Текст книги "Пошла, нашла, с ума сошла (СИ)"

Автор книги: Анна Красевина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Их было пятеро – трое схватили Гошу, двое меня. Конечно, мы попробовали вырваться, но куда там! Стражники хорошо знали свое дело и держали нас крепко.

– Я же говорил! – радостно выдал кто-то из них. – Пролом в стене был заделан для вида, как будто все в порядке, а лазутчики собирались вернуться. Вот они и вернулись!

– И все-таки нужно было не хватать их сразу, а проследить, куда пойдут, – недовольно произнес другой. – Как мы теперь это узнаем?

– Ничего, сами расскажут, – осклабился один из тех, что держали меня. – В каземате языки быстро развязываются.

– Особенно, если помочь, – мерзко хохотнул еще один стражник.

– Ну так чего тогда стоим? – подал голос, вероятно, их старший. – Ведем лазутчиков в каземат! Только хорошенько держите, чтобы не сбежали.

– Лишь бы ведьма колдовать не начала, – с опаской произнес второй из моих стражников. – Может, ей рот кляпом заткнуть?

– Тронешь ее, я тебе такой кляп воткну! – начал дергаться Гоша. Разумеется, безуспешно.

А вот я была очень благодарна моему болтливому пленителю – напомнил, кто я такая, а то ведь и забыла уже от стресса.

– Всем замереть! – крикнула я, представив стражников неподвижными.

Ура! Незамысловатое колдовство сработало! Все пятеро наших обидчиков застыли на месте, словно восковые куклы. Нет, не все. У одного, как раз из тех, что держали меня, оказались незаколдованными ноги – наверное, моя мысленная картинка из-за спешки оказалась неполной. Но руки и все остальное у него не двигалось, так что я легко выскользнула из неприятных объятий, оставив стражника топтаться на месте. Помогла выбраться Гоше из тройного захвата и сказала ему:

– Бежим!

Мы рванули с места. Пробежав совсем немного, я услышала за спиной топот. Оглянулась: недозаколдованный стражник бежал за нами. Руки его оставались в том же согнутом положении, в котором они держали меня, и сейчас казалось, что он приготовился опять нас схватить. Вряд ли у него в ближайшее время это получилось бы, но зачем нам такой хвост? И я крикнула любимому:

– Давай поднажмем! И бежим сразу к дворцу, пока колдовство действует.

– Я туда и бегу, – откликнулся мой сообразительный принц. – А сколько оно будет действовать?

– Понятия не имею. Так что лучше поспешить.

И мы помчались со всех ног. Гоша крикнул мне:

– Тут почти все как у нас, не заблудимся!

Это было здорово, а то прибежали бы, например, сами к тюрьме – вот было бы смеху! И поскольку любимый знал дорогу, я пропустила его вперед и пристроилась сразу за ним.

Бежали мы быстро, но временами Гоша нырял в подворотни – вероятно, сокращая путь, а заодно и отрываясь от преследования. Во всяком случае, топота полузамороженного охранника я больше не слышала. Но и не оглядывалась, чтобы не сбиться с темпа и не наткнуться на препятствие. Мы как раз пересекали небольшой рынок, и нужно было смотреть под ноги, поскольку ринувшиеся от нас в стороны покупатели роняли свои корзинки, задевали прилавки, и на брусчатке перед нами катались фрукты, растекалось масло, трепыхалась еще живая рыба.

И хоть я внимательно смотрела под ноги, прозевала момент, когда одна из таких рыбин, величиной с мою руку, шлепнулась прямо передо мной и забилась в судорожном танце. Я подпрыгнула, но лапоть из коры скользнул по пролитому маслу, придав моему прыжку ускорение, вот только, увы, не совсем в нужную сторону. Взлетев над ближайшим прилавком, я затрепыхала руками, словно надеясь, что они превратятся в крылья, но сила притяжения, которая на этой складке не уступала нашей, безжалостно прервала мой полет. Прилавок я все-таки перелетела, но воткнулась головой в открытый бочонок с медом и уже захлебываясь, в ужасе подумала: «Если задерется платье, я пропала, ведь на мне же нет трусиков!»

