Текст книги "Волна страсти (ЛП)"

Автор книги: Анна Киллон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Глава 2

Оханко, молодой кайманский таксист, которому было поручено доставить меня на курорт, говорил о Caribbean Bay Cove как о рае на земле. Я привыкла к довольно высоким стандартам, но когда он свернул на частную подъездную дорожку и оставил меня перед вестибюлем главного здания, начала верить, что он прав.

Белый гравий и тропическая растительность были ухожены так хорошо, что казались искусственными. Внутри этнические зоны прекрасно вписывались в высококлассный минималистский контекст с преобладанием окон с зеркально отполированными стёклами. Стебли свежих орхидей на каждом маленьком столике, – если это ещё не было достаточно очевидно, – указывали на высокий уровень обслуживания.

Да, дела определённо пошли в гору, и я почти оценила идею отпуска.

Два носильщика сопроводили меня до стойки регистрации и позаботились о моём багаже, пока меня немного побаловали приветственным коктейлем.

Администратор показала предлагаемые услуги и объяснила, как добраться до бунгало, выбранного моими родителями, которое, по её словам, было одним из самых просторных и находилось ближе всего к пляжу.

Я уже собиралась идти по указанной мне тропинке, как увидела родителей. Они вошли в холл полностью одетыми: отец – в сером костюме, а мать – в тёмных брюках, способных придать стройности её совсем нестройной фигуре. Шли они решительно, с носильщиком и тележкой с чемоданами на буксире.

– Мама... – удивлённо начала я.

– Дорогая, как я рада, что ты приехала. – Мама подошла и обняла меня. – Но что ты сделала с платьем?

– Неважно, это долгая история… – Я потянулась к отцу. – Па, куда вы собрались?

Он позволил мне поцеловать его в щёку.

– У Эрнеста сегодня ночью случился сердечный приступ. Говорят, всё серьёзно.

– Ох, нет, мне жаль… – Я не была хорошо знакома с его партнёром по Meyers Quality Investments. Однако я знала, что они были близкими друзьями детства, поэтому могла понять стремление папы навестить Эрнеста.

– Я говорил твоей маме остаться с тобой, но она и слышать об этом не хочет.

Моя мать была тенью отца, куда бы он ни пошёл, она тоже была там, тем более в такой момент.

– Я тоже вернусь первым рейсом. – Учитывая нарастание несчастий этого дня, я не осмеливалась даже представить, что ещё может произойти.

– Нет, дорогая, по крайней мере, останься ты. Насладись отдыхом, здесь очень красиво, – убеждала мама. – Я вернусь, как только смогу. Мне жаль, что Эрнест и его сын больше не смогут к нам присоединиться. Мне хотелось, чтобы вы узнали друг друга получше.

Я догадывалась, что в затее с отпуском есть какая-то скрытая причина.

– Теперь понимаю, почему вы так хотели, чтобы я приехала: это была засада. Сколько раз тебе повторять, что я сама могу найти себе парня? Я уже познакомилась с их сыном, когда мне было пятнадцать. Он скучный.

Отец положил руку мне на плечо, чтобы успокоить.

– Не расстраивайся, ты же знаешь, какая у тебя мама: она просто хочет дать тебе всё самое лучшее.

Жаль, что у нас часто расходились мнения о том, что для меня лучше.

– Поверь мне, он идеально тебе подходит, – настаивала мама, раскачивая сумочку, что висела у неё на локте. – Кроме того, вы оба выросли с тех пор, как вам было пятнадцать. Ты можешь хотя бы дать ему шанс... когда Эрнесту станет лучше. – Она покачала головой, нахмурив брови. – Бедный Эрнест…

На самом деле я видела сына Эрнеста на одной из вечеринок, и он ничуть не изменился. Как я могла сказать родителям, что у сына «бедного Эрнеста» развитие, как у моллюска? Мне было двадцать четыре, я не хотела обязательств, мне хотелось приключений, я хотела встряхнуть свою жизнь... Даже носильщик, похоже, понял это, судя по сочувственному взгляду, с которым он наблюдал за мной.

Мне удалось избежать напрасного изложения своей точки зрения благодаря девушке в униформе, которая поспешила присоединиться к нам.

