Текст книги "Империя (СИ)"

Автор книги: Анна Кондакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Эпизод 16

– Ты мне должен. – Это первое, что сказал мне глава Торгового Дома Маямото, когда я сел в салон его верхолёта.

– Не понял. – А это первое, что я ему ответил.

Мы посмотрели друг на друга.

Маямото был, конечно, человеком в какой-то степени правдивым, в какой-то степени великодушным, в какой-то степени влиятельным.

Но в первую очередь он был дельцом.

И сейчас именно эта его ипостась предстала во всей полноте.

– Хотите, чтобы я вернул те деньги, которые вы обещали Галею за моё обучение в столичной академии? – спросил я, нахмурившись.

– Нет, Оками. Вложения – это вложения. Я делал их осознанно. Дивиденды придут мне потом. Сейчас я говорю о другом.

Он откинулся на спинку кресла, обитого белой кожей и бархатом, положил руку на подлокотник и добавил:

– Как только ты добился того, чтобы Фуми Галей сделал тебя своим старшим учеником, то воспользовался не только его услугами, но и забрал его долги, которые я позавчера выкупил.

Он протянул руку и взял один из свитков, которые стояли в специальных подставках идеально ровным рядом. Затем развернул бумагу и показал её мне.

Чёртовы иероглифы!

Я посмотрел на них и опять нихрена не понял.

Но Маямото любезно пояснил мне всё, что нужно.

– Здесь написано о том, что теперь мне принадлежат долги Фуми Галея, и о том, что я выплатил их его заёмщикам. А ещё здесь отмечены многочисленные свидетельства жителей деревни, которые лично слышали, как Фуми Галей назвал тебя своим учеником. Этого достаточно, чтобы ты забрал его долги, как старший ученик. Таковы законы Янамара. Мне даже твоего согласия не нужно. Эта бумага будет иметь вес и для суда.

Взгляд Маямото стал жёстким, хотя и моё лицо сейчас вряд ли выражало добродушие.

– Не злись, Оками, – сощурился толстяк. – Пойми правильно. Мне нужно, чтобы ты работал только на меня и ни на кого другого. А я всегда перестраховываюсь. Мало ли о чём мы с тобой договорились. Сегодня ты сказал одно, а завтра можешь сказать другое. Как и я, впрочем. Мне нужны гарантии. Я вкладываю деньги в своего телохранителя, и должен быть уверен, что он так и останется моим, и никто его не переманит. Без обид.

Маямото мог этого не пояснять – я и так отлично понял, зачем он затеял все эти дела с выкупом долгов. Боится, что когда я окрепну в силах, то сразу сбегу от него.

– А сам Галей знает, что вы выкупили его долги? – спросил я.

Маямото покачал головой.

– Конечно, нет. Он бы мне помешал. Но теперь уже ничего не сможет с этим сделать.

– И какова сумма долга?

Толстяк ухмыльнулся.

– Люблю разговаривать с деловыми людьми. Сразу к делу, сразу к правде. Потому что, как я люблю повторять: кто правдой живёт, тот и дольше живёт. Верно?

Я не ответил, сверля его взглядом, и Маямото сразу вернулся к делам.

– Сумма долга Галея вместе с процентами заёмщика составила пятьсот тысяч золотых брумов. При службе моим личным телохранителем и при очень высоком жаловании ты будешь отрабатывать этот долг примерно десять лет, что и указано в бумаге.

Меня придавило к сиденью.

Десять лет службы?

Пятьсот тысяч золотых?

Откуда у Галея вообще такие долги, мать его? Он что, планету целиком в кредит покупал?..

Видя, как я побледнел, Маямото смягчил взгляд и по-отечески улыбнулся (метод кнута и пряника он использовал виртуозно).

– Да не волнуйся ты так, это всего лишь рабочие детали. Наш договор остаётся почти в том же виде, лишь с некоторыми изменениями: ты обучаешься и идёшь ко мне на службу. На десять лет. Ничего сложного.

– Про десять лет и долги мы не разговаривали.

– Представь, что это было прописано в договоре мелким шрифтом. Это моя страховка, парень. Пойми меня.

