Текст книги "Сын моей подруги (СИ)"

Автор книги: Анна Кай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 9

Она вцепилась в его плечи, кусая губы, чтобы не закричать. С балкона доносился приглушенный голос Лены – она разговаривала по телефону, смеялась, что-то обсуждала. А здесь, на кухне, Даня доводил ее до исступления медленными, ленивыми движениями пальцев.

– Хочешь кончить? – спросил он шепотом.

– Да… – выдохнула она.

– Тогда смотри на меня, – приказал он.

Лидия посмотрела в его глаза и утонула. Темные, глубокие, с расширенными зрачками, они затягивали в бездну. Он ускорил движения, нажимая на самую чувствительную точку, и Лидия почувствовала, как приближается разрядка.

– Тише, – напомнил он. – Мама услышит.

Она закусила костяшки пальцев и кончила, сотрясаясь в его руках, чувствуя, как волны наслаждения прокатываются по телу. Он смотрел на нее, не отрываясь, ловя каждую эмоцию, каждую тень на лице.

– Красивая, – прошептал он, когда она обмякла в его руках. – Самая красивая женщина на свете.

Стеклянная дверь балкона задвигалась. Лена возвращалась.

Лидия вскочила с его колен, одернула юбку, поправила волосы и метнулась на свое место за секунду до того, как Лена вошла на кухню.

– Ох, достали! – пожаловалась Лена, падая на стул. – Этот клиент, ну который из Турции, опять звонит. Представляете, он…

Лена продолжала рассказывать, а Лидия сидела с пылающими щеками, чувствуя, как между ног пульсирует сладкая боль. Даня с невозмутимым лицом пил вино, и только легкая улыбка на губах выдавала его.

– …и я ему говорю: Роберт, если ты не пришлешь деньги, я к тебе приеду и лично все объясню! Ну как тебе?

– Правильно, – ответила Лидия, не совсем понимая, о чем речь.

– Лид, ты какая-то странная сегодня, – заметила Лена. – Какая-то… возбужденная, что ли? Глаза блестят.

– Жара, – отмахнулась Лидия. – И вино.

– А-а, ну да, – Лена не стала углубляться. – Слушай, а может, в ресторан сходим? Я тут место одно нашла, там такие стейки! Дань, ты как?

– Я с вами, – спокойно ответил Даня. – Если Лидия Андреевна не против.

– Нет, я… – начала Лидия.

– Отлично! – перебила Лена. – Тогда собираемся и едем! Я голодная как волк!

Через полчаса они сидели в уютном ресторане с приглушенным светом. Лена заказала стейки, вино и десерты, и снова тараторила без умолку. Лидия слушала, улыбалась, но краем глаза следила за Даней.

Он сидел напротив, и под столом его нога снова нашла ее ногу. Только теперь он не просто прикасался – он медленно гладил ее щиколотку, поднимался выше, к икре, и каждое его прикосновение отдавалось пульсацией внизу живота.

– Я в туалет, – объявила Лена, вставая. – Вы тут без меня не скучайте.

Она ушла, и Лидия выдохнула. Даня подался вперед:

– Ты как?

– С ума схожу, – честно призналась она. – Ты меня с ума сводишь.

– Хорошо, – он улыбнулся. – Значит, я не один такой.

– Даня, это безумие. Она же твоя мать.

– Знаю, – он посмотрел ей в глаза. – Но я ничего не могу с собой поделать. Ты – как наркотик. Чем больше я тебя получаю, тем больше хочу.

Лидия отвела взгляд. Она чувствовала то же самое. Каждая встреча с ним оставляла ожог, каждое прикосновение заставляло забыть обо всем на свете.

Лена вернулась, и вечер продолжился. Они ели, пили, смеялись. Лидия расслабилась, позволила себе получать удовольствие от компании, от вкусной еды, от вина. И от того, что Даня рядом.

Когда они вышли из ресторана, было уже за полночь. Лена зевала и жаловалась на усталость.

– Лид, может, возьмешь такси? – спросила она. – А мы с Данькой поедем домой, я спать хочу.

– Я отвезу Лидию, – вызвался Даня. – Мам, ты поезжай, а я заеду позже. Хочу прогуляться.

– Ну смотри, – Лена пожала плечами, поймала такси и уехала.

Они остались вдвоем на ночной улице. Лидия смотрела на Даню и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

– Прогуляемся? – предложил он.

