Текст книги "Мир. Наследники ушедших"

Автор книги: Анна Крутова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

Однако, довольный вид хранителя говорит о правильности моей догадки. Два Дара, как у меня и Милы, такая же редкость, как и рождение близнецы. Как и медики, маги считают это патологией. Встречается не так уж редко, в большинстве случаев не опасно для жизни, но обучению такого ребенка стоит уделять немного больше внимания, чем обычно. В моей семье такое в последний раз случалось с Казимиром, причем тому не повезло капитально, от отца он унаследовал Смерть, а от Яги – Жизнь. Раньше я воспринимал свои Дары как данность... теперь хоть знаю, в наследство от кого мне достался Воздух.

Старушка в очередной раз взмахнула рукой, и протянула мне деревянную погремушку, расписанную ярко-красным и небесно-голубым цветом.

– Не потеряй, – проворчала она, надевая ее мне на шею. – Негоже раскидываться подарками богов.

– Я прослежу за этим, Мокошь, – кивнул мой хранитель.

Меня довольно вежливо выпроводили, напомнив о времени. Я в полутьме добрел до лестницы и, не удержавшись, обернулся. За столом сидел, откинувшись на спинку плетенного стула, мой хранитель, почти не изменившийся, разве что шрамы исчезли. Он насмешливо улыбался девушке примерно своего возраста, которая что-то старательно, но при этом спокойно доказывала ему. Она обернулась, кивнула мне на прощание, и мановением руки затушила свечи. По лестнице я поднимался на ощупь.

Нина

В подземелье было, как и положено, темно, сыро и холодно. Довольно-таки угнетающая атмосфера. Я поежилась, с сожалением вспомнила о том, что наверху пришлось оставить теплый плед и кружку с горячим недопитым чаем. И что меня здесь ждет? Лешка рассказывал что-то про запах мертвечины и светящиеся могильные огни. Только ничего из вышеперечисленного я что-то не вижу. Может, стоит прекратить топтаться на месте и попытаться исследовать место, куда меня засунули?

Как, интересно, они определяют уровни Сил? Особенно для тех, кому пришлось, как и мне просто топтаться в ожидании пока выпустят? По каким признакам? Нам бы хоть объясняли, а то просто запирают здесь, а потом объявляют результат. А вдруг они нас обманывают?! Последняя мысль меня развеселила. Нет, преподы, конечно, врут, но делают это только тогда, когда это им выгодно. Что-то я не вижу какой-либо пользы от того, что с каждым поколением предел Сил все снижается, раньше второй уровень был сильно распространен, теперь уже и с третьим напряг.

Осторожно ступая по мягкой земле и старательно обходя попадающие мне на пути камни, я все не могла не споткнуться. Едва не растянувшись в грязи, я устало выругалась. Однако усталость тут же сменилась испугом – я увидела тонкий кинжал, изогнутое лезвие которого слегка светилось в темноте. Ритуальный нож нашей семьи, реликвия, которой никогда с момента его создания не пользовались. Как он здесь очутился?! Я протянула руку и осторожно подняла его с земли. Клинок был вымазан кровью. И только сейчас я почувствовала, как по моему лицу стекает капельками кровью.

Вдруг кто-то с силой ударил меня по ногам, под коленями, и я, как подрубленная, упала на землю. В то же мгновение шею обхватила веревка, сдавливая горло и не давая дышать. Убийца тяжело дышал мне в правое ухо, все сильнее натягивая удавку.

Сир

Кощей закрыл личное дело Дмитрия и, вернув его Варваре Микулишне, перевел на меня гневный взгляд:

– И как вы можете это объяснить? – столько желчи было в его словах, что меня передернуло. Вот только глазами сверкать не надо, я и сам умею не хуже. – С Ягой связались?

Я кивнул. Злость Кощея вполне объяснима, столько надежд было возложено на этот день, и маловероятно, что Дмитрий сможет оправдать их. Третий уровень Сил. Неплохо, конечно, но для их целей не подходит. У Боровикова со вторым уровнем и то больше шансов. Я оглянулся на Лика, которого, казалось, совершенно не удивил такой поворот событий. Кощей перехватил мой взгляд и прорычал, что я могу быть свободен:

– Скажи дроу, что я хочу его видеть сегодня вечером в моем кабинете.

