Текст книги "Не ваши игры (СИ)"

Автор книги: Анна Линд

Соавторы: Анастасия Тумина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

У Риины была своя комната, небольшая, но со всем необходимым. Жёсткая узкая кровать, стол, стул, шкафчик со всяческими инструментами и пузырьками. Небольшое узкое окно, такое, чтобы проникающего света хватало для освещения, но не более. Риина молча указала Майрико на стул, сама же прошла к шкафу, достала бинты, лечебную настойку, небольшой тазик для воды. И вышла в коридор, чтобы набрать воду. Её не было несколько минут.

‒ Приподнимите рубашку, ‒ велела она, присаживаясь возле Майрико и опуская чистую тряпицу в воду.

Обработка раны была где-то на середине процесса, когда за стеной послышался шум и крики. Риина невозмутимо продолжала свою работу. Окровавленные холстины она уже сняла и теперь мазала раны мазью, а после, по краям ‒ настоем. Оставалось только перебинтовать. И ей было всё равно, кто там шумит. Выучка.

Женщина послушно выполняла указания целительницы, она уже не раз попадала в их башню, что поделать, специфика работы. Крики, что раздались из-за стены, не удивили Майрико. Может, перебинтовывают какого первогодку, которого упырь погрыз или высек наставник. Она и сама не раз получала от Уильяма плетей в те времена, когда была ученицей, на спине до сих пор остались длинные белёсые шрамы от смоченных в воде розг. Воспоминания не были ни приятными, ни грустными, просто события, что были в её жизни. А эта девушка обращалась к ней столь официально, хотя она же младше её, да и выглядит Майрико весьма устрашающе. Женщины ратоборцы и так редкость, а она ещё и некромант.

Действия целительницы не были приятными, но Майрико терпела, да и всё было не столь уж плохо, бывало хуже, чего уж, когда ей на первых годах обучения оборотень превратил лицо в какие-то ошмётки, было намного больней. Теперь вот, криво сросшаяся губа и парочка шрамов, а тогда это казалось вселенской бедой, теперь она уже так больше не печётся о сохранности своего тела. Ради чего или кого? А тогда молоденькая девушка долго рыдала, разглядывая уродливый свежий розовый шрам на лице, не понимая, почему наставник усмехается с её горя. Сейчас поняла.

‒ Спасибо. ‒ коротко поблагодарила женщина целительницу, поднимаясь с кушетки и раздумывая куда пойти. Либо в мыльню, либо в свою комнату, чтобы поспать.

‒ Мира вам, ‒ отозвалась целительница, убирая за собой окроплённые кровью бинты и лекарства.

Когда же Майрико вышла из комнаты, на неё буквально сразу же налетел Рейн, буквально врезался в неё. Глаза у него были перепуганные.

‒ На, держи, ‒ почему-то перейдя на "ты", он сунул ей какой-то ключ в руки, оглянулся. ‒ В кабинете главы есть дверца слева. Открой. Ты меня не видела.

И он улепетнул дальше по коридору. Следом за мальчишкой мчалось несколько надзирателей, вопящих что-то о том, что мальчик без спросу заглянул в кабинет Главы и будет наказан. На Майрико они не обратили ровно никакого внимания.

Удивлённо проводив глазами Рейна, женщина сжала в ладони ключ и нахмурилась. Что здесь происходит? Почему только привезённый сюда мальчишка приносит ей ключ от какой-то дверцы в кабинете Уильяма? Для дисциплинированной Майрико это было как-то неправильно, выбивалось из её модели поведения, и именно поэтому у той сейчас царил сумбур в голове. Пойти к Главе и отдать ключ или всё-таки посмотреть что там? Если бы не их ссора, то некромантка не задумываясь, выбрала бы первый вариант, но после того, что произошло сегодня в кабинете…

И женщина зашагала в сторону башни ратоборцев, одновременно успокаивая бунтующую совесть, которая прямо-таки грызла ее. Вот и дверь кабинета Уильяма, не заперта, хотя тот редко закрывает комнату на замок, никто не смеет даже помыслить о том, чтобы ослушаться его. Воровато оглянувшись, Майрико зашла внутрь, находя глазами ту самую дверку, о которой говорил Рейн и вставляя ключ в замочную скважину. Дверь поддалась и негромко скрипнула, отворяясь, внутри лежал какой-то журнал.

