Текст книги "В его плену. Моя ошибка (СИ)"

Автор книги: Анна Осокина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 3

Каждый день к нам приходила Виктория. Наверное, она и вправду отличный специалист, потому что Лена уже не казалась такой забитой. Хотя, может быть, просто время лечит. Нельзя же вечно бояться и прокручивать в голове события, думая о том, что можно было бы сделать по-другому. В любом случае сестра начала со мной понемногу разговаривать. Я не решалась затрагивать болезненную для нее тему. Пожалуй, и сама не была готова это обсуждать. Возможно, я тоже нуждалась в психологической помощи, но об этом не думала. Тогда все внимание сосредоточила на Лене. Она стала центром моей вселенной в те дни и моей болью.

Я совсем выпала из жизни, перестала выходить в соцсети, не отвечала подружкам на смешные видео, смахивая уведомления о новых сообщениях с экрана смартфона.

Почти все, чем мы занимались в эти дни, кроме того времени, когда к Лене приходила психотерапевт, – лежали рядом на диване и бесконечно смотрели сериалы. Это немного отвлекало от реальности. Лена не особо вникала в сюжет, но я видела, что по щекам ее то и дело катятся слезы. И я считала это хорошим знаком. Нельзя держать эмоции в себе. Знаю не понаслышке. Сама такая: все переживания закапываю глубоко внутрь себя и от этого страдаю. Я не хотела, чтобы Лена замкнулась, ведь она всегда была более эмоциональна. Словно природа решила всю способность выражать свои чувства отдать ей. На мне же отдохнула.

Может, в какой-то степени это и хорошо. Нужно быть сильной, чтобы выживать в этом мире. Ведь после смерти бабушки он казался совсем неуютным. Маму я помнила с трудом, она погибла в автомобильной аварии, когда мне было четыре годика. Остались только отрывочные воспоминания и запах ее ладоней, которые она всегда смазывала детским кремом. Этот аромат как будто до сих пор стоит в носу, когда думаю о ней. А отца я никогда не знала. Бабушка рассказывала, что они с мамой разошлись почти сразу после моего рождения, потом он снова появился в нашей жизни, а когда мама забеременела Леной, пропал совсем. Если честно, мне даже неинтересно, жив ли он. С ним не было ни одной фотографии, поэтому я даже не знала, как он выглядит. Да и разве это важно? Он сделал осознанный выбор. А я теперь совсем не обязана думать о человеке, для которого семья – это пустой звук. А может, у него имелись на то причины? Моя жизнь сложилась так, что самым близким человеком, который вложился в мое воспитание, стала бабушка. Она безмерно любила меня и Ленку, и мы платили ей тем же.

Сказать по правде, в каком-то извращенном смысле я радовалась, что бабуля уже умерла и не застала событие, которое перевернуло с ног на головы наши жизни с Леной. Бабушка всегда очень тонко чувствовала, когда у меня или сестры что-то не ладилось. И сейчас она вряд ли пережила бы такой шок, а скрыть от нее что-то было невозможно.

Наверное, именно поэтому я и выбрала Мишу. Мишаню. Этой чертой характера он походил на мою бабулю: всегда очень отлично чувствовал меня. Любую перемену настроения. И сейчас больше всего я боялась, что он обо всем догадается, поэтому, чтобы уменьшить общение, соврала, что тоже заболела. Просто не знала, как сказать обо всем. Но если звонки по телефону я свела к минимуму, сославшись на больное горло, то вот перепиской все еще могла себя выдать.

За эти несколько дней я ни разу не вышла на улицу. Саша в свой визит привез столько еды, что мы до сих пор ее не съели. А сегодня на обед нам привезли сет суши почти на два килограмма. Нетрудно было догадаться, от кого столь щедрый дар. Сам же даритель не объявлялся. Даже не писал. Это немного настораживало, но все же было хорошо. Я чувствовала неловкость от всей ситуации. Не знала, о чем с ним можно говорить, а чего лучше не касаться. И вообще, теперь, когда я чувствовала себя ему обязанной, хотела переварить все это. К тому же он нервировал Лену одним лишь присутствием, поэтому его ненавязчивая забота в виде доставки еды меня только порадовала. Лучше так, чем если бы он заявился лично.