Надеется, что он тебе что-то скажет, обнадежит? Нет, он здесь затем, чтобы помочь и поддержать того, кем, ты надеялся, станет Димка, а не для того, чтобы успокаивать тебя. Что я думаю по этому поводу? Рано делать какие бы то ни было выводы, прежде надо поговорить с Димой, узнать, что с ним произошло в подземелье. Нет, есть все-таки свои положительные стороны в том, что я стал его крестным. Теперь он не сможет мне соврать, как бы не хотел этого.

От основания капища донесся все увеличивающийся шум, заставивший меня вспомнить об обязанностях мастера. Я взглянул на свою группу, определение уровня сейчас должна была проходить Верей, так что там за шум?! От этой некромантки я ждал подвоха в последнюю очередь, тихая и спокойная она никогда не доставляла неудобств. Однако, что-то там все-таки произошло. Я подошел к двери в подземелье и замер, пораженный увиденным. Одежда моей ученицы была залита кровью, стекающей по подбородку из рваной раны на левой щеке, в руках она сжимала слегка изогнутый кинжал. Она попыталась встать, но не смогла сделать и шага, осела на землю. Я подхватил ее на руки, приказал кому-то срочно позвать Василису, а сам направился к месту стоянки остальных моих учеников. Потом, убедившись, что Нина находится в надежных руках Рады, вернулся к коллегам:

– Что произошло?

– Чернобог! – яростно прошипел за моей спиной Кощей.

Он, как и я, пристально рассматривал тело мужчины, которого Ярополк только что вытащил из подземелья. Среднего роста, в темной одежде и, судя по всему, простой смертный. Как он здесь очутился? И почему именно он?

– Господин директор, а что же теперь с определением уровней? – немного помявшись, осмелился все же задать интересующий всех вопрос один из преподавателей.

– Продолжаем! – сквозь крепко сжатые зубы выдавил из себя Кощей. – Это убрать!

Он развернулся и, тяжело ступая, направился к своей секретарше. Учителя засуетились вокруг тела, старательно закрывая его своими спинами от любопытных взглядов учеников. Да, тяжелая ночка нам сегодня предстоит.

Глава тринадцатая
Каникулы

Дмитрий

Ключ легко повернулся в замке, дверь приветливо распахнулась, и я перешагнул порог родной квартиры. Кинув сумку на тумбу и сбросив ботинки, прошлепал на кухню. Краем глаза я успел заметить в гостиной сверкающую разноцветными огоньками елку, по коридору плыл одуряющий запах мандаринов и шоколада, преследующий меня с тех пор, как я приехал в город. На дворе тридцатое декабря, завтра Новый год, даже мама, несмотря на горячую пору, обещала провести весь завтрашний день дома. Если она в очередной раз не сдержит обещание, я могу отправиться к папе, Ирина звонила еще на прошлой неделе, в очередной раз подтвердив свое ежегодное приглашение. Бывшие одноклассники, то есть Егор и Элька, зная о моей привычке праздновать этот день в кругу семьи, скинули мне на телефон поздравления и программу развлечений на следующую неделю. Я не уверен, что все успею, они распланировали все каникулы, не спросив меня, а ведь мне еще надо успеть сделать домашнее задание. Мы с Андреем восьмого числа встречаем Нину и Раду, у нас одно задание. К началу второго семестра мы должны научиться работать друг с другом, чувствовать течение Сил, сплетать их, создавая основу для заклинаний. Сделать на практике то, чему были посвящены последние недели в Лицее.

Я загрузил в микроволновку тарелку с супом, отогнав мысль поэкспериментировать и попробовать самому разогреть его. Когда зазвонил мобильный, я привычно потянулся к зеркалу, после чего еще несколько секунд тупил, пытаясь понять, почему он не работает. В общем, пришлось перезванивать, но, я думаю, Егор был этому только рад:

– Новый год к нам мчится, скоро все случится, сбудется, что снится, что опять нас обманут... – оглушив меня, проревел он в трубку и, не дав мне возможности послать его туда, куда добираться очень долго и трудно, закричал: – Ты уже едешь?

– Я уже приехал!