– Я вас уже понял.

Я даже не думал, что мой голос может быть таким злым.

Маямото сразу расслышал в моей реплике угрозу.

– И только попробуй сделать то, чего мне не понравится. Учти, что любой твой чих сразу же становится мне известен. Любые твои успехи, любые неудачи – я знаю обо всём. И ещё попросил бы тебя не слишком рисковать своей жизнью, пока учишься. Мне не понравилось, что ты вступился за какого-то нищеброда и подставил себя под кинжал его недруга. Я плачу деньги за то, чтобы ты учился, а не заводил себе друзей.

Я еле сдержался, чтобы не послать его нахрен.

Сделаю это позже.

– А вот отдыхать с девочками в лечебных озёрах и прочие дела я тебе разрешаю, – добавил Маямото. – Тебе нужно сбрасывать напряжение после тренировок. Но лучше не использовать для этого учениц из школы. Галей такого не потерпит. И ни в коем случае не лезь под юбку его приёмной дочери, иначе он тебя кастрирует, а потом прирежет. Я пришлю тебе девочек поопытней и побезопасней.

– Пришлите их себе, господин Маямото, – бросил я и уже собрался выйти из салона, но дверь не поддалась.

– От меня уходят, когда я этого захочу, – жёстким голосом произнёс толстяк. – Не забывай об уважении.

Я посмотрел ему в глаза.

– Вы тоже. Или чароиты вам больше не угрожают?

Несколько секунд Маямото оглядывал моё лицо и наконец продолжил:

– Для тебя есть работа. Небольшая, но важная. И, возможно, даже не опасная. Через три дня мы отгружаем и переправляем товар в соседнее княжество, и ты мне нужен. Будешь сопровождать груз в составе охраны.

– Что за товар?

Маямото вскинул брови.

– А это уже не твоего ума дело. Ты работаешь на Торговый Дом, а значит, привыкай, что любой товар – это святое. Наша обязанность сохранить его и доставить в руки заказчику. Что он будет с ним делать дальше, тебя интересовать не должно. Экипировку и оружие я пришлю с помощниками позже. Галею о нашем разговоре знать не обязательно. Его задача – учить тебя. Всё остальное принадлежит мне. Надеюсь, мы поняли друг друга?

– Вполне, – ответил я.

Пока другого ответа я дать не мог.

Этот говнюк купил меня с потрохами, однако он старался не слишком на меня давить, потому что знал, что это чревато. С телохранителями нужно быть помягче, они ведь могут случайно забыть спасти твою шкуру.

Маямото кивнул.

– Хорошо. После сопровождения груза снова вернёшься сюда, но учти, что уже меньше чем через две недели ты должен быть в Измаиле. Фуми Галей уже восстановлен в статусе преподавателя в Международной Академии Линий. Его ждут. А вот тебя пока не ждут. Такого, как ты, даже в столичной академии никогда не бывало. Добро пожаловать на службу в Торговый Дом Янамара. Она уже началась. Ключи от верхолёта я передал хозяйке той лачуги, где ты живёшь. Если нужно будет, пришлю пилота. А теперь можешь идти.

Внутри двери щёлкнуло, и она открылась для меня сама.

Я сразу покинул салон, даже не взглянув на Маямото.

* * *

В школу я отправился пешком.

Во-первых, верхолётом я управлять не умел, а, во-вторых, после разговора с Маямото мне не особо хотелось пользоваться его подарками.

Про долги и разговор с торговцем я пока ничего не стал говорить Галею. Решил, что сделаю это позже, когда он будет в другом настроении.

Всю первую половину дня я провёл на уроках у Витязей, заодно выслушивал дурацкие шуточки Тэко Такаги: то про Целительниц, то про вчерашнюю драку с Горо Исимой, то про Мичи, который вкалывает на полях. Ну и, конечно, про то, что у дома Хегевары стоит новый верхолёт.

– Это твой, да? – докапывался до меня Тэко. – А ты почему на нём сегодня не прилетел? Да я бы на твоём месте сразу посадил туда штук пять девчонок и устроил им крутое пике! У тебя теперь такой агрегат, а ты пешком притащился, как дурак!