– Давай.

Они пошли по пустынным улицам, освещенным фонарями. Ночной город был прекрасен – тихий, загадочный, только для двоих. Лидия шла, чувствуя его руку на своей талии, и это было правильно. Так правильно, что у нее щемило сердце.

– Можно задать тебе один вопрос? – спросил он.

– Валяй.

– Почему ты одна? Такая красивая, умная, успешная – и одна?

Лидия вздохнула. Вопрос, который она задавала себе тысячу раз.

– Наверное, потому что я не встречала того, с кем хотелось бы просыпаться, – ответила она честно. – Все мужчины вокруг… предсказуемые. Скучные. Им нужен комфорт, уют, чтобы я была красивой картинкой в их жизни. А мне нужно… не знаю. Безумство, наверное.

– Безумство, – повторил он. – Как я?

Она посмотрела на него. Фонарь освещал его лицо, делая черты резкими, красивыми.

– Как ты, – согласилась она.

Они остановились. Он притянул ее к себе, обнял, уткнулся лицом в волосы.

– Я сделаю тебя счастливой, – сказал он тихо. – Обещаю.

– Даня…

– Не говори ничего. Просто будь со мной. Здесь и сейчас.

Он поцеловал ее, и Лидия забыла обо всем. О возрасте, о приличиях, о том, что завтра будет новый день и новые проблемы. Был только он, его губы, его руки, его запах.

– Поехали ко мне, – прошептала она. – Лена не вернется?

– Нет, она дома спит уже. Поехали.

Они поймали такси и через полчаса были у Лидии. В лифте он прижал ее к стене и целовал жадно, голодно, будто не видел вечность. Она отвечала так же, запуская руки под его рубашку, гладя горячую кожу.

В квартире он подхватил ее на руки и понес в спальню. Опустил на кровать, навис сверху, глядя в глаза.

– Какая ты красивая, – выдохнул он. – Я хочу тебя всю. Хочу запомнить каждый миллиметр.

Он медленно раздевал ее, целуя каждый открывшийся участок кожи. Шея, ключицы, грудь, живот. Когда он добрался до кружевных трусиков, Лидия застонала от предвкушения.

– Какое белье, – усмехнулся он. – Для меня старалась?

– Для тебя, – призналась она.

– Умница.

Он стянул трусики, развел ее ноги и приник губами к самому сокровенному. Лидия выгнулась дугой, вцепившись в простыни. Его язык творил чудеса – нежно, глубоко, дразняще. Он довел ее до оргазма быстро, сильно, и она кончила с криком, не сдерживаясь – в своей квартире можно было не бояться.

– Тсс, – прошептал он, поднимаясь к ней. – Это только начало.

Он вошел в нее медленно, глядя в глаза, и Лидия почувствовала, как рассыпается на атомы. Он двигался плавно, глубоко, заполняя ее целиком. Каждое движение отдавалось пульсацией внизу живота, заставляя забыть, где верх, где низ.

– Смотри на меня, – прошептал он. – Не закрывай глаза.

Она смотрела в его бездонные глаза и тонула. Тонула в нем, в этом моменте, в этом безумстве. Он ускорил темп, вколачиваясь в нее снова и снова, и Лидия чувствовала, что еще немного – и она потеряет сознание от накала чувств.

– Я люблю тебя, – выдохнул он вдруг. – Я люблю тебя, Лида.

Она замерла на секунду, глядя в его глаза. В них не было лжи. Только правда. Чистая, обнаженная, как они сами.

– Я тоже, – ответила она. – Я тоже тебя люблю.

Он кончил с рыком, прижимая ее к себе так сильно, будто боялся, что она исчезнет. Лидия кончила следом, рассыпаясь на миллион осколков.

Они лежали, тяжело дыша, переплетенные друг с другом. Даня гладил ее по волосам, целовал в висок, шептал что-то нежное. Лидия чувствовала себя в полной безопасности – впервые за долгие годы.

– Я не хочу, чтобы это заканчивалось, – прошептала она.

– И не закончится, – ответил он. – Мы только начали.

Утром Лидия проснулась от того, что Даня целовал ее плечо. Солнце заливало спальню, было поздно – часы показывали почти полдень.

– Доброе утро, – прошептал он. – Ты так красиво спишь.

– Который час? – сонно спросила она.

