Текст книги "Пошла, нашла, с ума сошла (СИ)"

Автор книги: Анна Красевина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

Я не успела. Чуть-чуть, но все-таки не успела… Метнулась к ежику с криком: «Болтун! Стоп!!!», но глиняный откос дрогнул и поехал. Пусть и не весь, участок шириной метров пять, но как раз перед нами.

Зато я успела схватить Болтуна, не думая о том, что могу уколоться. И укололась, конечно, но в тот момент этого даже не заметила – нужно было спасать ежика, на которого стремительного надвигалась огромная масса глины. Откровенно говоря, не на него одного – на нас с ним вместе. Еще секунда-другая, и мой подвиг пропал бы впустую. Даже посмертный, он не имел бы смысла, потому что Болтун бы тоже погиб. Оставалось одно: быстренько что-то наколдо…

Меня так сильно и больно стиснуло сзади за бока, что я была стопроцентно уверена: вот и пришла моя смертушка, а я ни поколдовать, ни помолиться не успела. Правда, второго и не умела, да и первое не являлось пока предметом моей профессиональной гордости. Единственное, что меня немного смутило, откуда глина взялась позади, ведь там же река… А потом я взлетела вверх и в сторону, успев заметить, что туда, где только что стояла, уже рухнул злосчастный откос.

А мой полет все еще продолжался. Какой-то слишком теперь уже медленный. И бокам было по-прежнему больно. Я опустила глаза и увидела, что меня сжимают две широченные ладони.

– Пувилон, мне больно, – сказала я. – Все, ты спас меня, можешь поставить.

Когда лодочник сделал это, я повернулась к нему, посмотрела в глаза и очень серьезно произнесла:

– Спасибо, Пув, ты настоящий друг. Никогда не забуду, что обязана тебе жизнью. Буду должна.

– Да ну, – замахал огромными лапищами лодочник. – Чего уж так-то! Ничего ты не должна. Как бы я тебя не спас? Ты, вон, тоже укрунтила спасла.

Только теперь я ощутила в ладонях боль от уколов и поняла, что все еще сжимаю в них Болтуна. У того уже закатились глазки, и он даже не отреагировал на «укрунтила».

– Ой, – сказала я. – По-моему, я его очень сильно спасла.

Присев, я опустила ежика на землю. Но он так и остался лежать без движения.

– Что ж, похороним, – вздохнул Пувилон, а потом вдруг тоненько, по-девичьи, пискнул: – Ай! Моя лодка!

Я поначалу не придала значению этому странному писку, так оглушили его слова о похоронах. Что? Хоронить моего славного ежичка?.. Да как же… да нет же!

Слезы так и брызнули из глаз, закапали прямо на колючее тельце. И оно вздрогнуло вдруг и тихо, но отчетливо сказало:

– Чмук.

– Чмук! Чмук! Чмук!!! – запрыгала я. Хотела схватить Болтуна, но к счастью, передумала, а то бы точно додавила.

А потом я услышала, как горестно плачет… Пувилон.

– Не плачь! – метнулась я к нему. – Все хорошо! Он жив.

– Кто-о-о?!.. – взвыл, сотрясаясь в рыданиях, лодочник.

– Болтун… – неуверенно ответила я. – А что, еще кто-то умер?

– Ло… ло… ло… – вытянул он дрожащую руку.

Я посмотрела в указанном направлении, но не увидела ничего, кроме глины, большущим красным языком сползшей с берега до самой воды. Да, именно под этой тяжеленной массой лежали бы мы сейчас с ежиком, если бы не Пувилон. Но мы ведь не лежали… Я вообще стояла. Да и Болтун уже поднялся на лапки, хотя его еще и покачивало. Но это, может, после плавания в ло…

– Что? – ахнула я. – Где? Ты хочешь сказать, наша лодка…

– Моя! Моя ло-одка-а!!! – взвыв пуще прежнего, заколотил по груди кулаком лодочник.

– Да ладно, не убивайся ты так из-за какой-то деревяшки, – аккуратно похлопала я его по спине. – Главное, люди живы. И звери.

– Это не деревяшка, – трясущимися губами выдавил Пувилон. – Ее папа сделал.