А вот другой ученик-Витязь по имени Кеншин всё утро молчал.

Ко мне он до сих пор относился настороженно и сторонился. Сам же Галей никак не выделял меня среди других учеников и со стороны казалось, что я такой же, как все.

Он гонял нас троих по специальной беговой тропе и пересечённой местности, причём босиком, потом заставлял делать растяжку и силовые упражнения.

Под конец занятия он раздал каждому тяжёлые полуторные мечи и сказал лишь одну фразу:

– Стойка номер три на полчаса.

Парни уже знали, что это значит, а вот мне пришлось повторять за ними, и их обречённые лица не обещали радости.

Оказалось, что нужно встать в стойку и вытянуть руку с мечом вперёд. Всё бы ничего, но стоять так нужно было полчаса.

Галей в это время наблюдал за нами, навалившись локтем на столб ринга и попивая жидкость из бутылки (не факт, что это была вода). Ну а мы крепились, как могли. Вспотевшие, со стиснутыми зубами и вытянутыми руками, стояли под палящим солнцем и не возражали.

– Не могу больше… – еле слышно произнёс Тэко примерно минут через десять. – На полчаса он раньше никогда такого не устраивал…

Прошло пятнадцать минут – и рука парня дрогнула, чуть опустившись.

– Слабовольный олух, – тут же поморщился Галей. – Мой Мастер Ли и то повыносливее будет.

– Что за Мастер Ли? – шёпотом спросил я у Тэко.

– Это его питомец… – еле выдавил тот. – Тритон… плотоядная мелкая тварь… размером с палец…

Я не поверил ушам.

У злобного пьяницы Галея есть питомец? Да ещё и размером с палец? И где он его держит? В бутылке?

– Я уже слышу, как Мастер Ли смеётся над вашей слабостью, доходяги, – продолжал тем временем Галей, опять глотнув из бутылки. – Прошло двадцать три минуты, а вы уже дрожите. Да за это время можно перерезать глотки целой дивизии врагов. А вы меч на весу удержать не можете.

В конце концов, Тэко не выдержал и опустил руку, а потом и меч выронил.

– Хоть убейте меня, учитель! Не могу больше!

Он опустился на колени, оперся ладонями в циновку и склонил голову. С его лба и носа капал пот, а руки и плечи тряслись мелкой дрожью.

– Позор, Тагаки. И тебе с ним жить до следующей тренировки.

Больше Галей не обращал на Тэко внимания, переключившись на меня и Кеншина.

– Ну что, бездари, теперь ваша очередь позориться.

Мы держались изо всех сил, порой косясь друг на друга.

Кеншин был ниже меня ростом, зато шире в плечах, и вообще весь сбитый и плотный. Руку с мечом он держал уверенно – явно тренировался со стойкой.

На самом деле, я такое упражнение тоже делал в корпусе, но не с полуторным мечом и не в такую жару. Пот тёк по лицу, мышцы напрягались до предела, жилы уже ныли и выпирали под кожей.

Так прошло ещё несколько минут – таких длинных, что можно было уже раз десять сдохнуть от старости.

Галей всё внимательнее наблюдал за нами и даже забыл про свою бутылку, поставив её на столб.

– Полчаса прошло, – прошептал Тэко, тоже пялясь на нас.

Даже он уже понял, что теперь видит не простую борьбу выносливости и времени, а противостояние меня и Кеншина. Крепыш тоже был на пределе, его выдавало лицо, хотя он старался не показывать эмоций. А вот я даже не хотел представлять, какая сейчас у меня физиономия.

Красная, потная и несчастная – наверняка именно такая.

Тэко с открытым ртом продолжал за нами наблюдать, как и Галей. Тот хмурился и о чём-то думал.

Так прошло ещё минут десять.

Жутко хотелось пить, а про боль и напряжение в руке я вообще молчу. Если бы мне её отрубили вместе с мечом, я был бы не против.

Но грёбанный Кеншин всё не сдавался.