То ли от этой убийственной мысли, то ли от избытка меда в организме, я на какое-то время выпала из действительности, а придя в себя, осознала, что снова лечу. Но как оказалась, уже не сама по себе – меня кто-то нес. Возникло чувство дежавю: не так давно я испытала подобный «полет», когда Пувилон выдернул меня из-под падающей глиняной массы. Но тогда все произошло быстро, а сейчас меня несли и несли, а кто и куда, я не могла разглядеть – веки слиплись от меда.

– Хватит уже! – взмолилась я. – Меня тошнит от качки!

Меня и в самом деле затошнило. Скорее, не столько от качки, сколько от уймы проглоченного меда, но мне в любом случае хотелось как можно скорей принять вертикальное положение.

– Сейчас, – раздался запыхавшийся голос любимого. – Нужно удрать от пасечника… И от торговца рыбой… И еще от кого-то…

Стиснув зубы, я приготовилась терпеть. Но лучший в мире принц превзошел сам себя. Он припустил еще сильнее – представляю, как трудно было это сделать со мной на руках! – и уже минут через пять, заложив крутой вираж, тяжело дыша остановился.

– Поднимите мне веки, – произнесла я знаменитую гоголевскую фразу, вкладывая в нее сугубо практический смысл, причем буквальный, сама я это сделать не могла даже руками, пальцы тоже склеились медом.

Гоша выполнил просьбу и разлепил мне глаза. Мой любимый был растрепанным и потным. Но все равно очень красивым, хотя он тоже перепачкался в меду.

– Оторвались? – закрутила я головой.

– Кажется, да.

А я увидела, что вокруг опять кусты. Что-то везет мне на них в последнее время! А теперь еще и с Гошей в кустах очутилась, словно мы с ним собрались… Тут я ахнула, вспомнив, как воткнулась вверх тормашками в бочонок с медом, и поспешно спросила:

– Когда я влетела головой в бочку, мое платье задралось? Ты увидел… ну-у… мой позор?

– Почему позор? – удивился Гоша. – У тебя там все в порядке.

– Пошлый вуайерист! – залепила я ему несильную пощечину, скорее, всего лишь погладила по щеке. Но не подумав о медовых последствиях, прилипла к любимому.

Это могло бы и впрямь иметь далеко идущие последствия, если бы не приведшие нас в кусты обстоятельства. Отклеившись от смущенного принца, я спросила:

– И долго нам тут сидеть? До дворца, вообще, далеко отсюда?

– Метров двести, – сказал Гоша. – Мы в дворцовом парке, охранник у входа отвлекся на шум погони за нами, и я сумел проскользнуть.

– Это просто замечательно! – воодушевилась я. – Идем же скорей к королю!

– В таком виде? – пробежал по мне критическим взглядом любимый.

– Ты и сам не особо чистый, – справедливо заметила я. – Но это мы сейчас исправим. И вообще, я знаешь, что подумала? Давай я наколдую нашей одежде более презентабельный вид. Ну и пусть она через полчаса станет прежней, но ведь встречают-то по одежке!

– Попробуй, – подумав совсем недолго, согласился принц. – Главное, чтобы нас пустили к отцу. Ну, к здешнему королю то есть. А за полчаса может много чего произойти. Он нас или выслушает, или выгонит, или даже казнит. Не сам, конечно, – чего ты так вздрогнула? – отдаст приказ палачу.

– Спасибо, успокоил, – кивнула я. И принялась колдовать.