Открыв его, Майрико увидела записи Уильяма. Он писал о том, что основал Цитадель, и уже пришли первые ученики. Из тех же, с кем сбежали люди. Писал о том, что надеется в дальнейшем убить своих создателей и самим иметь власть над миром. А заодно убить и оборотней, чтобы нечисти не было. Далее шли рассуждения о том, что оборотни, в общем-то, даже помогли, но Уильям желает воспитать охотников на нечисть и не пощадит никого. Одна запись была посвящена дню рождения сразу нескольких детей. Уильям был рад и говорил, что наконец-то "начали плодиться".

Была здесь и запись о Майрико. Подробно описывалось всё её обучение, то, как Уильям решил сам взять за её обучение. А дальше было что-то несущественное ‒ о том, что уже больше пятидесяти лет прошло, и его план работает, людей много, и вражда с вампирами в самом разгаре. И с оборотнями тоже.

А потом было о Лесовке. Уильям писал, что перехватил очередного голубя и не позволит никому узнать, что именно Лесовка стала первым пристанищем первых людей. Он не позволит никому туда ехать. Ему плевать на эту деревеньку, никто не должен знать, откуда взялись люди. Никто не должен знать, что охотники на нежить охотятся на своих же создателей. Далее шла ругательская запись о том, что кто-то отправил Майрико туда, и она могла узнать всю правду, Уильям, кажется, готов был Цитадель разнести, пока это писал ‒ чуть ли не продирались страницы под пером.

И последнее было странным и коротким.

"Рейн. Рейн, он странный мальчишка. У него способности ко всему, я не знаю, куда его отправлять".

Скользя взглядом по исписанным страничкам, женщина хмурила брови, что здесь вообще творится? Цензурных слов уже явно не хватало, потому-то Майрико и молчала, пытаясь понять, стоит ли ей беспокоиться по этому поводу. И, похоже, стоило, потому что конец, где было написано про Рейна, заставил её крепко сжать в руках журнал, да так, что костяшки пальцев побелели.

Не знает он куда отправлять, да что ты, каков Глава, ворон не считает, крутит тут какие-то свои тёмные делишки, а ратоборцы и маги гибнут, отдают себя целиком Цитадели, жертвуя всем, чем только можно, а он месть вершит, мститель великий.

Злоба кипела, а практически животный рык клекотал где-то в груди, сейчас женщина бы была даже рада, объявись здесь Уильям, вмазать тому по лицу было самым желанным на данный момент. В голове вдруг проскочила мысль, а не выкрасть бы Рейна и не уехать к чертям из этой Цитадели, но это было плохое решение, принятое на эмоциях, хотя и не лишённое толики смысла.

Стоило лишь дочитать женщине последние строки, как рядом с ней появился мальчишка, о котором она только что думала. Ничего не выдало его появления, ни колебание воздуха, ни его дыхание. Если бы он пожелал ‒ она бы никогда не узнала, что он здесь. Однако, не это было целью.

Мальчик легко коснулся плеча Майрико, обращая на себя внимание. Вздрогнув от неожиданности, женщина перевела взгляд на появившегося перед нею мальчишку, не понимая, как он тут оказался, и почему она не услышала звука его шагов.

‒ Глупо вышло все, ‒ выдохнул он, нахмурив брови. Его выражение лица было нехарактерно для ребенка. Слишком серьезное, слишком понимающее, слишком внимательным был взгляд и в нем читалась… Усталость? Раздражение?

‒ Теперь ты знаешь, кто такой Уильям и что он сотворил. А ведь все должно было быть не так… Далеко не так. Но черт! ‒ зашипел юный, ‒ вы, люди, это просто катастрофа какая-то! Идеи из пустого места, война там, где должен быть мир. Как все до этого дошло? ‒ он не кричал, нет, но ему и не было нужно, ‒ я убью этого поганца, ‒ оскалился далеко не по-детски мальчик, а потом вдруг успокоился и сел прямо на пол, не особо заботясь о чистоте одежды.

Всё происходящее никак не могло уложиться в голове у женщины, слишком давно она привыкла жить по установленному порядку, неизменному и незыблемому в её понимании, а сейчас всё это рушилось, словно карточный домик, вся её опора, что до этого казалась самым прочным, что есть в этом мире на самом деле оказалась не прочнее тоненького стёклышка.