Лена стала есть самостоятельно. Немного, но все же несколько колечек роллов осилила, я же съела почти все остальное. Да, после стресса я начинаю много есть, ничего не могу с собой поделать.

На улице уже стемнело. Лена приняла успокоительное и заснула, а я пялилась в экран телевизора, когда раздался короткий звонок в дверь. Кинула встревоженный взгляд на Лену, она и не думала просыпаться. Я аккуратно поднялась и, прикрыв дверь в комнату, пошла открывать, ни секунды не сомневаясь в том, кого сейчас увижу. Даже странно, что Саша так долго не объявлялся. После его такого поспешного побега сколько прошло? Дня четыре? Кажется, так. Дни слились в одну сплошную жвачку, я в тот момент плохо воспринимала реальность.

Глянула в глазок и, несмотря на упадническое настроение, тихо рассмеялась. Кто-то подсунул под самый глазок коробку с логотипом тех же роллов, которые нам сегодня приехали. Все-таки Саша хороший друг, хотя в глубине души я не могла простить его за то, что он додумался оставить моей сестре пистолет, вместо того чтобы взять ее с собой. Но нужно хотя бы попытаться жить дальше. Покачала головой и открыла дверь с улыбкой.

– Ты решил сегодня закормить меня суши насмерть?

Осеклась на полуслове, застыв на пороге, не в силах двинуться. Передо мной с дорожной сумкой на правом плече и с пластиковой коробкой с едой в левой руке стоял мой парень.

– М-м-миш?..

– А ты еще кого-то ожидала здесь увидеть? – улыбнулся он, хотя улыбка вышла какой-то слегка нервной, натянутой, ведь он прекрасно слышал мою первую фразу.

– Нет… Конечно же, нет!

Я хотела его обнять, но между нами встала коробка с суши.

– Проходи скорее, не стой в дверях!

Парень переступил порог. Он тоже уже раскрыл объятия. Но в узком коридоре ситуация стала еще хуже: теперь нам мешала еще и его сумка.

– Давай сюда роллы, – наконец сообразила я. – Поставлю на кухне.

Пока я их отнесла, Миша успел разуться и пошел в ванную мыть руки. Да уж, как-то не задалось приветствие после двух месяцев разлуки-то!

Мы обнялись, только когда он вытер руки полотенцем.

– Дубль два, – усмехнулся Миша, поцеловав меня в висок. – Привет, малышка.

– Привет, – я крепко прижалась к нему, жадно вдыхая запах не совсем свежих вещей, которые насквозь пропитались самим Мишей. Я знала, что он примерно сутки был в пути, но мне совсем не хотелось поскорее отправить его в душ, наоборот: словно кошка, я желала оставить на себе запах его тела, взять себе и сохранить как можно дольше.

Сколько беззвучных слез я пролила в его старую футболку с изображением любимой Мишиной рок-группы. Он оставил эту вещь мне, в очередной раз уезжая на долгие месяцы. Самое противное было то, что мы никогда не знали, когда увидимся вновь. Планировать встречи с его и моей работой было очень сложно, а часто видеться – дорого.

Несколько минут мы просто стояли так, чуть покачиваясь из стороны в сторону, словно два дерева, которые плотно сплелись корнями и ветвями. В горячем кольце его рук было до боли хорошо. Я почти забыла обо всем, что случилось пять дней назад. А когда его мягкие полные губы поползли от моего виска к щеке и наконец нашли мои губы – и вовсе растворилась в ощущениях. Мой милый. Мой любимый. Мой Мишенька…

После длительной разлуки встречи всегда остры. Настолько, что, кажется, можно утонуть в эмоциях. От поцелуя было хорошо до рези в груди. Только с Мишей я не прятала эмоции, только с ним была настоящей. Той Настей, которая жила внутри меня. Той маленькой девочкой, которой нужна ласка и защита, которая хочет, чтобы ее пожалели. А не той, которая должна работать не покладая рук, чтобы прокормить себя и сестру, и которая обязана быть сильной, чтобы выжить в этом мире.