– Что же ты мне не позвонил, я бы тебя встретил? – искренне возмутился мой друг. Ну да, ему же так не терпелось похвастаться новой машиной, которую ему подарил отец за то, что он с первого раза поступил на вышку. Не такая уж она и новая, да и деньги на права пришлось зарабатывать самому, но это только растравляло гордость Егора.

Вот интересно, а как бы он отреагировал, если бы я попросил его встретить меня в трех километрах от города, где автобусные остановки вообще не предусмотрены?! Хотя у меня есть хорошая отмазка – мне от автовокзала до дома идти всего ничего, буквально пятнадцать минут. О чем я ему и напомнил.

– Чего звонишь-то? – ставя на стол тарелку и удерживая телефон меж плечом и ухом, поинтересовался я. – Случилось что?

– Завтра Новый год, ты не забыл?

– Да, представь себе! – огрызнулся я, облизываясь на свой поздний завтрак, который мне не давали съесть разные надоедливые личности. – Склерозама у меня.

– Ничего, водка лечит все! – хохотнул Егор.

– Я не пью!

– По праздникам пьют все. Научно доказано! – да, забыл сказать, наш троечник, каким-то чудом наскребя проходные балы на ЕГЭ, поступил на фармакологический. Еще один повод для гордости особенно на фоне меня, твердого ударника, поступившего неизвестно куда, неизвестно на кого, да еще и по протекции бабушки, о чем я спьяну сболтнул еще на выпускном. Нет, точно, больше не пью... водку, точно.

– Чего тебе надобно, старче?

– Завтра в половине двенадцатого встречаемся у Галины, – протараторил он и отключился.

А я в сердцах выругался. Это надо же, забыть традицию, установленную нашими родителями еще в пятом классе, поздравлять классную с днем рождением (который у нее третьего января) и Новым годом. Окончание школы не причина рушить хорошие отношения с человеком, который заботился о нас на протяжении семи лет, об этом мы договорились еще в прошлом году. Надо будет завтра купить букет цветов и выбрать ей какой-нибудь подарок. Остальным членам семьи, посвященным в нашу с мамой тайну, я закупил все еще в Мире, предварительно посоветовавшись по этому поводу с Сиром. Не хватало еще преподнести Маринке что-нибудь опасное для жизни, или папе с Ириной – какую-нибудь контрабанду.

Михаил

Мир не самое лучшее место для празднования Нового года. Здесь его отмечают в день весеннего равноденствия, зимой же у них только святки, которые снова прошли мимо нас, учеников ЛиМиНа. Кто нас отпустит бродить в одиночестве по улицам ночного города с риском нарваться на школьников? А большая часть учителей, среди которых и Серпуховской, успели сбежать на каникулы сразу после того, как первый курс прошел обряд определения уровня. Оно им надо, сидеть здесь без дела в надежде, что их не заметят и не повесят на них дежурство? Остались только фанатики своего дела и те, у кого еще были назначены уроки.

Я сидел на кровати, задумчиво листая учебник по рунописи, вспоминая. Мне самому казалось странным то, что Сир настоял на определении моего уровня Сил. Ведь всем давно было известно, что я не маг, так зачем? Очень хотелось бы знать, какой ответ показался Кощею удовлетворительным, почему он разрешил, но кто мне скажет?

В Лицей меня перевели только из-за того, что, в который раз ввязавшись в драку с Казариновым и его дружками, каким-то чудом умудрился пораскидать их. Преподаватели заинтересовались этим и даже забыли меня наказать. Оказалось, я все же имею доступ к Силе, но открывается он только в чрезвычайных ситуациях. За прошедшие полтора года мне не случалось более попадать в подобные истории (если не считать встречу со все тем же Казариновым на дне рождении Оксаны), так что я до сих считаю произошедшее тогда случайностью. Но молчу. Не желаю возвращаться в Школу. Учителя ведь лучше знают, что делают, не так ли?! Так пусть гоняют меня слушать лекции, смотреть, как ребята сдают экзамены, участвовать в определении уровня Сил.