‒ Ты готова выслушать все, что я скажу? ‒ серьезно спросил черноволосый, смерив женщину внимательным взглядом темных глаз.

Слова ребёнка… Хотя был ли это действительно ребёнок? Его слова не укладывались в голове, почему Рейн говорит о людях, словно о каких-то подопытных животных, словно сам к ним не относится и что он собирается ей рассказать. Головная боль сдавила виски, словно у неё на голове был обруч из раскалённого металла, слишком всё было непонятно, слишком многое произошло за один день, поэтому организм защищался, как мог, от всего здесь происходящего.

Помассировав виски костяшками пальцев, некромантка кивнула, соглашаясь, говорить не хотелось, ни с этим… существом, ни с кем-либо другим. Одним единственным желанием сейчас было вернуться в свою привычную жизнь, где она всецело верила Уильяму и другим наставникам, где чётко знала кто друг, а кто враг и не было никаких странностей и повёрнутых на мести людей, чужих журналов со страшными записями и всего того, что навалилось на неё сегодня.

‒ А вы и есть… Подопытные. Только не кролики. Те хоть никому пакостей не делают и не убивают других за различия в цвете шерсти и размере ушей, ‒ Рейн даже не собирался скрывать, что читает мысли. Наскрывался уже. Надо было раньше вмешаться. От злости мальчишка саданул кулаком по стене, оставив там характерную вмятину.

‒ Ваш мир, скажем так, эксперимент. Попытка создать общество, живущее в мире и равновесии, из трех противоположных рас. Однако, этот сукин сын, ‒ юный Бог не стал особо церемониться со словами, ‒ своими грязными лапами и по своей тупости такого наворотил, что когда я это увидел, волосы дыбом встали. Но не успел вмешаться, как разнесли к чертям лабораторию и все записи ушли далеко на север. А этой колбе, ‒ не совсем понятно для некромантки выразился темноглазый, ‒ осталось всего 24 часа до того, как накрыться медным тазом. Вместе со всеми вами. И я уже ничего не могу сделать, чтобы спасти именно мир!

Мальчишка ругнулся и аж зубами скрипнул.

‒ Единственный для вас шанс ‒ узнать правду. И она, как видишь, далека от приятной. Ваш мир создан искусственно, вначале в нем должно было быть три расы, которые должны были вместе жить, но потом мой тупой ученик вмешался в ход вашей эволюции, а затем и вы сами себе подгадили созданием охотников на нечисть и этой Цитадели. После уничтожения лаборатории запустился механизм детонации и вскоре этот мирок останется только воспоминанием, если хотя бы оно останется вообще, ‒ четко и зло, сверкая глазами и расхаживая туда-сюда высказывался черноволосый.

Боль в голове становилась только сильнее, господи, зачем он ей это рассказывает? Как будто простой ратоборец, у которого вообще нет власти в этом мире, может что-то исправить. Мир умрёт? Ну что же, если это существо не сумасшедший и не плод её помутившегося сознания, то умрёт и умрёт. Женщина уже не цеплялась за жизнь, когда ты живёшь, всё время готовясь умереть, то как-то пропадает страх смерти, она видела гибель своих товарищей и каждый раз, когда отправлялась на очередное задание понимала, что может сегодня её останки (если они вообще будут) могут привезти в цитадель завёрнутыми в грубые холстины. А могут просто сожрать звери, тут уж как повезёт.

‒ Я узнала правду, дальше что? Кому она нужна, эта правда? И почему я? ‒ слегка осипшим голосом задала Майрико вопросы, которые, впрочем, отчасти были даже риторическими. От эмоциональности мальчишки сделалось неприятно, некромантка не любила чужие эмоции, видеть их и ощущать было по ощущениям сравнимо с тем, что тебя взяли и головой в ледяную воду засунули.