– Господа, ваше такси прибыло и ждёт вас у входа.

– Нам действительно нужно ехать, – ответил отец с печальным выражением лица, от которого у меня сжалось сердце.

– Хорошо, тогда я останусь. – Меньше всего мне хотелось доставлять ему ещё больше хлопот в этот неприятный момент. – Счастливого пути и не беспокойтесь обо мне, если вы не сможете вернуться, ничего страшного, увидимся, когда вернусь. – Я обняла папу. – Удачи Эрнесту, па, пусть он поскорее выздоровеет.

Мама крепко меня обняла.

– Мне очень жаль оставлять тебя одну, хотя это место очаровательное. Развлекайся, но будь осторожна, – надавила она. – Лучше оставайся на курорте, здесь всё под контролем.

– Не волнуйся, мама, я справлюсь. – Я только что доказала это в аэропорту. Но лучше оставить родителей в неведении об этом событии.

Я смотрела, как родители направляются к такси: мама махала рукой, а в выпрямленной спине папы ощущалась твёрдость, словно он готовился получить от жизни хорошую пощёчину.

И вот я осталась одна, гадая, может быть, сплю? Мне хотелось рассердиться на судьбу, но отвлекло щебетание птиц, сверкание кристально чистой воды в бассейне и лёгкий солёный воздух, которым наполнила лёгкие, сделав глубокий вдох.

Начиная с бассейнов, лаундж-зоны и заканчивая теннисными кортами, я поняла, – у этого места есть много интересных особенностей. И прежде всего одна, новая для меня: полное отсутствие родственников, друзей или знакомых. Я остро ощутила это, когда шла к своему жилью. Глядя направо и налево, свободно двигаясь, я испытала странное ощущение: я чувствовала себя так, как никогда раньше.

***

Бунгало находилось на небольшой возвышенности в окружении зелени. С террасы моего номера, оборудованной подвесным креслом с большими подушками, был виден залив с его бирюзовыми водами и нежным пением волн. Я уже представляла, как буду отдыхать в нём, читая книгу. Интерьер выглядел не менее привлекательно: комнаты в песочных и кремовых тонах вселяли спокойствие уютной и изысканной обстановкой, оставляющей в каждом уголке достаточно места для морского бриза.

Исследовав все окрестности, я приняла душ, затем позавтракала на великолепной открытой площадке и вернулась в бунгало, где на мгновение прилегла на кровать, всё ещё немного обескураженная утренней встречей. Мысли «я должна была сказать», «должна была сделать» и «если бы он сделал» затихли, рухнув одна за другой. Я проспала несколько часов, охваченная усталостью, которая выходила за рамки раннего пробуждения этим утром.

В четыре часа дня я проснулась отдохнувшей и свежей, как роза. Мне было жаль бедного Эрнеста, но я начала думать, что жизнь, действуя неисповедимыми путями, давала мне то, в чём я нуждалась и даже не подозревала об этом.

Прежде всего, пляж. Затем я подумала о том, как могу развлечься и получить максимум удовольствия от своего нежеланного отпуска.

Надела белое бикини, парео, очки, шляпу, свои неизменные украшения и спустилась на пляж.

Пляж был немноголюден. Из-за бурного моря в этот день отдыхающие предпочли бассейн.

Я выбрала первый попавшийся соломенный зонт, последний в ряду из двадцати, каждый на правильном расстоянии от другого, с двумя деревянными шезлонгами с матрасами кремового цвета и столиками рядом.

Один из них вытащила на солнце, намереваясь получить свою порцию витамина Д. Я пролежала так добрых полчаса, позволив своим мыслям блуждать, как у сумасшедшей, а потом встала, разгорячённая и с головокружением от низкого кровяного давления. С неуверенностью в ногах я направилась прямо к океану, чтобы окунуться и прийти в себя.

Вода рябила от мелких волн, она была тёплая. Но моё тело стало таким горячим, что у меня перехватило дыхание, когда нырнула в волну. Не обращая внимания на это, я поплыла в бескрайнюю синеву.

Я сбегала от своего перегруженного разума.