Только когда поцелуй стал соленым, я поняла, что плачу. Разлучаясь, мы часто плакали. Много раз я видела слезы моего любимого от того, что он в очередной раз должен уехать от меня. И каждый раз они трогали меня, проникали в самую глубину души. Разъедали меня изнутри, словно соляная кислота. Но все же они были дороги мне, потому что я знала, что и он показывает это только мне. Только мне и никому больше. И пускай кто-то говорит о том, что две половинки одной души – это всего лишь красивая легенда, я всем сердцем верила, что Миша – отражение меня. Моя вторая половинка, моя истинная и единственная любовь. Мне случалось влюбляться до него, но ничего подобного на то, что я ощущала рядом с ним, никогда не испытывала.

– Милая моя… Настенька… – он прошептал это и собрал губами каждую слезинку с моих щек. – Я так скучал…

Смогла только всхлипнуть и прижаться к нему еще сильнее, ощущая, что, несмотря на эмоциональность момента, он твердый и готовый. Пытливо заглянула Мише в лицо.

– Лена?.. – спросил он тихо.

– Она дома, спит, – я прикусила губу. Этого жеста оказалось достаточно, чтобы он со стоном подхватил меня под ягодицы. Я с готовностью обвила его бедра ногами. Из маленького узкого коридорчика, соединяющего прихожую и кухню, он шагнул обратно в ванную, откуда только что вышел.

Я потянулась своими губами к его, жадно покусывая и втягивая их в себя, чем заставляла его постанывать. Миша усадил меня на стиральную машину и закрыл на защелку дверь. Лишь секунда ему понадобилась на то, чтобы отвернуться от меня и привычным движением открыть кран, повернув смеситель в ванну. Шум воды заглушал все звуки, которые мы издавали.

Мы даже не разделись, просто не успели. Он лишь расстегнул свои джинсы и чуть сдвинул в сторону короткие пижамные шортики, в которых я его встретила. Первая близость после разлуки всегда получается спонтанной, слишком быстрой, слишком яростной. И ее всегда мало. ЕГО всегда мало. Кажется, я никогда не могу насытиться этим мужчиной и никогда не смогу.

Целовать его, любить его до черных мушек перед глазами, до головокружения, до невозможности вдохнуть. Любить так сильно, чтобы он знал: он единственный. И что бы у нас в жизни ни случилось, как бы ни сложились обстоятельства, чтобы он знал: только он заставляет мое сердце биться в такт его.

Я ощущала его тяжелое дыхание на своей шее. От наших движений и пара от воды теперь мы оба нуждались в душе. Миша сгреб меня в охапку, пытаясь заново научиться дышать ровно и глубоко. Но у него пока это плохо получалось, как и у меня.

Когда мы оба немного отдышались, он помог мне выскользнуть из майки. Видела, как он наслаждается открывшимся видом. Спустя еще пару секунд я была полностью обнаженной.

Миша помог залезть мне в ванну и тогда начал избавляться от своей одежды и средства защиты, которое полетело пока на пол. Все уберем, но потом… Все потом… Я завороженно наблюдала за каждым его движением. За тем, как он нарочито медленно стягивает с себя футболку. Когда-нибудь, когда у нас будет больше времени рядом друг с другом, я пересчитаю каждую его родинку губами. У него их много. Но есть одна особенная – в форме полумесяца – на внутренней стороне руки, там, где расположен трицепс. Он рассказывал, что точно такая же есть у его отца и была у деда. Я, как загипнотизированная, наблюдала, как перекатываются мускулы на его руках. Не скажу, что Миша качок, скорее совсем нет, у него обычная фигура, но руки сильные – загляденье. Для меня всегда самым сексуальным в мужчине были руки. От кончиков пальцев до плеч – можно найти столько милых сердцу особенностей, двигаясь по этому пути глазами. Вот самую малость выступающие вены, а вот сократилась мышца на предплечье. Господи, дай мне сил… Я не могла сдерживать мелкую дрожь – так хотелось его коснуться.

И Миша видел, какое влияние на меня оказывает. И не стесняясь, ловил от этого кайф.

– Я люблю тебя, Настюша, – улыбнулся он, сияя глазами, и вступил ко мне в ванну, слив которой я уже успела закрыть, чтобы она наполнялась.