‒ Чего ты хочешь от меня? ‒ раздельно и чётко выговаривая каждое слово задала Майрико вопрос прямо в лоб Рейну, ей была неинтересна его полемика, эти объяснения. Мир умрёт через 24 часа. Вот, весь его монолог уместился в одну фразу, так чего же надо этому существу, что сейчас суетится и рассказывает ей о собственной неудаче и потери любимой игрушки? А говорил паренёк об их мире, словно у него отобрали любимую куклу, создали мир… Как глупо, они ‒ чей-то эксперимент. Плевать. На всё. Весь мир рухнул в эти несколько часов, всё, что раньше казалось вечным, стало прахом, а раз так, то ей просто плевать. Цепляться за жизнь, где ты подопытная мышь? Нет, спасибо, к чёрту.

‒ НУЖНА! ‒ крик мальчика разнесся по всей Цитадели, как весенний гром, а его глаза буквально засверкали, он окутался тьмой, по которой пробегали молнии, ‒ ты заботилась обо мне и хотела спасти. Не все в этом мире окончательно превратились в дерьмо, и именно их я хочу спасти. А ты мне в этом поможешь, ‒ он не спрашивал, а приказывал. Как Бог, как создатель, как высшее существо и его не интересовало, что женщина может испытать боль от проявления его силы.

Крик мальчика можно было сравнить с тем, как кто-то по одному разрезает тупыми ножницами нервы, хотелось послать всё к чёрту, но нет, существо пристало к ней, словно приклеенное. Она ему поможет. Ага. Конечно. Десять раз. Выглядел сейчас Рейн устрашающе, но на удивление страха перед ним не было. Возможно, это было от обречённости, которая уже захватила женщину с головой, а может и от того, что она просто не могла считать ребёнка опасным или хотя бы равным ей противником.

‒ И ты пойдешь со мной, ‒ от такой эманации силы воздух начал дрожать, как в летнюю жару, а пальцы мальчишки крепко сжали ладонь некромантки, ‒ увидишь, что должна.

Злость переполняла всю сущность Бога, и он даже не пытался бороться. Проклятия слетали с его губ одно за другим, на разных языках, которые только мог знать тот, кто живет много тысячелетий и видел и создал не один мир. Схватив женщину, он начал исчезать из Цитадели, вместе с ней, чтобы появится в Лаборатории и показать ей, что наделал его ученик и что происходит с миром.

Внезапно в одном месте в Лаборатории воздух потемнел и соткал тонкими нитями фигуру мальчика, держащего за руки женщину. Однако, милое детское лицо было наполненное яростью и перекошенное от избытка негативных эмоций. Стоило ему и его спутнице оказаться в этом помещении, как он тут же ее отпустил и махнул рукой, обводя обгоревшее помещение взглядом.

‒ Вот, это лаборатория, из которой мой ученик, будь он неладен, натворил своих дел и наблюдал, как ваш мир гибнет. Вместо того, чтобы хоть как-то мне сообщить или попытаться все исправить. Здесь он создал людей из оборотней, и с его попустительства началась вся эта хрень. Смотри, ‒ жестко приказал он некромантке, ‒ смотри и навсегда запомни, ‒ он указал ей, ‒ к чему может привести тупость и глупость. Целый мир погибает из-за двух идиотов. Здесь были системы, схемы, записи. Все к псу под хвост.

Бог был зол. По настоящему зол и готов еще раз предать все огню. С его пальцев уже срывались язычки пламени. Но конец уже и так был близок.

Глава 10. Край мира

Там, где заканчивается лес, что скрывает в себе пристанища оборотневых стай, там, где заканчиваются стены, окружающие город вампиров и город людей, там, где солнце садится и, теряя равновесие, падает за горизонт…

Там обрывается мир. Мир, что привычен и знаком и Майрико, и Рэми, и Ли. Просто обрывается и прекращается, перестаёт быть, натыкаясь на огромную стеклянную стену, прозрачную, нескончаемую и явно закруглённую. За стеной ничего не видно, кроме мутноватых отражений деревьев, как в натёртом до ледяного блеска оконном стекле. Если поднять голову, то можно увидеть, что стена кверху, там, где начинается небо, чуть сужается, ‒ солнечные лучи имеют другой угол преломления, словно скользят по изгибу стеклянной поверхности, хотя этого изгиба почти не видно.

И, если прищуриться и попытаться напрячь зрение, то можно увидеть где-то в центре неба вместо привычных крупных звёзд и облаков ‒ пустоту.