– Ну, еще сделает, – ляпнула я.

– Папа утону-у-ул!.. – разрыдался лодочник по новой.

– Тогда ты сам сделаешь! – притопнула я. – Вон ты какой сильный и умный. И даже… практически… нет, теоретически… довольно красивый. – И очень тихо добавила себе под нос: – На чей-нибудь вкус.

– Я-то сделаю, – как-то уж слишком внезапно перестал рыдать Пувилон. И прищурившись, уставился на меня: – А вот кто сделал это? – Его палец вытянулся к глиняной лодочной могиле.

– Так оно… это… само, – сглотнула я, бросив испуганный взгляд на ежика. Неужели ему все-таки кранты? Я не задавила, так Пувилон пристукнет, даже на иголки не посмотрит.

– Само? – продолжал щуриться лодочник. – А кто не хотел, чтобы я ее наверх забрасывал? И кто при этом умеет колдовать? Может быть, я? Или, скажи еще, твой ежик?

Я едва сдержала вздох облегчения: Болтуна Пувилон не заподозрил. Ну а сама-то уж как-нибудь…

И я, приложив к сердцу правую руку, торжественно заявила:

– Я этого не делала. Мамой своей клянусь!

– Что мне твоя мама… – буркнул Пувилон.

– Хорошо. Я твоей мамой клянусь, что не делала этого.

– Ну а как же тогда? – заморгав, повел руками лодочник. – Само-то как? И прямо на лодку…

– Вообще-то, прямо на нас с Болтуном, – уточнила я. – И между прочим, я что, ненормальная, сама себя хоронить заживо? Да еще с ежиком. Ты подумай своей головой-то.

– Дык вот… – поскреб Пувилон в затылке. – Так-то да… Не стала бы ты себя гробить.

– Значит, вопрос исчерпан. И между прочим это сразу снимает два других вопроса.

– Что нам покушать и на чем это поджарить?

– Нет. А что, эти вопросы тоже актуальны?

– Мне, когда грустно, очень кушать хочется, – признался лодочник.

Прислушавшись к своему организму, я должна была признать, что мне кушать хочется независимо от настроения. И сейчас как раз захотелось. Лучше бы Пув не вспоминал про еду. Да, между прочим…

– Ты не против если я буду звать тебя Пувом? – спросила я.

– Звала уже, – отмахнулся он. – Зови теперь как хочешь.

– Да с чего такой траур-то? Никто не умер, это главное. И говорю же, на две проблемы стало меньше. Во-первых, не нужно сомневаться, плыть назад или нет, а во-вторых, не надо переживать, что кто-то может украсть лодку. Ты ведь переживал?

– Ну, переживал, – кивнул лодочник.

– Вот. А теперь не надо. И чуть не забыла, разрешился и третий вопрос – как забираться на берег.

– Испачкаем ноги в этой глине проклятой, – пробурчал Пувилон.

– Лучше испачкать, чем сбить от долгой ходьбы, – заметила я.

– А еды-то все равно нет!

– В городе она имеется точно. Вот и еще один стимул туда попасть.

– А первый какой? – насупился Пув.

– Первый?.. Так этот… туризм. Я ж говорила, мне интересно. В конце концов, не напрасно же лодка погибла.

И мы стали взбираться по глинистому склону – не крутому теперь, зато и в самом деле липкому и вязкому. Когда я оказалась наверху, мои ноги были уже не в самодельных лаптях из коры, а в огромных глиняных сапогах – наверное, по пуду каждый. А Болтун, категоричным фырканьем отказавшись идти ко мне на руки, превратился в какого-то жуткого монстрика из фильма ужасов.

– Помыться бы, – критически осмотрел свои ставшие толще раза в два ноги лодочник.

– Ага, – хмыкнув, кивнула я. – Вот же река, давай спустимся. – А потом сказала: – Все замрите и закройте глаза.

Не знаю, зачем я попросила всех закрыть глаза – наверное, потому что еще стеснялась колдовать в открытую. Даже сама зажмурилась. И представила наши с Пувом ноги такими же чистыми, как до восхождения, а Болтуна – чистенького целиком.