– И я люблю тебя, Мишань…

Принимать водные процедуры вместе – одно из самых наших любимых занятий. Когда-то в очередной его приезд мы решили пошиковать и сняли квартиру на сутки. Больше всего нам запомнилась огромная ванна, в которой можно было по-настоящему разгуляться и… проявить фантазию. К сожалению, финансовое состояние не позволило нам делать так постоянно, но для себя мы решили, что в нашей собственной квартире будет такая же огромная ванна.

Теплая вода ласкала наши тела. Было мало места, мы вдвоем плохо помещались, но все же я пребывала в таком состоянии эйфории, что на полчаса или около того по-настоящему забыла о тех проблемах, которые меня преследовали в последние дни.

Когда мы утолили первый голод плоти, я встала рядом с Мишей на колени и намылила его русые безумно мягкие волосы шампунем. Он смешно жмурился, пока я смывала душем пену с его головы. Потом настало время плеч и груди… Мне доставляло какое-то неземное удовольствие гладить его сквозь мыльную пелену, скользить руками по телу. И в этом было нечто гораздо большее, чем секс. Гораздо, гораздо большее.

– Ты моя душа, Миш, – прошептала, чувствуя, как по щекам снова текут горячие капли.

– Иди ко мне, – он притянул меня к себе резко, но нежно, всю с ног до головы снова испачкав в пене, хотя я уже вымылась. – А ты моя душа. И мое сердце.

Я затаилась у него на груди, прерывисто вздыхая.

– Давай уже смывать пену, ты, наверное, голодный, – с трудом отстранилась я наконец.

– Ну, от ужина не отказался бы, – нежно посмотрел на меня.

Глава 4

В первый раз Миша сделал мне такой сюрприз. Мы всегда согласовывали встречи. Иногда неделями не получалось договориться. То у меня не выходило с работой, то у него, то денег не хватало. Это был самый лучший сюрприз из тех, что я когда-либо получала. Однако отвлеклась от всех проблем я только на то время, пока мы находились в ванне.

Открыв же дверь, словно снова впустила в себя все переживания. Миша сразу же почувствовал во мне перемены. Да что я говорю? Он что-то почувствовал даже из другой страны, иначе не приехал бы ко мне вот так внезапно.

– У тебя все в порядке? – спросил он, сидя в одном полотенце на бедрах у меня на кухне.

Я потянулась в шкафчик за тарелкой для роллов. Это я с сестрой могла есть их прямо из контейнера, в котором их привезли, а с Мишей хотелось, чтобы было красиво.

– Да, а что? – сделала вид, что ищу блюдо, хотя искать его вовсе не требовалось.

Хорошо, что я в это время не смотрела на парня, иначе он точно догадался бы о том, что со мной совсем все не в порядке.

– Не подумай, что я не рад тому, что ты себя уже хорошо чувствуешь, но по тому, как ты описывала вашу с Леной болезнь, я думал, что это что-то гораздо более серьезное.

Дольше копаться в шкафчике становилось уже странно, поэтому я повернулась к милому сердцу собеседнику.

– Просто… Я уже действительно чувствую себя нормально. Да и Лена тоже. Мы отлежались пару дней, а теперь все будет хорошо.

– Уверена?

Миша поднялся и подошел ко мне, нежно приподняв мой подбородок пальцами. Дыхание участилось от близости его тела. А живот свело от этого невинного прикосновения. Боже мой, у нас столько раз была близость, когда я перестану реагировать на этого мужчину так, будто он в первый раз меня коснулся? Что это? Химия? Магия? Или он действительно моя вторая половинка? Моя истинная любовь? Та, которая случается лишь раз в жизни.

– Разумеется. Почему ты спрашиваешь?

– Мне показалось, когда ты открыла дверь, ожидала увидеть вовсе не меня.

Черт! Так и знала, что он не оставит без внимания ту мою реплику.

Миша провел теплыми ладонями по моим плечам вниз, к предплечьям, подняв все волоски на руках дыбом, и взял меня за ладони. Я и сама была в одном полотенце. И близость его тела не давала мне нормально соображать. Дурманила.

– Я…

– Да? – Миша заглядывал мне в глаза, внимательно высматривая в них что-то.