Рафаэль медленно приближался к "краю мира". В том, что девушки пойдут за ним, он даже не сомневался. И хорошо, что к этому пресловутому краю возможно было дойти, не выходя из города, а то гореть бы вампирам на солнце…А так задымление сделало своё дело.

‒ Вот, ‒ будто было не видно, проговорил учёный, постучав по стеклу костяшкой пальца, вздохнул. ‒ Это край вашего мира.

Прогулка по воздуху, хоть и относительной свежести, всё же помогла Рэми немного прийти в себя. Идти пришлось не так уж и долго, и когда они добрались до пункта назначения, женщина удивилась тому, что раньше никогда не знала об этом месте. Нет, может кто-то и предполагал, что их мир имеет край, но не настолько же буквально! Хотя, в этом, скорее всего, не было никакой странности. Оборотней интересовало только благополучие их стаи и ничего больше, если оно им не угрожало.

Ли шла сразу позади Рафаэля. Ни на кого не смотрела, устремив большие серые глаза вдаль, на горизонт. Вампирша все пыталась разобраться в ситуации, которая приобретала запутанный вид. Девушка подняла глаза наверх, дабы рассмотреть, где они находились все это время. Край мира от стука костяшкой по стеклу издал звон. Вот те раз.

Тонко усмехнувшись, он облокотился на стекло спиной, скрестил руки на груди и вопросительно взглянул на вампиршу и рысь.

‒ Ничего не напоминает?… ‒ поинтересовался он. Возможно, они сами смогут понять, в чём дело?…

Всё это казалось Вайс настолько странным, что она не удержалась, и, подойдя ближе к этому самому краю, постучала по невидимой стеклянной стене. "Край мира" отозвался недовольным звоном, и рысь только хмыкнула, заинтересованно осматривая препятствие. Прижав ладонь, прошлась чуть в сторону, попыталась рассмотреть, что по ту сторону, потом задрала голову вверх.

‒ Мы что живём в бутылке у какого-то пьянчужки? ‒ задумчиво выдала темноволосая, всё ещё смотря вверх и делая несколько шагов назад.

‒ Лабораторная колба? Это шутки? ‒ Миднайт с удивлением в глазах уставилась на Рафаэля.

‒ Почему же у пьянчужки, ‒ ухмыльнулся Рафаэль. ‒ Вполне себе у хорошего чело… эээ. Существа. И нет, Ли, не шутки.

‒ Мы в какой-то лаборатории и наш мир ‒ это результат эксперимента… ‒ Ли внезапно замолкла, кажется, поняв, в чем тут соль. Рафаэль, был заведующим лабораторией, зато та, в которой они сейчас находились, была в гораздо больших масштабах. И наверняка ей кто-то управлял.

Вампир вздохнул, отшагнул от стенки и задумчиво сцепил пальцы рук в замок.

‒ Да, результат эксперимента. Удачный. До меня… ‒ последнее было сказано с каким-то сожалением. ‒ Теперь вы понимаете, почему мир скоро погибнет? Сожжена лаборатория, сожжена схема функционирования этого мира. Без должного надзора этот мир просто перестанет существовать через 24 часа. Уже меньше. Моей задачей было создать людей… Оборотни и вампиры были созданы до меня. У меня получилось, но неудачно. Я хотел повторить эксперимент, и вот чем это кончилось…

Рафаэль перевёл злобный взгляд на Рэми.

‒ Если бы ты не сожгла лабораторию, ничего бы этого не было. Ты что, думаешь, я выбираю свои задачи? Я? Серьёзно так думаешь? Это не ваши игры, господа оборотни и вампиры, вовсе не ваши…

Мужчина вздохнул и замолк.

‒ А, то есть я должна была тихо-мирно ждать, пока вы двое меня препарируете? ‒ Вайс выразительно посмотрела на обоих вампиров. ‒ Вы точно с головами не дружите, ребятки.

Фыркнув, Рэми провела пятернёй по волосам, убирая их с лица.

‒ Ну так и почему ты ещё здесь, ммм? Неужели у "существа" нет больше пробирок? Не пора ли тебе уматывать? ‒ эти вопросы посыпались уже на Рафаэля.