Однако моё дыхание по-прежнему оставалось затруднённым, а голова тяжёлой. Волна застала меня врасплох, когда я решила поднять голову; и я ушла под воду, хлебнув сполна. Кашляя, я снова вынырнула и поняла, что отплыла далеко от берега, а ветер дует навстречу. Я изо всех сил поплыла обратно. К сожалению, на третьем ударе ногами, напряжённую икроножную мышцу свело, и боль от судороги лишила меня сил.

Ещё одна волна захлестнула меня и понесла вниз. Я закричала под водой. Я была в панике, застыв от страха и боли в ноге. Отчаянно оттолкнулась другой ногой, умудрившись поднять голову и одну руку достаточно долго, чтобы закричать:

– Пом!..

Это купание началось так же плохо, как и весь мой день, и вот-вот должно было превратиться в трагедию. Вода захлестнула меня, лёгкие горели, а головокружение предвещало потерю сознания. Даже ужас не помог мне прийти в себя: в тот момент, когда тело сдалось, муки превратились в некую сладостную отрешённость.

Я плыла в океане, словно уносимая сильными руками Нептуна. Он поддерживал меня, заставляя чувствовать себя в безопасности в его присутствии, таком же могущественном, как море.

И, как это ни абсурдно, тонуть стало приятно.

***

Моё тело весило тонны. Мёртвая тяжесть, придавливаемая к земле давлением на грудь.

Был голос. Казалось, он исходил из моего подсознания, но из-за звона в ушах я не могла его уловить.

Мои чувства пытались пробудиться. Мне казалось, что я ощущаю под собой песок – возможно, результат сна, – в то время как моё тело толкали во всё более открытое море.

Странный сон, в котором я чувствовала, что у меня заложен нос. Мой подбородок держали двумя пальцами, и кто-то надавливал на мой рот своим. Он был большим, тёплым и вдувал в меня жизнь.

«Нептун…»

Я ощущала, как его голая кожа, упругая и покрытая волосками, прижимается к моей, гладкой и мягкой. Массивное тело сдавливало мои бёдра, а руки действовали уверенно.

– Мне позвать на помощь? – спросил несколько встревоженный мужской голос рядом.

К горлу подкатил поток солёной воды. Я широко раскрыла глаза, и внезапно всё стало очень реальным.

Меня заставили повернуться на бок, чтобы смогла освободиться. Я закашляла, выплёвывая воду. И кашляла снова. Лёгкие и горло горели, но ощущение, что я снова могу дышать, было бесценным.

– Как поживаете, мисс? – спросил тот же голос, что и раньше, но теперь с большим облегчением.

Я была измотана, с одним желанием: не двигаться с места и за миллион лет. Сделала большой глоток свежего воздуха и опустила плечи на песок.

И тут я увидела, кто возвышается надо мной.

– Ты…?! – вскрикнула я.

Вот тебе и Нептун. Мужчина, оседлавший мои бёдра, был не кто иной, как хам из аэропорта. У меня перехватило дыхание от шока, а также от того, как он выглядел. На нём не было ничего, кроме чёрного купального костюма с логотипом курорта и беспорядочных ожерелий на груди. Мириады капель придавали блеск телу, которое, как я уже догадывалась, было впечатляющим. Хорошо очерченный пресс, а также татуировка в виде страшной белой акулы, скрещённой с доской для сёрфинга на левом боку, придавали точный смысл термину «дьявол-искуситель». Дьявол, с которым сегодня мысленно пыталась примириться и от которого, как мне казалось, я избавилась.

– Какого чёрта ты здесь делаешь? – прохрипела я. И под «здесь» я подразумевала «на мне».

– Она в порядке, – уточнил он, обращаясь к паре среднего возраста, стоявших рядом с нами.

– Ты уверена, что чувствуешь себя хорошо? Принести тебе что-нибудь? – Женщина наклонилась, попав в поле моего зрения. – Стакан воды?

«Ещё воды? Ради всего святого…»

Я покачала головой, надеясь, что незнакомка исчезнет. Я была на взводе и не думаю, что получится быть вежливой.