– Я просто не ожидала увидеть там именно тебя.

– А кого ожидала?

В его тоне не было резкости, но я очень хорошо знала своего молодого человека, и ощущала, что ему важен ответ. Проблема в том, что я не могла рассказать ему о Саше, иначе пришлось бы объяснять, почему он стал столь частым гостем в этой квартире. А я была не готова прямо сейчас говорить о том, что случилось с Леной. Только не в этот чудесный момент. Только не этим чудесным вечером… Мне нужен короткий отдых. Лишь маленькая передышка. А утром я все расскажу Мише, потому что скрывать от него ничего не собиралась.

Я вздохнула, не зная, как ответить на вопрос так, чтобы и любопытство Миши удовлетворить, и не соврать.

– Мишут… – снова вздохнула.

– Насть?..

Его ладони чуть сильнее сжали мои. На лицо набежала тень. Я видела, что он напрягся. Нужно срочно разруливать ситуацию.

– Миш… Я не могу сейчас об этом говорить. Поверь. Давай спокойно поужинаем и потом посмотрим перед сном фильм. Пойми, я ничего не хочу от тебя скрывать, но эта не та тема, которую я хочу обсуждать сейчас, в этот прекрасный вечер. Утром я тебе все расскажу, обещаю.

Я посмотрела на него очень серьезно, с мольбой, надеясь на то, что он поймет. Потом привстала на цыпочки и очень аккуратно коснулась его мягких губ своими, не прерывая зрительный контакт.

И это сработало. Его лицо смягчилось, ладони расслабились. Но вместе с тем какая-то печаль заволокла его прекрасные глаза цвета весеннего неба.

– Я смог выбить только три выходных, любимая, – он прижался своим лбом к моему и поджал губы.

Это известие больно кольнуло в самое сердце. Обычно мы старались провести вместе хотя бы два-три дня. Но если он говорит, что выходных всего три, а на дорогу в одну сторону уходят без малого сутки…

– Во сколько твой поезд? – севшим голосом спросила я.

– В тринадцать двадцать.

Я всхлипнула и прижалась к нему всем телом. Слезы накатили внезапно.

– Так мало времени… – прошептала я, уткнувшись в его голое плечо.

– Знаю, милая, знаю. Нужно немножко потерпеть, и мы будем вместе.

– Я не думала, что это будет настолько тяжело, Мишут, – высказала ту мысль, которая уже давно не давала мне покоя.

– Мне тоже трудно, – он крепко сжимал меня сильными руками, а я цеплялась за него так, словно потерпела крушение в океане, а он – единственный плот. И больше ничего нет вокруг, что может спасти меня от неминуемой гибели. – Хорошо, если ты просишь, давай не будем сейчас об этом.

Несмотря на то, что мне было безумно больно от того, что мы расстанемся так скоро, меньше двенадцати часов осталось, словно камень свалился с души. Мне не нужно сейчас говорить об этом. Не нужно прямо сейчас выворачивать душу наизнанку. Я могу просто побыть с любимым и насладиться его обществом, почувствовать его рядом. Ощутить его нежность и заботу. Этого мне так не хватало… Так не хватало быть в его объятиях той маленькой девочкой, которая знает, что здесь безопасно.

– Я люблю тебя, – прошептала прямо в его мокрое плечо.

– И я люблю тебя, – он взял обеими руками мое лицо и приблизил к своему, нежно поцеловав. – Выше нос, малышка. У нас вся ночь впереди, – он улыбнулся, но улыбка вышла не сильно радостная.

– Давай есть, – я отстранилась от него, шмыгая носом, поискав взглядом бумажные полотенца, чтобы высморкаться. Сказать по правде, есть совсем не хотелось. Тем более – роллы, которыми я уже была сыта, но если бы я еще постояла в этом теплом кольце рук, то совсем расплавилась бы. Нужно взять себя в руки и дать человеку хотя бы полчаса на то, чтобы нормально поесть.

– Чай будешь? – повернулась к чайнику.

– А лимон есть? – даже не видя лицо Миши, я знала, что он улыбается.

– Конечно, – повернулась к нему, сверкая все еще мокрыми глазами.