Вообще, идея спуститься в подземелье мне показалась интересной, но не оправдавшей надежд. Простой подвал, сырой, пахнущий мышами и сухими травами. Я успел замерзнуть, прежде чем понял, что больше ничего меня здесь не ждет и можно вылезать. Но стоило мне начать подниматься по лестнице, как по подземелью прошелся легкий сквозняк. Я оглянулся, ничего не увидев, продолжил подъем.

– Ром! Тэ дэл о Дэвэл э бахт лачи! На дар, на бистыр...* (Цыган! Пусть даст тебе Бог счастья! Не бойся, не забудь...) – шепот оборвался так же резко и неожиданно, как и зазвучал.

Я испугался, не помню даже как мне удалось выбраться наружу. Сир утащил меня подальше от преподавателей и, хорошенько встряхнув за воротник, спросил:

– Ну, что ты видел? – я замотал головой. Я ведь действительно ничего не видел, только слышал, да и в том, что слышал, не был уверен до конца.

Вампир отпустил меня и вернулся к своим коллегам. Не хотелось об этом думать, но ему почему-то не понравились мои слова, он ждал чего-то другого. Но еще больше меня волновали слова, что я услышал в подземелье. Не забудь... что? Почему голос прервался? И почему он казался таким знакомым? Это не бабушка, точно, хотя кто другой из моих знакомых знает цыганский? Только мама...

– Михаил? – в комнату заглянул Градимир Максимович, один из тех, кого я причислил к фанатикам, что ему самому бы показалось странным. Он у нас не трудоголик, хотя и не лентяй.

Он вошел, не дожидаясь приглашения, и сев на стул, предложенный Кузей (отпуск у которого начался еще вчера), протянул мне нечто круглое, завернутое в бумагу:

– Позавчера был в деревне у твоей бабушки, как и обещал, – я напрягся, вспомнив ночь, когда буквально вломился к нему в комнату. Он провидец, один из тех немногих, кто считает, что озвучивание предсказание ничем не грозит человеку и ни в коем случае не программирует будущего. К кому еще я мог обратиться за помощью в расшифровке сна, что так меня перепугал несколько недель назад?! Правда, он не сказал ничего дельного, заявив, что не умеет разгадывать сны, но пообещал съездить бабушке в деревню, правда я не понял зачем. Она была единственной, и наследниц у нее не осталось.

Математик вздохнул и, поморщившись, продолжил:

– Нельзя сказать, что мне там сильно обрадовались, но согласились поговорить. Точнее, приказали отдать тебе это...

Я в последний момент успел отдернуть руку, шар упал на пол и медленно укатился под кровать. Я поднял голову и уверенно посмотрел на учителя. Знаю, сейчас я страшен, можете не говорить. И вообще, вам лучше оставить меня одного. Да, для вас лучше... дверь захлопнулась, и я обессиленный упал на кровать. Спросите, что это было? Я просто знаю, что он принес. Хрустальный шар, с помощью которого бабушка общалась с мертвыми. Я присутствовал при этом лишь однажды, и то только потому, что меня разобрало любопытство и вместо того, чтобы лечь спать, я подглядывал за ней.

Шепот сентябрьской ночи, шелест листьев за окном, непроглядная тьма, и единственная свеча в центре круглого стола, свет которой не разгонял ее, а словно танцевл с ней. Бабушка Надья, одетая в цветастую юбку-солнце и легкую вязаную кофту, кружила вокруг стола, расставляя амулеты, рисуя знаки и символы, тихо напевая молитвы, слов которых я, как не прислушивался, не мог разобрать. Наконец, она закончила и опустилась на стул. Свечу теперь закрывал хрустальный шар, окончательно отсекший свет от тьмы, оборвавший их странный танец. Бабушка склонилась над шаром, что она делала дальше, я сказать не могу, не видел, но несколько минут спустя напротив нее начал формироваться плотный туман, который все порывался растечься, уплыть, но его что-то удерживало, заставляло оставаться в человекоподобной форме.

– Поговорим? – Надья говорила осторожно, стараясь не спугнуть дух, а я почти не дышал, боясь, что они меня услышат.

Я никак не мог понять, как же они общаются. Мне это казалось настолько интересным, что я не выдержал и вылез из своего убежища. Бабушка, услышав шум, отвлеклась, раздался ликующий вопль, звон бьющегося стекла, свеча, более незащищенная ничем, опрокинулась, и скатерть, а так же юбка Надьи вспыхнула в мгновение ока.