– Она просто испугалась. Течение в этом месте тянет вглубь, когда море бурное. Она не первая безрассудная, кого я вытаскиваю. – Сбивший меня парень теперь стал моим спасителем. Он поднёс руку к голове и жестом «Спасателей Малибу» откинул назад волосы, с которых капала вода. – Она скоро придёт в норму, просто оставьте её ненадолго в покое. Пожалуйста, не могли бы вы предоставить ей немного уединения?

Он довольно прямолинейно послал двух любопытных гостей подальше. И это сработало: они оба извинились и мгновенно ушли, за что я могла быть только благодарна.

Немного меньше я была благодарна за необычную ситуацию, в которую попала с этим парнем во второй раз за день.

«Он поцеловал меня», – подумала я.

На самом деле он практиковал реанимацию «рот в рот», но в моей больной голове он целовал меня. Глядя на его влажные губы, я потёрла свои тыльной стороной ладони.

Он провёл языком по губам, унося капельки морской воды.

– Брезгуешь, Вонючка?

Теперь я поняла, почему он отстранил ту пару; конечно, не ради моего уединения, а для того, чтобы мог свободно меня оскорблять.

– В итоге ты меня облапал, – выдохнула я. Это должен был быть упрёк, но получилось больше похоже на утверждение. Трудно было держать обиду, учитывая, что он только что спас мне жизнь.

Его озорная улыбка отражалась в необычных глазах. Один светлый, а другой – с тремя тёмными прожилками, которые выглядели как предупреждение, заложенное в них создателем.

– Ну, знаешь, пока не умею спасать того, кто тонет, силой мысли.

Я приподнялась на локтях, и прилив мигрени атаковал мою голову, заставив прищуриться, чтобы выдержать.

Он толкнул моё плечо вниз.

– Ложись, что ты хочешь сделать?

– Я хочу выбраться с песка.

– Я бы перенёс тебя на лежак, но не должен больше к тебе прикасаться.

Тем временем он продолжал сидеть на мне, прижимая к песку.

– Сегодня невезению нет конца, – проворчала я. Из всех людей на острове именно он должен был быть спасателем курорта? – Значит, ты спешил на работу сюда, – уточнила я вслух.

– Ещё и проницательная, – не преминул поддразнить он.

– Ты спасатель, – попросила подтверждения.

– Руководитель службы безопасности на пляже, если быть точным.

Значит, спасатель.

Мне казалось, что все служащие курорта – ответственные и безупречные ребята, а он – ну никак, – не вписывался у меня в их число. Хотя не могла сказать, что парень не знает, как выполнять свою работу, ведь благодаря его своевременному вмешательству я осталась жива и здорова.

– У меня началась судорога, потом... Что случилось? – Я попыталась собрать воедино кусочки пустоты, положив руку на лоб. – Как ты меня увидел? Я не заметила, как кто-то приблизился.

– Я вижу всё, что происходит на пляже. Я следил за тобой с тех пор, как ты ступила на песок, задрав свой маленький нос, не обращая внимания ни на что и ни на кого. И что ты сделала в первую очередь? Загорала, а потом встала и побежала прямо в воду. – Он читал мне лекцию. – Ты шаталась как пьяная.

– Ты шпионил за мной?

– Послушайте её! Я работал. Я всё время смотрю в оба, наблюдаю, а этот маленький белый купальник с тканью между ягодиц привлекает много внимания. – Он вытер испачканную песком руку о бедро. – В воде я надеялся на прозрачность... но меня устроит то, как напряглись твои соски.

Я быстро прикрыла грудь, чувствуя его правоту: мои соски были твёрдыми, как орехи. Боже, я всё ещё восстанавливалась, а он не знал пощады.

– Это из-за холода.

– Без шуток, я думал, это из-за моих красивых глаз. Или моего великолепного носа.

Он думал, что у него уродливое лицо, и понятия не имел, какие у него глаза. Трудно было признать это, но они были похожи на непонятое произведение искусства. Это качество им придавала простота вне всякого шаблона.

– Твои глаза такие... необычные, – сказала я вслух.

Он моргнул и замолчал, внимательно разглядывая меня.

Никто никогда не смотрел на меня так.