Господи, как же я его люблю!

Ночь прошла слишком быстро. Впрочем, как и всегда рядом с Мишей. Только когда вынужден проводить с любимым ограниченное время, понимаешь, насколько оно ценно. Настолько, что каждая минута остра, как лезвие ножа. Мы говорили обо всяких мелочах. Смеялись, пили чай, ели роллы, я ухватила все же парочку, потом снова смеялись и плакали, особенно я.

Чтобы не будить сестру, я вынесла из комнаты наматрасник со своего дивана вместе с легким пледом и подушками. Мы отодвинули стол с табуретками к самому окну и расположились прямо посреди кухни, заняв импровизированной постелью все свободное место. И это было так хорошо! Так до боли прекрасно – находиться с ним рядом, пускай даже в таких условиях.

Мы любили друг друга снова и снова. Даже не включали фильм – слишком мало времени, чтобы отвлекаться на что-то постороннее.

Утро мы встретили измотанные и блаженно счастливые. Совершенно без сил я засыпала на плече любимого, когда на кухню уже начал проникать свет.

– Будильник поставил? – сонно спросила его, краем глаза отмечая, что кухонные часы показывают четверть шестого.

– Угу-м, – откликнулся Миша в полусне. – Все хорошо, спи, малышка.

Однако из сна меня выбросил не звук будильника. Я приподнялась на локтях, еще не поняв, что конкретно меня разбудило. Со стороны спальни все было тихо. На часах – одиннадцать. Мы спали всего шесть часов, вряд ли я проснулась сама. Миша глубоко и ровно дышал, не обращая внимания на солнечный лучик, который скользил по его носу. На несколько секунд залюбовалась этой картиной. Уже потянула руку, чтобы дотронуться до его лица, когда звук, разбудивший меня, повторился. Это был звонок в дверь.

Сердце забилось в бешеном темпе. Для визита Виктории еще слишком рано, она приходила в обед. Звонок повторился.

– Насть, ты дома? – раздался негромкий голос сонной Лены.

Я быстро поднялась, поискав, чем прикрыться, но, кроме полотенца, в котором я вчера вечером вышла из душа, ничего не нашла. Пришлось наскоро завернуться в него. Я прикрыла дверь в кухню и заглянула в комнату.

– Да, Лен, не волнуйся, я открою, – улыбнулась ей.

– Кто там? – спросила она с беспокойством.

Я не ответила и пошла к двери, уже догадываясь, кого сейчас увижу. От этого противно засосало под ложечкой. Заглянула в глазок – опасения подтвердились.

– Привет, Саш, – чуть приоткрыла дверь, судорожно соображая, что ему сейчас скажу и как буду выпроваживать. Мне его даже принять негде! В комнате Лена, которая никого видеть не может, а на кухне Миша, с которым уж точно Сашу знакомить не нужно. Не в ванну же его вести!

– Настя! – парень судорожно выдохнул, когда увидел мою голову, показавшуюся в приоткрытой двери. – Я писал и звонил уже раз двадцать! У вас все в порядке?

– Да, – опешила я. – А что случилось?

– Ничего, но я уезжал из города на несколько дней, вчера вечером вернулся, хотел узнать, как дела, а ты не отвечаешь. Что я должен думать?!

Я немного опешила от такого наезда.

«Не знала, что должна перед тобой отчитываться», – чуть не сорвалось у меня с губ. Но я сдержалась. Не могла ему нагрубить.

– Прости, – вместо этого сказала вслух. – Я… телефон где-то оставила на беззвучном режиме.

– Может, пригласишь меня? – как-то нетерпеливо спросил молодой человек.

Черт! Черт! Черт! А на что я надеялась? Что он скажет, мол, хорошо, что у вас все в порядке, и уйдет?

– Саш… Извини, – я опустила глаза. – Сейчас не самое подходящее время.

– В смысле? – сначала не понял он, а потом в его глазах мелькнула догадка. – Этот твой… здесь?

Уж не знаю, намеренно ли он так сделал или просто не сдержал эмоции, но лицо его скривилось весьма знатно.

– Да, – я решила, что уже терять нечего и раскрыла дверь чуть шире, расправив плечи. – Миша здесь. Ночью приехал, сделал мне сюрприз.