После этого случая меня долго мучили кошмары, от которых, я уже говорил, мне помогала избавиться бабушка. Потом был куплен новый шар, к которому мне вроде и не запрещали прикасаться, я сам избегал его трогать. Впрочем, и видел-то я его однажды, в день, когда бабушку хоронили, и мне не хочется вспоминать о том дне.

Оксана

Я расплатилась с возницей и, выпрыгнув из коляски, замерла, задумчиво разглядывая свой дом. Нельзя сказать, что я его не люблю, есть здесь пара довольно милых местечек, среди которых я особо могу выделить свою детскую, из которой меня переселили два года назад, дедушкина библиотека и наш сад. Правда, есть дни, когда я стараюсь избегать приезжать сюда, и сегодня как раз и есть такой день, день, когда мой брат, надежда и опора нашей семьи приезжает в отпуск. И дело не в том, что Ярик плохой, просто он ... сухой, излишне педантичный и до омерзения послушный. Я не умею с ним общаться, начинаю теряться, волноваться и блеять разную глупость. Я надеялась, что в этот раз он прибудет во время моей сессии, и под этим благовидным предлогом мне удастся избегать с ним встреч, но у него что-то там случилось, он задержался и приехал только сейчас.

Я вздохнула и, с трудом осилив последнюю ступеньку, нажала на звонок и приготовилась ждать, когда наш дворецкий или кто-то еще из слуг соизволит открыть мне. Но дверь распахнулась неожиданно быстро. Я едва успела отшатнуться, иначе бы Ярик просто сбил меня с ног. Он радостно улыбнулся, обхватил меня за плечи и крикнул в самое ухо:

– Пришла!

Я судорожно дернулась, безуспешно пытаясь вырваться из его объятий, и растерянно подумала, кто ж его так долго и с таким упорством бил по голове? Что иное, кроме хорошей встряски могло его так изменить?! Однако, долго размышлять над этим вопросом мне не пришлось. Ярослав втащил меня в холл, продолжая радостно кричать (нет, наши парни почти всегда так громко разговаривают, мне не привыкать, но в исполнении Ярика это казалось более чем странным... интересно, а мама его видела?). В гостиной в одном из кресел, почти полностью утонув в нем, сидела девушка, показавшаяся мне смутно знакомой. Она обернулась на крик Ярика и поднялась, приветливо улыбнувшись мне, но при этом глядя только на моего брата. А вот это уже интересно, насколько я понимаю, она его подруга, а ведь прошлая его девушка – холодная и элегантная, полностью одобренная, как бабушкой, так и мамой, была полной ее противоположностью. По крайней мере, внешне. Ольга одевалась в соответствии велениям моды, ежемесячно посещала салон красоты, подкрашивая свои волосы и обновляя прическу. Ее можно охарактеризовать одним словом – блондинка. Эта же, ее, кстати, звали Алиса, была одета в простой сарафан, на ногах – сабо, каштановые волосы распущенны, сдерживает их только ободок. Нет, я действительно перестала жалеть, что пришла, будет интересно провести вечер в компании Алисы и моей матери, и посмотреть, чем все это закончится.

Началось все тихо и чинно, только мама исподтишка рассматривала Алису, шепчущую на ухо моего братца что-то очень веселое. Ярик фыркал в тарелку, чудом умудрившись ни разу не подавиться, с искренним интересом расспрашивал меня про учебу и жизнь. Я, задумчиво вертела вилку в руках, пытаясь понять, всегда ли он был таким, или любовь реально способна настолько изменить человека. Мне хотелось бы узнать, что об этом думает Алиса, но маловероятно, что Ярик оставит меня с ней наедине. По крайней мере, сегодня.