В какой-то момент пришло ещё и раздражение. Женщина не совсем понимала, откуда оно взялось. Может быть, появилось в результате безысходности, которой веяло от всей этой ситуации. Почему-то очень жаль стало Брайса и Руну. А потом ещё и всех остальных. А потом Рэми запретила себе думать об этом. Её вина в том, что произошло, была весьма относительной. Да и вообще всё это не имело значение, если сделать больше ничего нельзя.

Рафаэль оскалился на слова Рэми.

‒ Да потому что мне жаль вас. Жаль вас всех. Я постараюсь что-нибудь исправить… Ты вообще не должно было оказаться в лаборатории живой.

А вот слова о жалости Рэми очень удивили. Всё это время вампир делал вид, что ему вообще всё равно. Хотя, может это только ей так показалось. При упоминании о том, что рысь должна была оказаться в лаборатории уже мёртвой, женщина только лишь закатила глаза, окончательно убеждаясь в том, что это существо, стоящее перед ней, неисправимо. Видимо, жаль ему было не всех, а только через одного. Ей богу, странное существо.

Впрочем, долго размышлять о его характере Вайс не позволили.

‒ И что мы должны делать? Ты же не просто так нас сюда привел? ‒ вампирша фыркнула. ‒ Не наши игры…а чьи тогда?

‒ Что же до твоего вопроса, Миднайт… – вампир ухмыльнулся, глядя куда-то в сторону, за спины девушек.

‒ Вон. Тот, кто умнее, чем я. Это были его игры… мой учитель, ‒ Рафаэль последнее проговорил едва слышно. А потом и вовсе опустил голову, сцепляя пальцы с длинными когтями в замок.

Когда же Рэми и сероглазая вампирша обернулись, то увидели явно обозлённого вихрастого мальчишку, черноволосого, с большими внимательными глазами, одетого в какие-то обноски. Рядом с ним, озираясь, шла молодая женщина в чёрном, периодически пытаясь вырвать руку из пальцев парня.

‒ Отпусти, я всё поняла, ‒ процедила Майрико. ‒ Кто это? Где мы? Что за стена? Сначала ты мне говоришь, что нас создали, потом ведёшь в лабораторию и показываешь, что всё сожжено, а теперь приводишь к какой-то стене?!…

‒ Рейн, я, право, не знал, что всё так получится… ‒ делая шаг вперёд к мальчишке, бормотнул вампир. ‒ У меня же получилось, они просто сбежали…

‒ Мразь!!… ‒ вдруг выкрикнула Майрико, забыв, что вообще-то владеет магией, и просто ударив Рафаэля по лицу. Того шатнуло. ‒ Так это ты во всём виноват? Ты? А это что ‒ тоже твои эксперименты?…

Кажется, она уже поняла, что перед ней ‒ тот самый предмет разговора, что был у них с мальчишкой.

‒ Глупая женщина, ‒ огрызнулся Рафаэль, взмахивая рукой в сторону некромантки. Ту просто сбило с ног.

‒ Не трогай ее, ‒ внятно, по слогам, выделяя каждый, произнес тот, кого называли Рейном, ‒ ты и так уже натрогался, щенок, ‒ удивительно, но ярость Бога больше не выражалась ни голосом, ни его видом, исключая пожалуй глаза, которые превратились в провалы Тьмы. В остальном, говорил он равно, без каких либо эмоций. А стоило ему предупредить вампира, чтобы тот не смел даже прикасаться к некромантке, как юноша утратил к нерадивому ученику какое либо внимание. По крайней мере, так казалось.

‒ Это, ‒ кивнул Бог на стенку, подходя и преувеличено театрально пару раз стуча костяшками пальцев о стекло, давая всем возможность услышать глухой звук, ‒ Край мира. Здесь все заканчивается. Все, что вы знаете как ваша земля. Дальше ‒ ничего нет. А если ничего не сделать, то вскоре ничего не будет и тут. Уйти могу только я. Удачно, что здесь собраны все, кто косвенно или прямо имеет отношение к катастрофе. Поджигатель, идиот, его подруга, по всей видимости, некромант, узнавший тайну, ‒ перечислил Бог, для наглядности загибая пальцы, для того чтобы потом взмахнуть рукой, раскидав всех воздушным потоком, ‒ что вы готовы сказать мне?