О! У меня получилось совсем даже неплохо! Гоша теперь и правда стал похож на принца – из старого фильма «Золушка», почему-то во время колдовства мне вспомнился именно он. Себя я, разумеется, представила одетой, как героиня из того же кино. К счастью, туфельки догадалась сделать не хрустальными, а нормальными, кожаными – то-то бы я сейчас в хрустале шкандыбала. Моему любимому наше преображение понравилось не особо.

– У нас так не одеваются, – сказал он. – Особенно принцы.

– Хорошо, – кивнула я. – Сейчас верну тебе красные штаны и дырявое покрывало.

– Не надо, – поднял Гоша руки, сдаваясь. – Может, так даже лучше. Представимся при входе иностранными гостями, иностранцев у нас уважают, и папа тоже. Если они не враги, конечно.

– Но ты же не умеешь врать!

– Мы ими лишь на входе представимся, – смутился принц. – Это будет военная хитрость. Только без войны. Хотя, быть может, война на моей складке уже идет. Поэтому точно не обман.

– Хорошо-хорошо, – успокоила я любимого. – Конечно, не обман. Ты, главное, не волнуйся.

И мы торжественно вышли из кустов. Разглядев Гошу во всей красе при хорошем освещении, я едва удержалась от смеха: эти его пышно-воздушные золотистые рукава в синюю полоску, складчатые и тоже весьма пышные синие шортики, а особенно коричневые колготки-лосины… На нашей складке ему в таком виде лучше было не появляться. Хотя… смотря где. В общем, я смеяться не стала – заставит еще переколдовывать, а вдруг я в следующий раз какой-нибудь ужастик вспомню?

Я взяла принца под руку – он прям расцвел от удовольствия, – и мы величественно, как и подобает иностранным гостям, но и не слишком медленно, чтобы наши наряды не превратились в тыкву, направились к парадному входу во дворец.

Два стражника в блестящих позолотой шлемах скрестили перед нами алебарды. Вперед вышел швейцар в зеленой ливрее.

– Что вам угодно? – смерил он нас профессионально-равнодушным взглядом.

– Ми есть зарубежни гость, – коверкая слова, проговорила я, решив взять вранье на себя. В смысле, военную хитрость. – Ми хотеть ваш король.

Но швейцар не обратил на мою изысканную речь никакого внимания, он выжидающе посмотрел на Гошу, и я поняла, что совершила глупость: первым, конечно, должен говорить мужчина. Принц, это, разумеется, знал, а потому с достоинством произнес, тоже добавив в произношение «акцента», но не так грубо, как я:

– Мы прибыльи в вашу страну с неофициальным визьитом. Я, принц Анарктьиды Пьи́нгвин Импьераторский с супругой – Крачкой Польярной. Доложьите королью.

За крачку мне ему, конечно, очень хотелось врезать. И где это он про животный мир Антарктиды успел насмотреться? Вот не надо мне было тогда включать ему телик! Но с другой стороны с текущей задачей он справился, швейцар отправился докладывать. К тому же, полярная крачка – птица красивая: большая, белая, с черной шапочкой и хвостом вилочкой. Желтоклювой шилохвостью не назвал – уже хорошо, а то бы я ему точно крякнула.

А еще мне было очень-очень приятно, что Гошенька назвал меня супругой. Пусть это и военная хитрость, а не правда, но до чего же хорошо звучит! Я стиснула локоть любимого еще сильнее – вложив в это столько любви, сколько смогла. Принц ойкнул в ответ – наверное, хотел сказать, что тоже меня любит.

Швейцар вскоре вернулся. Теперь в его взгляде, направленном по-прежнему исключительно на Гошу, проскальзывало смешанное с уважением любопытство.

– Господин Пингвин! Его величество Ромалауша Величайший Из Рода Энатакоров, Могущественных Правителей От Сотворения Мира И До Конца Его Дней примет вас. Даже несмотря на то, что ваша супруга ведьма. Но имейте в виду, охранная магия незамедлительно сработает, если вдруг что.