Может быть, потому, что сама никогда ни на кого так не смотрела, как смотрят на экзотическое, примитивное животное. Странный страх, который я испытала тем утром, вернулся дрожью по позвоночнику. Я почувствовала себя добычей, на которую только что напали, что, учитывая моё положение, было очень близко к реальности.

Не в силах больше выдерживать его взгляд, я перевела свой на один из чёрных шнурков у него на шее, из центра которого свисал кулон в виде древнего наконечника стрелы. Чувствуя себя всё более неуютно, я попыталась пошевелить бёдрами, но парень не принял моего приглашения подняться.

– Ты собираешься ещё долго сидеть на мне с комфортом? Просто чтобы я знала...

– Ой, извини. Ты предпочитаешь быть сверху? Я не заметил, раньше никто не жаловался, – похвастался он, наконец решив сдвинуться.

– Видимо, они довольствуются малым. – Я попыталась приподнять спину и только осознав, что всё ещё очень слаба, решила схватить протянутую им руку.

– Попробуй и поверишь, – ответил он, поднимая меня на ноги. – Когда захочешь, я рядом, и посмотрим, кто прав.

– В твоих мечтах. – Я так быстро встала на ноги, что в глазах потемнело. Сжимая веки, я зашаталась на нетвёрдых ногах.

– Ой, ой…не спеши... – пробормотал он.

Парень заключил меня в свои сильные объятия, и на его груди я нашла опору. Морской аромат здесь был подчёркнут до предела.

Я прижалась лбом к его плечу.

– Сейчас пройдёт.

Но лучше мне не становилось. Может быть, я не хотела, чтобы это прошло, я хотела оставаться в темноте, ничего не понимая и ни за что не отвечая.

Я почувствовала, как он взмахнул рукой в воздухе, чтобы привлечь чьё-то внимание.

– Джастин, проследишь здесь за всем минут пять? – крикнул он одному из своих подчинённых, своему другу или кому бы то ни было, поскольку забота обо мне мешала ему следить за безопасностью на пляже.

Затем мои ноги потеряли контакт с землёй: он подхватил меня на руки. Моя покрытая песком кожа тёрлась о его кожу, руки казались слишком большими, я не знала, куда их деть.

– Держись за мою шею.

Мне ничего не оставалось, как обхватить его руками.

Хотя я и не хотела этого, мне нравилось, когда меня так носили. Мой бывший никогда не делал этого, он говорил, что я слишком тяжёлая, но я весила чуть больше пятидесяти килограммов, и этот спасатель, казалось, нёс меня, не испытывая затруднений.

Жаль только, что он был... он. Примитивный.

– Куда мы идём? – Кожа к коже, этот контакт был настолько интимным, что я не смела поднять голову, предпочитая скрывать взгляд.

В ответ он вздохнул с привкусом отчаяния.

– Принять холодный душ.

– Ты можешь перестать придавать всему сексуальный характер? Это развратно, – отругала его, потянувшись губами вверх, чтобы пощекотать ему ключицу.

– Это ты слышишь во всём, что я говорю, сексуальный подтекст. Холодный душ нужен, чтобы смыть с нас песок и снизить твоё давление. Казалось, на этом предложение закончилось, пока он не пробормотал сквозь стиснутые зубы: – …И моё.

– Видишь? – пролепетала я, подловив его.

Он сжал меня крепче.

– Веди себя хорошо, Вонючка. Мы уже почти пришли.

– Перестань называть меня так, грубиян. – Пальцы руки, поддерживающей мою спину, проскользнули подмышкой и потянулись вверх, слегка коснулись груди, толкая край купальника, будто намереваясь пробраться под него. Каждый шаг вызывал лёгкое трение, которое я усилием воли старалась не замечать. – Ненавижу, когда ты меня так называешь.

– А я ненавижу тебя, вот так-то. – Он повернулся и толкнул спиной белую деревянную дверь. Пружина сразу закрыла её, едва мы оказались внутри большого душа с мозаичными стенами из бежевой и песочной гальки, испещрёнными украшениями цвета золота. Это было облегчением для глаз, больше не страдающих от палящего солнца.

– Если ты так меня ненавидишь, мог бы дать мне утонуть.