Не сдавался и я.

Кажется, другие группы учеников отправились на обед, потому что я услышал голоса и смех у здания школы. Потом несколько человек подошли к рингу, на котором находились я и Кеншин. Ну вот какого хрена им надо? Я и так еле держал меч и понимал, что совсем скоро уроню его. Не хотелось бы делать это на виду у всех.

Не прошло и пяти минут, как ринг окружили почти все ученики школы. Здесь были и Стражи, и Жрецы, и Целители.

Одной из последних пришла Мидори. И в отличие от других учеников, которые смотрели на нас с интересом и восхищением, она сделала недовольное лицо и сразу же направилась к Галею.

– Зачем вы их так мучаете?

– Я? – удивился тот. – Да я вообще ничего не делаю. Эти два ученика делают всё сами. Мне и самому интересно, что из этого получится. Но ждите в своих лечебных озёрах ещё двух идиотов.

Мидори нахмурилась.

– Это неправильно. В школе должны учиться, а не соревноваться во вред здоровью.

Галею её фраза не понравилось.

– Ты будешь учить меня, как учить? Может встанешь на моё место и погоняешь этих парней по Линии Витязей? А я посмотрю, как быстро ты от них сбежишь. Это тебе не мазями мазаться.

Мидори насупилась и отошла от Галея.

Не знаю почему, но именно её бы я не хотел видеть среди толпы. Моя рука готова была вот-вот опуститься, а Мидори, чёрт бы её побрал, как раз внимательно на меня уставилась.

Я не выдержал и зажмурился, чтобы не видеть её лица.

– Они стоят так уже почти час! – услышал я восторженный голос Тэко.

Он говорил что-то ещё, но я не стал прислушиваться – силы заканчивались, в глотке першило от сухости, в башке шумело, а ещё я был готов прирезать Кеншина прямо тут. Этот засранец не оставлял мне шансов на победу.

Я сжал вторую руку в кулак. Галей сразу заметил моё движение и произнёс негромко, будто самому себе:

– Скоро представление упрямцев закончится. Недолго осталось.

Очень ободряюще.

Спасибо вам, учитель. Мне сразу стало легче.

Ещё через полминуты я почувствовал, что моя рука дрогнула.

– Ну вот и всё, день прошёл зря, – хмыкнул Галей, будто разочаровавшись. – Вы же не для меня, а для себя пыжитесь, бараны. Но, видимо, вы не готовы пока к таким упражнениям.

«Вам мало того, что мы уже сделали?!» – хотелось бы зарычать мне, но я лишь стиснул зубы и чудовищным усилием воли заставил свою руку удержаться на месте.

Не знаю, сколько нужно было простоять вот так, чтобы понять истинный смысл слов Галея. До меня дошло только через час мучений. Дошло ли до Кеншина – чёрт знает.

Это грёбанное упражнение было не просто так, оно давало возможность обратиться к внутренним резервам магии, а не только к выносливости, силе мышц и бараньему упрямству.

Не открывая глаз, я выдохнул и обратился к своему психодуху.

По привычке я бы мог назвать его Изъяном, но нет. Отныне это был психодух, теперь он не делал меня уродом, он делал меня сильнее других. Как минимум, сильнее Кеншина, который стоял рядом.

Раньше психодух удостаивался от меня только ненависти, хотя нуждался в уважении и покровительстве своего хозяина. Эта сверхспособность принадлежала только мне, и только я один отвечал за её существование и мощь.

По телу тут же пронёсся мороз.

Психодух будто отозвался на мои мысли. Пока это был всего лишь ответ, не покорение. Но и этого мне хватило, чтобы крепче сжать рукоять меча и задышать ровнее.

Тяжесть оружия перестала быть проблемой.

Затёкшие мышцы и нытьё в костях отошли на второй план, как и зной, и ученики, которые продолжали пялиться со всех сторон, как и мой противник Кеншин.

Теперь это было противостояние не меня и его.

Это было противостояние меня с самим собой.