– Войны с Антарктидой хотите? – буркнула я под нос. – Ледышками закидаем.

– Что вы сказали? – надменно глянул на меня швейцар.

– Я говорить, красивый твой тужурка. Как у кузнечик. Чик-чирик! Хотеть тебя склевать.

У швейцара в тон ливрее позеленело лицо. Он быстро отпрыгнул в сторону и замахал стражникам: пустите их, пустите!

Во дворце нас сопровождал высокий и чрезвычайно тощий лакей, одетый во все оранжевое. Он сразу напомнил мне морковку, и мне снова захотелось есть. Неудивительно. Что я до это съела? Пять бронированных картофелин. Может, здешний король накормит? Все-таки нечасто к нему принцы из самой Антарктиды прибывают, да еще с крачками. Кстати, а на этой складке есть на южном полюсе материк? А то ведь засадят за обман короля в пингвинятник – чирикнуть не успеем. Хотя даже если и есть, вряд ли называется так же. Гоша у меня умный, жаль, врать не умеет. Эх, если бы я знала, чем все закончится, не кудахтала бы. Потому что накаркала. Ну, почти.

Впрочем, принял нас Ромалауша Величайший достойно. С трона, правда, вставать не стал, но кивнул по-доброму. Да и выглядел он отнюдь не злодеем – представительный такой седой дядечка в атласном синем халате. Он мне сразу же напомнил Деда Мороза – в короне вместо шапки. Ну и борода у короля была покороче, зато тоже белая. А еще он был очень похож на осветленного и сильно помятого Гошу. Нет, для своих лет Ромалауша выглядел неплохо, не стану наговаривать лишнего. Но он действительно годился моему любимому в отцы – как в переносном, так и в самом прямом смысле. А при быстром взгляде на Гошеньку я тут же поняла, что и он признал в короле папу – идентичность копии наверняка была очень высокой.

Ромалауша, как мне показалось, тоже что-то почувствовал. Или подсознательно увидел в госте себя молодого, только он, задумчиво прищурившись, спросил:

– Вы ведь не первый раз здесь, ваше высочество? Сдается мне, что мы уже встречались. Но я точно не был в Антарктиде. Где это? По ту сторону Кыргрыбского моря?

Мой любимый не стал терять времени на дурацкие легенды, а сразу взял быка за рога.

– Ваше величество, – без намека на акцент заговорил он, – нам нужна ваша помощь!

– Вот как? – нахмурился король. – На Антарктиду напали?

– Помощь нужна не Антарктиде, а… нам, – кивнул Гоша на меня. – Но еще более срочно – вам. Только другому.

– Как вас следует понимать? – еще сильнее помрачнел Ромалауша Величайший Из Рода Энатакоров и так далее.

– На другой складке вы – мой отец, – рубанул правду-матку любимый. – Я – наследник престола. Придворный маг избавился от меня, натравив акутуру, а теперь хочет убить вас. Или свергнуть. Или сначала свергнуть, а потом убить.

– Кто это меня хочет убить? – начал подниматься с трона король. – И чей я отец? А ну, повтори, подлый обманщик! Кому ты собрался запудрить мозги – мне, величайшему из рода Энатакоров? Ты набрался наглости назваться наследником престола? И привел с собой ведьму, чтобы я, поддавшись ее колдовству, отрекся в твою пользу от моего королевства?!

– Вы не так поняли! – выставил руки мой принц. – Это же все на другой складке, не на этой. Кроме ведьмы, но она тут вообще ни при чем.

– Как это ни при чем? – обиделась я.

Нашла тоже время, дурища. Король перевел на меня взгляд и сказал:

– Ну хоть один из лживой парочки решил сознаться. Тебя не казню, так и быть.