– Представляешь, но я об этом подумал. К счастью для тебя, я слишком дорожу этой работой. – Он поставил меня на пол и включил холодный душ. Огромная душевая лейка выпустила дождь, который обрушился на нас обоих.

– Ух! – Хватая ртом воздух, я попыталась увернуться, но он удержал меня. – Она ледяная! – Я бесполезно била его по груди. Не в силах сдвинуться с места, я схватила его за плечо и впилась ногтями в мышцу.

– Недостаточно, – сказал он, его лицо потемнело под рёвом мириад струек воды, заливавших нас обоих. – Я бы бросил тебя на лёд и посмотрел, успокоишься ли ты.

Я совершила ошибку – заглянула ему в глаза, не скрывая ничего из того, что чувствовала. Он смотрел на меня мгновение длиною в целую вечность.

– Господи, – прохрипел он сквозь стиснутые зубы, а затем со всей яростью от нашей ссоры набросился на мой открытый рот.

От такого напора я ударилась спиной о кафель стены и замерла. Парень прижался ко мне, блокируя всеми частями своего тела, и сокрушил подобно океанской волне, что унесла меня под воду. Его поцелуй был карающим, навязчивым, достойный сущности грубого животного.

К такому натиску я не была готова и почувствовала себя жертвой нападения, что вызвало прилив адреналина, который захлестнул меня с головой. Я изо всех сил оттолкнула его за пределы каскада воды и залепила пощёчину.

Получилось хлёстко и громко.

Он мгновенно застыл, на его лбу проступили борозды гнева, ноздри раздувались. По его лицу и сжатым в кулаки ладоням я читала желание отплатить мне той же монетой и понимание того, что он не может этого сделать только потому, что я девушка. Казалось, он хотел прикоснуться ко мне множеством неописуемых способов, но не для того, чтобы причинить боль, а для чего-то другого.

Моё давление (до этого момента низкое), резко подскочило, сердце бешено колотилось. Странный страх перед ним заставил меня почувствовать себя ужасно разгорячённой. Холодная вода стекала снаружи, не затрагивая внутренности. Я пылала из-за него.

Я увидела, что он вот-вот снова откроет рот, и больше не могла сопротивляться: я бросилась, как сумасшедшая. Обхватила руками его шею, схватила за волосы и приподнялась на носочках, чтобы зажать губами ту глупость, которую он собирался выбросить на меня.

На мгновение он блокировал меня за талию, не решаясь оттолкнуть, но затем удовольствие и удовлетворение оттого, что я уступила, взяли верх.

Он обхватил меня, его руки побежали по моей спине в разных направлениях, одна вверх, другая вниз, ощупывая ягодицы.

Я почувствовала мягкое прикосновение к груди, ткань костюма сместилась, пока его язык исследовал мои губы, проникая между ними с безграничной страстью. И я, ощущая на нём вкус моря, соли и мужчины, поняла, что испытываю неумеренную потребность в таких поцелуях, о которых даже не подозревала.

Завязки из лайкры соскользнули с моей шеи; он немного отодвинулся, позволяя верхней части бикини сползти вниз. Парень меня раздевал в общественном душе.

– Нет… – Я попыталась вернуть лифчик на место, бросив взгляд на дверь, но он спрятал его в кулаке, прижав меня к стене. Другой рукой он обхватил мою голую грудь, сжал в собственнической манере, зажав сосок между указательным и большим пальцами.

Удовольствие превратило моё «нет» в стон. Разум двигался в одном направлении, отвергая его, а тело – в другом, жаждая его. Последнее взяло верх, заставив меня проиграть в перетягивании каната с бикини, и я больше не сопротивлялась. Я прижалась затылком к твёрдой поверхности мозаики, чувствуя, как мной манипулируют властные пальцы и широкая ладонь.

Я сделала глубокий вдох, надувая грудь, как бы желая дать ему больше. Он бросил лифчик, чтобы завладеть моей грудью, обе его руки удерживали меня в этой клетке. Полные и возвышенные формы одной из лучших частей моего тела были завоёваны и вылеплены, расплачиваясь за щипки, которыми он стимулировал вершины, и излучая маленькие толчки пьянящей боли.