Как ни странно, у меня все получилось. Ежик, судя по выражению мордочки, этому удивился, Пувилон – нет.

– А теперь – в путь, – сказала я.

Идти пришлось совсем недалеко – городская стена была от реки метрах в пятистах. Отсюда не было видно, но скорее всего она доходила до другой реки – то самой Похгоболы, которую, якобы, я мечтала посмотреть. А с учетом того, что Похгобола впадает в Кыргрыбское море, было вполне вероятно, что на той реке имелся в городе порт. Об этом я подумала так, на всякий случай – вдруг пригодится. Например, если нас не пустят в город, можно будет попробовать как раз и зайти с реки через порт.

Нас и не пустили. Точнее, не пустила. Привратницей была женщина. Всего одна, зато какая! Огромная – что ввысь, что вширь, – в кожаной юбке до колен с красноватыми, вероятно, медными, накладками, в такой же безрукавке, оставляющей на виду мощные мускулистые ручищи – мои ноги были тоньше. Кстати, о ногах – они у привратницы выглядели и вовсе монолитными. Обутые в короткие, тоже кожаные, сапожки ноги так уверенно уперлись в землю, что сдвинуть женщину с места можно было даже не пытаться. Даже без учета того, что она держала в одной руке казавшийся игрушечным топор, а в другой пику с острым металлическим наконечником – не зря я опасалась получить новые дырки на платье. Лицом привратница была сурова, но не безобразна, а вот волосы у нее отсутствовали, чтобы не мешали, наверное, и поверх внушительного черепа темнел лишь короткий ежик.

Кого-то мне эта великанша сразу напомнила… Вероятно, я бы и сама догадалась, кого, но когда услышала восторженно-умилительный вздох Пувилона, поняла сразу две вещи: что эта женщина как раз и похожа на безлошадного лодочника, и что он в нее с первого же взгляда втюрился. Меня это с одной стороны обрадовало, а с другой насторожило: влюбленные люди ведут себя не всегда адекватно, по себе знаю.

– Ведьме нельзя, укрунтилу нельзя, тебе можно, – ткнула поочередно на меня, Болтуна и Пувилона привратница.

– Он не укрунтил, – сказала я.

– А мне не надо, – широко улыбнулся Пув. – Я лучше тут подожду.

– Кого? – одарила его равнодушным взглядом великанша. Или не совсем равнодушным? Да, что-то в нем, вроде бы, мелькнуло и помимо профессионального безразличия.

– Их, – кивнул на нас с ежиком лодочник.

– Так им же нельзя.

– А мне-то можно, – еще сильней расцвел улыбкой Пувилон.

– Тебе можно, – уже не столь уверенно произнесла привратница.

– Вот я и подожду.

Повисла минута молчания. Даже, пожалуй, две. Наконец великанша сказала:

– Хорошо, жди. А они пусть уходят.

– Идите, идите, – стал подталкивать меня в спину лодочник.

Я и пошла. Прямо к воротам. Болтун молча потопал за мной.

– Не туда, – преградила нам дорогу пикой привратница.

– Почему? – спросила я. – Он же не укрунтил. И он не во дворец, просто на экскурсию. А я его сопровождаю.

– Ты – ведьма, ведьмам вход запрещен, – продолжала держать пику строгая великанша. – И укрунтил тоже ве…

– …сь колючий-преколючий! – затараторила я, окончательно поняв, что нас не пустят. – И может случайно поколоть народ. Я все поняла! Простите за беспокойство, мы уже уходим. Пув, пошли.

– Вообще-то меня зовут Пувилон, – обращаясь явно не ко мне, радостно объявил лодочник.

– Кунтура, – сказала в ответ привратница. – Кунтура Грокн.

– О! А я Гудоронк! Наши прозвища очень похожи!

– Да вообще один в один, – сказала я, пихнув Пува в бок: – Идем!

– Вы идите, я вас тут подожду, – не глядя на меня, сказал Пувилон. – Мне Кунтура разрешила.

– Ладно, жди, – пожала я плечами. – Но если не дождешься, то…

– О! Ничего-ничего! Я дождусь. Иди, иди!