Саша сжал челюсти. Я готова поклясться, что слышала, как скрипнули его зубы. Он коротко вздохнул.

– Понятно.

– Извини, давай поговорим потом.

Несколько секунд он молча буравил меня взглядом, недовольно оглядывая мои оголенные плечи. А потом, будто приняв какое-то решение, сделал шаг ко мне. Я невольно отступила, оставив дверь приоткрытой. Теперь он держал ее.

– Нет, потом не получится. Надеюсь, ты ни о чем ему не говорила?

«Не успела», – опять чуть не сорвалось у меня. Но вместо этого я замотала головой.

– Нет, конечно, нет.

– Ты не должна никому об этом говорить. Особенно ему. Понятно?

– Почему?

– А ты не понимаешь? – зло прошипел Саша. – Я так ради тебя с сестрой подставился. Чем меньше об этом будет знать народу, тем лучше для всех.

Меня мороз пробрал от его тона. Саша никогда не позволял себе так со мной говорить.

Я медленно кивнула.

– Настя, ты меня поняла? – все же переспросил он.

– Поняла, – глухо откликнулась я, ощущая, как внутри поднимается чувство, сравнимое с паникой.

– И еще, – Саша сделал паузу, – я хочу, чтобы он ушел.

Я застыла, кажется, не меньше чем на минуту. Даже рот приоткрыла от шока. Потом поняла, что таращусь на гостя, и подобрала упавшую челюсть.

– Прости… Что ты сказал? – все же решила, что ослышалась.

– Я. Хочу. Чтобы. Он. Ушел, – четко и ясно повторил молодой человек, так, чтобы я точно поняла: я все правильно услышала в первый раз.

Словно рыба, выброшенная на берег, я стояла, беззвучно открывая и закрывая рот, не находя ответа на такую наглость.

Ситуацию усугубил Миша. С пониманием надвигавшейся бури я услышала, как он возится на кухне, а потом – как открылась кухонная дверь. Резко обернулась – Миша в одних джинсах с голым торсом шел к нам. Он по-хозяйски обнял взял меня за плечи, не отрывая взгляда от Саши, застывшего на пороге.

– Какие-то проблемы? – спросил Миша.

А я ощущала себя словно под электрическим напряжением. Парни не были знакомы. И если Саша о Мише хотя бы знал. То Мише о Саше я даже повода не находила рассказать, он был просто соседским мальчишкой, другом детства, с которым мы раньше пересекались в одной компании. А потом он на некоторое время вообще исчез с моего горизонта, появившись снова только после смерти бабушки несколько месяцев назад.

Молодые люди не смотрели на меня. Они буравили взглядами друг друга. От напряжения, которое повисло между нами, я буквально плавилась. Мне было дурно, стало трудно дышать. Миша не знал, в чем дело, но тонко все чувствовал.

– Нет, никаких проблем, – натянуто улыбнулась я. – Саша уже уходит.

– Настя, ты меня услышала? – наконец посмотрел на меня незваный гость. – Реши проблему, – он особенно выделил интонацией последнее слово, – иначе я за себя не отвечаю!

Он резко развернулся на каблуках дорогих летних туфель и пошел вниз, хлопнув дверью.

Я окаменела. Внутри меня словно окатило какой-то кислотой. Он сделал то, о чем я и подумать не могла. То, что не приснилось бы мне в самом страшном кошмаре. Я всегда видела в нем друга. Человека, на которого могу положиться, пусть он иногда и пытался позволить себе лишнее со мной, но я сразу пресекала это. А теперь… Нет! Мне не послышалось. В его голосе была угроза. Явная и ничем не прикрытая угроза. Шантаж.

«Избавься от Миши, или все узнают о том, что твоя сестра – убийца», – вот что на самом деле означала его последняя реплика.

Миша молчал и не двигался. Его руки все еще дотрагивались до моих плеч. Мои опущенные ладони стали мелко подрагивать. Это было просто нечестно! Нечестно со стороны Саши так поступать. Я стояла, глядя на закрывшуюся дверь, и медленно умирала внутри, осознавая, что именно должна сейчас сказать любимому мужчине.