Полузакрыв глаза и задыхаясь, я обхватила его за шею. Мне нужны были его губы.

«Ещё один момент, – сказала себе. – Ещё мгновение, и я вышвырну его вон».

Я притянула парня к себе, чтобы поцеловать, и он послушно повиновался. Он облизал мои пухлые губы в чувственной манере, прежде чем накинуться на них. Из-за потока обильной струи, что отскакивала от него в меня, и нехваткой воздуха, которого меня лишал поцелуем, дышать было трудно.

Он заставлял меня стонать, почти кричать, выкручивая сосок по своему вкусу, и в то же время шикал на меня, как садист.

– Шшш, не шуми. Ты же не хочешь, чтобы нас услышали?

Он повернул регулятор воды, делая её тёплой и лишая холода, который мог побудить меня отстранится.

Его правая рука оставила мою грудь и скользнула вниз по моему боку, рисуя большим пальцем линии на коже. Он добрался до трусиков, и я не успела остановить его; пальцы скользнули под бикини и поползли по лобку, холмику Венеры, к лону. Он нащупал клитор, применяя выверенное давление.

Вместе с придушенными стонами я издала крик неодобрения. Если бы я не решила остановить его, это животное точно бы этого не сделал.

– Подожди… Нет... Что ты делаешь? – Я дёрнулась, глядя вниз.

– Что, по-твоему, я делаю? – ответил вопросом он, касаясь губами моего виска.

– Я не хочу… – Я повернула шею в сторону, но вместо того, чтобы уклониться, предоставила ему лёгкий доступ к своему горлу.

– Так ты поэтому вцепилась в мою шею, как обезьяна? – Он прикусил мочку моего уха. – Почему ты не хочешь?

– Прекрати, я сказала. – Я схватила его за запястье, и на мгновение это сработало; он позволил мне вытащить его ладонь из трусов. Но потом рывком он вывернул руку, и роли поменялись, – теперь мою руку удерживал он.

Он прижал мою ладонь к ширинке своего костюма.

– Ты не хочешь это?

Боги на небесах. Его набухший пенис, словно живой, толкался под моей ладонью. Как я могла остаться равнодушной? Я не могла удержаться от желания прижаться сильнее, чтобы прочувствовать древесную текстуру и оценить размер.

Он провёл моей рукой вверх-вниз.

– Тебе не нравится?

– Вовсе нет, это разочарование, – солгала я, перед лицом его бесстыдства. – Видела и получше.

Это лишь придало ему ещё больше решимости.

– Полагаю, ты знаток.

– Ты называешь меня шлюхой? – ответила обиженно, и так же правдоподобно, как девственница, прячущая член в руке.

– Ты всё сделала сама, – заметил он с сарказмом. – Но раз уж ты так много о нём знаешь, не могла бы оказать мне услугу? Пощупай его как следует и скажи, что с ним не так.

Он оттянул резинку и перенёс мою руку внутрь своего костюма. От контакта с голой кожей, натянутой и гладкой на эрегированном члене, мой живот сжался в спазме потребности. Я позволила себе долгое исследование, от основания до влажной головки. По ощущениям и основываясь на своём ограниченном, но скрупулёзном опыте в этом вопросе, я была уверена, – с этим членом всё в порядке. Объёмный и твёрдый, едва расшитый барельефом вен на поверхности, с изысканной перевёрнутой головкой в форме сердца: он был просто великолепен.

«Хватит, я ухожу, это слишком…»

Мои пальцы сжались вокруг него.

«Потрогаю ещё мгновение…»

Я немного сжала, скользнув вниз по стержню одним движением запястья. Мужской стон, вырвавшийся у него из груди, был самым приятным звуком, который я слышала за последнее время.

«Разок посмотрю…»

Взглянув на розоватую головку, выглядывающую из-под костюма и жаждущую моих прикосновений, я плотно сжала губы; мой язык метался между ними, наливаясь возбуждением.

– Скажи на милость, – заметил он. – Можно подумать, ты не так уж и против.

– Самая большая проблема с этой штукой – её хозяин, – совершенно искренне ответила я.