Я была искренне рада знакомству с ней, девушка мне понравилась. Однако, мои родственники испытывали совершенно противоположные чувства. Атмосфера к тому моменту, когда мой отец соизволил явиться на ужин, накалилась настолько, что даже воздух, казалось, обжигал тело, и только влюбленные не замечали этого. Папа поцеловал маму в щеку, вежливо кивнул бабушке, и, наконец, посмотрел на нас, своих детей. Я поежилась и бросила на брата полный сочувствия взгляд, которого, судя по тому, как отец поморщился, посмотрев на Алису, ждал после ужина серьезный разговор. И я не ошиблась. Отец извинился перед нами и, сославшись на срочное дело, в котором ему просто необходима помощь Ярослава, утащил его в свой кабинет. Мама пригласила меня и Алису посидеть с ней, но я, не дав девушке возможности согласиться, подписав себе этим смертный приговор, влезла в разговор:

– Я обещала показать Алисе нашу библиотеку.

Бабушка благосклонно кивнула, отпуская нас. Я чмокнула маму в щеку и, схватив девушку за руку, потащила подальше от них.

– Нам обязательно так торопиться? – недоуменно поинтересовалась она.

– Уже нет, – я открыла дверь библиотеки и, пропустив Алису перед собой, плотно закрыла ее за нами. – Просто сейчас мама с бабушкой начнут перемывать тебе косточки, и твое присутствие их бы не остановило, а только раззадорило. Не уверена, что тебе бы понравилось чувствовать себя девочкой для битья.

– Все так плохо? – она шла рядом со стеллажами, задумчиво касаясь рукой корешков книг.

– Еще хуже, – я вздохнула. – Бывшую девушку Ярика ему нашла мама.

– Ясно, – хмыкнула Алиса и резко повернулась ко мне, сверкнув глазами: – Что я еще должна знать о вашей семье?

– Поговори с Яриком.

– Он избегает разговоров о своей семье, – она отвернулась, подошла к столу, присела на его край и задумчиво произнесла: – А ведь мы с ним встречаемся уже полгода.

– Сколько?! – я поперхнулась. Неужели мой брат не настолько плох, как я о нем думала? Раз уж он догадался не показывать Алису нашим предкам. – И как ты уговорила его привезти тебя сюда?

– Он сам предложил, – она пожала плечами и, сложив руки на груди, спросила: – Это странно?

Я повторила ее жест и села рядом. Оказалось, что я не так хорошо знаю своего брата, как думала. Хотя... часто ли я о нем думаю? Выходит, что нет, он мне не интересен. Как был, так и остался чужим, посторонним... братом.

– Вот вы где! – в библиотеку вошел улыбающийся Ярик. Он обнял Алису за плечи и, повернувшись ко мне, сказал: – Мне нужно помочь отцу, займешь чем-нибудь Лису? Ты не обидишься, если я тебя оставлю ненадолго?

– Нет, конечно, – она лучезарно улыбнулась и повернулась ко мне, – мы найдем, чем заняться.

Я кивнула:

– Позвоню своим друзьям, и мы покажем твоей девушке город. Ты раньше у нас бывала?

– Только однажды и то по делам, – Алиса поцеловала Ярика и, подтолкнув его к двери, повторила: – Иди, все хорошо.

Андрей

Я единственный ребенок в семье, моим родителям стукнуло уже сорок, когда я появился на свет. Мама очень долго не могла забеременеть, потом у нее было несколько выкидышей, и, как это обычно бывает, когда даже надежда умирает, стало понятно, что последняя попытка оправдала себя. Несмотря на преклонный возраст – оба они уже на пенсии – мои родители ведут довольно активный образ жизни. Постоянно выезжают на природу, участвуют в разнообразных походах, сплавах, объездили полстраны и ближнее зарубежье. Лет до пятнадцати я везде следовал за ними, но потом понял, что такая жизнь не для меня. Я не могу постоянно переезжать с места на место, кормить собой комаров и прочую мошкару, натирать мозоли на руках и спине, перетаскивая лодку через место, где она не проедет. Нет, я понимаю, когда это делается раз в год, для удовольствия души и тела, но ежемесячно?! Когда я сообщил об этом родителям, они лишь вздохнули, но позволили мне вернуться домой, где я и прожил самостоятельно и почти в полном одиночестве два года.