– Похоже, ты уже дождался, – усмехнулась я. Негромко, он не слышал. А вот Кунтура ухом профессионала все уловила, прожгла меня взглядом и поиграла в ладони топориком, на что я быстро сказала: – Ухожу, ухожу. Болтун, пошли, нам тут не рады.

И мы с ежиком отошли от городской стены метров на двести, а потом я стала слегка забирать в сторону, с расчетом пойти дальше вдоль стены, когда привратнице будет нас уже не видно. Почему я так прицепилась к этой стене? Во-первых, надеялась найти какое-нибудь место пониже, где эту стену можно перелезть. Наколдовать лестницу – и вперед. Ну и пусть она растворится через пару минут – нам этого хватит. А во-вторых, если вдруг с лестницей не выйдет, я надеялась, как и думала ранее, дойти вдоль стены до большой реки и добраться до городского порта. Ну не может такого быть, чтобы находясь на водной транспортной артерии, столичный город не пользовался своим положением. Не дурак же король! Иначе и Гоша дурачком мог родиться, а он у меня умненький.

Вспомнив про Гошу, я невольно ускорила шаг. Нет-нет, я о нем никогда и не забывала, но в основном держала эту мысль слегка взаперти, чтобы эмоции не мешали действовать. Но сейчас мысль даже помогла, мы быстро удалились из поля зрения привратницы и снова приблизились к стене.

Я сделала очередную ошибку. Пока шли, мне нужно было поделиться с Болтуном своими соображениями, рассказать, что я собираюсь делать. А так я строила в голове свои планы, а ежик, как оказалось, свои. И только мы подошли к городской стене, как я, задрав голову, чтобы определить ее примерную высоту, потеряла Болтуна из вида. А он в этот миг, вероятно, встопорщил иголки, потому что в следующий миг прямо мне под ноги посыпались кирпичи.

К счастью, я успела отскочить. Засыпать бы меня не засыпало, стена обвалилась не вся, в ней образовалось лишь неровное отверстие диаметром в метр, но синяков бы мои ножки заработали, а то и сломалась бы какая-нибудь косточка.

Я обернулась к ежику. Он выглядел очень гордым и определенно ждал похвалы.

– Молодец, – сказала я. – Но предупреждать же надо. Раздробило бы мне кирпичом ступню – ты бы меня понес?

– Нет, – честно ответил ежик.

– Вот то-то и оно. И ты, я смотрю, любишь все крушить: деревья жечь, драконов взрывать, берега со стенами обрушивать. Ты прям маленький Халк – Разрушитель миров. Скоро начну тебя бояться.

– Нет, – с отчетливой обидой сказал Болтун.

– Да шучу я, шучу. Куда до тебя какому-то Халку! Ладно, хватит лирики, лезем!

Я аккуратно, чтобы не порвать платье, протиснулась в пролом.

– Фыр! Фыр-фыр! – послышалось сзади.

Ах, да, дырка в стене получилась на высоте около полуметра от земли, ежику было до нее не допрыгнуть. Что же он так наведьмачил-то? Хотя, наверное, ради меня постарался, чтобы мне не карачках ползти не пришлось. Хороший мой, а я на него ворчу.

Я вернулась и протянула ладони:

– Хоть ты и опасаешься теперь идти ко мне на руки, но другого варианта нет. И я обещаю тебя сильно не сдавливать.

– Фыр, – обреченно произнес Болтун и забрался на ладони.

Я пролезла в пролом снова и увидела, что нам очень повезло: поблизости не было больших строений и улиц, откуда могли бы заметить наше незаконное вторжение. Опустив на землю ежика, я отряхнула и поправила платье и стала осматриваться. Слева возле стены росли два больших дерева, справа тянулись кусты. Впереди был неширокий пустырь, а вот потом уже виднелись и небольшие, одно– и двухэтажные здания, слышался отдаленный шум города.

Перед тем как идти к цивилизации, я решила пройтись вдоль кустов, чтобы подальше удалиться от пролома, а то скажут еще, что это мы стену сломали! Да, это мы и сделали, но всем-то знать об этом ни к чему. И теперь, наученная горьким опытом, я решила озвучить план своих действий ежику.