– Да ну? Тогда считай, что его хозяина здесь нет. – А потом шепнул мне на ухо. – Просто возьми его. Он весь твой.

Сказав это, он схватил шнурок от бантика на моих трусах и развязал одним движением, так ловко управляясь с этими завязками, словно у него были годы практики. И я без труда поверила, что так оно и было.

Лайкра мгновенно соскользнула, повиснув на одном из моих бёдер, и внезапная нагота лона вновь пробудила чувство уязвимости.

– Нет. Остановись. – Я покачала головой и быстро подхватила болтающуюся ткань. – Это всё... ошибка. – Если бы я не поставила ему предел, он, без сомнений, довёл бы дело до конца.

«Я не позволю ему, он не будет трахать меня в общественном душе. Я достойна большего».

– Могу сказать, что тебе это нравится. Можешь притворяться, что это не так, но я чувствую, – между нами есть связь. – Он подхватил меня под одно колено, приподнимая. – Давай, детка, прекрати паранойю и расслабься.

Его бок, с наполовину обнажённым твёрдым членом, прижался к моему животу. Он схватил в кулак и тёрся членом, завоёвывая близость, которую я не собиралась ему предоставлять. Это было слишком.

– Я сказала «нет», ты животное! – разозлилась я, отпихивая его назад. Моя рука потянулась за очередной пощёчиной, но на этот раз он был готов и перехватил раньше.

Он прижал моё запястье к стене, рядом с моей головой. Я попыталась вырваться, но хватка его пальцев стала ещё крепче, обездвиживая меня.

– Отпусти меня... – зашипела я, сердце бешено колотилось.

Другой рукой он обхватил моё лицо, заставляя посмотреть в его глаза. В них бурлил смерч из желания, разочарования и ярости, в котором я запуталась, как в зыбучем песке.

– Хорошо, сейчас я тебя отпущу. – Он говорил шёпотом. – Ты же знаешь, что к концу отпуска ты всё равно станешь моей, Вонючка.

– Не рассчитывай на это, мудак! – ответила я, продолжая ощущать его манящую твёрдость. У меня перехватило дыхание, я боролась не только с ним, но и с собой, до такой степени, что мне захотелось заплакать.

Подушечкой большого пальца он скользнул по моему подбородку.

– Когда введу в тебя член до самого основания, ты изменишь свою точку зрения, – хвастался он с чрезвычайной уверенностью. – Держу пари, ты превратишься в мёд, будешь такой сладкой.

Эта фраза заставила меня вздрогнуть. Не потому, что он произнёс её со злым умыслом, и не потому, что я восприняла как угрозу насилия, а лишь потому, что я боялась, что он может оказаться прав. У меня уже появилось подозрение: с ним на мне и внутри меня я перестану быть собой, мне грозит серьёзная опасность потерять контроль над собой и забыть, кто я и каковы мои цели.

Этого не должно было случиться.

Я убрала его руку от своего лица.

– Тебе повезло, что между нами больше ничего не может произойти, иначе проиграл бы пари.

– Ради всего святого, ты никогда не сдаёшься! – В раздражении он ударил по смесителю, выключая душ.

– Никогда. Пришло время тебе завязывать, раз и навсегда. – Я указала на своё всё ещё крепко зажатое запястье.

Он понял, глубоко вздохнул и отпустил меня. Он даже сделал шаг назад, подняв руки.

Освободившись, я отошла в сторону, ближе к стене, и поправила обе части своего бикини. Вместо бантиков, я завязала запутанные узлы, поскольку всё ещё была взволнована.

Парень просто наблюдал за мной, прислонившись спиной к стене. Так лучше, всё равно больше нечего было сказать. Он проиграл игру, и, учитывая то, что было в его костюме, ему потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы прийти в себя, чем мне.

Однако его взгляд вовсе не выглядел побеждённым, поскольку, скрестив руки на груди, он наслаждался последним взглядом на мои прелести.

– Вонючка, – окликнул он, когда я открыла дверь. – Ты ничего не забыла?

– Что? – Я проверила, на месте ли обе части моего костюма.

– Как насчёт «спасибо»? В конце концов, я спас тебе жизнь.

И потом, последнее слово всегда оставалось за мной.