– Полдень почти. Мама звонила, я сказал, что гулял и заночевал у друга.

Лидия улыбнулась:

– Врешь?

– Приходится. Пока.

– А когда не придется?

Он посмотрел на нее серьезно:

– Скоро. Я придумаю, как все ей сказать. Только дай мне время.

Она кивнула. Время – это было то, чего у них обоих не было, и то, чего было в избытке.

– А сейчас, – он навис над ней, – я хочу тебя снова. Доброе утро должно быть добрым.

И он поцеловал ее, начиная новое утро так, как и должен был – с любви, с нежности, с обещания счастья.

Они занимались любовью медленно, смакуя каждое движение, каждое прикосновение. Утренний свет подчеркивал красоту их тел, и Лидия чувствовала себя молодой, желанной, любимой.

– Ты моя, – шептал он. – Моя женщина. Моя.

– Твоя, – отвечала она. – Вся твоя.

После они лежали в обнимку, пили кофе в постели, разговаривали ни о чем и обо всем. Лидия узнавала его – его привычки, его мечты, его страхи. Он рассказывал о работе, о путешествиях, о том, как мечтал о ней долгие годы.

– Ты даже не представляешь, сколько раз я думал о тебе, – признался он. – В школе, в институте, потом, когда начал работать. Ты всегда была для меня идеалом. Недосягаемым.

– А теперь?

– Теперь ты в моих руках. И я тебя никому не отдам.

Она верила ему. Потому что хотела верить. Потому что впервые за много лет чувствовала себя живой.

День пролетел незаметно. Они валялись в постели, заказывали еду, смотрели кино, снова занимались любовью. К вечеру Лидия поняла, что не помнит, когда в последний раз была так счастлива.

– Мне пора, – сказал Даня, целуя ее на прощание. – Мама начнет волноваться. Но завтра я приду. Хорошо?

– Хорошо, – она обняла его, прижимаясь всем телом.

– Я люблю тебя, Лида.

– Я люблю тебя, Даня.

Он ушел, а она осталась стоять в прихожей, прижимая руки к груди, где бешено колотилось сердце. Впервые за долгие годы у нее было за что цепляться. Впервые было ради кого просыпаться по утрам.

Что бы ни случилось дальше, – подумала она, – этот день у меня никто не отнимет.

И улыбнулась своему отражению в зеркале.

Глава 10

Месяц пролетел как один миг. Месяц тайных встреч, украденных поцелуев, безумного секса в самых неожиданных местах. Месяц, в течение которого Лидия чувствовала себя шестнадцатилетней девчонкой, впервые влюбившейся по-настоящему.

Они встречались, когда Лена была на работе. Даня приезжал к Лидии в офис, делая вид, что интересуется дизайном интерьеров, и они трахались в ее кабинете на диване, пока секретарша пила кофе за стеной. Они встречались в отелях, куда он приезжал первым, снимал номер и ждал ее, такую деловую, в строгом костюме, которая через минуту оставалась в одних чулках. Один раз они занялись любовью в его машине, припаркованной в безлюдном переулке, и Лидия кончила так громко, что, наверное, было слышно прохожим.

Но самое острое, самое запретное случалось, когда Лена приглашала Лидию в гости.

Лена ничего не подозревала. Она была счастлива, что сын так часто бывает дома, что помогает по хозяйству, что интересуется ее делами. Она не замечала взглядов, которыми они обменивались за ужином, не чувствовала напряжения в воздухе, когда Даня случайно касался Лидиной руки, передавая солонку. Она жила в своем мире – мире проблем на работе, новых ухажеров и бесконечных сериалов.

А Лидия и Даня жили в своем. Мире, где каждая секунда наедине была на вес золота. Мире, где любое прикосновение грозило разоблачением. Мире, где любовь была сладкой, как запретный плод, и острой, как лезвие ножа.

В эту субботу Лена позвала Лидию на шашлыки. «Приезжай, – написала она в вотсапе. – Данька мангал купил, шашлык замариновал, будет весело. Давно не виделись».

Лидия колебалась недолго. Увидеть Даню, пусть даже при матери, – этого хотело все ее тело. Она ответила согласием и принялась собираться.

Выбирала наряд тщательно: легкий сарафан, под которым ничего нет, кроме кружевного белья. Сандалии на плоском ходу, чтобы можно было быстро убежать, если что. И никакого лишнего макияжа – только естественность, только свежесть.