– Его тоже не надо! – попросила я. – Он хороший. И он вас не обманывает. Он сначала вообще попал на нашу складку – ну, там где есть Антарктида. Только он не ее принц, там настоящие пингвины царствуют, а такого же королевства, как и у вас. И папа его – тоже Ромалауша… Ой, сейчас, минуточку… Его величество Ромалауша Величайший Из Рода Энатакоров, Могущественных Правителей От Сотворения Мира И До Конца Его Дней. Вот. Правильно?

– Неправильно! – гневно выкрикнул король. – Особы королевских кровей не умеют лгать, а он уже наплел тут с три короба.

– Я абсолютно честен с вами! – гордо вскинул голову принц Пиктигоуша Энатакор.

И тут его яркая киношная одежда превратилась в прежнее недоразумение. Вовремя, ничего не скажешь. Досадуя, что такой казус произошел с любимым – словно подтверждение слов короля о Гошиной лжи, – я не обратила внимание на то, что и мое платье снова стало дырявым, а туфельки из кожи превратились в лапти из коры. Быстро закончилась сказка, добрая фея к нам, увы, не прилетела.

Ромалауша Величайший брезгливо поморщился и хлопнул в ладоши:

– Стража! Взять их!

– Вы обещали ее не казнить, – порывисто обнял меня принц.

– Я обещал это до ее вранья, – буркнул король. – Не хватало оставлять в живых помогающую заговорщику ведьму.

– Не казните хотя бы самого заговорщика! – воскликнула я.

– С чего бы вдруг? – удивился Ромалауша.

– С того, что он не заговорщик. Правда-правда! Присмотритесь к нему лучше – у вас же одно лицо!

– Это говорит лишь о том, что он изменил внешность ради своего гнусного заговора.

– Да нет же! – едва не разрыдалась я, но больше ничего сказать не успела – в распахнувшие двери вбежали стражники и схватили нас с Гошей. И лишь когда нас потащили из тронного зала, я, спохватившись, выкрикнула: – Скажите, как умерла ваша жена Радомиула?

– Что?! – побагровел король. – Какое тебе дело? Или ты и к этому приложила свои поганые руки?! Казнить ее немедленно! Нет, обоих! Стража, передайте мой приказ палачу!

– Простите ваше величество, – сказал один из стражников, – но у палача сегодня выходной, он ушел на рыбалку.

– Значит, завтра! Да, лучше завтра, я тоже хочу присутствовать, как раз после обеда у меня окно между приемами. – Ромалауша повелительно взмахнул рукой: – А сейчас – в каземат их!

Понимая, что хуже все равно уже не будет, я выкрикнула:

– Ее съел дракон или она утонула?! И где ее мог увидеть маг Лепектон? Ответьте!

Сама не знаю, почему мне стало так важно услышать ответы на эти вопросы. Меня саму завтра казнят, а я беспокоюсь о давно уже мертвой королеве! Но, видимо, в такой вот момент, когда все ненужное осыпается как шелуха, остается лишь самое важное, и моя интуиция, а может, ведьминское чутье это важное сейчас и унюхали. Но король, конечно же, не пожелал со мной разговаривать. Лишь злобно бросил перед тем как захлопнулась дверь:

– Завтра встретишь ее в мире мертвых и спросишь!

Стражники повели нас к выходу из дворца, и один из них шепнул мне на ухо:

– Ее унес дракон, я сам видел, был в охране королевы на том пикнике.

Гоша это тоже услышал и возмутился:

– Зачем вы лжете? Моя мать утонула!

– Твоя пусть хоть кашей подавилась, а королеву схватил и унес дракон! – возмутился стражник. – Мне никто не верит, даже преступники!

– Разговорчики! – рявкнул еще один стражник, видимо, старший в этой команде. – В дорожный патруль разжалую!

– И все равно это был дракон, – себе под нос пробормотал говорливый стражник. Очень тихо, но я услышала. И опять не знаю почему, но я ему поверила.