– Идем вдоль кустов, – сказала я, – как будто мы просто гуляем. На дырку не оглядывайся, это сделали не мы. Даже если спросят – не мы, и все. Понял?

Но ответить Болтун не успел. Из кустов вдруг высунулась девичья мордашка и тонким детским голоском спросила:

– А с кем это ты разговариваешь?

– Разве прилично обращаться к взрослым на «ты»? – растерявшись, пролепетала я.

– Я принцесса, мне можно.

– Не настоящая же, – возразила я, – поэтому нельзя.

– А какая? – спросила мордашка.

– Вымышленная, придуманная. Вы же играете, правильно?

– Кто – «мы»? Во что играем?

– Ну, я не знаю, кто именно. Твои друзья – другие девочки и мальчики. А играете, похоже, в прятки.

– У меня нет друзей, – печально вздохнула девочка. – И я не играю, а по-настоящему прячусь. Я сбежала из дворца, и за мной гонятся стражники, они только что тут пробегали.

Новость о стражниках мне не понравилась. Я завертела головой.

– Не видно? – спросила маленькая выдумщица.

– Не видно, – сказала я. – Наверное, охраняют настоящую принцессу.

– Я у папы единственная, нет больше никаких принцесс, – снова вздохнула мордашка. – И принцев тоже нет. А как было бы здорово иметь сестричку или хотя бы братика!

– Вот я тебя и поймала на вранье, – строго направила я на обманщицу палец. – Потому что бра…

– Я не вру! – возмущенно перебила меня девочка. – И вообще не умею врать. Я же из королевской семьи.

Где-то я уже это слышала, совсем недавно. Причем слово в слово.

– Вот что, вылезай-ка! Принцессам в кустах сидеть не полагается. И уж тем более им неприлично беседовать из кустов.

Маленькая фантазерка неохотно выбралась из-за веток и тоже принялась оглядываться. Она оказалась невысокой и щупленькой, одетой почему-то как мальчик – в темные брючки и синюю рубаху. Волосы тоже были по-мальчишечьи короткими, подстриженными очень неровно – скорее всего, девочка сделала это сама.

– Почему у тебя такой вид? – спросила я. – Тоже для вашей игры? – Сказала, и сама засомневалась: ладно одежда, но волосы стричь ради пряток вряд ли кто-то стал бы, особенно девочка.

– Я ведь тебе объяснила: я не играю… Ой! Укрунтил! – заметила она Болтуна. – Это ты с ним разговаривала? А почему он в иголках? Ему же больно, давай выдернем!

Она быстро присела, вытянув к ежику руки. Болтун испуганно фыркнул и спрятался за меня.

– Это не укрунтил, – сказала я. – Это еж. Иголки в него никто не втыкал, они выросли сами и нужны ему для защиты. И – да, я разговаривала с ним. Его зовут Болтун. А тебя как?

– Первой должна представиться ты, – поднялась на ноги девочка. – Я же принцесса.

– Меня зовут Лава. Лава Мирос. Но мне уже надоела твоя игра. Давай нормально поговорим. Ты знаешь, где находится королевский дворец?

– Еще бы! Ведь я… – тут она перехватила мой недовольный взгляд и сердито топнула: – Я принцесса! Хватит мне возражать!

– Допустим, – усмехнулась я. – Но если это так, как ты могла забыть, что у тебя есть брат?

– Ты такая странная, – насупив бровки, посмотрела на меня «принцесса». – Уши, вроде бы, есть, голова тоже, а ты как будто или не слышишь, или не понимаешь, что тебе говорят. Давай я повторю, только ты соберись как следует. Готова? Слушай: у… меня… нет… братьев… и… сестер.

– Ну вот что, – начала сердиться и я. – Это уже выходит за рамки приличия. Я не хочу больше разговаривать с такими невоспитанными детьми. Болтун, пошли!

– Да погоди ты! – снова топнула девочка. – Я ведь тебе еще не представилась, а это и в самом деле очень неприлично. Меня зовут Пиктигаула Энатакор. Я дочь его величества Ромалауши Величайшего Из Рода Энатакоров, Могущественных Правителей От Сотворения Мира И До Конца Его Дней.

– Пикти… гаула?.. – сглотнула я. – Изде… ваешься?