Когда она подъехала к дому Лены, Даня уже ждал во дворе. Он был в шортах и легкой футболке, с мангалом в одной руке и пакетом угля в другой. Увидев ее машину, улыбнулся так, что у Лидии сердце пропустило удар.

– Привет, – сказал он, открывая ей дверцу. – Красивая.

– Привет, – она выбралась из машины, чувствуя его взгляд на своих ногах. – Лена где?

– Наверху, готовит салаты. У нас есть минут десять, пока она не спустится.

– Десять минут? – усмехнулась Лидия. – Маловато.

– Мне хватит, чтобы поцеловать тебя, – он шагнул ближе, и через секунду ее губы уже горели под его поцелуем.

Этот поцелуй был быстрым, жадным, голодным. Он длился всего минуту, но за эту минуту Лидия успела забыть, где находится, кто она, сколько ей лет. Был только он, его вкус, его запах.

– Я скучал, – прошептал он, отрываясь от нее. – Безумно.

– Я тоже, – выдохнула она.

– Лида! Даня! – донеслось из окна. – Вы там идете или как?

Они отшатнулись друг от друга, как нашкодившие школьники. Лидия поправила сарафан, Даня подхватил мангал, и они направились к подъезду.

Наверху их ждала Лена – в фартуке, с поварешкой, пахнущая жареным луком.

– О, приехала! – обрадовалась она, обнимая Лидию. – Проходи, я там на балконе стол накрыла. Дань, тащи мангал во двор, мы сейчас спустимся.

Даня кивнул и ушел, а Лена потащила Лидию на кухню – показывать новые салаты и рассказывать последние новости.

– Ты представляешь, этот Роберт объявился! – тараторила Лена. – Говорит, соскучился, хочет приехать. А я ему: нет уж, дорогой, поезд ушел. Я теперь с другим встречаюсь, с Петей. Он, конечно, не красавец, зато надежный.

– Рада за тебя, – улыбнулась Лидия, думая о том, что Лена даже не представляет, какой поезд уехал у нее самой.

– А у тебя что нового? – спросила Лена, нарезая помидоры. – Мужик не появился?

– Нет пока, – соврала Лидия, чувствуя, как краснеют щеки. – Все в работе.

– Ох, Лидка, найди себе кого-нибудь, – вздохнула Лена. – Не век же одной куковать. Вон, смотри, какие мужики вокруг ходят. Может, Даньку попросить, чтоб познакомил с кем из своих друзей? Они у него все видные, спортивные.

– Нет! – вырвалось у Лидии слишком резко. – То есть… не надо, Лен. Я сама разберусь.

Лена удивленно посмотрела на нее, но ничего не сказала. В этот момент вернулся Даня:

– Мангал готов. Угли разжигаются. Спускаемся?

– Спускаемся, – Лена вытерла руки и сняла фартук. – Лид, ты как? Готова к шашлыку?

– Всегда готова, – улыбнулась Лидия.

Они спустились во двор. Там, в тени деревьев, уже дымился мангал, стоял складной столик со снедью и пластиковые стулья. Лена суетилась, раскладывая салаты, наливая напитки, командовала Даней, чтобы тот следил за шашлыком.

Лидия сидела в тенечке, пила холодный чай и смотрела, как Даня управляется с мангалом. В шортах и футболке, с голыми загорелыми ногами, он был до неприличия сексуален. Каждое его движение – как он переворачивает мясо, как смахивает пот со лба, как поправляет угли – заставляло ее внутренности сжиматься.

– Красивый у тебя сын, – сказала она Лене, когда Даня отошел за водой.

– А то! – довольно отозвалась Лена. – Весь в меня. Только характером в отца – упертый, как баран. Зато свое всегда получает.

Еще как получает, подумала Лидия и отвела глаза, чтобы Лена не заметила предательский румянец.

Шашлык удался на славу. Мясо таяло во рту, овощи хрустели, зелень пахла летом. Они ели, пили, смеялись. Лена травила байки из своей богатой жизни, Даня подкалывал мать, Лидия наслаждалась этим моментом – почти семейным, почти нормальным.

После обеда Лена отправилась в дом за десертом, оставив их вдвоем.

– Ну что, – сказал Даня тихо, когда мать скрылась за дверью. – Скучала?