Рэми лишь молча слушала мальчишку, ничего не говоря, пока в какой-то неожиданный момент её не отбросило назад, в очередной раз приложив спиной и головой о землю, которая была всяко лучше каменных стен и кулаков Брайса, но, тем не менее, не так уж и приятна. Слегка поморщившись, темноволосая приподнялась, усаживаясь и потирая затылок. Вставать не стала ‒ какой смысл? Если опять "приложат", возможно, будет не так больно. А то кто их знает, этих творцов? Вдруг они на самом деле нервные?

‒ А что сказать? Если я могу чем помочь, то помогу, ‒ просто ответила Рэми.

Признавать свою вину она не собиралась, даже перед творцом, но у неё здесь была стая, о которой она должна заботиться, и ради стаи она была готова на многое. Тем более, что мальчишка сказал "если ничего не сделать", а это значило, что сделать что-то всё же можно.

Майрико, которую сначала просто швырнули на землю, а затем ещё и неслабо припечатало к стеклянной стене, кажется, просто потеряла сознание, неловко завалившись набок чёрной скрутившейся пантерой.

Снова пафосный стук по "краю мира", от которого Ли немного передернуло. Уже наслушалась этого стука.

"Идиот, его подруга…" Ну спасибо за емкое определение. Подумать о своем поведении рыжеволосая не успела ‒ сшибло воздушным потоком с ног. Край мира снова противно задребезжал, столкнувшись с головой вампирши. Вставать не стала ‒ на всякий случай.

‒ Мне особо нечего сказать. Скажу только, что пойду куда угодно, чтобы этот мир…эээ…восстановить.

Рейн был не просто разозлён. Рейн был мало не в бешенстве. Рафаэль не успел закрыться ‒ он никогда не успевал реагировать со скоростью своего учителя, ‒ и рухнул наземь, пребольно ударившись затылком. Вскочил, пошатнувшись:

‒ Я тоже уйду. И заберу с собой Ли, понял меня? ‒ да, он накосячил, но вот так просто сдаваться не собирался. ‒ Что тебе говорить. Это твоя задумка. Твоя идея. Лишь моя реализация. И если я не сдал диплом ‒ хорошо, не сдал, но с этим миром хоть что-нибудь сделай. Сохрани. Её сохрани, умоляю, ‒ тёмные глаза вампира смотрели на мальчишку почти отчаянно. Говорил он явно о своей помощнице. ‒ Ты же мне не помогал. Ты же сказал, чтобы всё сам. Да, это была моя идея насчёт превращения оборотней в людей, но ты же не сказал ни слова! Мог бы остановить!…

‒ Ты уйдешь? А разрешил кто? ‒ Бог был, видимо, спокоен и даже дал ученику договорить до конца, ‒ если отсюда кто-то уйдет, то это буду только я. И если ты думаешь, что отделаешься лишь проваленным дипломом, то ты, снова же, ошибаешься. Уроки нужно учить. Кровь, боль и отчаяние, как оказывается, справляются куда лучше, чем похвала. Я не вмешивался, потому что не сразу понял, что ты задумал. А когда понял ‒ было уже поздно. Что же, это моя ошибка, ‒ безразлично пожал плечами Рейн. Даже такое его признание не давало бы никому права повторить то, что сказал Бог с обвинением в его сторону. Сильные могут сказать, что ошиблись, но не потерпят, если это повторят им в лицо.

‒ Умоляешь? ‒ сощурился творец в теле мальчика, он подошел к своему ученику и поднял руку, словно собирался взять вампира за шкирку, но передумал и просто ткнул ему пальцем в грудь, ‒ о, поверь, это еще не "умоляешь". А впрочем… Я могу забрать тебя. Но она барьер не пройдет, ‒ вдруг передумал Бог, ‒ и я сделаю все возможное, чтобы ее лицо в тот миг, когда этот мир исчезнет в огне, ты увидел. И запомнил навсегда. Как идея?

Вайс сочла за благо просто тихонько посидеть в сторонке, пока "учитель" отчитывал своего "ученика". Для непосвященных, и даже для неё, уже знающей кое-какие невероятные мелочи, это выглядело забавно. Мальчишка, со всей серьёзностью отчитывающий взрослого мужчину.

Немного понаблюдав за сценой, женщина всё же поднялась на ноги. Вмешиваться в разговор, конечно, не хотелось, но она решила всё же рискнуть.