Сейчас они считают, что я учусь в престижной закрытой гимназии где-то в Европе, все пытаются до меня доехать, но пока мне удается их отвлекать более интересными поездками. Все-таки хорошо, когда у родителей есть хобби. Нам не запрещено рассказывать родственникам о Мире и своих Силах, но мне так удобнее и спокойнее. Новый год в России, а уж тем более в нашем родном городе они встречают крайне редко, чаще я выезжаю к ним на зимние каникулы. Именно на это я и рассчитывал, когда сказал, что Нина может остановиться у меня, но жестко пролетел. Отец подумал, что не стоит гонять сына, который и так ссылается на занятость, через всю страну, и впервые за десять лет они решили встречать Новый год и Рождество дома. Нельзя сказать, что я не был этому рад, все же за пол учебных года я успел по ним соскучиться, но куда теперь девать Нину? Я спросил об этом Димку, и он обещал подумать, но сразу предупредил, что взять ее к себе на постой не сможет. И дело не в матери, она-то как раз все правильно поймет, дело в отце с мачехой и друзьях, у которых есть вредная привычка раздувать из мухи слона.

– Если ничего не найдем, то я смирюсь с тем, что меня женят без моего ведома. Надо будет только предупредить Нину о возможных последствиях.

Проблема решилась сама собой, Рада, позвонившая, чтобы предупредить о том, где и во сколько их надо встречать, сказала, что возьмет Верей к себе:

– В нашем распоряжении будет целая квартира, которую, кстати, хозяйка разрешила превратить в полигон.

– С вашими способностями это довольно легко, – фыркнул я.

– Ты тоже будешь в этом участвовать! – парировала девушка и захлопнула свое зеркальце.

Я отзвонился Димке, сказал, что девчонки будут завтра, но он меня огорошил известием, что придет позже, да и то на автовокзал, куда я должен проводить их.

– Мне никак не удается отделаться от друзей, – рычал он. – Эти поганцы от меня не отстают, а я еще им с дуру ляпнул, что ко мне в гости приезжают девушки.

– Все с тобой ясно, – я покосился на дверь, отделяющую мою комнату от гостиной и спальни родителей. – Я вчера полдня доказывал отцу, что сам могу их встретить.

– Что такое не везет, и как с этим бороться, – понимающе вздохнул он. – Извини, мне пора бежать.

Утром восьмого декабря я проснулся поздно, буквально за час до того, как мне нужно было выходить. Голова, после вчерашней встречи со школьными друзьями, немного побаливала, но уже через полчаса я был готов к встрече, и только покрасневшие глаза портили вид. Ничего страшного, сошлюсь на бессонную ночь, Рождество, как-никак. Шел снег, автобус опаздывал, через некоторое время стало понятно, что он не придет, поэтому я решил вызвать такси. Конечно, странное место назначения вызвало у таксиста много вопросов, он нервничал, и даже когда из леса на дорогу вышли девочки, не перестал волноваться. Когда мы доехали до автовокзала, он был готов уехать, забыв про оплату.

– И чего у вас люди такие нервные? – поправляя шапку, налезшую на глаза, спросила Рада.

– Меньше надо улыбаться, – бросив осуждающий взгляд на Нину, буркнул я и, повернувшись, начал оглядываться вокруг: – И куда он запропастился?

– Идет, – кивнула Верей, пропуская мимо ушей мое замечание.

– Идут! – поправила ее Рада, мрачно глядя на меня, – ты не мог предупредить, что он будет не один? Я бы своим ходом добралась...

– А что не так-то?

– Все. Его друг в энное количество раз хуже Митьки! – она застонала и попыталась вернуть шапку на место: – Он же меня узнает...

– Всем привет! – Димка кивнул мне, и, ловко обойдя меня с фланга, кинулся к Раде и Нине, успев прошипеть мне на ухо: – Задержи его!

Зная, что на все вопросы он, если сможет, ответит позже, я кинулся наперерез его другу. Тот слегка прибалдел от такой напористости, все пытался из-за моей спины высмотреть девчонок. Маловероятно, что он боялся оставить Димку наедине с ними. В общем, мне даже страшно представить, что он обо мне подумал.

– С меня причитается, – с заметным облегчением захлопнув дверь за Егором, кивнул мне Агинский.

– Какого черта ты его с собой потащил? – возмущению Рады не было предела. – Он мне еще на вашем выпускном надоел на всю оставшуюся жизнь!

– А он говорил, что ты сама ему на шею вешалась! – огрызнулся Димка.