И если бы я захотел, то смог бы простоять так ещё целый день, только больше не видел в этом смысла. На Кеншина мне было уже наплевать. Может тужиться и дальше, с ним я больше не соревновался. Мне открылась совсем другая истина: в противостоянии с самим собой выиграл именно я, и это был достойный бой.

Я открыл глаза и увидел, что стою на ринге один.

Кеншина рядом не было.

Он сидел на циновке, навалившись на столб ринга, и с несчастным видом разминал плечо. Вокруг стихло, хотя все ученики оставались на месте.

Они молча смотрели на меня.

Галей тоже не сводил с меня глаз.

– А может, день прошёл не зря, – улыбнулся он, нарушив наконец всеобщую тишину. – Вот ты и показал всем, что в тебе есть психодух. Заметил, кстати, что он больше не выглядит таким жутковатым? Никаких чёрных жил. Только вспышка силы и света. Теперь ты не ощущаешь уродства, а значит, он больше не уродует тебя. Вы наконец-то услышали друг друга.

По рядам учеников пронёсся шёпоток.

Я опустил меч и встал прямо, Галей тут же забрал у меня оружие и рявкнул на собрашихся:

– Расходитесь! Представление закончилось! У вас обед остыл!

Толпа нехотя начала расходиться, а вот Мидори снова направилась к Галею с недовольным видом.

– Вы схитрили, учитель. Это неправильно.

– Ну что опять не так? – напрягся Галей.

Девушка указала пальцем на меч, который лежал у ног Кеншина.

– На его мече незаметно проставлен соляной знак! Сфера лёгкости! У него меч был легче, чем у Кирилла! А вы заставили их соревноваться.

Я с претензией уставился на учителя – мне бы тоже хотелось объяснений.

А вот Кеншин поморщился и опустил глаза, избегая встречаться со мной взглядом.

– Ну что вы так на меня смотрите? Прямо как Мастер Ли, когда хочет жрать, – вздохнул Галей. – Кеншин даже не знал, что у него меч вдвое легче, чем у Оками. Зато опоссум вступил в поединок с самим собой, что ускорило его объединение с психодухом. Целый час пришлось ждать, пока до него дойдёт, что надо работать с психодухом, а не просто пыжиться, пытаясь победить соперника, лишь бы не ударить в грязь лицом. Но в итоге день прошёл не зря, как я уже говорил.

Он ничего больше не стал добавлять.

Забрал все три меча и грузным шагом направился к зданию школы. За ним пошли Кеншин и Тэко, а вот я и Мидори остались на ринге.

Девушка покачала головой.

– Твой учитель очень жесток. Как ты его терпишь?

Да, она говорила верно. Галей имел кучу недостатков, но он был чёртов гений, и этого у него не отнять.

Я усмехнулся, глядя на удаляющуюся фигуру однорукого учителя.

– Он хорош. С этим ты спорить не будешь.

– О великий Бартл, – возмутилась Мидори. – Ты такой же псих, как и он. А мне теперь с таким психом ещё и возиться каждый вечер.

Я быстро перевёл взгляд на неё.

– Лидия назначила тебя мне в помощь?

– Да. Пришлось согласиться. – Мидори поморщилась и сделала такое лицо, будто её под пытками заставили.

– Тогда сделаешь мне массаж? А то рука отваливается.

– А у тебя лицо не треснет, господин Оками? – Девушка толкнула меня в плечо. – Массаж пусть тебе Джанко делает. А я буду тебя учить. Это значит, много работать, а не валяться в лечебном озере и соблазнять всё, что шевелится!

Она поспешила покинуть ринг, изобразив жутко оскорблённый вид.

– Лучше бы сказала, кто может научить верхолётом управлять! А то он всё равно без дела стоит!

Мидори даже не обернулась.

Да уж. Можно было и не рассчитывать, что она сразу попросит её прокатить. Не все девчонки падки на крутые тачки, а некоторые не реагируют на них вовсе.

Помрачнев, я отправился в школьную ванную, потом – в столовую, а затем на следующий урок. Очень нехотя отправился, потому что предстояло встретиться с учителем Ма.

Только зря я волновался.