– Не имею привычки. Разве что изредка. Но не теперь. Издеваться с именем короля на устах вообще преступление, знаешь ли.

– Знаю, – присела я на корточки, потому что вдруг задрожали колени. – Но знаю еще и то, что у его величества короля помимо дочки есть сын – Пиктигоуша Энатакор. Вот почему я бы и рада поверить тебе, но не могу.

– Никакого Пиктигоуши нет, не выдумывай. Есть только я, одинокая принцесса.

Теперь, присев и оказавшись почти одного роста с девочкой, я смогла внимательней рассмотреть ее лицо. И почувствовала, как по коже побежали мурашки: это было Гошино лицо! Побрить моего любимого, растрепать, омолодить лет на пятнадцать – и вот он, передо мной. Наваждение? Или…

– Ты на самом деле принцесса? – сипло выдавила я.

– Лава, ты меня удивляешь. Наверное, твой еж и то уже давно это понял.

– Нет, – сказал все еще скрывающийся за мной Болтун.

– Вот видишь, – сказала я, хотя уже осознала, что на сей раз мой суперъежик ошибся.

Не знаю, подключилась ли в помощь забуксовавшему мозгу ведьминская сила, или просто холодная логика победила наконец упрямую надежду, но мне стало ясно: я попала не в ту складку. Вернее, меня отправили не в ту складку – цвет клубящегося тумана, в который я ринулась вслед за похищенным Гошей, не просто так сменился с зеленого на оранжевый – это подлая акутура «перевела стрелки».

– Давайте спрячемся в кусты, ваше высочество, – пробормотала я. – Мне нужно подумать, что делать дальше.

– А вот теперь ты стала издеваться, – обиженно произнесла одинокая принцесса.

– Отнюдь, – ответила я. – Просто наконец поверила вам. Простите, что не сразу.

– Прощаю, – удивленно выгнув брови, сказала Пиктигаула. – Но мне интересно, почему ты поверила? И еще… Не надо меня на «вы» – продолжай, как уже начала.

– Поверила, потому что дошло наконец. Как до жирафа. Хотя они у вас, наверное, не водятся. Но давайте… давай все-таки спрячемся в кусты, мне бы тоже не хотелось встретиться со стражниками.

– А разве ты не можешь использовать какое-нибудь заклинание, чтобы нас не увидели?

– Ты знаешь, что я ведьма? – ахнула я.

– Конечно. У меня же хрундюк. Придворные маги напичкали его всякими штучками, а распознавать ведьм и прочую нечисть для личной безопасности очень важно. – Принцесса явно повторяла сейчас чьи-то слова, тех самых магов, скорее всего, а потом сказала: – Вот только они что-то неправильно намагичили: я и в твоем еже увидела ведьминскую силу.

– Все они правильно намагичили, – вздохнула я, – потом расскажу, как это с ним получилось. А чтобы нас не увидели… Сейчас попробую сделать.

Я закрыла глаза и представила, что нас троих со стороны не видно.

– Ой! – пискнула принцесса. – А где вы? – Ее я, кстати, открыв глаза, тоже не обнаружила. Как и ежика.

– Я сделала, чтобы нас не видели. Но перестаралась, теперь мы и сами друг друга не видим. Это пройдет. Наверное. Я стала ведьмой совсем недавно и еще не привыкла. К тому же так вышло, что я умею не все. И даже не знаю, что умею, а чего нет. А Болтун как раз наоборот.

– Наоборот, знает?

– Нет. Умеет то, чего не умею я. Но мы оба не знаем, чего именно.

– А с тобой весело, – сказала Пиктигаула. – И с ежом тоже. Болтун, ты меня не бойся, я не стану выдергивать твои иголки, обещаю. Ау! Ты здесь?

– Да, – откликнулся невидимый ежик.

– Не будешь меня бояться?

– Нет.

– Замечательно. Тогда вы мне как раз и поможете.

– В чем? – спросила я.

– Сбежать, я уже говорила.

– Но зачем? Тебя что, обижают?

– Кто меня может обидеть? Я ведь принцесса. Только не хочу быть королевой, а меня как раз к этому и готовят.