

Так мы и жили. Только по вечерам появлялось наконец свободное время, которое можно было провести как душе угодно. Я могла уйти в свою комнату и читать книгу при свете магического светильника, который, к слову, уже умела сотворить сама.

Первые дни я так и поступала. Уходила, снимала брюки и куртку – в них удобно было тренироваться, ведь без дела сидеть не приходилось, – переодевалась в уютное домашнее платье, ложилась на кровать и бездумно пялилась на открытую страницу. Тело ломило, голова гудела, частенько я засыпала, не прочитав и абзаца.

Но после недели такого насыщенного режима я окрепла и уже не валилась с ног от усталости. Вот только сидеть в своей комнате в одиночестве было неуютно и грустно, поэтому однажды вечером я захлопнула книгу и неуверенно спустилась в каминный зал, надеясь, что застану там Тёрна.

Колдун сидел в кресле у очага. Он примостил на коленях дощечку, сверху положил лист и сосредоточенно чиркал на нем пером. На подлокотнике опасно балансировала чернильница. И, пока я наблюдала за ним, Тёрн даже умудрился столкнуть ее локтем, но сразу же, чуть поведя пальцами, поймал в полете, не пролив ни одной капли. И тут заметил меня.

– Агата?

– Можно я здесь посижу? В уголке, – робко спросила я, демонстрируя книгу: вот, мол, буду занята, тебя не побеспокою.

– Конечно!

Он хлопнул в ладони, сотворив под потолком пару ярких светильников, чтобы мне было удобно читать.

– Смогла бы и сама! – надулась я.

– Ты устала, – просто сказал он, уже вновь наклонившись к своим бумагам. – Отдыхай, Агата.

Не знаю, что он писал каждый вечер, наверное, очередную книгу. Издалека я замечала, как он чертит формулы и пиктограммы. Я старалась не мешать, читала. Тёрн принес из города по моей просьбе книги, которые я любила перечитывать, «Тайна прекрасной Елены» и «Принцесса инкогнито». Такие же хранились в моей комнате в родительском доме, но эти были другие, не мои.

– Из твоего дома ничего нельзя забирать, – напомнил он мне, когда я печально провела пальцем по чужому корешку «Принцессы» – на моем была знакома каждая трещинка. – Не грусти, Агата. Если хочешь, купим тебе вышивку? Арфу?

В его голосе неожиданно послышалась такая теплота, такое желание меня порадовать, что я закусила губу, чтобы не разреветься.

– Ничего не надо… Я ведь скоро смогу увидеть их?

Тёрн догадался, что я говорю о родителях.

– Конечно, сможешь. Потерпи еще немного.

Я терпеливо ждала и усердно занималась. А по вечерам мы сидели у камина, каждый занятый своим делом. Иногда, утомившись от приключений капризной принцессы, которая, переодевшись служанкой, сбежала из дворца, я добиралась до полок с магическими трактатами. В них все было сложно, я понимала, может быть, одно слово из десяти, но меня притягивали названия заклинаний и иллюстрации.

– Тёрн, что такое «Жар цветка»?

Тёрн кинул взгляд исподлобья и в свойственной ему наставнической манере объяснил:

– Прежде к магам обращались с разными просьбами, а не только в случае крайней необходимости. Конкретно это заклинание позволяет девушке испытать любовную тягу, даже когда она, допустим, устала. Обычно этим заклинанием заряжали настойку шиповника. Одна-две капли и…

– Все-все, прекрати! – замахала я руками, опомнившись. – Не хочу знать. Мерзкая книжонка.

– Ничего мерзкого в этом нет, – спокойно ответил он, снова взяв в руки перо.

Я молча принялась листать дальше, надеясь, что он не заметил моих пунцовых щек.

Больше всего мне нравились книги, на обложке которых вместо имени автора стоял странный вензель. Они были написаны доступно и просто, именно в одной из них я прочитала о заклятии «Дыхание жизни».

– Хоть один хорошо пишет, – бормотала я, перелистывая страницы.

Тёрн хмыкнул, словно я сказала что-то смешное. А я вдруг замерла, осененная печальным пониманием того, что все эти труды в Глоре больше никому не пригодятся! Нет у нас больше Академии. Сгинула, растаяла. Хорошо хоть адепты спаслись. А теперь мы с Тёрном, пожалуй, единственные маги на многие десятки километров. Счастье, что из-за нашествия миражей маги больше не вне закона, но ненависть из людей так просто не выкорчевать…

– Тёрн… Ну признайся, ты ведь служил в Академии, да?

Я сама не знаю, почему мне так надо было это услышать, но в моем голосе прозвучала почти мольба. Колдун посмотрел на меня долгим взглядом.

– Да, Агата. Да, – сказал он, наконец.

– О, Тёрн… Это так печально… Какая она была?

Тёрн как-то беспомощно огляделся вокруг, словно пытался подобрать слова, но только развел руками.

– Она взрастила не одно поколение сильных магов, – сказал он. – Лучших магов… Я благодарен судьбе за годы, которые провел в ее стенах.

– Я бы тоже хотела там учиться! – воскликнула я прочувствованно.

Тёрн снова неопределенно хмыкнул.

– И ничего смешного!

– Я не смеюсь, Агата…

– А ты… Знал ректора? – спросила я с замиранием сердца.

Все-таки рассказ отца о последнем дне Академии произвел на меня сильное впечатление. Я так ярко представила смелого ректора, который в одиночку держал защитное поле вокруг Академии, держал до тех пор, пока последний маг не покинул ее стены… Даже сейчас, закрыв глаза, я могла бы увидеть воротничок с острыми углами и отсветы заходящего солнца, от которых на серебристой вязи вспыхивают искры.

– Кажется, он был не слишком умен, – Тёрн сжал губы. – Самонадеянный мальчишка…

– Сам ты!.. Не слишком умен!

Я обиделась за смелого и такого одинокого ректора, стоящего на пустынной площади, и ушла в свою комнату. В ближайшие пару недель мы разговоров об Академии не заводили.