– Ты же знаешь, что да, – ответила Лидия, глядя на него поверх бокала.

– Я хочу тебя, – просто сказал он. – Прямо сейчас.

– С ума сошел? – она чуть не поперхнулась. – Здесь? Она сейчас вернется!

– Не вернется. Она любит долго выбирать десерт. Пойдем.

Он встал и протянул ей руку. Лидия колебалась секунду, а потом вложила свою ладонь в его.

Они обошли дом и оказались в маленьком садике за гаражом. Здесь было тихо и безлюдно – высокая трава, старая яблоня, покосившийся сарай.

– Даня, это безумие, – прошептала Лидия, но он уже прижимал ее к стволу яблони.

– Знаю, – ответил он, целуя ее шею. – Но я не могу иначе.

Его руки скользили по ее телу, задирая сарафан, сжимая ягодицы. Лидия запрокинула голову, подставляясь под его поцелуи. Сознание кричало об опасности, но тело требовало своего.

– Быстро, – выдохнула она. – Только быстро.

Он усмехнулся и одним движением стянул с нее трусики. Развернул лицом к дереву, прижал.

– Руки на ствол, – приказал хрипло.

Лидия послушалась. Через секунду она почувствовала, как он входит в нее – резко, глубоко, заполняя целиком. Она закусила губу, чтобы не закричать. Шершавая кора царапала ладони, но она не чувствовала боли – только наслаждение, острое, запретное, сводящее с ума.

Он двигался быстро, яростно, вколачиваясь в нее снова и снова. Где-то рядом пели птицы, стрекотали кузнечики, а здесь, за гаражом, творилось безумие.

– Даня… – простонала она. – Я сейчас…

– Давай, – выдохнул он ей в ухо. – Кончай для меня.

Она кончила с криком, который заглушила, закусив костяшки пальцев. Он кончил следом, с рыком прижимаясь к ней всем телом.

Несколько секунд они стояли, тяжело дыша. Потом он вышел из нее, помог выпрямиться. Лидия дрожащими руками поправила сарафан, натянула трусики.

– Ты в порядке? – спросил он, заглядывая в глаза.

– Нет, – выдохнула она. – Я в полном аду. И это лучший ад в моей жизни.

Он усмехнулся, поцеловал ее в губы быстро и нежно.

– Идем. А то мама хватится.

Они вернулись во двор за секунду до того, как Лена вышла из подъезда с тортом в руках.

– А вы где были? – спросила она подозрительно. – Я вас обыскалась.

– Да я сад показывал, – спокойно ответил Даня. – Лидия Андреевна интересовалась, как у нас яблони растут.

Лена посмотрела на них, нахмурилась, но ничего не сказала. Вечер продолжился как ни в чем не бывало.

Они пили чай с тортом, болтали о пустяках. Лидия сидела с пылающими щеками, чувствуя, как между ног течет, и старалась не встречаться взглядом с Леной. Даня был невозмутим, только иногда в его глазах мелькали чертики, от которых у Лидии подкашивались колени.

Когда стемнело, Лена предложила посмотреть кино. Они устроились в гостиной на диване – Лена посередине, Лидия справа, Даня слева. Включили какую-то комедию, но Лидия не видела экрана. Все ее существо было сосредоточено на руке Дани, которая лежала на спинке дивана за спиной матери и медленно, незаметно гладила ее плечо.

Через полчаса Лена задремала. Кино было скучным, вино сделало свое дело – она отключилась, привалившись к подушке.

Лидия замерла. Даня посмотрел на нее, улыбнулся и поманил пальцем. Она осторожно, стараясь не разбудить Лену, поднялась и пошла за ним на кухню.

– Ты с ума сошел? – прошептала она. – Она же спит в соседней комнате!

– Тем более, – ответил он, прижимая ее к стене. – У нас есть время.

– Даня…

Он закрыл ей рот поцелуем, долгим, глубоким, выбивающим мысли. Лидия застонала ему в губы, обвивая руками его шею.

– Я хочу тебя снова, – прошептал он. – Не могу насытиться.

– Тогда тихо, – выдохнула она. – Очень тихо.

Он опустился на колени, задрал ее сарафан и приник губами к самому сокровенному. Лидия вцепилась в столешницу, закусив губу, чтобы не закричать. Его язык творил чудеса, вылизывая, дразня, доводя до исступления. Она чувствовала, как приближается разрядка, и боялась, что не сдержится.