‒ Прошу прощения, но, может, мы все получим, что заслужили по окончании дела? Мне казалось, что времени не так уж и много. Если, конечно, мы собираемся исправлять ситуацию.

Хотя, их творец был, похоже, настолько зол, что мог попросту бросить их здесь в назидание им самим и, может, кому-то ещё, вроде Рафаэля.

‒ Ну а если нет, то я бы хотела провести оставшееся мне время как-нибудь иначе, чем слушая чьи-то споры.

Ну вот и всё. Теперь ей либо опять достанется по битой головушке, либо они, наконец, сдвинутся с места. В любом случае, терять было больше нечего. Кроме жизни, конечно. Но та и так была на волоске.

В голове позванивало отголосками потревоженного стекла. Да, сильно ударилась. Теперь Миднайт хоть смогла представить на собственной шкуре, что будет, если разозлить Рейна. Хотя, могло быть и хуже.

‒ Хватит! ‒ Ли вскочила с земли, запуская между Рейном и Рафаэлем змеящуюся огненную ленту. ‒ Ссоритесь как старые супруги. Надоело!

Ли была недовольна упрямством мальчишки. И заодно его "вердиктом" по поводу нее, оборотницы и женщины, что пришла сюда с самим Рейном.

‒ Мы тут хотим сохранить то, что смог сотворить Рафаэль, а ты кидаешь все псу под хвост. ‒ обратилась она к Богу, яростно сверкая глазами. ‒ Какой ты после этого Бог, если не заботишься о созданиях своих?

Вампир ответить не успел. Хотя очень хотелось выкрикнуть, что нет, он не согласен с такой "идеей", что останется с Ли, где бы та ни оказалась, и ему плевать, что с ним сделает Бог, главное, чтобы Ли была в порядке, да и весь мир – ему жаль, что так вышло, но чёрт!… Неужели нельзя ничего сделать? Он готов пожертвовать жизнью, если нужно. Но не успел. Ли запустила огненную волну ‒ и пришлось отскочить. Огня он боялся. Рэми говорила дело, надо уже что-то делать. Ли взбесилась, но оно и неудивительно…

Вот и вампиршу из себя вывели… Эта мысль промелькнула где-то на заднем плане и пропала. Рэми только инстинктивно поспешила отойти чуть дальше от огня, который по первому желанию девчонки ринулся защищать её саму и Рафаэля от создателя. Поступок, в общем-то, бесполезный, но о чём-то да говорит. Да и вампир тоже начал проявлять какие-то эмоции по отношению к девушке. В определённый момент Вайс даже настолько прониклась, что представила, как предлагает свою жизнь, вместо жизни Рафаэля. Но это были только мысли. Глупые, к тому же.

‒ Не спорь, Ли, ‒ тихо проговорил Раф, ‒ Лучше не спорь.

Он отшагнул, обнял вампиршу и прижал к себе. Ага, вот какой ты на самом деле. Кажется, это уже походило на некое признание…в любви.

Кажется, до него начало медленно доходить, что задумал Рейн. Дать ему осознать всю тяжесть собственной ошибки. Жестоко. Но действенно. Да. А потом что-то дрогнуло ‒ и небо над головой медленно поползло в сторону, чтобы просто исчезнуть, будто и не было никогда. Пустота. Кажется, гибель мира не собиралась быть такой уж огненной… Просто исчезнет всё, и об этом мире забудут.

‒ Маленькая девочка решила показать зубки, ‒ впервые с начала разговора на лице Рейна появилась какая-то тень эмоций, хотя и выраженная в ухмылке, он открыто издевался, ‒ и рассчитывала, что все согласятся с ней, похлопают по щеке и скажут "Спасибо, что напомнила мне о моей совести и долге" и бросятся исправлять проблемы, ‒ тут Создатель и правда подошел к девушке и, привстав на корточках, похлопал по щеке. Развязно и нарочито хамски, затем растягивая слова, продолжил, ‒ но маленькие девочки, что вмешиваются во взрослые игры, должны помнить ‒ всему есть своя цена.

Ли сузила налившиеся от ярости кроваво-красные глаза и в упор посмотрела на Демиурга, молча выдерживая издевательство. Миднайт только сжала кулаки, пытаясь сдержаться и не набить эту хамскую божественную морду своими же руками.