– Заткнитесь оба! – взвыл я. Ругаться эти двое умели и любили, несмотря на то, что это больше напоминало стиль общения и никогда не доходило до ссоры, но мне это уже просто надоело.

– Давайте лучше поедим, – голос Нины доносился откуда-то из глубин Димкиной квартиры. – Я кухню нашла с остатками вчерашнего празднования.

– Вы только смотрите, что в рот тянете, там вчера моя сестра хозяйничала, мало ли что она туда напихала, – крикнул он вслед Раде. – От отравления сами потом будете лечиться. Клизму я одолжу!

– Что-то ты сегодня слишком добрый, – заметил я.

– Эти психи меня за неделю довели до белого каления! – он яростно запнул свои ботинки под шкаф и, не переставая шипеть, направился вслед за девчонками: – Привязались, как банный лист к заднице. Как дела, чем занимаешься, как вы там развлекаетесь, что ты молчишь?!

Я вздохнул. Похожая ситуация у меня с родителями. Нет, им в конце концов придется рассказать об этой стороне мое жизни, (не уверен, конечно, что они во все сразу поверят, но уж когда поверят – будут в полнейшем восторге), но сейчас их лучше не волновать. Им легче будет свыкнуться с мыслью, что я знаю, куда и на что иду, что выбираю, чем думать, что меня, несовершеннолетнего студента силой заставляют остаться за Гранью. Отца и так будет трудно убедить в том, что я сам принял это решение. Он не поймет, если я скажу, что там я чувствую себя дома, в своей тарелке, может и обидеться. Так что лучше пока об этом молчать, подожду до четвертого курса и во время зимних каникул скажу, дам им возможность свыкнуться с мыслью.

– А у нас новости! – радостно объявила Нина, когда мы ввалились на кухню, где она уже под руководством Рады накрывала на стол.

– Хорошие? – Димка упал на стул, но девушки чуть не пинками подняли его на ноги и отправили мыть руки.

– Мы познакомились с Калиссой! – хором произнесли они.

– С кем? – не понял Димка, а я только вздохнул. Мир мне нравится, я там свой, но какой-то отсталый. И если внука Яги это не напрягает, то меня уже начало раздражать. Не знать самых элементарных вещей...

– Калисса – довольно известная певица, – начала Рада, но Нина ее перебила:

– "Довольно известная"! – фыркнула она. – Она одна из самых популярных певиц Мира.

– И ты ее фанатка, – догадался Димка.

– Еще какая! – Рада искренне рассмеялась и, бросив хитрый взгляд на подругу, объявила: – Она чуть в обморок не упала, когда Оксана явилась в кафе под руку с ее кумиром.

– Ты преувеличиваешь!

Девчонки еще долго весело переругивались, время от времени пытаясь подключить к спору нас с Димкой, но безрезультатно. Он вяло отбрехивался, я же уткнулся носом в тарелку, отстраненно тыкая вилкой в салат. Глупость! Что может быть глупее, чем влюбиться в девушку, у которой мало того, что есть жених, так ты еще его знаешь?!

Я никогда не был дон Жуаном, мачо меня можно назвать только с очень большой натяжкой, но и от отсутствия внимания со стороны девушек я тоже не страдал, а неожиданно вспыхнувшие чувства к Оксане меня самого пугают. Несмотря на то, что всю жизнь считал себя романтиком, в любовь с первого взгляда не верил. Впервые я увидел ее первого сентября, она лежала в метре от меня и тихо, но яростно переругивалась с Сергеем. Потом я узнал, что белое платье, которое было на ней в тот день, ее заставила надеть мама. Надо признать, что у нее есть вкус, Оксана смотрелась в нем просто потрясающе. Я не слышал слов преподавателей, смотрел только на нее, даже не пытаясь понять, что меня так заворожило. Вечером, придя в себя и немного подумав головой, я обвинил во всем стресс, смену обстановки... нашел кучу объяснений и успокоился. Только оказалось не так просто не следить за ней глазами, не ловить каждое слово, одергивать себя всякий раз, как она случайно прикасалась ко мне. Это наваждение! После того, как мне пришлось утешать ее в саду, стало еще хуже. Я увидел в ней человека, а не просто красивое лицо и фигуру.