Учителя Ма сегодня не было, а вместо него урок провёл самый старший ученик из группы, парень по фамилии Хамада. Мы заучивали один из универсальных божественных текстов, которыми пользуются все Жрецы – и Клирики, и Шаманы.

Как сказал Хамада, «это одна из самых лёгких молитв, хоть и написана она на древнем языке воздушных магов».

Почему именно на этом языке, парень не пояснил. Он зачитал текст, довольно короткий, всего на три предложения, а вот перевод оказался странным и длинным.

Его сразу же озвучил Хамада, монотонным, но громким голосом, да ещё и вскинув руки вверх:

– «Обращаюсь к благословенной Богине Неба, великой Ковентине! Подари мне лёгкость и силу мысли! Пусть её полёт будет стремительным, а небеса чистыми! Пусть Мать Неба подхватит мою мысль и позволит мчаться за её крыльями! Пусть она вознесёт меня вместе с собой! О великая Мать Неба Ковентина, позволь забрать твою силу и обрушить её на того, о ком я мыслю!».

И вот этот странный текст, только на языке воздушных магов, мы и заучивали весь урок. Произношение и длина слов напоминали мне характерные для немецкого, хотя слишком отдалённо.

Я чуть язык не сломал, но всё же запомнил молитву.

Ещё и руки пришлось вскидывать точно так же, как делал Хамада.

Шаман Ю пристроился сбоку от меня и проговаривал молитву беззвучно, шевеля губами. Он был талантливым парнем, и я, как умел, повторял за ним все жесты и действия.

– Эта молитва придаёт скорости ментальному удару Жреца и увеличивает его силы, чтобы воздействовать на сознание противника, – пояснил Хамада. – Это одна из самых распространенных молитв Жрецов. Ваша задача успеть прочитать её правильно, не исказив ни звука в древнем тексте, а также совершить ментальный удар, уже заряженный благословением Богини Неба Ковентины. Клирики сопровождают текст жестовым ритуалом «руки к небу», а Шаманы – ударами бубна.

– И что случится с противником, когда это всё сделать? – спросил я.

Хамада удивлённо уставился на меня.

– Понятно что. Противник потеряет контроль над своим сознанием, остановится и замрёт дезориентированным. Временно, конечно. Но нужно учитывать, какая у противника защита от ментального воздействия. Новички могут влиять ненадолго – пока длятся десять ударов сердца противника. С ростом силы Жреца увеличивается и время воздействия.

Я кивнул.

Десять ударов сердца – это примерно десять секунд, хотя тут смотря как колотится сердце противника.

– А силу молитвы может перебить другой Жрец? – спросил уже другой ученик.

– Может, но если он выше рангом, – ответил Хамада.

В итоге проверив произношение молитвы у каждого ученика отдельно, Хамада всех отпустил. Даже я справился с задачей, правда, с седьмого раза. А вот с Шаманом Ю Хамада провозился дольше всех. Мальчишка произносил молитву одними губами, без голоса, и пришлось долго его проверять.

После уроков меня должна была встретить Мидори, чтобы позаниматься врачеванием, но когда я пришёл к лечебным озёрам, то девушки на месте не оказалось.

Я прождал её примерно полчаса, сидя на ступенях школьного крыльца, и когда уже собрался идти домой, случилось то, чего я совсем не ожидал. Территорию школы окатило ветром, в небе протрещали синие молнии, а потом прямо к крыльцу опустился верхолёт.

Мой верхолёт. Серый с оранжевой полосой на кузове.

Его лопасти мерцали соляными знаками и почти не издавали звука – так, небольшой утробный гул, приятный на слух.

Я поднялся на ноги и задрал голову. Неужели Маямото прислал пилота? Или какой-то местный говнюк настолько обнаглел, что посмел залезть в мою тачку? Но ключи ведь остались у госпожи Хегевара, и вряд ли она дала бы их тому, кому не доверяла.

Тонированное стекло на месте пилота щёлкнуло и сдвинулось вбок.

Из кабины мне очень маняще улыбнулись.

– Прокатимся, красавчик? Или ты всё ещё хочешь заняться врачеванием?..