Нас вывели на задний двор, где посадили в крытую повозку с зарешеченными окнами. Двое стражников пристроились на облучке, трое сели внутрь вместе с нами, и мы поехали. Но путешествие длилось недолго – вскоре лошади остановились, и нас вывели к трехэтажному мрачному зданию, тоже с решетками на окнах. Не нужно было даже обращаться к моему ведьминскому чутью, чтобы понять – это тюрьма.

Там нас встретила внутренняя охрана. Старший привезших нас стражников сказал им:

– Этих двоих – в подвальный каземат! Завтра их после обеда казнят, а до тех пор охраняйте как следует, иначе его величество с вас самих головы снимет.

– Что они натворили? – спросил старший местной команды. – Одеты как нищие… Покушались на казну?

– Бери выше – на корону! Короля хотели скинуть, да мы не дали.

– Ну времена, – покачал головой охранник. – Если босота на трон стала зариться – жди беды.

– Сам ты босота, – буркнула я и кивнула на сурово-печального Гошу: – Это, между прочим, принц.

– А ты принцесса! – заржали все, даже лошади подхватили.

– Нет, но скоро буду, – бросила я мимолетный взгляд на любимого. – А когда-нибудь, может, и вообще королевой.

Стражники вместе с охранниками от смеха посгибались пополам:

– А куда корону нацепишь? Головы-то завтра не станет!

Этого я действительно не учла. Сделалось очень обидно. Между тем дворцовые стражники и тюремные охранники отсмеялись, первые уехали, а вторые заковали нам за спинами руки не в наручники даже, а в широкие железные браслеты, соединенные короткой цепью, и двое тюремщиков повели нас в подвальный полумрак по узкой каменной лестнице с выщербленными ступенями.

Потом нас вели по дышащему могильной сыростью коридору, освещенному колеблющимся светом закрепленных на стенах редких факелов. Тюремщики то и дело открывали и закрывали следом перегораживающие проход решетки, сворачивали в коридорные ответвления, и все это так долго, что я совершенно потерялась – ни за что бы не нашла обратной дороги в этом подземном лабиринте.

В конце концов нас куда-то привели. Как и по всему пути до этого, в темных каменных стенах через каждые метра полтора темнели массивные даже на вид двери с малюсенькими окошечками – только чтобы можно было просунуть миску с похлебкой – на что я, откровенно говоря, очень надеялась. Хотя бы пока на это, потому что до казни были еще целый вечер, ночь и утро, а кушать хотелось уже сейчас, и очень сильно. Вот уж никогда не думала, что накануне собственной смерти буду мечтать о тюремной баланде. Как непредсказуема все-таки жизнь! Почему-то вспомнилась фраза из старого фильма: «Кому и кобыла невеста». Очень даже верно сказано. Кстати, кобылу бы я сейчас, наверное, целиком проглотила.

А потом нас с Гошей ждал приятный сюрприз. Да-да, они и в казематах бывают! Охранники отошли от нас шага на четыре, переглянулись и стали шептаться:

– Каждого в отдельную камеру?

– Да так-то надо бы. Но надо ли? На одну-то ночь.

– Ну да. И смотреть тогда за двумя придется.

– А если в одну посадим – то за одной только.

– Можем по очереди: ты смотришь, я сплю, а потом поменяемся.

– Ну, давай так. Где тут с двумя лежанками?

– Вот эта. Отпирай!

Раздался звон ключей, лязг замка, скрип несмазанных петель. Один из охранников махнул нам:

– А ну, заходи!

Мы подошли. Перед нами была распахнутая во тьму дверь.

– Свет-то включите, – буркнула я. – В смысле, зажгите.

– А ты что, вышивать собралась? – загоготали тюремщики.

– Завещание писать. Кому из вас платье, а кому шузы оставить.

– Не разговаривай с ними, – процедил мой любимый. – Слишком много чести.

– Они-то тут ни при чем, – вздохнула я и шагнула во мрак последней в моей жизни обители.