– Даня… – простонала она еле слышно. – Я сейчас…

Он ускорился, и она кончила, беззвучно крича, сотрясаясь в его руках. Он поднялся, вытер губы, довольно улыбаясь.

– А теперь ты, – прошептала Лидия, толкая его к стулу.

Она опустилась перед ним на колени, расстегнула его шорты. Он был уже твердый, готовый. Она взяла в рот медленно, смакуя, глядя ему в глаза. Он зашипел, запрокинув голову.

– Лида… – выдохнул он. – Если ты не остановишься, я…

Она не останавливалась. Хотела довести его до края, хотела чувствовать его вкус. Но он вдруг отстранил ее, поднял на ноги и развернул лицом к стене.

– Нет, – сказал он хрипло. – Я хочу в тебя. Кончить в тебя.

Он вошел сзади, и Лидия снова закусила губу. Он двигался медленно, плавно, чтобы не создавать шума. Каждое движение отдавалось пульсацией внизу живота. Она чувствовала, как приближается второй оргазм, и молилась, чтобы не закричать.

– Тихо, – прошептал он ей на ухо. – Тихо, девочка моя.

Она кончила беззвучно, сжимаясь вокруг него. Он кончил следом, прижимаясь всем телом.

В гостиной заворочалась Лена. Послышался ее сонный голос:

– Лид? Даня? Вы где?

Они замерли на секунду, потом лихорадочно привели себя в порядок. Лидия поправила сарафан, Даня застегнул шорты. Когда Лена вошла на кухню, они сидели за столом и пили воду, как ни в чем не бывало.

– А вы чего тут? – спросила Лена сонно. – Я уснула, что ли?

– Захотелось пить, – ответил Даня спокойно. – Лидия Андреевна тоже захотела. Мы тут встретились.

– А-а, – Лена зевнула. – Ладно, я спать пойду. Лид, ты остаешься или поедешь?

– Поеду, – ответила Лидия, чувствуя, что еще минута здесь – и она сойдет с ума. – Завтра на работу.

– Ну как хочешь. Дань, проводи Лидию.

– Конечно, мам. Иди спи.

Лена ушла, а они остались на кухне вдвоем. Даня смотрел на Лидию, и в его глазах было столько нежности, что у нее защемило сердце.

– Ты как? – спросил он.

– Жива, – выдохнула она. – Кажется.

– Я люблю тебя, – сказал он просто. – Знаешь это?

– Знаю, – ответила она. – Я тоже тебя люблю.

Он проводил ее до машины, поцеловал на прощание – долго, нежно, с обещанием новой встречи. Лидия села за руль, выехала со двора и только через три квартала поняла, что улыбается.

Что мы делаем? – подумала она. И почему это так правильно, хотя должно быть неправильно?

Ответа не было. Был только он, и это чувство, и этот вечер, который она запомнит на всю жизнь.

Дома она долго стояла под душем, смывая с себя запах дыма, травы и его тела. Пальцы сами собой скользнули между ног, вспоминая его прикосновения. Она закрыла глаза и кончила еще раз, думая о нем.

Ночью ей приснился сон. Они с Даней были вдвоем на пустынном пляже, бескрайнем и диком. Он держал ее за руку, и они шли по кромке прибоя, и волны лизали их ноги. И не было ни Лены, ни возраста, ни запретов. Были только они.

Утром она проснулась с улыбкой. Впервые за долгие годы ей хотелось жить. Впервые было ради кого просыпаться.

Телефон пиликнул сообщением. Даня.

Даня: Доброе утро, любимая. Спасибо за вчера. За этот месяц. За все. Ты – лучшее, что было в моей жизни.

Лидия: И ты у меня. Люблю.

Даня: Я придумал, как все рассказать маме. Скоро. Обещаю.

Лидия замерла. Рассказать? Лене? Она не была готова. Совсем не готова. Но в груди разлилось тепло – он не прячется. Он готов бороться за них.

– Мы справимся, – сказала она своему отражению в зеркале. – Мы со всем справимся.

И пошла пить кофе, чувствуя себя почти счастливой. Почти – потому что впереди был разговор, которого она боялась больше всего на свете.

Но это будет потом. А пока – был день, было солнце, была любовь. Самая неправильная и самая правильная в ее жизни.